Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Свалить куда подальше было вполне закономерной реакцией, тем более что защита хутора шамана вполне должна была справиться и с этой волной тварей, судя по количеству костей, окружавшему силовое поле. Но во мне всё воспротивилось этому решению. Ведь не было абсолютно никакой уверенности, что твари не обогнут жилище шамана и не покатятся дальше, собирая жатву из мирных жителей. А ещё меня очень интересовала система рубежей – тех самых могильников, в создании которых участвовала княгиня. Ведь они должны были защищать земли Российской империи от хтонических миазмов и непонятных тварей, лезущих из пустошей. Да и орден тогда своевременно возник из ниоткуда, сделав себе имя именно на войне с теми же тварями. К тому же бабушка сама говорила, что на заседании гильдии магов Светловы в своё время пытались продавить вскрытие могильников. А Светловы как раз и были прихвостнями ордена.

Вырисовывалась не очень приятная параллель: твари – могильники – орден. А если добавить к этому ещё и упоминание в дневнике кого-то из австро-венгерских иерархов о путешествиях в пустоши, то вполне продолжением параллели могла быть и связь с Таджем. Да и во время испытания Хаоса он также упоминал, что орден для него – на один зуб. Все эти разрозненные факты собирались воедино в моей голове весьма быстро. Вишенкой на торте стало финансирование экспедиции в Причерноморье итальянским крылом ордена с попыткой вскрыть могильник Кхимару.

Очень уж мне хотелось побеседовать с кем-нибудь из местных орденских братьев, ведущих в бой тварей пустошей, потому я намеревался поучаствовать в местном веселье. А вот принц был настроен избежать драки. Так-то его я тоже мог понять, далеко не каждый был готов выйти вдвоём против целой армии. Тем более что у принца только жизнь начала налаживаться: была назначена коронация, да и свадьба, вероятно, не за горами. К тому же умирать в первый раз всегда страшно. Я же почему-то относился к происходящему скептически. Ведь знал, что перерожусь снова в этом же мире и снова придётся начинать всё заново. А если итог был предрешен, то не о чем было беспокоиться.

– Ты границу могильников точно знаешь? – спросил я у принца, готовясь выпустить из собственного «Ничто» всех имеющихся у меня в запасе химер.

Заодно неплохо так себя покостерил, что не восстановил численность роя, хотя была подобная возможность. Сейчас бы рой мне ох как пригодился.

Принц же, заметив, как вокруг меня стали проявляться эфемерные химеры, только сплюнул под ноги и выругался:

– Да ты никак к бою готовишься, Угаров?

– Граница могильников в Российской империи где? – повторил я свой вопрос.

– Да хрен его знает. Она же у меня на карте в масштабе обозначена. А с учётом размеров нашей незабвенной родины здесь промашка может быть в два локтя по карте.

– Где мы хоть находимся? Отец не говорил тебе, куда везёт на ритуал? – продолжал я, постепенно материализовывая собственных химер, при этом доставая из собственного «Ничто» запасы алхимии для восстановления резерва хотя бы минимального. Одно дело – создать армию, другое дело – самому вести боевые действия. На это тоже запас хотелось бы иметь.

– В Каракумы. Здесь же где-то между горными хребтами и могильники возводили, чтобы из пустыни ничего к нам не лезло. А точных координат, уж извини, не подвезли.

– Есть у меня одна теория, о которой я в подробностях поделюсь с тобой после того, как отобьёмся. Но я имею полную уверенность, что ни в коем случае не должны мы пропустить эту волну дальше нынешнего кордона. Могильники ведь запирали границу. А если у нас сейчас туда-обратно армии тварей, да ещё и вместе с орденскими шастают, ты представляешь, какой войной здесь попахивает? А у нас от Чёрной сотни рожки да ножки остались. И архимагов – раз-два и обчёлся.

– Но твоя же бабушка технологию-то знает, – попробовал было заикнуться принц. – Можно попробовать восстановить засечную черту.

– Знает, – прорычал я. – Вот только основанием для могильника служит архимаг. Причём не абы какой пленённый и невинно убиенный, а добровольно жертвующий собой. По-другому не сработает. Думаешь, почему из почти сотни архимагов после той военной кампании три десятка осталось? Засечная черта дорого империи обошлась.

– Так это что же? Пока мы воюем то с османами, то с австро-венграми, у нас из-подбрюшья пустынного, кто-то оборону расшатывает и пытается вгрызться нам в нутро? – ужаснулся принц.

– Флаги видишь? – обратил я внимание принца на стяги Святой Длани. – А теперь соедини-ка это с нападением на столицу, да и экспедицию в Причерноморье, где откопали древнее божество и еле уложили спать, тоже не забудь. Кстати, экспедицию ту профинансировало итальянское крыло Ордена.

Принц цветасто выругался.

– Я-то думал, события в столице – это орден между собой сводил счёты.

– Этого, кстати, тоже исключать нельзя. Ибо наше крыло отчего-то и австриякам, и итальянцам поперёк горла. Может быть, личные счёты, а может, ещё что.

– Хочешь сказать, наши не при чём? – удивился принц.

– Нет, – тут же возмутился я. – Этого я точно не скажу. Особенно в контексте того, что его святейшество благополучно едва ли не все русские тёмные роды под нож пустил за время своей деятельности и пока на троне стремительно сменялись твои предки.

– Так что же ты молчал-то? Выходит, что брат Бризе – крыса, подтачивающая могущество империи изнутри? А мы ему, значит, партизанскую войну против австро-венгров профинансировали и храмы разрешили по всей стране строить?

– Предположим, что партизанская война – идея отличная! Пока орден кошмарит друг друга, меньше времени остается на вредительство внутри страны.

– Да грохнуть его надо было, а не помогать! – кипятился принц. – Я удивляюсь, почему ты сам этого не сделал.

К этому моменту волна тварей уже вплотную приблизилась к отрогам кряжа, прикрывающим шаманский хутор, и вот-вот должна была столкнуться с защитным полем.

– А потому, друг мой, что когда я, обессилевший, с закостеневшим источником, валялся на грани смерти у тебя на брусчатке Кремля, а брат Астерий, духовник твоей матушки, полз ко мне, желая добить, брат Бризе отчего-то добил именно Астерия, а не меня, хотя возможность у него была. И с того момента у нас с орденом какой-никакой, но нейтралитет военный образовался. Хрупкий, непонятно от какого дуновения ветерка могущий рассыпаться аки карточный домик, но оттого не менее ценный. Вокруг меня столько всего происходило, что воевать по всем фронтам не было ни сил, ни возможности. А потом, уж прости, по старой русской традиции решил последовать пословице: не тронь дерьмо – не воняет.

– С русскими потом разберёмся, а пока… этих-то можно не жалеть? – хищно всматриваясь в противников, вопрошал принц, разминая пальцы, будто перед хорошей дракой.

– Этих можно. Но неплохо было бы языка одного взять.

– Так давай, слетаю.

– Погоди, – остановил я принца.

И в этот момент волна тварей налетела на защитное поле шаманского райского уголка. По пустыне разнёсся грохот, подобно громовому. Защитная пелена прогнулась вглубь едва ли не на десяток метров. Я уж испугался было, что она не выдержит. Но со звонким треньком, словно тетива спущенного лука, пелена выпрямилась, оттолкнув от себя тварей и заодно выпустив из собственных недр паучью армию, которую я, кстати говоря, не заметил, пока бродил внутри.

И ведь это был не просто бой стенка на стенку, где предполагалось разнести кровь, кишки и мясо по всей пустоши. Нихрена подобного. В обоих войсках знали, что такое тактика и стратегия. Так, далеко не сразу, но я понял, что нынешняя армия была создана конкретно для атаки на пауков. Ведь основанием воинственных химер служили насекомые и земноводные, питающиеся пауками. А именно: ящерицы, гекконы, вараны, осы, богомолы. Были и летающие, вроде скрещённых с птицеедами. А исходя из этого, выходило, что паукам нынче придётся тяжело.

Но я недооценил паучье войско. Твари там однозначно обладали зачатками интеллекта. Арахниды там были всех размеров, расцветок и конфигураций. Часть была с крыльями, другие имели над спиной рога, на которых сплетались огромные комья паутины, их по готовности, словно катапультой, зашвыривали их в сторону вражеской армии. На эти комья налипали химеры, превращаясь в живой комок тварей, поедающих друг друга. Навстречу прыгающим в атаку богомолам летели паутинные сети, чтобы сковать противника, и уже оплетённого паутиной добивали на земле.

– Видишь? – обратился я к принцу, который словно заворожённый, наблюдая за идущей битвой.

– Вижу, – охреневшим голосом отреагировал принц. – Откуда они только берутся?

– Жилище шамана, – прокомментировал я. – Я там был, оставил отцу послание, но пауков не заметил. Видимо, проявляются только при непосредственной опасности. А почему все эти полчища, словно одурманенные, прут только в это место – возникает вопрос.

Предположения у меня были, но для того, чтобы их подтвердить, нужно было увидеть того, кто руководит армией пауков. А для этого нужно было подождать его вступления в битву.

– Мы что, не поможем? – напряжённо переступая с ноги на ногу, спросил у меня принц. – Ведь ты же приготовил армию.

– Погоди.

– Чего мы ждём? Они же их сейчас сомнут.

– Мы ждём, пока в игру вступит орден, чтобы бесполезно и бестолково не подставиться под их удар.

– Да что они могут-то, орденцы? Разве что с мечами наголо врубиться в гущу, – отмахнулся принц, в крови которого уже звучали барабаны войны.

– О, мой друг, боюсь, тебя ждут чудные открытия, – пробормотал я, но принц меня услышал благодаря звериной натуре.

Я-таки дождался. Братья ордена, а их было что-то около двух десятков, собрались воедино и принялись петь один из своих церковных гимнов. Медленно, но верно, от каждого из них формировался розоватый луч магии Рассвета, концентрируясь в центральной точке – так называемом боевом эгрегоре. Спустя пять минут между братьями сформировался крупный шар магии Рассвета. На особо высокой ноте он вылетел из круга орденцев и полетел в сторону армии арахнидов, на ходу превращаясь в множественный боевой конструкт в виде рассветных копий.

Если мои предположения были верны, что отцовская армия – это результат порождения магии кошмаров, то этими конструктами их должно было попросту развеять. И вот здесь вступил в игру я. Принц же видел исключительно песнопение и резкий обрыв литургических гимнов. В то время как я выпустил Радужный щит и подставил его под удар копий, накрыв пауков. На миг позже меня в воздух взлетела серебристая паутина такого же размера, готовая куполом накрыть арахнидов. Но поскольку копья растворились, так и не долетев до неё, и наоборот, укрепив Радужный щит, я услышал галдёж орденцев, а после заметил удивлённую морду, высунувшегося из-за пелены существа – наполовину паука в нижней своей части, наполовину демона. Он как раз понял, что кто-то перехватил вражеский конструкт, и сейчас пыталось оглядеться по сторонам: кто?

Я помахал ручкой и улыбнулся. Можно было, конечно, совсем раздраконить демона и послать тому воздушный поцелуй, но думаю, что один из братьев Малявана, Кродхана, Кхимару, Атикаи и Девасуни не оценил бы подобных жестов.

– А вот теперь можно и вступить, – дал я отмашку собственным химерам.

Они рванули с плато, беря в кольцо тварей под предводительством орденцев. Радужный щит пришлось деактивировать, ибо закрывать только арахнидов было невыгодно, в то время как моя армия вступала в бой беззащитной.

А между тем орденцы принялись вновь распевать свои песнопения, и я решил провести ещё один эксперимент: запустить в центр их рассветного кружева щепотку первозданного Хаоса и посмотреть, что из этого получится. Сам Рассвет выступал словно паразит, пожирающий все иные магические силы этого мира. Но Хаос был первостихией иного толка, и вполне возможно, что смог хотя бы отчасти воспротивиться и изменить структуру боевого конструкта, создаваемого орденцами.

Пока я наблюдал за действиями братьев ордена, выжидая момент, принц решил привнести толику огонька в противостояние, ударив по центру волны тварей огненным штормом. Завоняло палёной шерстью и мясом.

Тем временем я услышал рычание горга у себя за спиной:

– Отпусти меня на охоту, – голосом Войда обратился ко мне мой эфемерный друг.

– Только одного или двух самых главных притащи мне для допроса, – попросил я собственного астрального подселенца и дал ему полную свободу действий.

* * *

Командировки брат Секстус любил всей душой. Они позволяли путешествовать в процессе решения грязных вопросов иерарха ордена Тосканы. В процессе путешествий Секстусу удавалось ознакомиться с разными культурами, узнать некие новые конструкты. После проведения ритуала в источнике жизни он стал обладать ещё одной магией – магией Рассвета. Той самой, за которой он активно охотился и которую удалось приживить только после мнимой смерти и повторного возрождения внутри источника. Тогда он, правда, потерял счёт времени, испытав агонию. Источник брал плату. Платой за приживление магии Рассвета стало обещание переметнуться в стан врага в самый краеугольный, ответственный момент противостояния, грядущего в будущем. Ну а поскольку Секстусу и в прошлой жизни (в лице Саптамы) было не привыкать к предательствам, он и глазом не моргнул, соглашаясь.

Зато эта командировка несколько отличалась от обычных, набивших оскомину: устранений аристократов, подмешиваний всякой дряни, продаж эликсиров с тайными последствиями, поиска магических существ для алхимических экспериментов. На сей раз его отправляли вести полномасштабные боевые действия. Если коротко, то ему в подчинение дали боевое крыло ордена и отправили к демонам на рога – в пустыню сковыривать один из могильников, о который раз за разом обламывали зубы орденцы и их древний союзник. Союзник этот предоставлял армию тварей. Что же касалось ордена – они должны были в нужный момент ударить магией Рассвета и уравнять шансы между тварями.

Всё шло так, как и предупреждал иерарх. Они прибыли дирижаблем в крайнюю точку границы Российской империи, после караваном отправились через перевалы, и в обозначенной на карте точке их ждала удивительно послушная и неизвестно чьей воле подконтрольная армия рептилоидных тварей. Конечно, рептилоидными их называл в основном Секстус, ведь самыми крупными особями были химеры, созданные на основании ящериц, гекконов и варанов. Встречались и насекомые чуть меньшего размера, вроде тех же богомолов или шершней. Против кого эта странная армия должна была воевать, стало понятно, когда химеры столкнулась с защитным полем могильника, а после в качестве противодействия им навстречу хлынула толпа пауков.

Сами орденцы не вмешивались до поры до времени, давая химерам возможность вовлечь в битву как можно больше вражеских противников. И лишь после этого взялись формировать атакующий конструкт Рассвета. По заверениям иерарха он должен был развеять защиту могильника. Всё шло как по нотам, кроме одного: выпущенный конструкт за мгновение до уничтожения противника впитался в поставленный кем-то Рассветный щит. Причём мощность щита в разы перекрывала мощность атакующего конструкта. А это значило, что либо им противодействовало другое боевое крыло ордена, либо и вовсе кто-то из иерархов. Но из иерархов, заинтересованных в могильниках на границе с Российской империей, на ум приходил только брат Бризе, возглавляющий русское крыло ордена. Однако никакой слежки за собой брат Секстус не заметил.

Битва продолжилась, и Секстусу пришлось дать команду на создание нового боевого конструкта. В конце концов, в одиночку противостоять боевому крылу – никакого резерва не хватит. Имей бы брат Секстус возможности своей прошлой жизни в аспекте магии крови, он бы сразу обнаружил, кто и каким образом противостоит им. Но нынешнее тело было слабо в этом направлении и не могло с помощью крови вычленить основного врага. Тем временем создание второго конструкта ознаменовалось ещё и ударом огненной магии, принявшей громить армию химер. Нестерпимо завоняло жжёным хитином, мясом, шерстью. Но пока ещё огненные конструкты не летели в орденцев, что очень скоро могло измениться.

По-хорошему нужно было переходить на защитные конструкты и отступать. Но возвращаться к иерарху с неудачей брату Секстусу не хотелось. Потому он был начеку, готовый сразу же исчезнуть, чуть его коснётся опасность. Но при этом всё же наблюдал, дабы собрать как можно больше информации. Когда готовность второго копья Рассвета была на уровне семидесяти пяти процентов, за спиной одного из братьев возникла смутная тень трёхметровой твари, вгрызшейся в энергетическое тело брата ордена и вырвавшей оттуда симбионта.

Братья запаниковали, попытались оборвать конструкт. Но брат Секстус не дал им этого сделать, попросту готовясь перенаправить ударную мощь конструкта на тварь. Уничтожить существо, способное убивать симбионтов – дорогого стоило. Возможно, за это ему бы простили неудачу с могильником. Но сколько он ни пытался прощупать врага на предмет воздействия на кровь, у Секстуса ничего не выходило. Эфемерная тварь умудрялась соткаться в воздухе энергетическим вампиром за спиной кого-либо из братьев, выгрызала симбионтов и отбрасывала тело человека, словно выпотрошенную тушку.

Уже половина братьев обмякла, не в силах сдерживать конструкт дальше, а брат Секстус всё подгадывал момент, удерживая всю дикую разрушительную мощь копья Рассвета в своих руках. И он смог. Когда тварь вновь вгрызлась в нутро одного из соратников, широко разинув пасть, копьё Рассвета вонзилось в глотку охотнику. Прошла секунда, но тварь только облизнулась, поглотив полностью конструкт, и оскалилась, взглянув на брата Секстуса.

Личный поверенный иерарха Ордена из Тосканы мог бы поклясться, что прочитал в глазах твари издёвку и обещание:

«Ты следующий!»

«Да пошло оно всё! – выругался брат Секстус. – Кто-то должен рассказать иерарху о появлении охотника на братьев Ордена».

Бросив на произвол судьбы остальных братьев, брат Секстус рассыпался кровавыми брызгами и ушёл в песок, перемещаясь глубоко под ворохом костей, изморози и песка, для того чтобы собраться воедино подальше от происходящей бойни.

Глава 14

С экспериментом у меня нихера не вышло. Войд с аппетитом выедал одного орденца за другим, потому рассветный конструкт пошёл в разнос и без моей помощи. Зато созданный мной шарик хаоса отправился в поддержку армии арахнидов, когда парочку катапультирующих пауков попытались зажать и сожрать. Запустив сырой хаос в звериную свалку вокруг союзников, я спровоцировал неконтролируемые морфологические изменения тел. Проще говоря, у химер то лапы в ласты превратились, то х…хобот вырост на лбу, то реально глаза на жопу переместились. Как следствие, атака захлебнулась, так и не принеся должного результата.

Когда Войд притащил на вершину плато одного из братьев ордена, от того несло мочой и дерьмом. А ещё он ползал на коленях, бормотал на итальянском просьбы не убивать его, обещал рассказать всё, что спросят.

– Фу, – возмутился я. – Войд, не мог его в более товарном виде доставить?

Тот только фыркнул, но ответил по мыслесвязи:

– Ну извини. Радуйся, что хоть этого прикончить не успел. Так-то самого главного я упустил.

– Я радуюсь, что тебя копьё Рассвета не прибило.

Жаль, конечно, что главного взять не удалось, ведь сущность там была неслабая. Он не просто удержал разваливающийся конструкт рассветного копья, но еще и умудрился направить его на Войда.

Однако сам факт того, что взятый язык говорил на итальянском, уже намекал на причастность боевой группы к итальянскому крылу ордена.

Между тем Войд добавил, прежде чем вернуться в моё «Ничто»:

– Не знаю, важно это или нет. Но, кажется, исчезнувший брат владел магией крови.

Брови мои непроизвольно вздёрнулись в удивлении.

– А как же сопротивление магии Рассвета любой другой магии и невозможность объединить их?

– Ну да, ну да. А не ты ли у нас такой великий и уникальный ходишь с двумя первостихиями? – тут же отреагировал Войд, но заметив моё выражение лица добавил: – Молчу, молчу.

Он сыто рыкнул и исчез в моём пространственном убежище.

Так-то кровь тоже являлась одной из первостихий. И, собственно, как говорил мой иномирный братец, внутри него эти две первостихии уживались мирно, также как и внутри его отца. Поэтому выходило, что ничего экстраординарного в таком соседстве не было.

– Как исчез-то? – уточнил я вдогонку своему симбионту.

– Каплями распался и просочился сквозь кости в песок.

Это уже была зацепка. Если мне не изменяла память, тот маг, с которым мы встретились у источника жизни, как раз-таки подобным образом просочился внутрь купола. Он планировал вживить себе некий кусок розового кварца, отдалённо напоминающий то, что нынче находится у меня в груди вместо магического средоточия. Мог ли я сегодня встретиться со своим давним знакомым? Вполне. Это бы означало, что он успешно прошёл процедуру в источнике жизни и каким-то образом вживил себе ещё и магию Рассвета, пережив смерть и по итогу примирив между собой две первостихии.

Без поддержки ордена твари сдали позиции, хоть и продолжали яростно вгрызаться в пауков. Я же в результате экспресс-допроса не узнал ничего особо важного от брата Алонсо, кроме того, о чём и так догадывался: в командировку боевую группу отправил иерарх из Тосканы, главным у них был некий брат Секстус, личный поверенный иерарха. Больше пленённый «язык» ничего не знал. Касаемо сопровождавшей их армии тварей, то орденцы встретились с ней в заранее оговорённом месте, но никак не влияли на неё. Химеры действовали самоорганизованно, не подчиняясь братьям ордена. Брат Алонсо знать не знал, с кем, из-за чего и зачем они воевали. Братьям отдали приказ, они как верные последователи ордена его выполняли. Ничего о гробницах или могильниках он не знал. По своему разумению предполагал, что они воевали с некими тварями пустошей, валившими в сторону обитаемых земель. Ну а то, что на их стороне были химеры, так неудивительно: мало ли, кто-то из химерологов им благоволил и помог братьям ордена тайно, не желая открыто симпатизировать им.

В общем, брат Алонсо представлял собой великолепный образец преданного представителя ордена с запудренными мозгами и святой уверенностью в правоте их деяний. Как бы то ни было, после того, как я узнал всё, что хотел, оставлять в живых брата Алонсо не имело смысла. Белых и пушистых среди владеющих симбионтами в Ордене не было. А потому без зазрения совести я отправил брата Алонсо полетать с плато. Уж не знаю, по какой счастливой или не очень случайности, ему не повезло попросту разбиться об камни. Он упал на одну из паутин, приготовленных для ловли богомолов, а после, оплетённый, был уничтожен прочими арахнидами.

– Мог бы и мне оставить, – буркнул Войд.

– Хватит. Несварение желудка будет. Ты и так сегодня попировал на славу, – когда я это говорил, то не кривил душой.

Дело в том, что в магическом спектре обычно бесцветный горг нынче обзавёлся розоватым свечением. И вопрос здесь был не в цвете чешуи, а именно в появлении слабой едва заметной магической ауры.

Пока мы закончили с Алонсо, битва внизу завершилась. Оставшиеся в живых пауки уходили обратно за силовое поле, унося с собой раненых. Принц, до того точечно бивший огненными конструктами по вражеским подранкам, наконец выдохнул и предложил:

– Теперь-то можем возвращаться домой?

– Думаю, теперь да, – ответил я, но заметил: – Нам бы с тобой ещё один вопрос обсудить – эпически-мифического характера.

Принц хмыкнул:

– Эпически-мифического, говоришь? У нас так-то страна не маленькая. На её территории много чего припрятано. Но с твоим появлением эти все секреты вдруг наружу попёрли, как дерьмо из выгребной ямы, сдобренной дрожжами. Так что не удивлюсь, если ближайшие месяцы, а то и годы империя будет фонтанировать эпически-мифическими событиями вокруг тебя.

– Да, с дрожжами меня еще никто не сравнивал, – искренне заржал я, открывая портал в кабинет принца.

Махнув рукой и предлагая располагаться, Андрей Алексеевич тут же вызвал Железина и попросил сообразить нам что-то вроде лёгкого перекуса. После активного ведения боевых действий есть хотелось просто неимоверно, как для восстановления резерва, так и после пережитого всплеска адреналина.

Однако, как показала практика, с резервом-то у нас как раз всё было в порядке. Ибо и я, и принц предыдущую ночь провели в компании любимых и, что немаловажно, любящих женщин, которые щедро поделились с нами своей энергией. Я даже задумался: если принять как данность, что женщины имели возможность выступать этакими батарейками, становилось понятным заведение гаремов османами, индусами, персами. Другой вопрос, что были у меня подозрения, что подобное срабатывало далеко не всегда и не со всеми. Шансы повышались, если существовал хотя бы какой-то интерес и симпатия между одарёнными любовниками, а также родство первостихий, как в случае принца и Шанталь. Вряд ли такая подзарядка сработала если бы маги пристрастились просто трахать всех подряд магически одарённых девиц в округе. Надо будет как-нибудь поинтересоваться у бабушки на досуге, прав ли я в своих догадках.

А тем временем при взгляде на Железина у меня в голове всплыла ещё одна тема, которую необходимо было обсудить с принцем. И пока мы ожидали перекус, я рассказал Андрею Алексеевичу о наших достижениях в части создания биомагомеханических протезов.

Насколько я знал из имеющегося астролита и рения, полностью восстановили руки Олегу Ольгердовичу. С ногами пока вышла загвоздка, наши инженеры-артефакторы спешно создавали по аналогии прототип нижней конечности, но успехом пока похвастаться не могли. Зато вторым пациентом, получившим новые руки, стала дочка Белёва. Настя сейчас носилась счастливая у нас по особняку, занимаясь творчеством и заодно восстанавливая мелкую моторику.

Кроме отца, с ней по очереди занимались и Мясников, и Лапин, и Калинин, которые, по сути, прошли ту же программу восстановления после устранения причин паралича. Так что девчушка разом обзавелась тремя заботливыми дядями, каждый из которых пытался разнообразить в меру сил и свободного времени досуг ребёнка.

– Таким образом, сейчас мы упёрлись в нехватку рения и астролита. Того астролита, который ты нам предоставил в качестве подарка на становление главой рода, хватило на четыре протеза рук и должно хватить ещё на четыре. Пока предполагаем, что на протезы ног придётся тратить несколько больше, чем на руки. Но сам факт того, что мы смогли это сделать, меня непомерно радует. Кроме того, уменьшение доли астролита в готовом изделии уменьшает вероятность того, что наших ветеранов, прошедших процедуру восстановления конечностей, будут где-нибудь резать и потрошить на предмет добычи из них астролита. Массовая доля использованного рения превышает астролит едва ли не в десятки раз, а потому в общем объёме изделия звёздный металл практически незаметен. Лишь архимаг земли, специализирующийся конкретно на металлах, сможет определить наличие астролита в изделии.

Принц о чём-то раздумывал несколько минут, чуть щурясь, и, кажется, прикидывал в голове перспективы и выгоды от подобного изобретения. А после махнул рукой и светло улыбнулся:

– Всё получите в полном объёме и по первому требованию. Работать будете по имперскому заказу. У нас количество магов-инвалидов, которых можно поставить в строй, зашкаливает. С них и начнёте. Я объявлю на коронации, что под эгидой империи князья Угаровы на базе лазарета Пресветлого Пантелеймона займутся восстановлением кондиций ветеранов, потерявших конечности на службе. Империя полностью возьмёт на себя затраты в этом направлении. При этом я не собираюсь отнимать у вас патенты и прибыль. И если кто-то из наших аристократов обратится к вам за помощью, препятствовать не стану.

– А иностранцы? – спросил я.

– Надо прикинуть, сколько у нас иностранных магов со специализацией по металлам. Если никто не сможет определить состав используемого металла, то и боги с ними. Дерите с них три шкуры! Не обеднеют. А дальше посмотрим. Сколько изделий в месяц сможете изготавливать?

Я, признаться, даже опешил от скорости принятия решений принцем:

– Пока не могу сказать. Нужно уточнить у нашей проектной группы. И думаю, обсуждать выход на проектные мощности мы сможем, лишь когда разработаем ещё и действующий прототип нижних конечностей. До того объявлять о программе лечения на коронации будет преждевременно.

– Может ты и прав, сперва архивы поднимем и ревизию всех ветеранов и калек-магов в приоритетных для империи отраслях проведём, чтобы сразу понимать, какой объём работы вам предстоит, – внёс разумное предложение принц.

– Да и богадельни ордена тоже не мешало бы проверить, – внёс я собственное конструктивное дополнение.

– Проверим, не волнуйся. Это уже моя забота. Нужно же мне понимать, на сколько растянется возвращение в строй нужных нам людей. Это же резерв с боевым опытом. Им грешно пренебрегать. Кстати, о богадельнях… Я, кажется, догадываюсь, кто стал вашим первым пациентом. Адъютант княгини?

Я кивнул, но всё же решил внести ясность:

– Олег Ольгердович – сводный брат княгини, недавно был официально признан и введён в род.

– У него какой ранг?

– В бытность военных действий был семёркой. После содержания в богадельнях ордена, увы, просел ниже границы пятёрки. Но сейчас он под пристальным наблюдением: есть вероятность, что при восстановлении конечностей система энергоканалов восстановится полностью и начнёт заново прокачивать ману по организму и, возможно, заодно и подлечит его. Не факт, что та же семёрка будет, но до уровня магистра есть шанс дотянуться.

Принц покачал головой.

– Рад, что хоть отчасти причастен к его восстановлению. Исключительной верности человек.

– Поверь, мы до сих пор с княгиней под впечатлением, что среди кип отчетных документов ты заметил и запомнил один единственный факт, который вернул нам родную кровь.

– Зато он стал лучшим мотиватором для создания прототипа протеза, который теперь послужит целой империи. Иногда один малозначительный факт сдвигает с места вал событий. Эффект бабочки в действии, – улыбнулся принц.

Тем временем в дверь постучали. Получив разрешение войти, дворцовые слуги закатили столик на колёсиках со всевозможными закусками и питьём для того, чтобы мы с принцем могли утолить голод. Буквально за несколько минут нам сервировали стол, и слуги удалились. Ещё минут десять понадобилось двум молодым здоровым лбам, чтобы снести всё, что было на столе, а после откинуться на спинки кресел с блаженным выражением лиц.

– Всё, теперь я в благостном настроении и могу послушать легендарно-мифические новости, которые я уже предчувствую, что попахивают вселенским звездецом, – сообщил принц, со смехом поглядывая на меня.