Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

«Да уж, индийские женщины даже умирать умели с размахом», – подобные мысли крутились в голове у Эсрай, когда они с Шайянкой приблизились к Лотосовому павильону. Павильон выглядел как стеклянное здание, похожее на бутон с раскрывшимися лепестками лотоса, внутри которого уже бушевало пламя. Видимо, когда-то там находилась купель с живыми лотосами, нынче же её опустошили и заполнили какой-то горючей дрянью, которая на удивление даже не чадила при горении, а пылала ярким пламенем, лижущим стеклянный купол высотой едва ли не метров пятнадцать.

Женщины и дети, девочки и подростки сидели в нарядных ярко-алых сари, расшитых золотом, по обе стороны от дорожки, ведущей к павильону. Они передавали из рук в руки чаши, отпивая по несколько жадных глотков и лишь затем передавая следующей в цепочке. Многие беззвучно плакали, руки многих дрожали, губы были закушены, у некоторых зубы выбивали по чаше металлический перестук. Но стоило сделать несколько глотков, как взгляды женщин становились покорными, бесчувственными и бессмысленными, будто бы они уже глядели за кромку предстоящего финала их жизни.

Шайянка же рвалась к своим сёстрам, надеясь вразумить их и переубедить от этого шага. Им предстояло пройти последние метров десять, чтобы выйти под свет артефактных светильников из тьмы парка, когда в голове у Эсрай окончательно созрел план – безумный, но от этого не менее притягательный.

– Так, дорогая. Сейчас быстро в подробностях опиши мне, как выглядит ваша богиня-мстительница.

– А толку? Думаешь, она на призыв откликнется? Она не откликнется, – принцесса боялась тратить драгоценное время на разговоры, но всё же заставляла себя отвечать на вопросы альбионки. Всё-таки та поделилась энергией для лечения Шайянки.

– Не откликнется. Но при использовании некоторого маскарада откликнусь я. Нам же нужно лишь выиграть время, заодно и твой авторитет поднимем.

– Это каким ещё образом? – Шайянке не верилось, что один маскарад в состоянии решить столько проблем.

– Самым что ни на есть простым. Пройдёшь мимо всех по этому коридору к пламени, опустишься на колени или ещё каким образом помолишься громко, своими словами: дескать, ты вручаешь свою жизнь богине, которая тебя защитит, восстановит справедливость и защитит не только тебя, но и твоих сестёр. Что-то в этом роде. Потом полоснёшь по руке своей кровью и плеснёшь в огонь. А я оттуда появлюсь вместе со свитой.

– Думаешь, сработает?

Шайянка в нерешительности замялась.

– Не попробуем – не узнаем. Описывай, – решительно подвела итог всяким спорам Эсрай.

Спустя десять минут Шайянка разошлась с альбионкой в разные стороны. Необходимо было выждать ещё несколько минут, прежде чем начинать отыгрывать собственную роль.

Признаться, Шайянке было страшно. Но в то же время это был шанс – шанс сберечь женщин от напрасной смерти. Верила ли она в то, что Юрий спасёт их всех? Не особо. Скорее она верила в то, что первопредок их рода – тот самый трёхглавый змей – заступится за них и не даст армиям вражеских государств безнаказанно насиловать, пытать и убивать женщин и детей.

К тому же человек – такая скотина, которая даже в самой отчаянной ситуации продолжает надеяться на чудо. Точно так же, как Шайянка продолжала надеяться, выступая против трёх братьев на белоснежной лестнице к Звёздной башне. И ведь не прогадала. Несмотря на пережитые боль и ужас, сейчас она вновь на своих ногах, пусть и с не до конца долеченной рукой. Но даже в этом состоянии она пойдёт делать то, что должны были делать её братья, пойдёт спасать кровь династии, её женщин.

Выждав ещё несколько минут, принцесса уверенным шагом вышла между двух шеренг готовящихся к смерти женщин. От заунывных песнопений и ожидания горя сперло дыхание. Одна из старших жён отца окликнула её и подала чашу. Шайянка молча отринула чашу и пошла прямиком к огню. Все смотрели на неё изумлённо. Ведь эликсир давал возможность притупить боль, пережить сожжение с лёгким сердцем и отправиться в иной мир, совершив подвиг. Попытка же взойти на костёр без эликсира была равносильна осквернению ритуала криками и попытками сбежать в процессе.

Ближайшие ко входу в Лотосовый павильон представительницы гарема уже были опьянены и, по сути, ничего не могли сделать принцессе. Вынув обе сабли из ножен, Шайянка с силой вогнала их в зазоры между мраморными плитами пола и опустилась на одно колено, громко взывая к пламени:

– О, богиня-мстительница, вверяю себя, своё будущее и будущее этих женщин тебе. Да будет воля твоя уберечь нас от позора, насилия и смерти. Знай, что готовы мы пожертвовать жизнью своей и взойти на костёр, дабы рука нечестивцев не осквернила нашего тела и нашей души. Пока мужчины наши погрязли в междоусобных распрях, покинув нас на произвол судьбы, нам не к кому более обратиться за защитой, кроме как к тебе.

Резанув оба запястья о лезвия, пустив себе тем самым кровь, Шайянка без страха опустила руки в огонь, давая тому почувствовать вкус её крови. За спиной, кажется, даже дышать перестали, ловя каждое её слово. Даже погребальная песнь, и та оборвалась, стоило Шайянке заговорить. Все оставшиеся в живых женщины, а также слуги ждали: ответит ли богиня на призыв одной из принцесс?

И она ответила.

– Я услышала ваш призыв, женщины раджпутов, и не могла его проигнорировать.

Из пламени появилась ужасающая в своей красоте женщина с чёрной кожей, оскаленными клыками, распущенными волосами, шевелящимися, будто живые змеи. Она будто сошла с фресок древних эпосов с бусами из серебряных черепов демонов на шее и с такой же кольчужной юбкой. В руках у неё были мечи, отливающие стальным бликами, а из-под волос в разные стороны, словно лучи солнца, пробивались рога.

Послышался леденящий душу вой. Это вслед за богиней из пламени вышли её саблезубые ищейки: страшные помеси ящера с кошкой и волком. Пригибаясь к земле и задирая свои шипастые головы к небу, они издавали песнь охоты, песнь победы, песнь божественного правосудия.

– Но знайте, – молвила богиня, выйдя из пылающей купели навстречу ошеломлённым женщинам. – Я пришла не одна. Услышав ваши стенания по поводу неспособности мужчин вашего рода защитить вас, я позвала на помощь прародителя вашего рода. И именно он найдёт достойнейшего, кто займёт место вашего повелителя. Он же и станет сегодня на вашу защиту. Ни одна нога иностранного воина, желающего посягнуть на вашу честь, на ваше тело, на вашу землю, не ступит за стены дворца. А если и попытается, то встретится со мной.

Богиня запрокинула голову к небу и издала вой, во сто крат превышающий по своей ужасности и громкости вой её свиты. А вслед за этим с крепостных стен в небо взметнулась защитная артефактная пелена. И среди обречённых женщин раджпутов раздались вскрики и всхлипы облегчения.

* * *

Кхимару ждал. Братья должны были сманить и отговорить от военных действий как можно больше армий, но времени было в обрез. Удалось отговорить только Слонов и Нагов. А это суммарно около семи тысяч воинов из двадцати двух тысяч общего числа. Всего лишь треть. Кхимару чувствовал, как роптали души его воинов, сетуя на то, что им придётся убивать людей. Не это он им обещал, призывая на вечную службу. Он им гарантировал, что клыки их, яд, пасти и жала будут направлены только против проявлений Махашуньяты и только против врагов людей. А теперь сам же и противоречил своим обещаниям.

Сам же Кхимару не решался вывести своих химер за пределы дворцовых стен, а всё потому, что до сих пор не была поднята артефактная защита дворца. То, что таковая должна была сработать, ему было известно. И если она пока не включилась, значит, последним рубежом обороны между женщинами и детьми и оголтелыми воинами, жаждущими крови, насилия и богатств, будут его химеры. И вот здесь Кхимару был абсолютно уверен, что твари его поступят так, как должно. Это был тот рубеж, с которого они никогда бы не сошли и не сделали ни единого шага в сторону.

Самому же Кхимару безумно интересно было, что же сделает Юрий и как он планирует разобраться с тремя претендентами на раджпутанский трон. Всё же расклад один против трёх – не самый удачный. А из всех козырей в рукавах у Юрия остались только Гор, Войд и его собственные магии. Конечно, резервы этих магий не были понятны даже самому Кхимару. Но сильно портил картину недавний срыв магии хаоса, разнёсший покои Юрия в столице Российской империи. Его магии были нестабильны, могли давать осечки, а иногда и вовсе непредсказуемые результаты. Именно это беспокоило сейчас Кхимару больше всего. Это и идущие на приступ три армии численностью пятнадцать тысяч воинов. А против такой силы, да ещё и с магами-офицерами, дворцовые стены, по сути, превращались в самый обычный незаурядный камень, который магическими конструкциями превращался в пыль едва ли не со скоростью, с которой прибой слизывает песчаный замок в прибрежной полосе.

Когда между армиями нападавших и дворцовыми стенами оставались считанные сотни метров, Кхимару по связи со своими химерами произнёс:

– Мы стоим здесь не потому, что участвуем в дрязге между человеческими родами. Мы стоим здесь, чтобы защищать женщин и детей. Этим вы занимались при первой жизни, этим же занимаетесь и при обретении второй под моим покровительством. Я верен своему слову и своей клятве. Надеюсь, что и вы будете верны своей.

И в момент, когда первые магические конструкты разноцветными росчерками осветили небо над дворцом раджпутов, над их головами разнёсся леденящий душу крик. А вслед за этим, по небу и земле, перепрыгивая, летя, катясь и погребая всё под собой, словно лавина саранчи, пронеслась волна тварей – да таких, что их авторство с трудом узнавалось. И это было не авторство Кхимару. Твари выплеснулись за границы дворца и принялись вгрызаться в атакующие порядки трёх армий. Они визжали, кричали, крушили всё на своём пути. Они не знали боли и страха, сея лишь ужас и кровь.

В своих самых смелых мечтах Кхимару надеялся, что Юрий доберётся до родового алтаря, тот его признает и поможет выпустить армию кошмаров, некогда созданную Кхимару и оставленную в алтаре, как в схроне, для защиты рода на случай подобных организованных нападений. Но это была не его армия. Откуда взялись эти твари, которые спокойно прошлись по головам у химер Кхимару и вгрызлись в стан врага, демон не имел никакого представления. Но человеческого в них не было – лишь животный охотничий инстинкт. Они не знали пощады, но при этом не упивались мучениями людей. Действовали быстро и эффективно.

Четверти часа хватило, чтобы первый штурм не просто откатился, а захлебнулся в атаке. Вслед за этим загудели артефактные щиты, поднимаясь в небо и заключая дворец в защитный контур. Направляясь за лёгкой наживой, иностранные армии получили такой отпор, что первый же штурм захлебнулся кровью. А ведь твари, напавшие на них, не знали усталости, боли и, подыхая, будто бы растворялись, истаивая чёрным дымом и впитываясь в землю.

И лишь когда первые лучи рассвета забрезжили и окрасили розоватыми бликами поле боя вокруг дворца раджпутов, армия, за четверть часа переполовинившая нападающих, попросту исчезла.

* * *

Мы с Гором держались в воздухе и лицезрели картину полного и безоговорочного провала наступательной операции союзных княжеств. Выглядело это так, будто передовые отряды их войск не просто смело, а буквально перемололо в кашу волной созданных мною химер. Признаться, глядя на творение магии и рук моих, а вернее, подсознания моего (а возможно, и не только моего), я чувствовал внутренний озноб. Похоже, виной тому было не только очередное опустошение резерва.

Приходилось признать, что даже мой рой не действовал столь эффективно и кровопролитно. Более того, весь ужас состоял в том, что, используя заёмную магию, полученную из конструкта Рудры – грязную, жертвенную, мученическую (а я буквально чувствовал боль всех тех существ, которые были вовлечены в подготовку этого конструкта), – я практически не чувствовал связи между создателем и его творениями. И от этого было не менее страшно. А вдруг они вырвутся из-под контроля и начнут уничтожать всё и вся вокруг? Сказать «Извините, это случайно» не выйдет. Все жертвы будут не просто на моей совести, а на моей душе. Именно поэтому я молча взирал на весьма эффективную, но страшную по своей природе работу созданных мною существ.

Видел я и химер Кхимару, стоящих по внутренней границе крепостных стен. Часть из них наблюдала за происходящим с парапетов – точно так же, как и сам демон.

Пять минут, десять, двенадцать – мясорубка продолжалась, перемалывая вражеские армии. Бессмысленно было бежать, бессмысленно было сопротивляться. Каждая из моих тварей продавала жизнь задорого. Я же внутренне молился, как мантру, повторяя про себя: «Ну же, ну же, ну же… Я не мог… Даже подсознательно вложив в вас всю ярость и жажду убийства, я не мог создать химер, не оставив ключик для себя – и для того, чтобы вас остановить. Ну же! Давай, вскройся! Отыщись!»

Тем временем резерв мой был не просто пуст, а девственно чист. Я не чувствовал ни магии рассвета, ни магии хаоса. И уж тем более магия кошмаров нынче хоть и ластилась ко мне, но почему-то принюхивалась к моему средоточию, будто подозревая, что ей там места практически не осталось. А потому приходилось молча и безучастно наблюдать за собственной максимально эффективной и почти бесконтрольной армией.

И лишь когда первые лучи рассветного солнца озарили собой и без того багрянец, чавкающий кровью у подножия дворца раджпутов, моя армия принялась рассыпаться и истаивать чёрным дымом. Сколько осталось врагов? Половина? Выдержат ли крепостные стены? Сколько выдержат артефактные щиты дворца? Встанут ли на защиту людей твари Кхимару? Вопросы теснились в моей голове, но ответов не было.

Как вдруг я увидел, как открываются Восточные ворота в крепостной стене, и оттуда стройными рядами покатилась следующая волна тварей. Но на сей раз не моих, а химер, уже однажды виденных мною в гробнице Великого Погонщика. Они шли организованным строем, в отличие от моей дикой орды. Но именно эта организованность и пробила брешь в спокойствии атакующих. Затрубили боевые горны, вслед затем ударили барабаны. А ещё спустя пару минут стало понятно, что враги в страхе потерять и вторые половины собственных войск повернули их прочь.

– Ну что, пойдём принимать корону махараджи? – хмыкнул Войд, беззлобно меня поддразнивая. – Если возьмёшь ещё и скандинавскую корону, то точно без многожёнства не обойтись. Одна будет скандинавка, одна – индуска, альбионка у тебя уже есть. Ещё и русскую придётся брать, чтобы никого не обидеть.

– Типун тебе на язык, Войд, вот ещё мне этого не хватало. Тут бы с одной женщиной разобраться. Смерти моей хочешь от истощения?

Конечно, я отшучивался, но перспектива взваливать на голову корону махараджи раджпутов и организовывать их коалицию против Таджа мне никак не улыбалась. У меня и своих дел было по горло. Хотелось по-честному сдвинуть весь этот геморрой на головы Бхишмы и Ювараджи под присмотром Шайянки. Вот и пускай бы правили триумвиратом.

– Увы и ах, мой друг, – прошелестел в сознании голос алтаря. – Им не суждено примерить на себя корону махараджи. Но и тебе пока не о чем беспокоиться.

– Это как? – едва ли не хором в изумлении спросили я, Войд и Гор.

– А вот так. Ты такой же великий принц, как и Ювараджа с Бхишмой. Если они из младшей линии наследования, то ты – из старшей.

– Секундочку, – ошалело осмысливал я услышанное. – Если я – великий принц из старшей ветви, то истинный махараджа до сих пор жив?

Глава 7

– Если я – великий принц из старшей ветви, то истинный махараджа до сих пор жив?

– Жив, – ответил алтарь.

Одно короткое слово сразу же сложило воедино кусочки разрозненной мозаики, которая до того не складывалась у меня в голове.

– Скажи-ка, алтарь, у истинного махараджи в качестве хобби или пассивного навыка была ритуалистика, как и у принца Рудры?

– Всё верно. Твой отец – исследователь. Он больше интересовался своими изысканиями, чем политикой, отдав эту сферу на откуп брату.

Выходило, что тогда, давным-давно, отец действительно привёз беременную мать в госпиталь, а сам хоть и был изранен, но всё же выжил. И более того, скорее всего, именно он приходил к сыну под видом старика-лекаря и восстанавливал Юрию систему энергоканалов, превращая его из магического инвалида в заготовку под мага. Без ритуалистики это сделать было бы нереально. Непонятно было только, почему он не забрал Юрия из семьи Беловых и не взялся за лечение всерьёз, без временных промежутков.

Подслушав мои размышления, свой вариант предложил Войд:

– Возможно, на него велась охота. И для себя он решил, что подвергать тебя опасности – ещё большее предательство, чем посещение раз в месяц и проведение соответствующих ритуалов.

Что ж, версия была рабочая, хоть и излишне оптимистичная. А ещё вспомнилось, что Андрей Алексеевич в детстве проходил схожий ритуал вместе с отцом, отправившись куда-то на границу степей и позволив в результате неких манипуляций огню Пожарских поглотить две другие пассивные способности, данные принцу при рождении. Опять же, согласно озвученной принцу версии, сопровождал его лишь отец, даже гвардия с ними не отправилась. А это означало, что император вполне мог частично поделиться силой с сыном, предчувствуя скорую гибель. И тогда выходило, что как в случае с Юрием отец был донором, так и в случае с Пожарскими император был донором для сына.

Я сильно сомневался, что подобная технология была повсеместно развита. А значит, вполне могло оказаться, что один и тот же ритуал проводил один и тот же человек. Осталось узнать у принца, куда они ездили для проведения ритуала, и наведаться в гости к родному отцу Юрия. Но это только если я прав в своих размышлениях. Если же нет, то придётся привлекать Каюмову, давать ей образцы моей крови и просить отыскать истинного махараджу. А всё потому, что взваливать на себя заботы о далёкой, чужой стране я не планировал. Уж слишком разными были наши традиции, история, культура, менталитет. И пусть алтарь всячески пытался склонить меня к признанию Раджпутана собственным домом, всё же для меня это была чужая страна.

Пока же, вне зависимости от того, хотел я или нет, некоторую меру ответственности за происходящее здесь мне приходилось взять на себя. А потому я порталом вместе с Гором перешёл обратно к алтарю. Там же меня ждали оба принца, о чем-то тихо беседуя. Что удивительно, они не ринулись каждый в собственную ставку и не пытались предпринимать каких-либо самостоятельных действий, ожидая, пока я вернусь. Видимо, удивление и скепсис настолько явно отразились у меня на лице, что принцы, не сговариваясь, отреагировали:

– Не удивляйся. Алтарь доходчиво объяснил, на каких условиях выторговал наши жизни у тебя. Так что за нами долг жизни. К тому же после определённых манипуляций мы теперь не сможем навредить династии ни словом, ни делом, ни помыслами.

«Хорошую воспитательную работу с ними провёл алтарь», – мысленно восхитился я. Если уж у меня имелось два столь удобных инструмента, нужно было использовать их на полную.

– Ситуация следующая, господа принцы. Битва с союзной ратью состоялась. Моими стараниями войска противников были уполовинены, остальные встали на марш в сторону дома. У меня есть хорошие новости для Бхишмы и не очень хорошие для Ювараджи: наги отступили и в бою не участвовали, сохранив полностью свою армию. Что же касается песчаного воинства, тех изрядно проредили. Итого у нас сейчас у стен дворца лежит погибшими и ранеными порядка семи-восьми тысяч вражеских солдат. Вы сейчас подрываете свои задницы, вместе со мной отправляетесь на сортировку и подсчет добычи. Всё оружие, доспехи, артефакты, и прочее оставшееся на поле боя – моя доля. Что в бою взято, то свято.

Возражений не последовало, оба принца внимательно меня слушали.

– Если найдём раненных, не добивать. Подлечим. За магов-офицеров и прочих высокородных берём выкуп по весу в золоте. Если кто-то захочет выкупить тела погибших для прощания, по весу в серебре. Срок – до заката. Весь рядовой состав, естественно, собираем на погребальные костры и отдаём дань уважения. В конце концов, они воины и выполняли приказ, потому, как и всякие воины, достойны нормального погребения.

Братья переглянулись, а после Бхишма возразил:

– Прости, Аюри, – впервые на индийским манер назвал меня принц вместо прилипшего прозвища Северянина, – но прежде всего нам необходимо разобраться с приверженцами брата, чтобы они не натворили дел в тылу.

– Вырежете под корень? – уточнил я.

– Зачем же? – удивился тот же Ювараджа. – Гвардию приведём к клятве династии. Проблемы могут возникнуть разве что со жрецами богини-мстительницы.

– С ними проблемы решу я.

В алтарном зале Звёздной башни появился ещё один гость. И на сей раз это была истинная богиня, от которой волнами расходилась сила, заставляя смертных опуститься на колени пред её величием. С венцом из рогов на голове, ожерельем из черепов на шее и такой же ультракороткой юбкой-поясом из черепов на бёдрах и серо-чёрным цветом кожи, она выглядело дико и потусторонне. Далеко не сразу я признал в этой первобытной силе собственную невесту. И то лишь благодаря цвету её ауры и компании моих горгов, оставленных ей в качестве охраны.

А вот на двух принцев появление Эсрай подействовало просто феерически: те припали на одно колено и склонили головы в уважительном поклоне. Правильно сделали, кстати говоря. Ибо когда твоя женщина и будущая супруга одета в костюм а-ля «трусики и бусики», у меня, как и у всякого мужчины, появилось сразу два неконтролируемых желания: первое – продолжить тот процесс, за которым нас прервало появление Шула Вахини, а второе – снести головы двум кузенам, которые невольно узрели наготу моей невесты.

Заметив обуревающую меня гамму эмоций, Эсрай всё же решила объясниться, перейдя для этого, правда, на русский язык:

– Это исключительно местный образ. Замотайся я в сари с ног до головы, мне бы никто не поверил.

Что ж, было приятно, что невеста обеспокоилась моими чувствами, но не уточнить причины маскарада я не мог:

– А с чего вы вдруг переодевания устроили?

– Пришлось. У них весь гарем собрался самосожжением заняться, чтобы не достаться в руки врагу. А там не только старые кошёлки, там даже новорождённых детей в огонь собирались нести. Про беременных уже молчу. Уж извини, но я подобное наблюдать не подписывалась. Пришлось импровизировать. Ты сам сказал обеспечить их безопасность.

Что ж, логично. Тем более аутентичности и божественного гонора Эсрай было не занимать. Ведь она и сама являлась богиней, пусть и несколько другой направленности.

– Кстати, а тебе ничего не будет за то что ты, с точки зрения вашей профессиональной этики, исполняешь обязанности иной сущности?

Эсрай совершенно по-человечески пожала плечами:

– Не знаю. Пусть явится и предъявит мне претензии. Я, так-то, могу и в ответ предъявить, что приходится выполнять её обязанности и отвечать на искренние мольбы верующих. Я одним своим появлением ей авторитет и рейтинги среди местного населения до небес подняла. Так что ещё кто к кому с претензиями пойдёт. Но давай, наверное, поделим принцев. Одного тебе отдадим, чтобы вы отправились сортировать погибших и раненых, а второго я заберу и пойдём вскрывать вместе религиозную ячейку фанатиков.

Эсрай говорила, а черепа у неё на ожерелье и на поясе периодически колыхались в разные стороны, чуть постукивая одним о другой, при этом открывая весьма соблазнительные выпуклости и округлости моей невесты. Пусть истинная нагота и скрадывалась серо-чёрным цветом кожи, но соответствующей реакции у меня это не отменяло. Почему-то заодно представилось, как Эсрай в подобном костюме, да с саблями в руках, танцует возле огромного костра.

– Юра, перестань так на меня смотреть, – чуть охрипшим голосом обратилась ко мне невеста. – Иначе я попрошу открыть портал куда-нибудь в Океанию и продолжить на том месте, на котором нас прервали.

Я моргнул, избавляясь от наваждения:

– Предложение принимается и всецело поддерживается. Дай только срок. Пока же, – тяжело я вздохнул, – забирай одного принца.

Богиня победно улыбнулась. А между тем принцы наперебой принялись заверять великую мстительницу в радости лицезреть сию сущность воочию и что сие есть самый счастливый день в их жизни.

Эсрай же, без зазрения совести, умудрилась их пропесочить в хвост и в гриву, заявляя, что те своими деяниями в эту ночь опозорили и собственный род, и потеряли доверие собственных женщин. Раз уж вместо их защиты принялись определять, кто будет главой династии, позабыв о том, что глава – это прежде всего ответственность и защита слабых, вверивших свои жизни сильнейшему в роду.

– Женщины рода решились провести самосожжение и призвали в свидетельницы богиню-мстительницу. Вам, мужчинам рода раджпутов, нечем гордиться. К Северянину это не относится, – кивнула Эсрай на меня. – Тот выполнил свой долг, несмотря на то что годами проживал за пределами родной земли. Он спас не только всех женщин, детей, стариков, слуг, но даже вас. Так что день сей вы должны запомнить не как день великого счастья от лицезрения меня, а как день великого позора и неоплатного долга перед собственным родом. И выплачивать этот долг, искупая позор, вам придётся до конца собственных дней верной службой.

Принцы упали ниц и уткнулись лбом в белоснежные мраморные плиты:

– Прости нас, о великая! Мы вели себя недостойно. Но мы клянёмся, что отныне все наши деяния будут лишь на благо раджпутов.

– Единственное существо из представителей вашей кровной линии, не отступившее от защиты женщин и детей, была принцесса Шайянка. Вам же моё внимание ещё нужно заслужить.

Принцы снова отбили земной поклон, и после чего как два верных пса собрались следовать за богиней. Бхишму я отпустил, а Ювараджу остановил:

– Ты нужен мне за пределами дворцовых стен. Твой дар огня идеально поможет с последним погребением воинов.

Колеблясь несколько секунд между желанием направиться вслед за богиней и ещё побыть под сенью её величия или же выполнить воинский долг, Ювараджа сделал правильный выбор и кивнул мне. А дальше мы, как самые обычные воины, вместе с преданными ему людьми разбирали фрагменты тел погибших в бою на подступах к дворцу раджпутов.

Зрелище было воистину страшное: отдельными фрагментами находили руки, ноги, головы. Целых тел практически не было. Выжившие изредка находились под завалами тел и застрявшими в кронах деревьев. Состояние у многих было критическим. Таких передавали лекарям.

К исходу третьего часа кропотливой работы, когда мы извозились в крови, кишках и испражнениях павших вражеских воинов с ног до головы, Ювараджа не выдержал и спросил:

– Я понимаю, почему мы делаем это. Это, считай, и наказание, и наш долг – обеспечить достойное погребение воинам. Но почему это делаешь ты? Ты же сам говоришь, что не хочешь иметь ничего общего с Раджпутаном. Тебе всё равно на трон, власть, политику. Почему ты сейчас, по уши в дерьме, как и я, продолжаешь копаться в фрагментах человеческих тел?

– Потому что это ответственность. Потому что вот это всё, – я указал взмахом руки на место бойни, – сотворили мои химеры. Потому что, создавая защитников, я должен видеть, какова цена этой защиты. Не просто видеть, но ощутить. Твоя цена – это то, что ты разгребаешь и будешь упокаивать соотечественников своей матери, не отступивших и не предавших тебя, бившихся верно и встретивших свою смерть у стен дворца Раджпутов. Они остались верны тебе до конца и поплатились за это жизнями. Я же считаю, что, несмотря ни на что, честным и справедливым было бы, если бы раджпуты воевали один на один против другой армии. Понятно, что чести в союзе пять против одного мало, а то и вовсе её нет. Я прекрасно осознаю, что они шли грабить, убивать, насиловать и просто встретили силу с куда большим противодействием, чем они сами. Но верно и то, что в большинстве своём лишь десятая часть от каждой армии прекрасно знала, зачем они к нам идут. Остальные были солдатами, которые просто выполняли приказ и которые погибли от лап, пастей, клыков, жал и яда моих тварей. И потому именно им я воздаю последние почести. Не офицеру, не магу, не правителю, а именно им – обычным солдатам, выполнявшим приказ.

– Да, яблочко от яблоньки совсем недалеко укатилось, – как-то грустно хмыкнул Войд в моём собственном «Ничто».

– Ты о чём? – переключил я своё внимание на внутреннего собеседника.

– Да о том, что твой отец однажды так же уничтожил пятитысячный легион в битве в одиночку и точно так же отправился помогать бывшему врагу складывать тела в единый погребальный костёр. Молча, не объясняя, зачем и почему. Но вероятнее всего, твои слова легко можно было вложить в его уста. Поэтому и говорю, что яблочко от яблоньки.

– Ты сейчас какого отца имел в виду? – уточнил я, утирая кровь с лица.

Монотонный физический труд очень хорошо способствовал мыслительной деятельности, раскладыванию всех своих мыслей по полочкам.

– С местным я не знаком, увы. А вот с папашей твоим из прошлой жизни встречаться приходилось. Он, кстати говоря, тоже был тем ещё учёным-исследователем, вечно любил экспериментировать. Но здесь уже и я сам грешен, ведь любопытство – не порок, а лучшая мотивация.

Между тем разбор тел занял практически весь световой день. По итогу нам удалось рассортировать погибших по цветам одежды на останках. Получилось сгрузить тела на три больших деревянных помоста и подготовить к сожжению.

Вопрос с приверженцами Рудры к этому моменту решили, богиня отправилась восвояси. Более того, к вечеру к нам поспешили гонцы-переговорщики с выкупом от трёх княжеств, участвовавших в атаке.

Ещё утром их лазутчики доложили, что мы собираем погребальные костры, и раджи трёх княжеств запросили переговоров. Но, прекрасно осознавая, насколько могут затянуться эти самые переговоры, я выставил им ранее озвученные принцам ультимативные условия выкупа в золоте и серебре. По сути, требования были чрезмерными. Но это не я пришёл к их дворцам в попытке ограбить их и захватить. А потому либо так, либо тела предавались достойному погребению, а выжившие приносили клятву верности на крови или становились рабами. Оказывается, в Раджпутане рабство всё ещё процветало.

Вопрос возник только в том, чьим именем подписывать требования выкупа. Вспоминая, как представился мне перед поединком Ювараджа, я не мог последовать его примеру ведь даже не знал имени родного отца Юрия. Но с этим вопросом разобрались довольно быстро, порывшись в родовых метриках. Обнаружилось, что братом раджи Викрамадитьи был Андхакар-Ната, имя которого в переводе означало «Танец Тьмы». Кроме имени, мне даже показали небольшую сохранившуюся гравюру с изображением принца. Ну что я могу сказать? Чем-то Юрий всё-таки на него был похож: цвет волос, фигура, разрез глаз, скулы. Сходство было, ведь гравюра как раз-таки изображала Андхакар-Ната примерно в восемнадцатилетнем возрасте. Называть его отцом у меня даже мысленно пока язык не поворачивался.