Текст книги "Черный ратник 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Все были готовы: Иван – беззаботный и решительный, Ярослава – спокойная и азартная, Соловьёв – скучающий и недовольный, и Олаф – молчаливый и бдительный, как и всегда.

– Первый переход будет до заката, – скомандовал я. – И в Ярмуте к нам присоединится сопровождение.

Я повернул лошадь и тронулся с места, ведя отряд по направлению к южным воротам цитадели.

На выезде к нам присоединилось несколько телег, запряжённых обычными лошадьми. Ими управляли Вороны из цитадели.

– Не знал, что у нас сегодня такой конвой, – тут же произнёс Соловьёв, немного повеселев.

– Не обращайте внимания, – выдохнула Ярослава и пришпорила коня.

Первые часы пути прошли в привычном ключе.

Белобрысая голова Ивана постоянно поворачивалась во все стороны, а глаза впитывали каждую деталь пейзажа.

– Слышал, у князей магии не простые, – начал говорить он, обращаясь ко всем и к кому конкретно.

– Магии простой не бывает, – ответил я.

Впрочем, мой ответ не особенно удовлетворил любопытство Ивана, и он принялся донимать Олафа. Олаф выдерживал его вопросы стоически.

Ярослава же была сосредоточена на другом. Она ехала рядом со мной и то и дело посматривала на меня. Она не задавала вопросов, но её молчание было красноречивым. Она изучала меня, пыталась по моей осанке, взгляду и поведению угадать нашу цель. Её пальцы задумчиво перебирали поводья, а горячая и импульсивная аура колыхалась внутри.

Постепенно обычные разговоры стихли, даже Иван умолк. Мы углубились в леса. Грунтовая дорога стала уже, появились ухабы. Сосны и ели сменились смешанным лесом. А затем я увидел знакомый ориентир – небольшую полянку с ямой прямо посреди дороги.

Я буквально затылком почувствовал холодный взгляд Олафа, но оборачиваться не стал. Мы встали на привал на опушке, совсем недалеко от этого места. Ночь прошла спокойно, даже удивительно спокойно. Не было ни дикого зверья, ни разбойников, ни мятежников.

Наутро дорога запетляла по лесу, и только к полудню мы начали ехать на подъём. В итоге мы выехали на поросший травой холм. Отсюда открывался неплохой вид на ухоженные поля, уходящие к горизонту, а вдалеке, на пологом холме, стояло поместье. Не крепость, конечно, но и не простая усадьба. Двухэтажный дом, высокий частокол больше для вида, чем для обороны. Хотя зачарование на нём каждый месяц обновлял приезжий маг из Ярмута.

Отсюда, издалека, поместье оказалось таким же, каким я его помнил прямо после перерождения.

– Красивое поместье, – раздался рядом восхищённый голос Ивана.

Он сидел в седле, вытянув шею, и на его простом лице играла улыбка восхищения.

– Кто здесь живёт, командир?

Я лишь усмехнулся. Война с мятежниками только начиналась, но первый бой предстояло дать у хорошо знакомых мне стен.

Глава 3

Отряд подъехал к частоколу и магической защите поместья без всяких проблем. У ворот, кроме стражи, прислонившись к косяку и греясь в лучах солнца, стоял Емельян, здоровенный детина с вечно красным носом. Он прикрыл глаза и откровенно клевал носом.

Но стук копыт и скрип повозок заставил Емельяна вздрогнуть. Он лениво поднял голову. Его взгляд скользнул по отряду, по нашему вооружению и нашивкам Воронов. Потом его заспанные глаза остановились на мне.

Сон как рукой сняло. Челюсть отвисла, глаза выкатились, словно он увидел призрака. Емельян замер. Я видел, как он медленно пытается сопоставить несочетаемое: меня, ведущего орденский отряд, и поместье Захаровых.

– Э… – выдавил он наконец, его голос прозвучал неуверенно. – Ваше… ваше благородие…

Это обращение резануло слух, как напоминание из другого времени и из другой жизни.

– Аркадий Иванович дома? – спросил я спокойно.

Емельян несколько мгновений растерянно смотрел на меня, а потом коротко кивнул.

– Доложи ему, – продолжил говорить я, не повышая голоса, – прибыл отряд ордена по срочному делу.

Емельян почесал затылок, тяжело сглотнул, а потом развернулся и бросился к главному дому. Бежал он резво и не оглядываясь. Мы ждали минуту-другую. Остальные стражники на воротах с интересом и некоторым опасением разглядывали нас. В остальном тишину нарушало лишь фырканье лошадей и скрип кожи. Ярослава с интересом осматривала укрепления, её взгляд был холоден и профессионален.

– Долго ещё? – зевнул Соловьёв.

И, как будто по его зову, во дворе появился Аркадий Иванович. Он шёл быстро, размашисто, а его лицо было красным от негодования. За ним, едва поспевая, семенила Лена.

На ней было неброское платье из дорогой ткани. Несмотря на ситуацию, она выглядела спокойно и уравновешенно, в отличие от отца. Вот только, когда она увидела меня, в её глазах мелькнуло мгновенное удивление. Она ошарашенно замерла, но всё-таки быстро пришла в себя.

Аркадий Иванович остановился в шагах в десяти от нас и упёр руки в бока. Его грудь тяжело вздымалась.

– Что это значит? – его голос прогремел как обычно, ведь он привык командовать в стенах своего дома. – Кто вы и что вам надо?

Он сделал вид, что не узнал меня. Старая уловка и уж слишком простая. Я не спеша, медленно и с преувеличенной формальностью слез с седла. Земля под ногами была утоптанной и твёрдой. Я сделал два шага вперёд, намеренно сокращая дистанцию и заставляя стражников напрячься. К нам быстрым шагом приближался Емельян, в доме он не задержался.

– Ворон Тим, – представился я, чеканя каждое слово. – По поручению ордена.

Я вынул из-за пазухи свиток и протянул ему.

– По какому ещё поручению? – фыркнул Аркадий Иванович, нахмурившись. – У нас свои дела. Поместье закрыто для посторонних. Особенно для тех, кто…

Но он не договорил.

– Вы отказываетесь принять посланника ордена? – перебил его я, не убирая свиток. – В таком случае решение будет принимать совет.

Это был удар ниже пояса, и он попал точно в цель. Аркадий Иванович побледнел. Он точно помнил свой визит в цитадель, требования справедливости и прагматичный ответ моего командования. Он проиграл ту битву и теперь проигрывал новую. Он задышал тяжелее, его кулаки сжимались и разжимались. Елена тихо тронула его за локоть, но даже касание дочери не помогло. Аркадий Иванович грубо дёрнул плечом.

– Это безобразие! – прошипел он, но принял свиток.

Он вскрыл печать, развернул бумагу и пробежался по ней глазами.

– Это что, шутка? – сквозь зубы процедил он.

– Это приказ, – возразил я, и в моём голосе прозвучала сталь. – Или вы намерены оспаривать его? Можем прямо здесь и сейчас. Со мной.

Мой взгляд скользнул по Аркадию Ивановичу, а затем по стражникам.

Глава рода Захаровых заиграл желваками. Вот только спорить он не мог. Власть ордена была имперской и стояла выше власти рода Захаровых. У Аркадия Ивановича просто не было козырей.

– Впустить! – бросил он Емельяну, не глядя на него.

Стражники перед нами расступились. Я первым повёл лошадь вперёд и вошёл во внутренний двор.

Он встретил меня тем же, что и было здесь меньше месяца назад: тот же сарай, та же телега и те же куры, деловито копошащиеся в пыли. Мне даже показалось, что жизнь здесь, в поместье Захаровых, застыла в одном месте.

Я не стал заходить в дом, остановился у небольшого забора и привязал лошадь. Отряд въехал во двор и расположился за мной полукругом.

– Ты их знаешь? – тихонько спросила Ярослава.

Но я только покачал головой.

– Ну и? – раздался голос Аркадия Ивановича. – Я что-то не совсем понимаю, что указано в свитке.

Он потряс бумагой перед собой. Я же медленно повернулся к нему.

– Поместье Захаровых, – чётко и без всяких эмоций произнёс я, – должно предоставить провизию, фураж и вооружение для нужд обороны на период военного положения согласно договору с орденом.

Я выдержал паузу, наблюдая, как лицо Аркадия Ивановича еще больше краснеет.

– Списки прилагаются к свитку, – добавил я, а затем изобразил вежливую улыбку. – Но я готов внести коррективы.

– Коррективы? – Аркадий Иванович вмиг взорвался, на его лице и шее выступили вены. Он сделал шаг вперёд, сжав кулаки. – Это грабёж! Наглый, бессовестный грабёж! Чем мне кормить семью и слуг в это самое военное время?

Его крик разнёсся по двору, заставив редких слуг попрятаться, но на меня он не произвёл ни малейшего впечатления.

– Если поместью будет угрожать голод или мятежные князья, – спокойно заверил его я, – то вы всегда можете найти приют в Ярмуте.

Я посмотрел на Лену, стоявшую чуть подальше. Она побледнела и судорожно сжимала складки платья.

– Орден предлагает защиту, – заключил я. – Защита требует ресурсов. Выбор за вами.

Моя логика была железной и неоспоримой, а самое главное – у меня был официальный приказ от ордена. Но признать это означало признать моё превосходство. Поэтому Аркадий Иванович тяжело дышал и молчал.

И в этот момент Елена сделала шаг вперёд. Её тихий, но чёткий голос нарушил напряжённую обстановку.

– Отец, – начала говорить она, но в её тоне была не просьба, а попытка вразумить, – война ведь и впрямь на пороге.

– Он должен был отправиться в острог! – резко развернулся к дочери Аркадий Иванович. – Или в пехоту! А он…

Аркадий Иванович посмотрел на меня глазами, полными ненависти.

Лена отпрянула и едва заметно покачала головой. Она знала отца лучше всех остальных, потому развернулась и, подобрав подол платья, быстрыми шагами направилась к дому. Аркадий Иванович посмотрел ей вслед, и ярость в его глазах начала медленно уходить.

Я же устал ждать и совершенно не собирался смотреть на семейную драму.

– Ваш ответ, Аркадий Иванович? – спросил я.

– Делайте, что должны, – тяжело ответил Аркадий Иванович. – Я позову своего приказчика.

Я кивнул, поворачиваясь к своему отряду. В изумрудных глазах Ярославы переливались огоньки интереса. Иван смотрел на Захарова с лёгкой жалостью. Соловьёв внаглую считал ворон на крыше поместья. Олафа все эти разборки тоже не интересовали.

– Иван, Ярослава, – скомандовал я, – возьмите Воронов и начинайте погрузку по списку. Соловьёв, проконтролируй с Олафом.

Они двинулись выполнять приказ. Аркадий Иванович бросил свиток на землю и зашагал к дому. Я пожал плечами и поднял его. В конце концов, Соловьёву нужно было с чем-то сверяться.

Вскоре к нам вышел сухопарый мужчина лет шестидесяти с лицом, напоминающим сморщенное яблоко. Лишь его глаза были хитрыми, цепкими и всё бегали, с интересом впитывая детали. Он был одет в чистый и добротный кафтан.

– Афанасий, приказчик Захаровых, – отрекомендовался он, вежливо улыбнувшись. – К вашим услугам, господа ратники.

Я не стал тратить время на церемонии, развернул свиток и передал ему.

Пока Афанасий читал документ, я принялся отдавать команды. В конце концов, я тоже был своего рода приказчиком.

– Иван! – бросил я белобрысому, и он тут же вытянулся. – Проверь амбар. Нам нужны зерно и мука. Обязательно взвесь. Ни грамма сверх нужного, но и ни грамма меньше.

Иван кивнул, при этом выражение его лица стало серьёзным и сосредоточенным.

– Ярослава, – мой взгляд переключился на рыжую, – с тебя конюшня и оружейная. Оцени состояние лошадей и оружия.

Ярослава лишь коротко кивнула, её зелёные глаза уже бегло оценивали поместье.

– Соловьёв, – я повернулся к аристократу, который смотрел на окружающую его жизнь без всякого интереса, – ты с Олафом будешь контролировать погрузку. Следи, чтобы Вороны ничего не разбили и не растеряли, а хозяева не забыли что-то в углу.

Соловьёв тяжело вздохнул, словно ему поручили копать ров, но спорить не стал.

– Будет исполнено. Надеюсь, мне хоть дадут перчатки.

Приказчик Афанасий наблюдал за этой сценой без слов, и его улыбка становилась всё более натянутой. Он, похоже, понял, что имеет дело не с бандой мародёров, а с отлаженным механизмом.

– Сию минуту, – засуетился он, обращаясь к Ивану. – Прошу за мной, наши амбары вот здесь, всё лучшее, отборное.

Он повёл Ивана вдоль стены, при этом ещё несколько слуг и стражников вызвались помочь Ярославе. Я же махнул рукой, и несколько Воронов пошли вслед за Иваном. Затем я опёрся на тёплое дерево и принялся ждать, внимательно следя за белобрысым и приказчиком.

Я видел, как Иван принялся обсуждать что-то с приказчиком, и к ним подошли слуги и начали помогать вытаскивать мешки. Приказчик Афанасий со сладковатой улыбкой без умолку болтал и указывал на груду потемневших мешков. Иван долго его слушал, а затем подошёл к одному из них, разорвал его и зачерпнул горсть зерна.

– Командир! – прокричал Иван, махнув мне рукой.

Я подошёл ближе.

– Зерно испорчено, – проговорил он. – Не годится.

Зерно было тёмным и слипшимся, с явным запахом затхлости.

Я холодно посмотрел на приказчика.

– Я об этом как раз и говорил, – всплеснул руками он. – Сплошные убытки. Ничего не поделаешь, в этом году неурожай.

Но Иван быстро отбросил гнилое зерно и вступил в тень амбара. На полках и на земле действительно было совсем немного мешков. Вот только Иван принялся простукивать половицы и стены.

– Что вы, что вы… – тут же забеспокоился Афанасий. – Там пусто! У нас, знаете ли, крысы все погрызли!

Иван проигнорировал его. В углу, под грубой холстиной, присыпанной соломой, его сапог наконец-то наткнулся на что-то твёрдое. Без лишних слов белобрысый распихал солому. Похоже, он нашёл один из тайников Захаровых, из тех что попроще.

– Серьёзно? – спросил я у приказчика, слегка нахмурившись.

Афанасий на мгновение потерял дар речи, но тут же бросился к Ивану.

– Это неприкосновенный запас на чёрный день! Вы не имеете права! – его лицо побледнело.

Вороны, таскавшие мешки к телегам, прибывшим с нами, на миг остановились и посмотрели на меня. Я без раздумий кивнул. Они зашагали к Ивану.

– Неприкосновенный запас, говорите? – мягко произнёс я, отчего Афанасий замер и замолчал. – Очень интересно, а этот неприкосновенный запас он для кого? Для ордена, который вас защищает, или для мятежных князей, которые перешли Уральские горы?

Я не особенно ждал ответа, да в итоге его и не получил.

– Это беспредел, – продолжил бубнить приказчик, но отошёл в сторону.

– Иван! – обратился я к белобрысому. – Забирай всё.

Приказчик так и не двинулся с места, только сверлил меня глазами. Я же с удовольствием вдохнул затхлый и сладковатый воздух амбара и вышел наружу, на свет. Мне ещё не хватало, чтобы поставки припасов саботировали. Задание ордена я собирался выполнить не смотря ни на что.

После небольшой конфронтации с приказчиком погрузка пошла с удвоенной скоростью. Я сидел у телеги, внимательно смотрел, как Вороны бегают туда-обратно, а Соловьёв с Олафом разбираются со списком и принесёнными припасами. Двор поместья наполнился глухими ударами заколачиваемых ящиков и тяжёлым кряхтением ратников, которые занимались погрузкой. Работа кипела, всё продвигалось слаженно и без лишней суеты.

В этот момент Ярослава вынырнула из-за главного дома. Выглядела она сосредоточенно и даже немного взволнованно. Она шла прямиком ко мне, и по одному её виду я понял – что-то не так.

Рыжая встала рядом и скрестила руки на груди. Её зелёные глаза были серьёзны.

– Тим, у нас проблема.

Я отвлёкся от повозок и сосредоточился на ней.

– Чего-то не хватает по спискам? – спокойно спросил я.

После истории с зерном я ожидал продолжения саботажа.

– Нет, всё сошлось, – качнула головой Ярослава, и её рыжие локоны всколыхнулись. – Даже слишком хорошо сошлось.

Она сделала паузу, подбирая точные слова.

– На складе и в мастерской оружия и доспехов вдвое больше, чем положено для поместья такого размера.

Рыжая обвела взглядом двор, и, убедившись, что нас никто не подслушивает, понизила голос.

– Тим, там не просто запасы, которые годами пылятся в углу. Там качественные клинки, кольчуги из зачарованного металла, осадные арбалеты. Такой запас стрел и болтов, что хватит, чтобы вооружить ударный кулак.

Я молча выслушал её. Судя по новостям, Захаровы явно готовились к конфликту. Такой арсенал в приграничной зоне накануне полномасштабного вторжения смотрелся уж слишком подозрительно.

Здесь пахло либо жадностью, либо сделкой с одной из сторон. А ещё Аркадий Иванович вполне мог готовиться к тому, чтобы отсидеться в своём поместье и потом, например, атаковать кого-то из соседей.

– Хорошо, – кивнул я рыжей. – Я понял.

Технически Захаровым ничего не мешало держать большой арсенал, это даже было выгодно ордену – я вполне мог забрать половину, в конце концов, оружие и доспехи тоже были пунктом в списке. Вот только увезти столько мы вряд ли могли. Хотя…

Прежде чем я отдал приказ, дверь в главный дом скрипнула и отворилась. На порог вышла Лена. Она, как и Ярослава, зашагала прямо ко мне. Её спина была выпрямлена, а подбородок поднят высоко. Черные волосы были подвязаны лентой и открывали тонкую шею. Она прошла через двор, не глядя по сторонам. Вороны и слуги Захаровых расступились в стороны.

Она остановилась передо мной, игнорируя Ярославу. Интересно, что у обоих девушек были зелёные глаза, только тон отличался.

– Тимофей, – обратилась ко мне Лена, и её голос прозвучал мягко, – у меня к тебе просьба.

Лена многозначительно посмотрела на Ярославу и приподняла бровь.

– Зови, как закончишь, – фыркнула Ярослава.

Рыжая развернулась и зашагала в сторону сада.

– Говори, – произнёс я.

– Прошу, не забирай всё оружие.

Хорошая у неё была просьба.

– Лена, это не просьба, – ответил я. – Это приказ ордена. К тому же мы не будем забирать всё, только половину.

– Я понимаю, – тут же проговорила Лена, не отводя глаз, – но впереди война, и род Захаровых не может потерять половину оружия.

Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию, и я почувствовал лёгкий аромат крыжовника, исходящий от неё.

– Без оружия мы будем беззащитны, – прошептала она, и в её шёпоте не было лести или подобострастия.

– Перед кем? – холодно спросил я.

– Перед всеми, – выдохнула Лена. – Перед мятежниками, что перешли горы. Перед разбойниками, которых манит запах богатой, но беззащитной усадьбы. И перед орденом, если вдруг у вас решат забрать ещё что-нибудь.

Лена не пыталась апеллировать к нашей общей истории, к прошлой симпатии или к жалости. Она выбрала язык прагматизма, на котором я говорил и мыслил. Она всегда была умной девушкой. Вот только я в совпадения не верил. Но и оставлять за своей спиной ослабленное поместье обиженных на решение ордена дворян я не собирался.

И в этот момент у меня появилась интересная мысль. Да, я приехал и сюда частично из-за того, что мне хотелось посмотреть на лицо Аркадия Ивановича, когда он меня увидит. И я не ошибся. Вот только у меня с собой был чёткий список того, что следовало получить с Захаровых. Но они, видимо, думали, что я настолько мелочен, что заберу оружие сверх нормы. И это вполне можно было использовать.

– Орден, – произнёс я медленно, – не приемлет возражений. Захаровы заключили договор, и его нужно соблюдать.

Лена поджала губы и замерла.

– Но я могу предложить тебе… – продолжил говорить я и сделал небольшую паузу, – сделку.

В глазах Лены мелькнуло недоверие.

– Какую? – спросила она осторожно.

– Я могу оставить вам всё оружие. Заберём только провиант, который мы и так почти погрузили. Захаровы так и останутся владельцами своего арсенала и смогут обороняться от кого угодно.

Лена заметно напряглась. Она сжала пальцами подол платья.

– Что ты за это хочешь?

Я сделал драматическую паузу для пущего эффекта, при этом глядя ей прямо в глаза.

– Аркадий Иванович лично принесёт мне свои извинения за клевету и суд. Публично. Перед моим отрядом и своими людьми.

Я не стал упоминать осколок в подвале Захаровых. В конце концов, силы Темниковых в нём больше не было – я поглотил её, когда пробудил чёрную ауру.

– Это хорошая сделка, – прошептала Лена. – Но отец никогда не согласится.

– Он поставит гордость выше выгоды? – спросил я.

Лена лишь слабо улыбнулась.

– Ты же знаешь его.

Лена явно понимала, что речь шла не просто про извинения. Аркадий Иванович в случае согласия терял лицо, а в дворянском мире репутация ценнее золота.

– Да, я знаю таких, как он. Потому предлагаю сделать мои условия интереснее.

Лена отпустила подол платья и сжала руки в замок перед собой.

– Ставкой в поединке, – продолжил говорить я, – один на один. Без аур, чар и магии.

Краска сошла с лица Лены. Она вдохнула и задержала дыхание.

Я же лишь усмехнулся.

– Будет поэтично закончить конфликт так же, как он и начался, не правда ли?

Глава 4

Лена, не проронив ни слова, развернулась и зашагала к дому. Её платье колыхалось от резких шагов, а прямая спина и гордо вздёрнутый подбородок выдавали внутреннюю сталь.

Я проследил за ней взглядом до тех пор, пока она не скрылась в доме, затем медленно обернулся, чтобы оценить обстановку во дворе. Погрузка шла полным ходом. Иван, красный от потуги, но с довольной улыбкой, затаскивал на телегу очередной мешок с зерном. Двое Воронов ловко подхватили мешок и положили груз рядом с другими.

Ярослава что-то деловито объясняла Соловьёву. Дворянчик морщился, но согласно кивал. Олаф стоял в стороне, прислонившись к телеге, и его единственная рука лежала на эфесе палаша. Его внимательные глаза бдительно скользили по стражникам Захаровых, которые кучками стояли вокруг, перешёптывались и мрачно наблюдали за тем, как мы забирали их провизию.

Напряжение чувствовалось в воздухе гуще всякой дорожной пыли. Впрочем, среди местных вряд ли сейчас найдётся хоть кто-то, кто воспротивится моей воле и авторитету ордена.

Я же лениво потянулся и сделал несколько шагов к колодцу, нарочито медленно и спокойно. Я стряхнул несуществующую пыль с одежды. Каждое мгновение, которое Аркадий Иванович проводил в раздумьях, было маленькой победой. И вот из-за плотно закрытой двери главного дома донёсся приглушённый рёв. Слов разобрать было нельзя, но взбешённый, ядрёный тон Аркадия Ивановича был узнаваем.

– … Никогда!

От его голоса задрожали окна, выходившие во двор. Несколько стражников непроизвольно вздрогнули, повернув голову к дому. Я даже не шелохнулся и принялся изучать швы на моих перчатках.

Наступила пауза.

Я вполне мог представить, что творилось внутри дома. Лена, скорее всего, тихо, спокойно, но неумолимо подтачивала оборону Аркадия Ивановича. В конце концов, как бы она ко мне не относилась, в бою меня она не видела. Как и Аркадий Иванович, кстати. Я был почти уверен, что, несмотря на то что я прошёл три испытания и стал Вороном, Захаровы меня недооценивали. Более того, я убрал единственное потенциальное преимущество ратника – ауру. Так что Аркадий Иванович должен был согласиться.

Дверь главного дома со скрипом отворилась.

Стражники перестали перешёптываться и в ожидании смотрели на дверь.

Иван замер с мешком на плече. Ярослава прекратила разговор с Соловьёвым, и они оба ждали, что же случится дальше. Раздался тяжёлый, скрипящий шаг. Затем ещё один. Двери открылись настежь, уступая напору неизбежности.

Первым вышел Аркадий Иванович. Казалось, за несколько часов он постарел лет на десять. Он немного ссутулился, его лицо, пылавшее гневным румянцем, теперь выглядело старым и морщинистым, с усталостью, проступившей прямо изнутри.

Но меня не обманывала его внешность, ведь в его глазах всё ещё пылали искры надежды. Я собирался их затушить. За ним, словно тень, возникла Лена. Она сжала губы и прикоснулась к локтю отца. Аркадий Иванович зашагал вперёд, ведя под руку дочь. Он остановился в паре шагов от меня.

– Мы согласны, – процедил он, слова как будто насильно вырвались из его горла. – Ты слишком много о себе возомнил. Кровь Захаровых не будет унижена в бою с тобой.

Он сделал паузу, выпрямился и расправил плечи.

– За нас будет драться Емельян.

Уголок моего рта дрогнул в лёгкой, почти невидимой усмешке. Я так и думал. Выставить вместо себя Емельяна было логично и предсказуемо. Нет, в битве с аурой я разделал бы его как рыбу на поварской доске, а вот без неё я проигрывал по всем показателям: опыту, росту, габаритам в целом.

Я медленно размял шею.

– Условия прежние. Без ауры и магии, – произнёс я и встретился взглядом с Аркадием Ивановичем. – Как выбираем победителя: первая кровь, сдача или смерть?

Аркадий Иванович сглотнул, его грудь болезненно дёрнулась. Я явно нажал на больное воспоминание, которое заставило главу рода Захаровых ёкнуть. Он точно помнил, чем закончился мой последний поединок на этой земле, и теперь именно он мог стать ответственным за гибель своего верного слуги.

– До первой крови, – выдавил Аркадий Иванович, и в его голосе прозвучала не злость и уж тем более не ярость, а усталая, старческая уступка.

– Как скажете, – вежливо поклонился я с почти придворной учтивостью, от которой меня наверняка хотелось придушить. – Противники определены, условия оговорены. Давайте не будем заставлять наших людей ждать дольше.

Маленький спектакль подходил к концу. Теперь начиналось главное действие.

Мои слова послужили щелчком, открывающим клетку. По двору пробежал нервный гул. Аркадий Иванович, не говоря ни слова, резко кивнул Емельяну. Слуга до этого момента стоял как вкопанный у стены и лениво наблюдал за происходящим.

Вот только Емельян вдруг преобразился. С него спала сонная апатия, как будто её никогда и не было, массивная фигура напряглась, а в маленьких, глубоко посаженных глазах вспыхнул огонёк – смесь ярости и решимости.

Я никогда и не думал, что поединок с ним будет лёгким.

Стражники Захаровых, не дожидаясь приказа, бросились расчищать площадку перед главным домом, оттесняя зевак среди слуг и образуя живое ограждение.

Я взглянул на отряд. Ни у кого из моих соратников даже не было сомнений в моей победе. Ярослава подмигнула мне, Соловьёв вообще невозмутимо продолжал разбираться со списком, Иван сел на край телеги и стёр со лба пот, явно намереваясь использовать мой поединок как перерыв в работе. Только Олаф сделал несколько шагов мне навстречу.

– Смотри не убей его, – были единственные слова, которые мне сказал однорукий.

Я улыбнулся, кивнул и вошёл в образованный стражниками круг. Земля под ногами была неровной, утоптанной сотнями ног, с небольшими кочками и вмятинами. Идеальная площадка для того, чтобы использовать грязный стиль. Я надеялся, что и враг понимал это.

Емельян скинул накидку, оставшись в простой потертой кольчуге, отливающей тусклым стальным цветом.

Он вынул из ножен меч – не аристократическую шпагу, а широкий тяжёлый клинок, предназначенный для рубки, а не фехтования. Он взвесил его в руке и сделал два коротких размашистых взмаха, со свистом рассекая воздух.

Каждое движение отдавало грубой, неотёсанной силой, а в глазах Емельяна не проскользнуло больше сочувствия, как в тот раз, когда он отдал мне свою накидку. Он больше не видел перед собой тощего паренька, которого конвоировали в цепях. Только врага рода Захаровых.

Я же стоял неподвижно, руки лежали на эфесах моих собственных клинков – надёжных и универсальных. Я не делал никаких разминочных движений, моё тело было моим оружием, и я успел досконально узнать его лимиты. Вместо того чтобы смотреть в лицо Емельяну, я скользил взглядом по его стойке, положению ног, по тому, как он держит меч. Зря он сделал несколько взмахов. Теперь я примерно представлял его рабочую дистанцию.

Мой мозг начал отсекать всё лишнее: разговоры зрителей, бледное лицо Лены в дверях, две фигуры в окнах поместья и пыль, поднятую в воздух.

Аркадий Иванович, не сходя с места, неожиданно бросил:

– Начинайте!

Емельян не заставил себя ждать. Он сорвался с места, как медведь, разбуженный от спячки. Его первый удар оказался мощным, режущим движением сверху вниз, призванным раскроить меня пополам. Воздух завыл. Я сделал короткий шаг вбок, позволив его клинку с грохотом врезаться в землю как раз там, где я стоял мгновение назад. Грязь и пыль взметнулись вверх фонтаном.

Емельян с удивительной скоростью, не теряя темпа, вырвал меч из грунта и тут же нанёс диагональный удар. Грубая, неотразимая сила заставила клинок просвистеть в полпальце передо мной. Я отскочил назад, чувствуя, как горячий ветер от лезвия опаляет лицо.

Емельян бросился вперёд с новой силой и даже не думал замедляться. Я же отступал и петлял, используя каждую кочку и неровность, чтобы нарушить его баланс. Мои шаги были осторожными, экономными, его взмахи – тяжёлыми и размашистыми.

– Стой и дерись, трус! – прорычал он, раздражённый моей тактикой.

Несколько стражников вокруг засмеялись. Пусть их смех и был несколько нервным, но прозвучал он ободряюще для Емельяна. И он снова атаковал серией мощных ударов.

Взмах по вертикали заставил меня отскочить в сторону, а вот следующий удар уже пришёлся на мои клинки. Зазвенела сталь, и в стороны разлетелись искры. По моим пальцам ударила отдача, заставив их на миг онеметь. Емельян надавил на клинок всей своей массой и силой.

Ни я ни он не успели еще толком устать. Потому Емельян просто-напросто давил на меч всей своей дурью, а на его лице заиграл хищный оскал. Он сделал небольшой подшаг, мои клинки медленно, но верно, приближались ко мне. А вместе с ними и сталь вражеского палаша.

Емельян краснел от натуги, но давил и давил. Вот только я видел в его глазах осмысленное удивление – разве мог худой паренёк сдерживать натиск великана?

– Да побей уже его! – крикнул кто-то из слуг.

Этот крик, видимо, стал последней каплей. Емельян разорвал наше противостояние и с рыком, собрав все силы, сделал замах для очередного сокрушительного удара, который должен был положить конец бою.

Его меч пошёл вверх, готовясь описать широкую дугу. На одно мгновение Емельян раскрылся. Я не стал бить в корпус – его защищала кольчуга, и уж тем более не бросился назад.

Всё, что мне было нужно, это одно неверное движение противника. Вместо отскока я резко рванул вперёд, прямо под линию его атаки. Моё движение было столь стремительным и неожиданным, что Емельян просто не успел среагировать. Дичь, которая всё время убегала, вдруг сама шла в его объятия.

Емельян с силой обрушил клинок вниз, но я был слишком близко. Я со всей силы врезал в навершием клинка в его запястье, прямо в кисть.

Раздался глухой костный хруст, больше похожий на звук ломающихся ветвей. Емельян взвыл от боли, его пальцы, державшие меч, рефлекторно разжались, а удар так и не достиг меня. Его клинок с оглушительным лязгом шлёпнулся на землю, подняв облако пыли.

Но я уже не смотрел ни на меч, ни на Емельяна. Вторым клинком я резко, почти без замаха, хирургическим движением ударил прямо по кольчуге. Кольца в месте соединения порвались, я услышал глухой выдох Емельяна.

Я отскочил на два шага назад, заняв боевую стойку. Наше столкновение заняло всего лишь несколько ударов сердца. Вот только Емельян стоял передо мной, сжимая свою травмированную руку. Он посмотрел на свой клинок на земле, а затем перевёл взгляд на свою кольчугу. Он провёл пальцами по кольчуге там, где пришёлся удар, и на них осталась алая, яркая кровь, выделяющаяся на фоне серых колец и пыльной земли.