Текст книги "Битва за Фолкленды"

Автор книги: Макс Гастингс

Соавторы: Саймон Дженкинс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 40 страниц)

Через пять секунд летевшая со скоростью 680 миль в час (около 1560 км/ч) «Экзосет» ударила в середину корпуса судна, по словам Солта, «с коротким, высоким, невыразительным звуком». С тех пор строились и строятся догадки о том, будто детонировал только неизрасходованный метательный заряд в ракете, однако Солт и его парни уверены – взорвалась сама 363-фунтовая (165-килограммовая) боеголовка. Ракету выпустил один из двух самолетов «Супер-Этандар» французской постройки, входивших в эскадрилью из всего четырнадцати таких машин, часть которых продавец уже отгрузил аргентинцам[232]232
  Во время Фолклендской войны аргентинцы имели только пять одноместных ударно-штурмовых самолетов «Супер Этандар», которые состояли во 2-й ударной военно-морской эскадрилье капитана фрегата Хорхе Луиса Коломбо и размещались на военно-морской авиабазе «Альмиранте Кихада» в Рио-Гранде (провинция Тьерра дель Фуэго, или Огненная Земля). 4 мая в 9.45 утра с вышеуказанной авиабазы на охоту за британскими кораблями вылетела пара «Супер-Этандаров», несущих по одной крылатой ракете АМ 39 «Экзосет». Ведущий самолет имел бортовой номер 0752/3-А-202, а ведомый – номер 0753/3-А-203. Пилотом первого (с позывным «Арьес») был капитан корвета Аугусто Сесар Бедакаррац, заместитель командира 2-й ударной военно-морской эскадрильи, пилотом второго (с позывным «Война») – лейтенант корабля Армандо Рауль Майора. Они выполняли приказ аргентинского Командования военно-морской авиации, получившего информацию о противнике от капитана корвета Эрнесто Прони-Лестона, пилота разведывательного самолета SP-2Н «Нептун», который еще в 5.07 вылетел из Рио-Гранде на поиски британских ВМС и уже три раза (в 7.50, 8.14, 8.43) обнаруживал их суда с помощью бортовой радиолокационной станции. В 10.45 его радар зафиксировал еще три цели (одну большую и две средние), после чего соответствующие координаты были переданы двум «Супер-Этандарам», которые ранее (в 10.04) осуществили дозаправку в воздухе, получив по 1000 кг топлива с самолета-заправщика КС-130, пилотируемого вице-коммодором Энрике Хосе Пессаной. В 10.50 машины Бедакарраца и Майоры снизились до 160 метров (520 футов), чтобы уточнить координаты, полученные от «Нептуна» Прони-Лестона, однако ничего в указанном месте не обнаружили. Продолжив поиск, «Супер-Этандары» пролетели еще 40 км (25 миль) со скоростью 900 км/ч, затем снова снизились до 150 метров и включили на 30 секунд свои бортовые РЛС. После недолгого сканирования на экранах радаров обозначились две цели. Оба аргентинских пилота ввели данные целеуказания в бортовые вычислители крылатых ракет «Экзосет» и в 11.04 произвели пуск с расстояния от 32 до 48 км (от 20 до 30 миль) до британских кораблей. Ракета, выпущенная капитаном корвета Бедакаррацем, поразила эсминец «Шеффилд», а «Экзосет» с самолета лейтенанта Майоры, нацеленная на фрегат «Ярмут», была перехвачена РЛС этого корабля, успевшего поставить пассивные помехи в виде облака дипольных отражателей, которое навело на себя ракету, и та, в конце концов, упала в море, когда у нее закончилось топливо. После пуска ракет аргентинские «Супер-Этандары», снизившись до высоты 30 метров, выполнили разворот на обратный курс и без дозаправки совершили полет до Рио-Гранде, где приземлились в 12.04. – Прим. ред.


[Закрыть]. Захватив цель с дистанции около 6 миль (11 км), ракета взорвалась в 8 футах (2,4 м) над ватерлинией на второй палубе, вблизи расположенного впереди машинного помещения, оставив раскол в корпусе шириной 10 на 4 фута (3 на 1,2 м)[233]233
  Из других источников следует, что активная радиолокационная головка самонаведения ракеты «Экзосет» захватила «Шеффилд» на дальности 12–15 км. На конечном участке траектории высота ее полета снизилась с 15 до 3 метров над уровнем моря. На эсминце ракету заметили всего за 6 секунд до попадания, и командир британского корабля лишь успел отдать команду «укрыться». Ракета пробила 10-мм обшивку борта эсминца под надстройкой главного командного пункта на высоте 1,8 метра выше ватерлинии, пролетела через камбуз и проникла в машинное отделение. Взрыв остатков ракетного топлива вызвал пожар топливных цистерн, который вскоре охватил всю среднюю часть корпуса корабля. Его распространению способствовали падение давления пара и выход из строя генераторов электроэнергии, питавших пожарные помпы, а также возгорание отделки внутренних помещений из синтетических материалов, надстроек корабля из легких алюминиево-магниевых сплавов и оболочек электрокабелей, горевших как порох. Помещения очень быстро наполнились густым ядовитым дымом, и вскоре создалась угроза взрыва ракетного и артиллерийского боезапаса. – Прим. ред.


[Закрыть]. Взрывная волна сорвала с петель водонепроницаемые двери в переборках и разнеслась вперед и назад от мостика. Она вырвала трапы, переломала снаряжение, и почти тут же нижние палубы начал заполнять едкий черный дым.

Солт очутился на мостике через считанные секунды после взрыва, обнаружив, что силовая установка не действует, как не функционирует и главная сеть селекторной связи. Тотчас же стало ясно – необходимо срочно эвакуировать нижние палубы, чтобы спасти людей от дыма. Поскольку личный состав корабля находился в основном на вахте, потери, по счастью, оказались небольшими. Если бы была объявлена боевая тревога, люди бы толпой повалили через центральный проход как раз в момент попадания ракеты. Многие из погибших сразу после взрыва нашли смерть на камбузе, где готовили ужин, или же оказались запертыми в компьютерном помещении под оперативной рубкой. Команды ликвидации последствий нападения противника тут же приступили к попыткам купировать пожар, дабы ограничить распространение дыма и огня, разгоравшегося в области попадания, но большинство водонепроницаемых дверей закрыть было нельзя. Передвигаться между носовой и кормовой частями корабля под верхней палубой не представлялось возможным. Жар становился нестерпимым. Но что всего хуже, взрыв повредил водопроводные сети корабля, а потому бороться с огнем оказывалось фактически нечем. Когда оглушенные и черные от копоти моряки собрались на верхней палубе, они попробовали запустить переносной газотурбинный насос. Цепь стартера сломалась. Пришлось опускать за борт слабые ручные насосы – в ход шли даже ведра. Солт с большим трудом выбрался с задымленного мостика, поскольку ступеньки снаружи на закрывавшем его металлическом кожухе отсутствовали. Многие из команды сумели подняться наверх с нижних палуб благодаря противогазам. На корабле находилось всего восемь дыхательных кислородных аппаратов. С их помощью некоторые решительные парни начали прокладывать себе путь обратно вниз, дабы дать бой огню.

Но было жарко, слишком жарко, да и дым не позволял ничего рассмотреть. Люди на верхней палубе чувствовали жар через подошвы ботинок и видели пар, поднимавшийся от бортов корабля. Передняя надстройка жутким образом нагрелась. Подошел фрегат УРО «Арроу», его командир вступил в разговор с Солтом по дуплексному портативному радиотелефону, спрашивая, чем можно помочь в тушении огня, но ситуация уже стала безнадежной. Трое моряков в надувной моторной лодке «Джемини» с борта «Шеффилда» попытались направить воду в пробоину в борту корпуса. Солт очень перепугался за них, когда рядом фрегат «Ярмут» неожиданно выстрелил из противолодочной минометной установки и известил о замеченных торпедных дорожках. Нахождение в данном ареале субмарины не подтверждено, однако британцы, потрясенные трагедией «Шеффилда», вовсе не хотели пытать счастья узнать, ложными или нет были засеченные эхолокатором шумы. Солт посмотрел на часы и решил, что те сломались. С момента попадания ракеты прошло, как казалось, всего минут двадцать. Однако стрелки не врали – миновали четыре часа. Около сорока пострадавших, в основном обожженных и наглотавшихся дыма, вывезли с корабля. Густой дым, валивший из корпуса, сменил цвет с черного на белый, и на короткий момент капитану с командой показалось, будто они начинают одерживать верх в борьбе за спасение корабля. Но жар внизу по-прежнему был ужасным. Чрезвычайно смелый старшина, пробившийся в чрево корабля, исчез в клубах дыма. Больше его не видели – вероятно, бедняга задохнулся. Огонь распространялся на отсек, где хранились ракеты «Си Дарт». Стало очевидно – на какой бы риск ни шла команда, корабль все равно будет непригоден к дальнейшим боевым действиям.

Пока фрегаты гонялись за то появлявшимися, то исчезавшими сигналами, вероятно исходившими от субмарины, становилось все очевиднее – оперативное соединение находится под прямой угрозой со стороны противника. Солт принял горькое решение покинуть «Шеффилд». Лейтенант-коммандер Пол Будерстоун подвел «Арроу» к терпящему бедствие судну, и моряки принялись перепрыгивать с борта на борт, тогда как других на лебедке поднимали в зависший «Си Кинг»[234]234
  Фрегат УРО «Арроу» принял на свой борт 224 моряка с «Шеффилда». – Прим. ред.


[Закрыть]. Наконец осталась только горстка людей, находившихся в двух единственных точках, пригодных для обитания: на баковой надстройке и на вертолетной палубе. Солт, черный с ног до головы, как и его команда, неожиданно почувствовал, что чертовски промок и замерз. Кэптена вместе с его первым лейтенантом, Майком Норманом, и судовым механиком, Бобом Раули, подняли на борт «Си Кинга» и доставили на «Гермес», располагавшийся примерно в 30 милях (55 км) в восточном направлении. Двадцать один человек погиб[235]235
  По другим данным, 4 мая 1982 г. экипаж «Шеффилда», насчитывавший перед атакой 281 чел., потерял 20 чел. убитыми и 26 ранеными. – Прим. ред.


[Закрыть].

«Шеффилд» продрейфовал трое суток прежде, чем Солт вновь ступил на его палубу. Утром 9 мая судно взял на буксир «Ярмут», чтобы, как надеялись, оттащить остов в Южную Георгию, а уже оттуда транспортировать домой. Ранним утром 10 мая, находясь на краю ПЗЗ в условиях волнующегося моря, корабль вдруг принялся резко крениться, после чего перевернулся и затонул. «Все говорят, будто современные военные корабли рассчитаны на одно попадание, – с грустью заметил Сэм Солт. – Но никто не задумывался о применении такого «одноразового» судна на расстоянии 8000 миль от дома. Это куда хуже, чем угодить в аварию на машине. Тут теряешь все и, конечно же, постоянно задаешь себе вопрос: «Что я мог сделать для предотвращения этого?»

***

Трудно переоценить воздействие гибели «Шеффилда» на личный состав британского оперативного соединения. Солдаты и офицеры в одинаковой степени испытывали состояние шока, глубокого разочарования и подавленности, ибо один-единственный самолет противника, выстрелив дешевой – £300 000 – и ни в коем случае не сверхсовременной ракетой, летящей на предельно малой высоте над поверхностью моря, смог пустить ко дну британский боевой корабль, целевым образом предназначенный служить для нужд противовоздушной обороны. Столь удручающе подействовал на людей даже не сам факт уничтожения судна, – большинство осознавали неизбежность потерь на войне, – а сделанное вдруг открытие: техника их отнюдь не совершенна. Тут же последовали жесткие обсуждения случившегося. Почему «Шеффилд» не выпустил заряд «соломы»? Потому что команда не считала опасность ракетной угрозой. В будущем любое судно должно будет применять «солому» даже при лишь предположительной ракетной атаке. Оставалось загадкой, как же «Ярмут» избежал попадания АМ 39 «Экзосет», выпущенной вторым «Супер-Этандаром» из атакующей пары.

«Шеффилд» не смог задействовать систему подачи воды для тушения огня из-за повреждений от взрыва по причине того, что ранее капитанам предписывалось применять ее как нечто целое, дабы упростить заливание водой отсека с боеприпасами при возникновении чрезвычайной ситуации. Отныне все пожарные насосы надлежало использовать отдельно. Но что делать со смертоносной опасностью воспламенения кораблей? Пластиковая изоляция кабелей проводки загорелась и внесла свою лепту в распространение облака токсичного дыма, охватившего «Шеффилд», неадекватные аварийные насосы, длинные узкие коридоры, тянущиеся через весь корабль и обеспечивающие доступ к машинным отделениям и к другим механическим узлам. Незамедлительно снабдить команды судов огнезащитными костюмами вместо обмундирования из искусственного волокна, оказавшегося пугающе горючим, возможным не представлялось. Люди с ностальгией вспоминали стальные корабли Второй мировой войны, выдерживавшие множественные попадания, но не загоравшиеся, тот же эсминец класса «Флетчер», переживший пять таранивших его камикадзе в 1945 г., но так и не вспыхнувший. Командование отдало распоряжение поставить по возможности как можно более частые дымовые заграждения на всем протяжении ареала, занимаемого оставшимися кораблями флота, закрыть горизонтальные проходы, а кроме того – чаще отправлять вертолеты с ложными ракетными целями на облет авианосцев, фрегатов и эсминцев.

Что еще можно было сделать? Единственное, пожалуй, – начать воспринимать войну как чертовски опасную штуку? «Мы стали понимать, что война вещь отвратительная и на ней действительно убивают. Мы неожиданно почувствовали себя уязвимыми и очень-очень разозлились на аргентинцев», – рассказывал один молодой офицер. Возможно, отчасти повинен в случившемся весь целиком британский подход к противостоянию в Южной Атлантике, ведь до уничтожения «Шеффилда» личный состав оперативного соединения, как и их соплеменники на родине, почти не испытывали вражды к противнику. Если сами британцы не ненавидели аргентинцев, им оказывалось непросто поверить, что аргентинцы в свою очередь могут ненавидеть англичан до крайней степени – до готовности пойти на многое в стремлении убивать их.

Правда гибели «Шеффилда», как признавал едва ли не каждый на флоте, состояла в том, что британцы жили в условиях некой вымышленной реальности, где война представлялась чем-то искусственным. Нет-нет, задачи свои они выполняли серьезно, но не хватало каких-то последних граммов напряжения, осторожности, всегдашней собранности, которые ощущаются только в обстановке настоящей опасности – причем опасности тебе самому, а не кому-то абстрактному. После гибели «Шеффилда» основные силы оперативного соединения никогда уже не будут действовать так близко к берегу. С того момента перед адмиралом Вудвардом возникла неразрешимая дилемма: целью его служило соблазнить аргентинцев на битву, но как со стратегической, так и с политической точки зрения он не имел права подвергнуть себя риску потерять хотя бы один авианосец, выдвинув его на позиции под нос неприятелю.

«После «Шеффилда» сделалось очевидным, что любая попытка достигнуть превосходства в воздухе будет сопряжена с опасностью лишиться авианосцев», – говорил один из старших капитанов оперативного соединения. – Это стало поворотным пунктом в том смысле, что убедило Сэнди Вудварда в необходимости соблюдать дистанцию». Позднее Вудвард и сам признавался, что на протяжении трех суток после потери эсминца пребывал в состоянии глубокой подавленности. Всякий раз, когда он не находился на командном пункте на борту «Гермеса» или не беседовал по шифрованной телефонной связи с адмиралом Халлифаксом, начальником штаба в Нортвуде, командир часами лежал на койке и прокручивал в мозгу возможные тактические варианты. Вудвард говорил, что за более чем три месяца, проведенных на море, прочитал всего три книги. В отличие от своих подчиненных он не находил для себя возможным пойти и расслабиться на часик-другой вечером, сидя перед телеэкраном и смотря видео. Осознание собственного долга как «человека, нанятого выполнить работу», крепко вцепилось в его естество, пока адмирал вновь и вновь размышлял, как лучше справиться с заданием – изыскать способ решить хитрую головоломку, как покончить с угрозой с воздуха, но не дать ей покончить с ним. Совещаясь с командирами кораблей по радиосвязи в отношении следующих шагов, адмирал послал сигнал всем своим подчиненным: «Мы еще будем терять корабли и людей. Но мы победим».

6 мая два находившихся в патрульном полете «Си Харриера» неожиданно исчезли с экрана РЛС. На судах сочли, что машины столкнулись и рухнули в море[236]236
  Эти «Си Харриеры» 801-й эскадрильи ВМА с бортовыми номерами XZ452/007 и XZ453/009 пилотировали соответственно лейтенант-коммандер Джон Эдвард Эйтон-Джоунз (приданный офицер из 899-й эскадрильи) и лейтенант Уильям Алан Кертис; вероятно, при столкновении, случившемся в условиях плохой видимости, оба морских летчика погибли, не успев катапультироваться (официально они числятся «пропавшими»). – Прим. ред.


[Закрыть]. Ударная группа недосчитывалась теперь 15 процентов сил прикрытия с воздуха, а военно-морской штаб пришел в ярость, узнав о том, что находившиеся при флоте корреспонденты успели сообщить об этом миру… с санкции Министерства обороны. 7 мая Британия распространила полную запретную зону – уничтожению подлежал любой вражеский боевой корабль, застигнутый в море на дистанции свыше 12 миль (около 22 км) от аргентинского берега. Теперь британцы располагали всем морским пространством, необходимым им для ведения боевых действий. Атомные подводные лодки «Спартан» и «Сплендид» патрулировали на возможно близкой дистанции от побережья – «искали клиентов». Однако после потопления крейсера «Хенераль Бельграно» в перископах британских субмарин ни разу не появился ни один неприятельский боевой корабль. АПЛ занимались новым и крайне важным делом: устроившись вблизи аргентинских авиабаз, они использовали электронное снаряжение, эхолокаторы и приборы визуального наблюдения для оповещении о взлетах самолетов, отправлявшихся в направлении Фолклендских островов.

***

Основной кулак оперативного соединения следовал по своей ежедневной, проложенной с севера на юг и с юга на север «беговой дорожке» на почтительном удалении от островов к востоку. Ночью корабли приближались для обстрела вражеских позиций на побережье. Всегда, когда позволяла погода, «Си Харриеры» прочесывали огнем аэродромы и позиции РЛС. Но теперь они отказались от атак на малых высотах – слишком непозволительным был риск потерь. Вместо того летчики «метали бомбы» – освобождались от полезной нагрузки на подлете к цели, а потом поворачивали назад на максимальном расстоянии от очагов вражеской обороны. От них не ждали способности сделать непригодными для использования противником взлетно-посадочных полос, к тому же на малых высотах многие бомбы проявляли строптивость и не взрывались, как, впрочем, позднее и аргентинские. Часто вылеты вообще предпринимались с целью подразнить неприятеля и соблазнить его на ответные действия. «Си Харриеры» висели над Порт-Стэнли на высоте 20 000 футов (6000 м), выше рабочего потолка вражеских зенитных ракет «Роланд». Один пилот даже наблюдал, как ракета с хвостом пламени летела в его направлении, но затем словно захлебнулась и стала падать примерно с 18 000 футов (5400 м). Адмиралу не приходилось особенно беспокоиться об опасности перегрузить работой экипажи самолетов и команды авианосцев. Зачастую вылеты отменялись, и летчики просто по очереди часами сидели в своих кабинах на полетной палубе, готовые в любой момент отправиться в полет, если обложная облачность неожиданно немного рассеется. Проходили дни, а противник не появлялся.

9 мая Вудвард прибег к новой тактике. Помимо «Си Харриеров», оружием дальнего радиуса действия выступали также два оставшихся эсминца УРО типа 42 («Ковентри» и «Глазго») с их ракетами «Си Дарт» с дальностью огня до 40 миль (74 км)[237]237
  Каждый эскадренный миноносец типа 42 имел одну пусковую установку ЗУР «Си Дарт» с двумя направляющими, а весь боезапас таких ракет, полагавшийся кораблю данного класса, составлял 22 единицы. – Прим. ред.


[Закрыть]. Как ожидалось, действуя в паре с фрегатом УРО типа 22 («Бриллиант» или «Бродсуорд»), вооруженным «Си Вулф» для «латания дыры», вызванной «слепотой» «Си Дарт» к целям на малых высотах[238]238
  На каждом британском фрегате типа 22 размещалась одна пусковая установка «Си Вулф» с общим боезапасом из 36 ЗУР, способная выпускать по шесть ракет (вместо двух у ПУ «Си Дарт») и поражать ими воздушные цели на минимальной высоте в 5 м (на 25 м ниже, чем «Си Дарт). – Прим. ред.


[Закрыть], один эскадренный миноносец типа 42 сможет нанести в пределах дальности оружия чувствительный урон воздушному движению у неприятеля[239]239
  Такие комбинированные пары, составленные из одного эсминца типа 42 и одного фрегата типа 22, британцы назвали «комбо» (combo). – Прим. ред.


[Закрыть].

Соответственно «Ковентри» и «Бродсуорд» приблизились на 12 миль (22 км) к Порт-Стэнли. Фрегат оснащался более эффективной доплеровской РЛС 997/98, в меньшей степени, чем прочие такого рода системы у британцев подверженной «засветке» и способной выявлять цели вблизи от суши. Ранним утром на британских кораблях засекли идущий курсом на Стэнли военно-транспортный самолет «Геркулес» – один из ночных челноков, с помощью которых разочарованный военно-морской штаб пытался ослабить удавку блокады. Транспортник сопровождала пара «Скайхоков». «Ковентри» выпустил «Си Дарты» с почти предельной дальности 38 миль (70 км). Ракеты в «Геркулес» не попали, но одна взорвалась внизу под «Скайхоками». Поначалу британцы решили, что попросту промазали. Затем увидели, как «Скайхоки» пропали с экрана радиолокатора. Пилоты почти наверняка катапультировались[240]240
  В действительности оба пилота одноместных штурмовиков А-4С «Скайхок», сбитых 9 мая 1982 г., лейтенанты Хорхе Эдгардо Каско и Хорхе Рикардо Фариас, погибли; их самолеты с бортовыми номерами С-313 и С-303 входили в число пятнадцати «Скайхоков» 4-й истребительной авиагруппы (Grupo 4 de Caza) аргентинских ВВС, базировавшейся в Сан-Хулиане (провинция Санта-Крус); по данным аргентинцев, эти две машины потерпели крушение в условиях плохой погоды северо-восточнее Саут-Джейсона – небольшого острова из группы Джейсон (Себальдес), лежащей к северо-западу от Западного Фолкленда (остатки одного «Скайхока» позже нашли на вышеупомянутом острове). – Прим. ред.


[Закрыть]. Вскоре после того «Ковентри» вновь отправил в полет «Си Дарт» по засеченной РЛС цели в 13 милях (24 км) от судна. Оранжевое облако вспыхнуло на месте только что взорвавшегося вертолета «Пума»[241]241
  Это был вертолет «Пума» SA 330L с бортовым номером АЕ 505 из состава аргентинского 601-го батальона армейской авиации, сбитый в 16.10 над проливом Шуазёль (при этом все трое членов его экипажа погибли). – Прим. ред.


[Закрыть]. Впервые в ракетную эру Королевские ВМС били залпами не по учебным мишеням.

В то утро, т. е. 9-го, флайт-лейтенант КВВС Дэйвид Морган, сидевший за штурвалом «Си Харриера» из 800-й эскадрильи, обнаружил 1400-тонный аргентинский траулер «Нарвал»[242]242
  Построенный за 20 лет до Фолклендской войны, «Нарвал» имел водоизмещение 1398 брутто-регистровых тонн и принадлежал «Южноамериканской компании рыболовства и экспорта» (Compania Sudamericana de Pesca у Exportacion) из Байя-Бланки; в 1982 г. его гражданским шкипером был капитан Нестор Леонардо Фабиано. – Прим. ред.


[Закрыть]. Десятью сутками ранее один из фрегатов Королевских ВМС[243]243
  Фрегат УРО «Алакрити». – Прим. ред.


[Закрыть] перехватил это подозрительное судно, мотавшееся позади британской ударной группы[244]244
  «Нарвал» с 26 апреля патрулировал в северо-западной части морской запретной зоны вокруг Фолклендов, выдавая себя за канадский рыболовный траулер. – Прим. ред.


[Закрыть], и предупредил о необходимости немедленно покинуть ареал. Однако траулер не ушел и, вполне очевидно, собирал разведданные[245]245
  9 мая РЛС эсминца «Ковентри» засекла его местонахождение в 60 милях к юго-востоку от Восточного Фолкленда, после чего с авианосца «Гермес» на охоту за «Нарвалом» были высланы два «Си Харриера» 800-й эскадрильи ВМА, пилотируемые лейтенант-коммандером Г. У. Дж. Бaттoм и флайт-лейтенантом Д. Г. С. Морганом. – Прим. ред.


[Закрыть]. Морган запросил приказ на атаку и получил разрешение. Он отбомбился по «Нарвалу» и обстрелял его[246]246
  В этой атаке вместе с Дэйвидом Морганом участвовал также лейтенант-коммандер Королевских ВМС Горди Батт; оба британских «Си Харриера» сбросили на аргентинский шпионский траулер по одной 1000-фунтовой бомбе (при этом бомба Моргана упала в море, а бомба, сброшенная Баттом, поразила цель, но не взорвалась) и вели по нему огонь из 30-мм авиационных пушек. – Прим. ред.


[Закрыть], в то время как в район незамедлительно отправилась группа морских пехотинцев на двух вертолетах в сопровождении третьего[247]247
  Абордажную партию, переброшенную к траулеру «Нарвал» на вертолетах «Си Кинг», составляла одна из секций СБС. – Прим. ред.


[Закрыть]. Через несколько минут они взяли на абордаж поврежденный и дрейфующий траулер. Некоторые из членов команды уже садились в спасательную шлюпку, другие в страхе стояли на палубе, подняв вверх руки, а иные прятались внизу. Из тридцати аргентинцев на борту один погиб[248]248
  Матрос Омар Альберто Рупп. – Прим. ред.


[Закрыть], а двенадцать получили ранения. Среди пленных британцы обнаружили офицера аргентинских ВМС[249]249
  Этим офицером был капитан корвета Хуан Карлос Гонсалес-Льянос. – Прим. ред.


[Закрыть], вступившего на борт корабля, когда 22 апреля тот в разведывательных целях отправлялся в путь из порта Мар-дель-Плата. Взятый на буксир, «Нарвал» пошел ко дну на следующие сутки[250]250
  Поврежденный траулер затонул во время шторма; британцы оказали медицинскую помощь раненым членам его команды и 2 июня отправили всех пленников с «Нарвала» в Уругвай, откуда их репатриировали в Аргентину. – Прим. ред.


[Закрыть].

В тот день, 10-го, фрегат УРО «Алакрити» неожиданно обнаружил чужой корабль в Фолклендском проливе[251]251
  К северу от островов Суон. – Прим. ред.


[Закрыть] и открыл огонь. Первый же залп вызвал огромный взрыв – предположительно детонировал запас горючего. 3900-тонный военный транспорт «Исла де лос Эстадос» немедленно пошел ко дну[252]252
  Согласно британским данным, «Алакрити» выпустил по «Исла де лос Эстадос» 15 снарядов иэ своей 4,5-фунтовой (114-мм) пушки, и аргентинское судно, которым управлял капитан дальнего плавания Тулио Нестор Панигади, взорвалось после семи попаданий, воспламенивших на нем груз горючего и боеприпасов. Из находившихся на борту транспорта 24 чел. (15 членов команды и 7 военнослужащих, представлявших все три вида вооруженных сил и береговую охрану Аргентины) спаслись только двое – капитан корвета Алоис Эстебан Пайярола и матрос торгового флота Альфонсо Лопес. – Прим. ред.


[Закрыть]. «Алакрити» продолжил прочесывание протоки – цель состояла частично в нанесении беспокоящих ударов по противнику, а частично в разведке обороны и минных полей, которые могли бы прикрывать подступы.

Между тем два эскадренных миноносца УРО типа 42 посменно действовали вблизи берега. 12 мая «Глазго» отправился на задание с «Бриллиантом» в другой паре «22–42». Эсминцу пришлось обстреливать побережье при нависшим над ним очень плотным и низким облаком, каковое крайне затрудняло определение мест, куда ложатся снаряды. Неожиданно появились четыре «Скайхока», шедшие на бреющем в направлении к кораблям. Самолеты разделились на пары, взяв каждая себе в качестве цели одно из британских судов. «Бриллиант» выпустил залп ракет «Си Вулф». Два вражеских летательных аппарата взорвались тут же. Третий упал в море. Четвертый скрылся за горизонтом[253]253
  12 мая в 12.20 с авиабазы Рио-Гальегос, где были развернуты 24 одноместных штурмовых бомбардировщика А-4В «Скайхок» аргентинской 5-й истребительной авигруппы вице-коммодора Эрнесто Дюбурга (две эскадрильи, каждая из которых подразделялась на три звена по четыре машины), взлетела четверка самолетов данного типа, составлявшая звено с позывным «Кунья» (Escuadrilla Cuna, т. е. «Клин»). Эти машины с бортовыми номерами С-206, С-208, С-228 и С-246 пилотировали соответственно лейтенант Марио Виктор Ниволи, лейтенант Хорхе Рубен Ибарлусеа, альферес (прапорщик ВВС) Альфредо Хорхе Альберто Васкес и первый лейтенант Мануэль Оскар Бустос (начальник звена). Целью их бомбовой атаки являлась британская «комбо» из двух кораблей УРО – эсминца «Глазго» и фрегата «Бриллиант». При отражении авианалета два «Скайхока» (С-208 лейтенанта Ибарлусеа и С-246 первого лейтенанта Бустоса) были уничтожены в 13.45 зенитными ракетами «Си Вулф», выпущенными с «Бриллианта», а третий (С-206 лейтенанта Наволи) сильно поврежден такой же ракетой и в итоге рухнул в воду. Все трое аргентинских пилотов погибли. – Прим. ред.


[Закрыть]. Новая система с полным на то правом могла праздновать триумф. Но спустя час появилась вторая волна атакующих[254]254
  Вторую волну атаки на эсминец «Глазго» и фрегат «Бриллиант» составляло звено с позывным «Оро» (Escuadrilla Oro, т. е. «Золото») из 5-й ИАГ, взлетевшее с авиабазы Рио-Гальегос в 12.30. Оно включало четыре штурмовых бомбардировщика А-4В «Скайхок», которыми управляли капитан Антонио Франсиско Селайя (начальник звена), первый лейтенант Фаусто Гавацци, лейтенант Хуан Хосе Аррарас и альферес Гильермо Альберто Деллепьяне. Фактически в бомбовом налете участвовали только три машины из четырех, поскольку штурмовик первого лейтенанта Гавацци, имевший бортовой номер С-248, был в 14.25 по ошибке сбит над Гуз-Грином «дружеским огнем» ПВО аргентинской авиабазы «Кондор» (при этом пилот «Скайхока» погиб). – Прим. ред.


[Закрыть]. Для «Си Дарт» они шли слишком низко. Моряки решили воспользоваться ЗРК «Си Вулф», но к неприятному удивлению наводчиков, система «сбросила» и отказалась стрелять. Когда орудия «Бофорс» и зенитные пулеметы на палубе открыли огонь, три бомбы оторвались от «Скайхоков», ударились о воду и, подпрыгнув, перескочили через «Бриллиант». Четвертая бомба угодила в «Глазго», пробив его борт как раз над ватерлинией, прошила корпус и вылетела с другой стороны в море, не взорвавшись. Эсминец спасло какое-то невероятное чудо – первый из ряда подобного рода эпизодов, ждавших британцев в ближайшем будущем. Однако корабль начал черпать воду. Его пришлось отослать на восток для временного ремонта прежде, чем отправлять домой в Англию.

Несмотря на первоначальный успех «Бриллианта» с применением «Си Вулф», команда его нажила и неприятный опыт – и это только первый вкус проблем, с которыми предстояло столкнуться. Система конструировалась с целью противодействовать одиночному приближающемуся объекту. Компьютер оказался сбит с толку и потерял ориентацию, когда пришлось иметь дело сразу с четырьмя самолетами одновременно. Интенсивная подстройка «Си Вулф» техническим персоналом кораблей в следующие недели позволила шаг за шагом повысить надежность оружия. Однако, как справедливо выразился один британский командир, «война стала первым фронтовым испытанием для этих ракет». Ценой сбоя системы ПВО оказался выход из строя второго из трех эсминцев типа 42 в соединении Вудварда, за что аргентинцы заплатили вполне посильной для них потерей трех «Скайхоков»[255]255
  С учетом самолета, уничтоженного 12 мая «дружеским огнем» у Гуз-Грина, 5-я ИАГ аргентинских ВВС потеряла в тот день четыре «Скайхока». – Прим. ред.


[Закрыть]. Третью волну штурмовиков, прилетевших позднее во второй половине дня, встретил в воздухе боевой патруль «Си Харриеров». Аргентинцы прекратили сближение и повернули домой.

***

На всем протяжении войны на каждом корабле в оперативном соединении сталкивались со случаями резких подъемов и падений боевого духа. Приход почты или успех в действиях против неприятеля могли вызвать прилив возбуждения и радости в кают-компаниях и жилых помещениях, тогда как неудачи, как, скажем, нанесение повреждений «Глазго», на часы, а порой на дни превращали моряков в замкнутых и молчаливых личностей. Люди очень волновались о своих семьях на родине и о том, как могут сказываться плохие известия на них, оставшихся там далеко дома. Моряки проклинали дикторов и газетных фотографов, если казалось вдруг, что новости и снимки, которые увидят близкие в Британии, вызовут у них страх или принесут боль. Командиры кораблей чувствовали целесообразность идти на все, дабы придумать особые поводы для возвращения бодрости подчиненным. Те здорово страдали из-за отсутствия любимого ими жареного картофеля. Из-за гибели «Шеффилда» все промышленные агрегаты для приготовления этого блюда на камбузах приказали отключить как возможные источники риска в случае возникновения чрезвычайной обстановки. После тяжелой недели один командир неожиданно стал свидетелем резкого подъема настроения у команды вследствие данного ей разрешения включить печи на день и приготовить большой запас картофельных долек. Действия ударной группы в начале активной стадии похода вбили в сознание каждого матроса жизненную важность находиться в готовности к исполнению своих обязанностей в бою в любой час и миг – днем или ночью. На всем протяжении недель курсирования, качки и болтанки в серых неприветливых водах вблизи Восточного Фолкленда энергию и нервы личного состава пожирали не атаки противника, а угроза нападения с его стороны. Команды операторов эхолокаторов сменялись каждые пятнадцать минут, дабы все в них всегда слушали сигналы с особым вниманием. Киты и какие-то непонятные процессы в глубине морской становились источниками постоянных тревог – мнимого обнаружения подлодок, сопровождавшегося сбросом глубинных бомб, стрельбой из противолодочных установок, запуском торпед. Теперь представляется почти не подлежащим сомнению, что в какой-то момент аргентинская субмарина и в самом деле сближалась с оперативным соединением и производила атаку, не увенчавшуюся успехом из-за неполадок с торпедами. «Действительная военная составляющая всего этого дела не страх или испуг, а напряжение, – писал лейтенант Тинкер. – В первую неделю флот действовал близко к берегу и постоянно находился под угрозой налетов с воздуха. У некоторых нервы натянулись до предела, в особенности у тех в оперативном помещении, откуда собственно и ведется война…»

Сближение с сушей для обстрела берега или для высадки отрядов войск особого назначения ночью требовало большого усердия от экипажей судов. Медленно подходить в виду суши под порой ожесточенным, хотя и неточным огнем аргентинских 105-мм и 155-мм орудий, стоять на постоянном взводе на боевых постах и не спать на протяжении многих часов темноты – все это изматывало. Дым от выстрелов 4,5-дюйм. (114-мм) пушек тянуло на корабли, тогда как звук постоянных взрывов гулко отдавался в помещениях, где за пультами управления и экранами РЛС работали моряки. Только люди в машинном отделении не слышали ничего, кроме рева силовой установки. «Особых эмоций никто не чувствовал, ведь стреляли в какого-то невидимого на берегу, – рассказывал офицер эсминца. – Все складывалось бы по-иному, и мы бы чувствовали себя иначе, будь мишенью какое-нибудь судно». Как этакие золушки, когда приближался рассвет, обстреливавшие сушу корабли спешили уйти подальше от нее в спасительные далекие воды, после чего начиналась утомительная и надоедающая рутина по пополнению боеприпасов, обычно привозимых снабженческим судном. К тому раз в два дня добавлялись дозаправки в море. У большинства кораблей возникали технические проблемы того или иного характера, особенно обострявшиеся в условиях ужасной погоды. Одной из самых тщательно охраняемых военных тайн являлась история с «Инвинсиблом», который на протяжении недель передвигался только на одном гребном винте – разбитый редуктор не позволял ввести в действие другой винт. На фрегатах типа 22 станции РЛС сопровождения целей для «Си Вулф» не имели защитных колпаков, как на эсминцах типа 42, а потому вода и соль оказывали отвратительное воздействие на оборудование. В большинстве своем личный состав команды современного боевого корабля отлично вышколен, и всем им пришлось сполна продемонстрировать свои навыки и умение на Фолклендских островах. «Никто не ждал каких-то великих подвигов от неких гениев. Нет, полагаться приходилось на обычных людей, которые бы делали то, что от них ожидается», – делился откровениями командир одного из фрегатов. Если рассуждать категориями морской выучки, тем, как поставлено дело в обеспечении тыла, в обращении с кораблем, тут британскую кампанию в Южной Атлантике с полным основанием можно считать триумфом Королевских ВМС: «Поход показал, что мы правильно учили наших людей».

***

И все же, если говорить о стратегическом положении, позволившем бы создать условия для десантной высадки, к середине мая британское оперативное соединение оказалось явно неспособным добиться этого своими действиями. 16-го два «Си Харриера» с «Гермеса» своими бомбами и огнем 30-мм пушек повредили аргентинский транспорт снабжения «Рио Каркаранья»[256]256
  Этим мобилизованным контейнеровозом, имевшим водоизмещение 8482 брт (брутто-регистровых тонн), управлял капитан гражданского флота Эдгардо Адольфо Делль'Эличине, которому в качестве военно-морского координатора помогал капитан корвета Даниэль Эдуардо Робело; пару «Си Харриеров» из 800-й эскадрильи ВМА, атаковавшую 16 мая (в 13.30) в заливе Порт-Кинг транспорт «Рио Каркаранья», возглавлял лейтенант-коммандер Горди (Гордон Уолтер Джеймс) Батт; в результате авианалета аргентинское судно получило столь серьезные повреждения, что экипажу пришлось выбросить его на берег и, покинув борт, спасаться бегством. – Прим. ред.


[Закрыть], а также атаковали второе судно в заливе Фокс-Бэй вблизи одноименного поселения на Западном Фолкленде, заплатив за это небольшим повреждением хвостового оперения одного из самолетов[257]257
  16 мая в заливе Фокс-Бэй два «Си Харриера» из 800-й эскадрильи ВМА (бортовые номера XZ500/30 и ZA191/18), пилотируемые лейтенант-коммандером Энди (Эндрю Доналдсоном) Олдом и лейтенантом Саймоном Харгривзом, нанесли повреждения аргентинскому транспорту «Байя Буэн Сусесо» – судну канадской постройки водоизмещением 3838 брт, которым командовал капитан гражданского флота Освальдо Марселино Ньелья (в качестве военно-морского координатора при нем находился капитан корвета Эктор Энрике Жуковски); во время этой атаки хвостовая часть самолета Харгривза незначительно пострадала от огня зенитной артиллерии. – Прим. ред.


[Закрыть]. Словом, был обычный день ударной группы, с удовлетворением встреченный газетными статьями и репортажами в электронных СМИ в Британии. Однако в ту же ночь один пилот «Си Харриера» писал: «Начинает создаваться ощущение, что и в октябре мы еще будем тут». Прошло более двух недель с момента входа соединения Вудварда в пределы ПЗЗ, но, несмотря на небольшие успехи, на постоянные удары по противнику с моря и с воздуха, основные силы ВМС и ВВС Аргентины по-прежнему оставались на своих базах. Наступала зима, погода не обещала улучшений, а дипломатическое давление на Британию возрастало. Время играло не на руку оперативному соединению. Фрегаты проходили насквозь через весь Фолклендский пролив, ведя огонь по береговым позициям, постоянно стараясь привлечь к себе внимание неприятеля. Ночь за ночью морские артиллерийские наблюдатели отправлялись на вертолетах «Линкс» поближе к берегу, откуда корректировали огонь кораблей. Эсминцы типа 42 делали все от них зависящее для срыва воздушного сообщения у противника до тех пор, пока цена не стала слишком высокой.

В результате всех усилий удалось уничтожить горстку небольших судов и по крайней мере семь или, предположительно, девять вражеских летательных аппаратов[258]258
  Фактически с 1 до 12 мая аргентинцы лишились двенадцати летательных аппаратов, из которых пять были потеряны 1 мая и семь (шесть самолетов и один вертолет) – 9 и 12 мая. – Прим. ред.


[Закрыть], за каковые достижения Британия заплатила потерей одного из самых современных кораблей противовоздушной обороны, серьезным повреждением другого такого же, утратой трех «Си Харриеров» и четырех вертолетов «Си Кинг», потерянных от несчастных случаев и вражеского противодействия[259]259
  Как и два «Си Харриера» из трех, все четыре потерянных британцами вертолета стали жертвами аварий, не связанных с воздействием противника: первый из них, «Си Кинг» НС.4 из 846-й эскадрильи ВМА с авианосца «Гермес», упал в море 23 апреля (при этом один человек погиб), второй и третий (противолодочные «Си Кинги» HAS.5 из 826-й эскадрильи ВМА, базировавшиеся на «Гермесе») – соответственно 12 и 17 мая (в обоих случаях обошлось без человеческих жертв) и четвертый, «Си Кинг» НС.4 из 846-й эскадрильи ВМА, – 19 мая, в ходе перевозки отряда САС с «Гермеса» на десантный корабль «Интрепид» (тогда из 30 чел., находившихся на борту этого вертолета, погиб 21, в том числе 18 бойцов САС, два военнослужащих 601-й партии наведения тактической авиации и один член экипажа). – Прим. ред.


[Закрыть]. Один старший офицер, когда впоследствии его спрашивали о причинах, почему Королевские ВМС оказались столь обескураживающим образом уязвимыми перед налетами вражеской авиации, совершенно лишенными средств защиты от летающих на предельно малой высоте над поверхностью моря ракет, ответил просто: «У русских нет «Экзосет». – Далее он добавил: – Эта война показала нам, как опасна для нашей обороны излишняя приверженность ориентации на шаблонные сценарии ведения боевых действий». Соединение Вудварда нанесло лишь малую толику планового ущерба противнику, без чего Королевским ВМС не представлялось возможным создать условия для начала десантной операции. По высказывавшемуся многими сухопутными офицерами мнению, руководству ВМС следовало бы предвидеть опасный вариант отказа неприятеля вступать в боевые действия на предложенных британцами условиях. И тогда, не говоря уж о настоящем, попадалось немало людей, находивших очевидным основательность позиции аргентинцев, каковые только выигрывали и ничего не проигрывали, придерживая авиацию до возникновения единственной нетерпимой угрозы их делу – высадки десанта.

Так как же поступить теперь? В Нортвуде, на Даунинг-стрит, на борту «Гермеса» – везде вновь и вновь взвешивались те или иные варианты. На протяжении всего периода противостояния военный кабинет поразительным образом почти ничего не слышал о разнообразных расчетах военно-морских стратегов и тактиков, обсуждаемых в Южной Атлантике. В Лондоне очень четко улавливали такие моменты, как количество потопленных кораблей, но ничего не знали о парах «22–42» или о том, как непросто приладиться к капризным «Си Вулф», либо о нюансах дислокации авианосцев. Во флоте на море сложилась сильная и смелая фракция тех, кто выступал за вывод всего оперативного соединения в районы к западу от Фолклендских островов, чтобы там оно представляло собой вызов противнику, не принять который тот бы не смог. Они же предлагали сделать воздушную блокаду действительно эффективной за счет пресечения еженощных челночных рейсов с «Геркулеса». Вудвард внимательно изучил данное предложение и отверг его. К западу от Фолклендских островов, на дистанции примерно в 500 км от континентального берега Аргентины, оказывался слишком велик риск продолжения атак ракетами «Экзосет» с воздуха, не говоря уж о даже более сокрушительных бомбардировках. Потеря авианосца стала бы предвозвестницей катастрофы. «Си Вулф» и «Си Дарт» и в самом деле доказали свою способность сбивать вражеские летательные аппараты. Но, если посмотреть на показатели их работы в реальных условиях, ни один здравомыслящий офицер не рискнет делать ставку на их надежность, когда на кону стоит безопасность флота. Обе системы показали себя крайне уязвимыми при перегрузках. «Си Харриеров», зарекомендовавших себя действительно результативными, было до смешного мало.