Текст книги "Черный ратник 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Если бы он надел под кольчугу плотный гамбезон, то мой удар мог и не достигнуть его плоти. Или если бы сама кольчуга была крепче и новее. Но Емельян, несмотря на все его боевые качества, уже давно не участвовал в настоящих боях и явно не ожидал сегодня столкнуться в поединке со мной. Да и за экипировкой следил не так рьяно, как раньше.

Во дворе больше не было шёпота, голоса слуг, да даже дыхания. Никто не ожидал такого финала, или еще толком не понял, что произошло. Бой длился совсем недолго и завершился одним точным, небрежным на невооруженный глаз движением.

– Первая кровь, – произнёс я спокойно, и мой голос прозвучал оглушительно громко в этой тишине.

Емельян сжал обмякшую кисть, его дыхание было прерывистым и хриплым. Его мощь, испытанная в десятках боёв, оказалась обращена против него самого одной лишь холодной точностью.

Стражники Захаровых замерли с каменными лицами и не особенно понимали, что им делать. А вот Вороны и мой отряд явно ощущали торжественность момента, но при этом не нарушали её никакими криками, вздохами или лишней радостью.

Я видел боковым зрением, как Ярослава улыбалась, а на лице Ивана застыло почти детское изумление. Даже Соловьёв забыл о свитках и своём привычном скепсисе и смотрел на развернувшуюся сцену с откровенным интересом.

Меня же больше интересовал единственный человек во дворе – Аркадий Иванович. Точнее, его решение. Глава рода Захаровых стоял неподвижно, сжав руки в кулаки так, что аж костяшки побледнели.

Казалось, он не дышал, и только впитывал в себя унизительную тишину, поедавшую его изнутри и оставляющую лишь пустую оболочку. Лена мягко прикоснулась тонкими пальцами к его плечу. Одно лёгкое, как весенний ветерок, касание заставило его вздрогнуть.

Аркадий Иванович медленно, будто против своей воли, сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его взгляд смотрел сквозь меня, куда-то в прошлое, где я был жалким воспитанником, которого можно было вышвырнуть в острог без разбирательств.

Аркадий Иванович остановился напротив меня и заставил себя выпрямиться.

– Я… – его голос прозвучал глухо, каким-то сорванным шёпотом, который при этом разносился по всему двору. – Признаю, что был не прав в своих обвинениях, выдвинутых против тебя, Тимофей.

Моё имя сорвалось с его уст как приговор. Он сделал маленькую, мучительную паузу, собираясь с силами для финального удара по собственной гордыне.

– Орден… – Аркадий Иванович почти захлебнулся словами, – … рассудил верно. Обвинения… снимаю.

Это едва ли прозвучало как извинение. Не было ни раскаяния, ни просьбы о прощении. Глава рода Захаровых был вынужден публично признать своё поражение, хотя даже не смог выдавить из себя моё полное имя.

Впрочем, то, что он не упомянул Темниковых, было для меня несомненным плюсом. Мне пока не хотелось раскрывать свою личность соратникам. В ордене обо мне знали только Евграф и Савелий, и мне ещё предстояло понять, почему я не попал под надзор орденских или имперских ищеек.

Зато я, в отличии от Аркадия Ивановича, чувствовал себя великолепно. Я даже сделал небольшую паузу, чтобы слова главы рода Захаровых осели, впитались в почву, стены дома и в сознание каждого свидетеля.

А они совершенно точно понимали происходящее. Стражники были растеряны, горничная, выглянувшая из-за двери дома, прикрыла рот рукой.

Затем я медленно и чётко кивнул, без всяких эмоций на лице. Я не стал торжествовать или злорадствовать, в конце концов, Аркадий Иванович просто подтвердил своими словами свершившийся факт.

– Орден ценит ваше сотрудничество, – произнёс я так буднично, как будто мы обсуждали погоду. – Мы возьмём лишь десятую часть вашего арсенала. Всё остальное останется роду Захаровых для защиты.

Этими словами я поставил точку. Я не просто принял капитуляцию Аркадия Ивановича, но ещё и милостливо дароввал ему то, что он так отчаянно пытался сохранить. Я оказался не мстительным победителем, а прагматичным представителем власти, великодушно возвращающим вассалу его игрушки после того, как он признал свою неправоту.

Аркадий Иванович замер в ожидании чего-то ещё – насмешки или каких-то унижений. Вот только их не последовало. Перед ним разыгрывалась ледяная, безразличная формальность. Возможно, это было даже хуже всякого злорадства.

Не сказав ни слова, и не глядя ни на кого, Аркадий Иванович резко развернулся и почти по-старчески, шаркая ногами, зашагал обратно в дом. Его спина, ещё недавно прямая и гордая, теперь согнулась под невидимой тяжестью. Дверь захлопнулась за ним с похоронным грохотом.

Лена неотрывно смотрела на меня. В её глазах цвета неспелого крыжовника бушевала целая буря эмоций. Что она чувствовала? Досаду за отца и род? Обиду за публичное признание неправоты? Не знаю. Да и не особенно важно.

Лицо Лены на мгновение дрогнуло, а затем она, также не проронив ни слова, развернулась и скрылась в доме, последовав за отцом.

На этом всё было кончено. Я повернулся к своему отряду.

– Чего стоим без дела? – сказал я обычным командным тоном. – Заканчивайте погрузку. Через полчаса выдвигаемся.

Глава 5

Последний раз я взглянул на серые стены поместья Захаровых, когда отряд уже выезжал за ворота. Несколько домов, склады, прилегающие территории… когда-то всё это казалось прошлому мне таким большим и незыблемым, а сейчас это были просто стены. И отличный гроб для гордыни их хозяина.

Я повернулся лицом к тракту, ведущему в Ярмут. Сзади на телегах лежала добыча, положенная по договору с орденом: провизия, немного оружия и инструментов. Для меня всё это было символической ценой.

Первые час-два пути прошли на удивление мирно. Светило солнышко, пыльная дорога петляла туда-сюда, а из-за леса по обе стороны доносилось беззаботное щебетание птиц. Казалось, что мятежные князья вовсе не ворвались в Уральские горы, да и сама война находилась где-то там, далеко-далеко, за поворотом, в другом мире.

Даже пахло здесь мирно – свежими листьями и корой. Тишину нарушал разве что скрип колёс, фырканье лошадей да негромкий скрежет и перезвон снаряжения.

Вот только я четко слышал перешёптывания отряда, а вместе с ним и замечал любопытные взгляды и немые вопросы. Правда, никто из соратников не решался заговорить первым.

Моё прошлое до визита к Захаровым было загадкой, и она слегка приоткрылась. Правда, совсем немножко. Самой нетерпеливой была Ярослава. Она успела несколько раз многозначительно посмотреть на Ивана, но тот не понял намёков. В итоге Ярослава не выдержала и пришпорила лошадь. Её рыжие волосы выбились из пучка и заплясали на ветру.

– Значит, Тимофей… – выдохнула она.

Её слова прозвучали чуть громче, чем нужно, и нарушили умиротворяющий лесной покой.

Я даже не повернул головы и продолжал смотреть на дорогу впереди. Вопрос не был неожиданностью, тут впору было думать о том, кто и когда его задаст.

– Тимофей, – ещё раз проговорила Ярослава, смакуя моё имя на языке, – что за история была с Захаровыми там, в поместье? Вы чуть глотку друг другу не перегрызли.

– Разница в имени – это формальность, – ответил я спокойно, специально опуская часть вопроса. – Тим или Тимофей… суть от этого не меняется.

– Это не ответ, – сразу же возразила Ярослава, и в её зелёных глазах вспыхнул знакомый огонёк упрямства. – Ты знаешь, о чём я. Глава рода Захаровых смотрел на тебя так, будто ты выкопал из могилы его первенца и станцевал на костях.

Я едва сдержал смешок. Рыжая каким-то образом точно попала в цель. Ну, настолько, насколько могла попасть без чьей-то помощи и в меру своей осведомлённости.

Иван, ехавший чуть позади, навострил уши. Даже Соловьёв, обычно излучавший абсолютное безразличие, с интересом повернул голову в нашу сторону. Только Олаф, как всегда, оставался невозмутимым, но он и так знал обо мне намного больше.

Я медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Конечно, рассказывать правду я не собирался, по крайней мере сейчас. Но и врать особенно было незачем. В конце концов, от меня же не требовали раскрыть ауру или прошлое здесь и сейчас. К тому же, точка зрения и правда это всего-лишь инструмент.

– Ты почти угадала, – сказал я, поворачиваясь к Ярославе. – Род Захаровых крупно мне задолжал. В детали вдаваться не буду, но у них были свои причины. Ну а сегодня…

Я сделал небольшую паузу, внимательно отслеживая реакцию рыжей.

– … сегодня я вернулся и забрал долг. Старые счёты, какими бы они ни были, всегда нужно закрывать.

Я произнёс это ровным твёрдым тоном, без тени сомнения. В моих словах не было злобы на Захаровых или желания что-то доказать, лишь констатация факта. Я, конечно, знал, что Захаров просто так случившееся сегодня не оставит, вот только признание моей невиновности, а заодно и уже начавшаяся война с князьями очень сильно его ограничивали.

– По-моему, ты не просто долг забрал, – неожиданно заговорил Соловьёв. – Ты Захарова просто в грязь втоптал.

На лице Соловьёва была маска спокойствия, а вот в глазах играли огоньки интереса.

– Ловко победил! – влез в разговор Иван. – Один удар в кисть, хрясь и всё. Я бы никогда так не смог, особенно с такой разницей в габаритах.

Я молча посмотрел на Ярославу. Она держалась сдержанно и некоторое время молчала.

– Ладно, – сказала она, смягчаясь. – Долг так долг. Главное, что по списку мы всё забрали. Хотя…

Ярослава обернулась и взглянула на набитые доверху телеги.

– С твоей-то изворотливостью, – продолжила говорить она, и её зелёные глаза блеснули озорными огоньками, – я не сомневаюсь, что если бы ты захотел, то оставил бы Захаровых без портков.

Я лишь усмехнулся в ответ. Атмосфера в отряде с каждым днём становилась всё лучше и лучше, а для предстоящих боёв это было катастрофически важно.

Мы продолжили путь. Разговоры стали более общими, не нацеленными на что-то конкретное. Иван принялся расспрашивать о разных приёмах и подсечках, Ярослава делилась своими наблюдениями за укреплениями поместья и спорила с Соловьёвым по поводу логистики.

Я поймал на себе спокойный взгляд Олафа, и однорукий едва заметно кивнул мне. Я знал, что серый ратник внимательно следил за моими ответами. От них в том числе зависела безопасность его и Луны.

Вот только лёгкое, почти братское настроение, установившееся в отряде после разговора с Ярославой, продержалось недолго. Чем ближе мы подбирались к Ярмуту, тем больше мир вокруг менялся, сбрасывая с себя иллюзию покоя. Птицы в лесу смолкли, почуяв недоброе. Запах хвои и коры сменился пылью, лошадиным потом и сталью.

Начали попадаться беженцы. Сначала небольшая группа из нескольких телег, запряжённых усталыми клячами. Они были нагружены узелками и мешками. Несколько семей и вовсе брели по обочине, не поднимая глаз. Дети, притихшие, большеглазые, молча смотрели на нас и наше оружие.

Со временем телег стало больше. Пусть они и не тянулись нескончаемой вереницей, но одно было ясно: люди искали безопасности. Притом не только верхом или на телегах, частенько беженцы шли пешком, неся на плечах весь свой скарб. Они уходили от войны, которая дышала им в спину.

– Плохо дело, – глухо прокомментировал Олаф, впервые нарушив молчание за весь путь. Его единственная рука сжала поводья чуть крепче. – Если это беженцы из предгорных деревень и хуторов, то мятежники уже близко.

Отряд свернул с дороги, чтобы объехать телегу, и выехал на перекрёсток. Тут я упёрся взглядом в небольшой отряд, двигающийся в сторону гор.

Вот только это были не орденские ратники или ополчение, а имперцы. Серые доспехи сверкали под лучами солнца, а знамёна с золотыми полотнами покачивались в такт их шагу. Пусть отряд и был небольшим, всего несколько десятков солдат, но присутствие имперских войск добавляло этой стороне шансов.

На следующий день, после ночлега, ситуация не изменилась. Наоборот, всё чаще мы встречались с небольшими отрядами, в том числе и всадников из мелких дворян. У них доспехи были разношёрстными: у кого-то новенькая кольчуга, у кого-то потёртый панцирь, а у кого-то и вовсе кожаный доспех с нашитыми стальными пластинами. Но у многих развевались свои родовые знамёна, гербы с медведями, соколами, дубами и много чем ещё.

Ещё до подъезда к Ярмуту воздух вокруг загудел. Грохот колёс, ржание лошадей, лязг железа, отрывистые команды и приглушённые разговоры – всё это слилось в оглушительную симфонию надвигающейся бури.

– Не будет нам покоя, – прошептал Соловьёв.

Он смотрел на солдат и мирных жителей с привычной скукой, но его пальцы нервно перебирали поводья. Отряд во главе со мной прибавил ходу, а Вороны плотнее сомкнулись вокруг телег, оберегая собранные припасы.

И вот впереди показались стены Ярмута. Но это был уже не тот город, который мы покинули несколько дней назад. Он преобразился из крупного приграничного поселения в настоящую крепость, готовящуюся к осаде.

Я первым подъехал к воротам. Въезд был забит до отказа: телеги с припасами, солдаты, группа ополченцев. Всё это создавало неразбериху, которой управляли не только знакомые орденские стражники в чёрном, но и имперские солдаты и офицеры. И именно имперцы были особенно бдительными и подозрительными.

– Ему нельзя, – грозно произнёс имперский офицер.

– Но как же… он же со мной…

– Нет документов, – невозмутимо ответил офицер и отмахнулся от группы крестьян, как от назойливых мух. – Не задерживайте.

Иван крепко сжал зубы при виде происходящего и положил руку на меч. Вот только я покачал головой.

Вскоре нам самим удалось протиснуться в ворота. Мы медленно двинулись в сторону цитадели, пробираясь сквозь горожан и солдат.

Среди людей сновали торговцы и перекупщики, а на крышах домов сидели небольшие стайки детей. Они с интересом смотрели за происходящим, иногда распугивая камнями ворон и голубей.

Пробиться через загруженные улицы Ярмута оказалось задачей сложной, но вполне выполнимой. И когда показались тёмные неприступные стены цитадели, то я вновь увидел, как у ворот наряду с привычными орденскими стражами стояли имперские солдаты. Вот тебе и одна из сторон войны.

– Стоять! – грозно прогремел голос имперского офицера в сером доспехе и в закрытом шлеме.

Он вытянул руку вперёд, останавливая меня и вместе с тем и мой небольшой караван.

– Это свои, – сразу же попытался вмешаться один из орденских Волков.

– Свои не свои, – возразил имперец, – сейчас проверим. Без документов нельзя.

Я никаких скандалов закатывать не стал, спокойно достал свиток с заданием и передал офицеру. Он развернул его и быстро пробежался глазами по тексту, затем внимательно посмотрел на меня и на моих людей.

– Телеги досмотреть придётся, – чуть более мягким голосом произнёс он, возвращая мне свиток.

– Надо так надо, – спокойно сказал я.

В итоге имперские солдаты и несколько ратников, которые, впрочем, работали в основном для виду, проверили доверху груженные телеги.

– Ты уж извини, Тим, – дружески хлопнул меня по плечу Волк-ратник.

Я посмотрел на него, прищурившись. Ни короткие каштановые волосы, ни острые черты лица, ни сам ратник знакомым мне не казался. Сам же Волк тут же расплылся в улыбке.

– Я о тебе наслышан. Ну, о третьем испытании. Выиграл на тебе целое состояние!

Я услышал за спиной голос ещё одного ратника:

– Похвастайся, похвастайся!

– А вот и похвастаюсь, – в карих глазах Волка блеснул огонь, и он дружелюбно пихнул меня локтем. – Он просто проиграл, вот и дуется.

– Не знал, что были ставки, – с искренним сожалением в голосе протянул я.

– На себя всё равно поставить бы не получилось, – тут же прочитал мою задумку Волк.

– Жаль, – выдохнул я, а затем протянул Волку руку. – Тимофей.

Волк удивлённо поднял брови, но, впрочем, быстро сориентировался и с улыбкой пожал мне руку.

– Максим. И это если тебе помощь понадобится – обращайся.

– Хорошо, – спокойно ответил я.

В это время имперские стражники закончили осмотр телег.

– В порядке, – громко пробасил имперский офицер. – Проезжайте!

Я сел на лошадь, и отряд проехал в цитадель.

– Знал бы, так тоже бы на него поставил… – было последнее, что я услышал от надувшегося ратника.

– Да ты знаменитость, – удивлённо выдохнула Ярослава.

Она вообще с интересом наблюдала за моим взаимодействием с ратниками. Я же лишь качнул головой.

Толку от славы, если был упущен отличный момент для заработка. Вполне можно было сделать ставку на себя через Олафа или того же Ивана. Ну да ладно, я не всеведущ.

Внутри цитадели царила организованная деловая суета. Между зданиями сновали ратники, у кузниц во всю работали мастера, воздух звенел от беспрерывного лязга молотов и отрывистых команд.

– Иван, Ярослава, – бросил я, спешившись в конюшне, – займитесь телегами, сдайте всё на склад и получите расписки. Соловьёв, ты с Олафом ответственен за лошадей. Я пойду докладывать о выполнении задания.

Я получил несколько коротких реплик в ответ, но не стал задерживаться и сразу же направился к штабу. В небольшую крепость я попал после короткой проверки. Внутри всё так же царил полумрак, вот только ратников высоких рангов стало намного больше. Ещё и в коридорах сидели писари и трудились, не поднимая голов так, что их перья скрипели с бешеной скоростью.

Я остановился у одного из них и отвлёк его, постучав свитком по столу.

– Я хочу сдать задание, – сказал я. – Меня примут в главном зале?

Писарь, совсем молодой, лет двадцати-двадцати пяти, оторвался от бумаг и прищурился. Он оценивающе взглянул на свиток, а затем на меня.

– Да, должны.

После этих слов он вновь уткнулся в бумаги. Я пожал плечами и пошёл дальше по коридору. Я использовал аурное зрение и с интересом поглядывал на встречающихся мне и обгоняющих меня ратников. Ауры сменялись калейдоскопом: жёлтая, оранжевая, красная, синяя, зелёная, да и другие. Притом все светились, текли или искрились с разной силой. Было довольно интересно сравнить ранги на нашивках с силой аур.

Мимо пробежал ратник с полыхающей красной аурой, меня на миг ослепило, и я неожиданно влетел в выскочившего из-за поворота незнакомца.

– Ой, прошу прощения, – произнёс он спокойным мелодичным голосом.

– Я сам виноват, – вежливо ответил я. – Не смотрел, куда иду.

– Правда? – с интересом произнёс незнакомец.

Я вдруг понял, что не просто не вижу его присутствия, а даже не чувствую его. Передо мной была абсолютная пустота. Я перестал использовать аурное зрение и наконец смог разглядеть, с кем столкнулся.

Передо мной стоял мужчина лет тридцати пяти в безупречно сидящем мундире серого цвета, на котором не было ни единой пылинки. Судя по одежде и прямой осанке, передо мной был имперский офицер. Он стоял напротив и безмятежно улыбался.

Вот только его глаза, светло-серые, холодные и прозрачные, как лёд, были бездушными. В них не было ни раздражения от столкновения, ни любопытства. Они просто сканировали меня. За какие-то мгновения его взгляд скользнул по нашивке Ворона, броне, оружию.

– Прошу, проходите, – с той же блаженной улыбкой произнёс офицер и тряхнул головой с аккуратно подстриженными тёмно-русыми волосами. – Неловко вышло.

Я промолчал, лишь кивнув в ответ, и прошёл мимо, чувствуя взгляд на своей спине. Вот только через пару ударов сердца я вновь перестал чувствовать его присутствие.

Судя по навыкам офицера, у меня было очень нехорошее подозрение. Но я искренне надеялся, что был не прав, и шагал вперед, стараясь не выделяться.

Я подошёл к главному залу и протянул двум ратникам-стражам свиток. Они проверили его и впустили меня внутрь.

Комната была залита холодным светом от магической карты Уральских гор и предгорий. В прошлый раз она светилась ровным синим сиянием, и на ней едва ли было полдесятка точек. Сейчас же вся поверхность была усеяна алыми, ядовитыми, пульсирующими точками. Они были похожи на открытые раны. Картина была однозначной и очень недоброй для ордена.

Спиной ко мне стоял Савелий, а рядом с ним суетился худой офицер в имперском мундире. Он настойчиво тыкал пальцем в одно из скоплений алых точек.

– … не можем выделить больше одного отряда! – почти кричал он. – Ещё не дошли все резервы, так что придётся сдерживать передовые отряды силами ордена. Если они прорвутся здесь…

– Они уже прорываются, – глухо прорычал Савелий, не оборачиваясь. Его голос был хриплым. – Сил ордена не хватит. Все горы будут завалены трупами ратников.

Он крепко сжал кулаки. Я впервые видел, чтобы Савелий был настолько эмоциональным. В этот момент он заметил моё присутствие и медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом, повернулся.

– Тим, – он перешел к делу без лишних приветствий. – Отчёт.

– Сейчас не время для… – начал было спорить имперец.

Вот только Савелий посмотрел на него так холодно, что казалось, был готов заморозить его прямо на месте. В итоге офицер оборвался, так и не закончив предложение.

Я же коротко изложил суть: поместье Захаровых, успешное получение провизии, инцидент с тайником, но без лишних подробностей. Я говорил чётко, по-военному, опуская всё, что не касалось задания. И уж тем более я не стал распространяться о прошедшем поединке, это ордена не касалось. Савелий слушал, не перебивая. Когда я закончил, он лишь кивнул и принял от меня свиток.

– Задание выполнено. Молодец. Награду получишь у нашего интенданта. Там должно быть несколько зелий для развития ауры и еще выбери что-нибудь… от себя. На этом все.

Я спокойно кивнул. Похвала мне была не нужна, а вот награда вполне могла пригодиться. Я всего лишь выполнил одно из заданий в резко выросшем списке дел и проблем ордена.

В этот момент офицер, похоже, принял завершение нашего разговора за возможность продолжить.

– Савелий, ты пойми, – уже намного спокойнее произнёс он, – в передовых отрядах замечены маги. Не устоит ни город, ни заставы. Их нельзя просто так оставить. Нам нужно сдержать мятежников до прихода основных сил любой ценой!

– Если сможешь найти добровольцев – валяй, – покачал головой Савелий. – Я не пошлю своих ратников на убой.

Перед уходом, мой взгляд в последний раз скользнул по карте. И я замер, разглядев куда точно указывал имперский офицер.

– Я пойду, – уверенно произнес я, и на меня с удивлением уставились две пары глаз.