Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Эсрай взирала на слишком медленное восстановление принцессы Раджпутана, а внутри неё всё кипело от жажды действия, пока вокруг творились такие дела. С одной стороны, меньше всего ей хотелось быть на обочине происходящих событий. С другой стороны, она прекрасно понимала мотивы жениха: нужно было прикрывать гражданских и минимизировать жертвы. Поэтому пока на принцессе медленно зарастали раны, сперва превращаясь в змеиные чешуйки, а после лишь приобретая вид обычной человеческой кожи, богиня решила уточнить для себя фронт работ на будущее.

– Принцесса, – обратилась она, но была остановлена тихим слабым голосом.

– Не стоит утруждаться. Я знаю и альбионское наречие. Было много времени для изучения, да попрактиковать было не с кем, – обратилась принцесса Раджпутана к богине на её родном языке, чем приятно удивила.

– Хорошо, принцесса, как скажете. Какими силами располагает дворец для обороны? И самое главное, где активируется артефактная защита дворца? Сердце династии не может быть беззащитным.

– Вы абсолютно правы. Во дворце постоянно обитает порядка двух десятков жён махараджи, шесть сотен наложниц и около полутора тысяч слуг. Родовая гвардия не входит в их число. Касаемо военных сил я, к сожалению, вам не подскажу. Абсолютно незаангажированных, думаю, не осталось. Все приняли чью-либо сторону из трёх оставшихся принцев. Поэтому единственная защита – это действительно артефакты. Но кое в чём вы ошиблись. Наш дворец – это не сердце династии, это её карман. Сердце династии находится в Звёздной башне, и запуск защиты дворца производится тоже оттуда.

– У вас есть магически одарённые слуги, телохранители? – продолжала задавать вопросы Эсрай, в уме составляя план действий.

– Есть, – кивнула принцесса.

– Тогда, во-первых, нам нужно согнать всех обитателей дворца в какое-нибудь наиболее безопасное место, вероятнее всего, поближе к вашей казне. А после активировать защиту. Вы это сделать сможете?

Индуска разочарованно качнула головой:

– Женщин он не признаёт.

– Тогда кто? Юрий?

– Не только, вероятно, ещё Кхимару, – подтвердила догадки Эсрай принцесса. – Он, как основатель династии, тоже может это сделать.

«Мог бы, уже бы это сделал», – подумала про себя Эсрай, но не стала разочаровывать принцессу. Зато на ум пришла идея, как ускорить регенерацию принцессы.

– Шула Вахини, могу ли я каким-то образом помочь тебе, чтобы ускорить регенерационные процессы у принцессы?

– А ты сможешь? – удивилась демоница.

– Я, знаешь ли, не менее интересного порядка, чем вы с братьями. Если вы отвечаете за кошмары ночные, то во мне есть часть энергии ночного светила. Что-то мне подсказывает, что если я поделюсь этой энергией, вы сможете использовать её по назначению. Предупреждаю, что лечить я лично не умею, но поделиться энергией могу.

– Что ж, давай попробуем. И да, как зовут спутницу Таджа?

– Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль, если коротко, то Эсрай, – представилась богиня.

– Красивое имя, дословно означает дочь Луны и Серебра, – перевела имя и фамилию альбионки принцесса Шайянка, на мгновение возвращая себе контроль над собственным телом.

– Что ж, будем знакомы, дочь Луны и Серебра, – демоница вновь забрала бразды правления телом принцессы, отвечая и протягивая кончик хвоста для установления более тесного контакта.

* * *

Дворец махараджи занимал больше трёхсот гектаров. Опоясывала его огромная крепостная стена высотой в тридцать метров. В этой стене были прорублены выходы в соответствии с четырьмя сторонами света – они же и должны были стать местами предполагаемого штурма вражескими армиями. И именно там Кхимару рассчитывал устроить свои маленькие представления.

Дело в том, что не просто так он выступал за мирный вариант решения вопроса. Все души его химер были некогда людьми и воевали преданно с порождениями Пустоты, защищая своих потомков. Натравливать собственных химер на таких же людей в политических играх было мелко и недостойно. А потому Кхимару очень надеялся, что Кродхану и Малявану удастся развернуть восвояси хотя бы часть войск. Ну а самозащиту, в конце концов, никто не отменял. Поэтому сейчас с обратной стороны от каждых ворот собирались химеры Кхимару, призванные из его гробницы. По сигналу своего создателя они должны будут пройти сквозь врата и обратить в бегство врагов.

Тем временем Маляван одним своим появлением смог остановить продвижение армии нагов. А всё потому, что попросту распространял вокруг себя ядовитые миазмы, мгновенно усыплявшие его дальних потомков. Остальных бы они убили, к своим он был чуть снисходительней.

Задача, поставленная Кхимару, была ясна: минимизировать кровопролитие с целью сохранения армии людей для войны в будущем. Конечно, открыто это не декларировалось, но подразумевалось. Там, где Атикая уже утопил бы всех в крови, Кхимару предугадывал события наперёд и пытался усилить собственные позиции в будущем. Маляван же никогда не принимал чью-то явную сторону. Сейчас он был связан клятвами с Юрием Угаровым. Его приказ был предельно ясен: остановить армию на подступах к столице, не дать пролиться напрасной крови. И уже поверх шла просьба к Кхимару о минимизации кровопролития. Сам же Юрий развязал им руки, предоставив возможность самим принимать решения по обстоятельствам. Потому Маляван решил уважить просьбу второго по старшинству брата и всё же поговорить с потомками. Но если те окажутся непробиваемыми, Маляван не откажет себе в удовольствии вновь окунуться в вихрь войны.

Пролетая над вьющимся змеёй войском змеелюдей на марше и расточая природные миазмы, Маляван усыпил не менее трети от личного состава нагов, прежде чем добрался до центра войска Шрингар-Кот. Наги тут же принялись окружать своего правителя, но тот, восседая на верховом варане, взмахом руки остановил любые попытки его оградить и защитить.

Раджа нагов выглядел лет на тридцать пять, но Маляван был уверен, что тому не меньше двухсот лет. Видел он и истинный облик собеседника – помесь королевской кобры и мужчины. Нынешний раджа был неестественно смазлив на лицо, с гладкой кожей и вертикальными зрачками. Пусть с трудом, но Маляван смог рассмотреть причину вражды местного раджи с Раджпутаном. Да, с одной стороны, раджа шёл поддерживать племянника, а именно Бхишму, рождённого от союза Викрамадитьи с сестрой правителя нагов. А с другой стороны, шёл мстить за брата, некогда убитого в предгорьях Раджпутана по приказу Викрамадитьи. Конечно же, такую мелочь, как причину убийства сумасшедшего брата, терроризирующего приграничные районы Раджпутана, раджа в своём мировоззрении опустил. Ведь для него имели значение лишь родственные чувства. Но двоякость ситуации Малявану понравилась. В случае необходимости демон планировал применить подобные же двойные стандарты, как и восседающий на варане перед ним потомок.

– Что ты за существо, что одним своим появлением ослабило мою армию на треть? Сними капюшон, покажи своё лицо, – пророкотал раджа Такаша Нага.

Маляван спокойно скинул плащ, демонстрируя своё истинное обличие. Несколько секунд они играли в гляделки с потомком, после чего Маляван ответил:

– Я ваш первопредок. Я тот, от кого пошла ваша династия.

– Как-то ты не выглядишь нагом, – хохотнул раджа. Но если в интонации его была натужная весёлость, то глаза оставались серьёзными.

– Мало ли как я выгляжу. Главное – кем я являюсь. Мой яд в состоянии погрузить вас всех в сон на веки вечные. Но я пришёл говорить. Сейчас ты ведёшь свою армию на убой, стараясь поддержать племянника. Ты влезаешь в распрю, которая не имеет к тебе никакого отношения. Одно дело – помереть в славном бою с большой добычей, другое дело – захлебнуться собственной кровью.

– Такаша Нага никогда не бежал от славной битвы и сейчас не станет. Кровь моего брата требует отмщения, а кровь моей сестры может с моей помощью воссесть на троне Раджпутана. А тут какой-то неизвестный появляется в ночи и требует свернуть с пути, начертанного мне богами. Не бывать этому.

– Твой брат был тем ещё ублюдком с неуёмными аппетитами, чего ты не хотел замечать ни в детстве, ни в юношестве, ни в абсолютно заслуженном им посмертии. А племянник твой не сможет умостить своё седалище на трон по той простой причине, что не является истинным наследником Раджпутана. Истинный наследник явился и, получив доступ к алтарю, вышвырнет вас всех армией кошмаров.

Такаша Нага расхохотался:

– Так уж и армия кошмаров? Вся их армия разделена и будет воевать между собой. А все их легендарные подвиги – всего лишь проплаченные эпосы авторства местных звездочётов. Веками никто не видел эту армию. А тут ты хочешь сказать, что кто-то нашлёт её на нас?

– Веками среди раджпутов не находилось идиотов, способных пригласить иноземных захватчиков на помощь для владения троном. Но поскольку нынешняя троица оказалась не самой умной, то разгребать последствия их решений будете вы. Я могу усыпить вас всех, не дав опозориться и участвовать в этой бойне. Но вы, полулюди, которые всегда требовали свободы выбора, – я вам её даю. Вы давным-давно забыли, что такое подчиняться заветам предков. И сейчас, когда видите его воочию, вновь противоречите ему. Я не буду вас уговаривать. Я вас предупредил и выполнил свои обязательства перед вами.

– Так возглавь нас, – чуть подумав, Такаша, видимо, сообразил наилучший вариант, чтобы и мнимого духа предков не разозлить, и не отступить от собственных планов.

– Я похож на идиота? Дух предков раджпутов, призванный из посмертия, сообщил мне, что планирует уничтожить моих потомков, и дал возможность вас предупредить. Я свою задачу выполнил. Воевать за ваши алчные интересы я не буду.

Раджа спустился с варана и уверенным шагом подошёл к Малявану, разглядывая того, хоть ему и пришлось чуть задирать голову. Опустив голос до шёпота, раджа спросил:

– Как я могу верить, что ты не ракшас и не иллюзия, наведённая раджпутами? Если ты и правда предок нашего рода, скажи что-нибудь такое, чего не может знать никто.

– Имя Расхес тебе о чём-то говорит? – с усмешкой полюбопытствовал демон, наблюдая за переменами, отразившимися на лице Такаши.

Раджа нагов бледнел, зеленел, краснел и едва ли не брызгал ядом. Естественно, ему было знакомо имя старшей дочери, которую он готовил к себе в преемницы, но которая бесследно исчезла едва ли не полторы сотни лет назад.

– Так вот, я знаю, где она.

– Она жива?

– Жива, – кивнул Маляван, – но относительно не свободна.

– Могу я надеяться, что ты позволишь мне встретиться с дочерью?

– Вполне, – Малявану начинал надоедать этот разговор. Времени оставалось не так много, а ему нужно было посетить ещё одного махараджу.

– Тогда усыпляй нас всех, чтобы это не выглядело как моя ошибка в планировании.

– Не рекомендовал бы, – тяжело вздохнул Маляван. – За вами по пятам идёт ещё одна армия. Если она обнаружит вас спящими по кустам, то без зазрения совести перережет вам глотки в таком состоянии, дабы не делиться добычей ещё с кем-то. А на обратной дороге вполне могут заглянуть и к вам в Шрингар-Кот, растрясти ваши закрома. Поэтому уж лучше пусть это выглядит как ошибка в планировании и правлении, чем приведёт к ещё более грандиозным ошибкам из-за собственной гордости.

– Тогда хоть пробуди вторую половину моей армии, – нахмурился раджа.

– Сами проснутся с рассветом, – обрубил концы беседы Маляван и взмыл в небо.

* * *

Тюрьму я покинул, следуя ориентирам Шула Вахини: шум воды, водная аллея. Но уже в этом моменте я почувствовал нечто иное. Как будто не слился с влажной духотой тропической ночи, а окунулся в тепло родного очага после трескучих морозов декабря. Тепло это было согревающее и уютное.

И так уж вышло, что направление, откуда исходило это тепло и осознанное внимание, явно совпадало с направлением моего пути к Звёздной башне. Как бы я ни отпирался и ни говорил, что Раджпутан для меня чужой, но это было не так. Это смутное ощущение уюта и дома нельзя было ни с чем спутать. Я мог не признавать родной дом. Но он признавал меня – по праву крови и по праву силы. Считывал меня, словно страницы открытой книги: где-то хмурился, где-то восхищался, где-то ужасался, а где-то печалился. Весь этот сонм эмоций преобразовывался в этакое поглаживание по вихрастой голове мальчишки, вернувшегося домой после очередной шалости. Ощущение было странное, но не сказать чтобы неприятное.

А ещё чем ближе я направлялся к Звёздной башне, тем ощутимее был приток сил. Как будто моё тело напитывалось, словно губка, эмоциями родовой магии, слегка дурманя разум и вызывая в крови эйфорию. Очень не хотелось поддаваться этому чувству, ведь сейчас мне нужна была трезвая голова. У меня в противниках имелось три мага: ритуалист, огневик и ещё один маг кошмаров – в отличие от меня, не дикий, а обученный родовым техникам. А потому самым логичным казалось использовать ту же тактику, что и со Светловым. Я воссоздал парочку своих двойников и отправил их заходить к башне с разных сторон. Сам же, сменив ипостась и накинув на себя отвод глаз, оседлал моего Гора и поднялся в небо. Оттуда гораздо проще было следить за своими двойниками, чтобы в случае чего не просто прийти на помощь, а устранить одного из собственных врагов, стоит тому объявиться.

Была ещё одна сложность, из-за которой пришлось подняться в небо: вся водная аллея была прекрасно освещена пылающими в ночи жаровнями и факелами. На сквозняке пламя их трепетало, отбрасывая множество беглых теней. А в этом случае даже отвод глаз не спас бы от постоянного изменения конфигурации моей собственной тени в пламени факелов и жаровен. Иными словами, меня могли не видеть, а вот тень моя танцевала бы едва ли не брейк-данс, что являлось весьма серьёзным демаскирующим фактором. Потому и небо. Редко кто ожидал атаки оттуда. Да и луна уже давным-давно скрылась, уступая права наступающему рассвету.

Мои двойники шли к Звёздной башне, руководствуясь разными тактиками. Один шёл абсолютно не скрываясь, другой пытался передвигаться перебежками. Управляя первым, я что есть мочи горланил на весь гаремный сад, привлекая всеобщее внимание:

– Эй вы, индийские твари, не пожалевшие родной сестры! Долго будете прятаться, как крысы по углам? Хотели решить вопрос наследования? Так вот он я. Выходите и решайте. Или кишка тонка?

Я знатно нарывался. Но вся моя бравада была направлена именно на старшего принца – вспыльчивого, горячего мага огня, которого всё же по характеристикам Шайянки считали жестоким, но справедливым. И моя провокация всецело удалась. Из тьмы вспышкой пламени соткался принц. В золотых наручах, белых шароварах и с голым торсом. Какой-либо чалмы на голове у него не имелось, зато была тугая тонкая коса на конце короткой с завитушками чёрной бороды. Янтарного цвета радужки отражали пылающие в руках его две сабли.

– Я, Ювараджа Арджуна, старший сын махараджи Викрамадитьи, принимаю твой вызов на бой. Да победит сильнейший.

Ювараджа скрестил клинки перед собой и поклонился, признавая во мне равного соперника. Через своего двойника мне пришлось уточнить:

– Бой магический или только с использованием холодного оружия?

Оглядев мою не самую внушительную мускулатуру, Ювараджа кивнул:

– Клинки. И только.

В целом я понимал, на что был расчёт. Ювараджа был явно постарше меня раза этак в три. То, что выглядел молодо, – так маги и не то могут. Явно опыта с холодным оружием у него было дохрена и больше. У меня же в активе было лишь то, что когда-то назвала Инари техникой восточного боя, неизвестно кем мне поставленной. Что ж, сейчас мне предстояло буквально слиться разумом с собственным двойником, создав у него в ладонях два таких же пылающих огнём клинка.

– Я, князь Юрий Викторович Угаров, принимаю условия Ювараджа Арджуны, сына махараджи Викрамадитьи. Да победит сильнейший.

Я скрестил клинки, как до того принц, и также поклонился.

Он был хорош. Скорость, темп, точность движений, экономность. Иногда мне казалось, что против меня орудуют не два клинка, а четыре, а то и восемь – настолько быстрыми были его движения. Вскоре клинки и вовсе слились в огненные полосы, рассекающие предрассветные сумерки. Но нужно отдать должное Ювараджу: магию он не использовал, точно так же, как и грязные приёмчики. Хотя я, если честно, ждал этого. Ведь любая подлость с его стороны развязала бы мне руки.

Но то ли он действительно кичился своими боевыми навыками, то ли зачатки чести в нём всё же присутствовали, но бой шёл на равных. Выпады, блоки, перекаты, уходы из-под ударов. У каждого из нас был свой опыт, и две разные боевые школы в активе.

Замерев в очередном клинче лицом к лицу, я вдруг заметил, как расширились его зрачки. Ювараджа попытался отпрянуть от меня, и тут же моё тело прошибла боль, сознание затуманилось, и меня практически на последнем издыхании начало выталкивать из тела двойника, ведь оно умирало. Магия иллюзий рассеивалась. И уже на исходе я услышал чей-то хохот, а затем слова:

– Два зайца – одним выстрелом. Да, братец?

Мой двойник опустил взгляд ниже, чтобы увидеть, как одно копьё прошило насквозь и меня, и Ювараджа. Смазанное какой-то отравленной дрянью, оно распространяло по телу яд, от которого, словно от резко взвинченного старения, тело начало осыпаться прахом.

– Мы же договорились, Рудра! – ошеломлённо взирал на копьё в своей груди Юварадж.

– Да, да, договорились о том, что каждый будет править третью Раджпутана. Но зачем мне довольствоваться жалкой подачкой, если я могу править всем, а вы все пойдёте для перепривязки алтаря к моей крови?

Последнее, что я увидел глазами двойника, это как копьё праха утягивает, словно гарпуном, оба тела во тьму.

На этом сознание покинуло тело погибшего двойника. Меня же мутило от переживания очередной смерти в чужом теле.

– Гор, к вершине башни, – скомандовал я.

Судя по всему, Шайянка была верна в своей оценке, назвав самым опасным младшенького из троицы – Рудру. Имея договорённости с братьями, не моргнув глазом, изувечил сперва сестру, а потом, подкараулив во время боя со мной, убил Ювараджа. Что-то мне подсказывало, что и средний братец, Бхишма, не избежал коварства младшенького. А потому, чтобы разобраться с этой тварью, нужно было следовать к алтарю и прерывать неизвестный ритуал.

Глава 4

При участии Эсрай восстановление индийской принцессы пошло более быстрыми темпами. Привели в порядок сперва лицо – это было пусть и по-женски ожидаемо, но всё же объяснимо. Затем взялись за восстановление подвижности ног и вернули грудь, залечили остальные раны и порезы. Но вот с кистью на правой руке вышла проблема: хоть ты тресни, не получалась она похожей на человеческую. В конце концов уже сама Шайянка вмешалась:

– Боги с ней, пусть хоть куриная лапа будет. Мне без разницы, лишь бы саблю могла держать. На остальное плевать. Времени не так много осталось. К тому же, судя по тому, что я слышу, у нас с вами неожиданно в полный рост встала совершенно другая проблема.

– Какая? – едва ли не хором уточнили Эсрай с Шула Вахини.

Эсрай, конечно, слышала странные заунывные песнопения, доносящиеся даже сквозь стены темницы, но не придавала им особого значения. Мало ли у кого какие музыкальные предпочтения.

– Гарем решил совершить джаухар, – заметив недоумение во взгляде Эсрай, Шайянка принялась пояснять. – Это древний обычай самосожжения, когда все женщины от мала до велика, и беременные, и с новорождёнными на руках взойдут на костёр, лишь бы только не попасть в руки к врагам.

– Но это же бред! Мы привели помощь. К тому же среди вашего гарема всё равно должны быть магически одарённые. Неужто они не будут защищать себя?

У Эсрай в голове не укладывалось, как можно было идти на верную смерть, имея шанс защитить себя.

– Могли бы, конечно. Но это лишь отсрочит закономерный итог – многократное насилие и смерть. Ведь чем ещё заняться разгорячённым битвой и добычей воинам в разграбленном дворце? Насилием. Сперва единожды или дважды удовлетворят свою похоть, самые стойкие опробуют десяток женщин, а как обессилят, начнут измываться и упиваться собственной силой и властью, используя подручные средства…

– Можешь дальше не продолжать, – прервала принцессу Эсрай. – У меня богатое воображение. А если ваши победят, вернутся и увидят лишь пепел сгоревших жён, дочерей, матерей? Об этом ваши фанатички не подумали? Или это такой универсальный способ избавиться от старого гарема, чтобы потом набрать новый?

– Они не фанатички, – покачала головой Шайянка, поднимаясь неуверенно на ноги. – И не дуры. Это крайние меры, на которые идут далеко не при любой осаде. Подобный обычай у раджпутских женщин в чести только тогда, когда нет выбора. Ведь гарем в курсе происходящего. Нельзя было не заметить, как за прошедшие два месяца вырезали всех наследников мужского пола. Доверенные слуги и оставшаяся верной стража, вероятно, рассказали о стекающихся ко дворцу армиях противников. Потому ничего хорошего им ждать не приходится. Имея выбор – быть многократно изнасилованными, изувеченными, возможно, убитыми в последующую ночь либо сгореть в ритуальном пламени без боли под действием эликсира, – они выберут второй вариант. Тем более, они не в курсе о прибытии помощи.

– Нужно задержать их, – всё равно не сдавалась Эсрай. – В крайнем случае скажем, что принцы провели ритуал и призвали для помощи и спасения основателя рода. Так что пусть не торопятся сжигать себя заживо.

– Осталось только, чтобы нам поверили, – нехотя произнесла Шайянка, указывая дорогу альбионке в тёмных коридорах темницы. В период междувластия камеры гаремного узилища были пусты и открыты настежь. Гораздо рациональней было в такое время сводить счёты с гарантированным результатом, то есть убивать.

– Перед смертью отца я утратила его доверие. Соответственно, и отношение ко мне в гареме изменилось.

– Ничего. У тебя за спиной демоница коброидная и альбионский дух, – приободрила спутницу Эсрай. – И да, как там выглядела ваша богиня-мстительница, которой твой младшенький братец поклоняется? Мне бы хоть фреску какую увидеть, нарядец и атрибутику подсмотреть. А то есть у меня подозрение, что придётся чужую личину примерять, чтобы вашу толпу оголтелых женщин в чувство привести.

* * *

Пока Маляван отправился к своим потомкам, Кродхан прикинул, какую из толп смертников выбрать собственной целью. Конечно, логичнее было бы выбрать наиболее многочисленную армию. А это были представители Марвар-Дхара, княжества Песчаного Ветра: семь тысяч всадников на верблюдах, песчаные и огненные маги – это серьёзная сила. Однако же взгляд Кродхана то и дело уводило в другую сторону. В случае реальных боестолкновений верблюды через крепостные стены не перелетят, а если и перелетят с помощью магического пинка от песчаников, то явно в изрядно потрёпанном и некомплектном состоянии. Совсем иначе дело обстояло со слонами. Триста слонов из Махендрагарх – уже более серьёзная боевая сила, вызывающая опасения. Всё потому, что от обычных привычных в Индии слонов, их отличали исполинские размеры. Каждый из боевых слоников был раза в три крупнее самого обычного, а потому при желании вполне мог бы доставить проблемы крепостным стенам раджпутанского дворца. Не говоря уже про слона, служившего опорой и передвижной ставкой для раджи Гаджараджа Сингха.

«М-да, пафос наше всё! – мысленно хохотнул Кродхан. – Кто-то колесницы львами, тиграми или пантерами запрягал, кто-то себе гарем семитысячный собирал, а этот себе передвижной дворец со всеми удобствами на слоне отгрохал. Интересно, а если у слоника гон начнётся, Гаджараджа не укачает, пока их всех будет ритмично ушатывать в процессе слоновьей Камасутры?»

С такими мыслями Кродхан направился к армии Махендрагарх.

Вблизи зверушки-переростки выглядели ещё более внушительно, чем издали. Машины для убийств и вскрытия обороны около девяти-десяти метров в холке и минимум с дюжиной тонн мясца были закованы в шипастые доспехи, а бивни и вовсе чернели накладками из обсидиана. Тварей, видимо, в своё время создал химеролог и добился получения соответствующего потомства. Так что триста слонов с лёгкостью могли бы вскрыть оборону Раджпутана. Подобные силы нужно было выводить из игры в первую очередь, и, в отличие от Малявана, Кродхан вступать в уговоры дипломатическими способами не собирался.

Особенно радовало, что демон успел войти в полную силу и обрёл собственное тело, потому вполне мог усыпить и наслать проказу на всех встречаемых им воинов. Имей он носителя, как в случае с Шула Вахини, инструментарий его был бы значительно слабее.

Пока же путь армии Махендрагарх преградил густой, как молоко, и сладкий, как уста любимой женщины, туман. Армия остановилась. Никто ничего не видел дальше собственного носа. Идти вслепую с тремя сотнями боевых слонов было равносильно изощрённому самоубийству. Маги воздуха и воды пытались сделать хоть что-то с погодной аномалией, но потерпели поражение. Кродхану пришлось поддать силы в туман, чтобы его истинное действие проявилось как можно скорей.

Усладой для ушей стали первые панические крики людей, обнаруживших у себя на теле язвы. Вслед за ними раздался трубный глас испуганных слонов, а после земля задрожала.

«Наконец-то! Вот же слонопотамы! Доза убойная, а их только взяло!» – не то восторгался, не то удивлялся Кродхан, обходя по широкой дуге валящихся с ног один за одним слонов. На фоне этих громадин, воины засыпали и опадали на землю просто-таки бесшумно.

«Прелестно, просто прелестно!» – оценил демон размер язв на телах людей и животных.

Проказа была видна невооружённым взглядом в качестве убийственного аргумента.

В ставке Махендрагарх нарастала паника. Ещё бы: мало того, что армия остановилась на марше из-за аномального тумана, так ещё и явные признаки магической проказы проявились у всех без разбора: у раджи, у его лекарей, у боевых слонов, у магов-офицеров и у простых солдат. Отмахнуться от этого нельзя было. Сукровица, текущая из всё расширяющихся ран, не останавливалась. Ни магия, ни лекари, ни эликсиры – ничто не могло купировать острое течение болезни. Над армией Махендрагарх витал тяжёлый запах гноя, крови, болезни и грядущей смерти.

– Что? Что они сделали? Что это за проклятие? Почему оно одномоментно поразило лишь нас? Отправьте гонцов к соседним армиям. Поразила ли их эта дрянь так же, как и нас? Да придумайте уже хоть что-то! – лютовал Гаджарадж в своей ставке.

Сам он был похож на боевого слона в ярости: грозный, лысый, с оттопыренными ушами и усами, уложенными в форме бивней. Завершали образ доспехи из слоновой кости, зачарованных от всего и вся, но только не от магической проказы.

Но добила раджу даже не собственная болезнь, а шатание под ним излюбленного слона. Тот всё ещё пытался бороться со сном, потому шатался от изнеможения. Ранее сильнейшая тварь в выводке – ростом под одиннадцать метров – нынче дрожала, словно тростник под ударами ветра, не выдерживая не только переносной дворец-ставку, но и просто стояние на своих ногах.

– Кто-нибудь мне может объяснить, что происходит? – кричал раджа, вцепившись руками в подлокотники золотого трона в уже предсказуемой форме слона.

Дождавшись, пока паника в ставке достигнет максимума, Кродхан проявился, соткавшись из молочного тумана и демонстративно пройдя к столу с яствами. Закинув пару фиников в рот и прожевав их, он произнёс:

– Я могу объяснить. Но ответ вам не понравится.

– Что это за существо? Схватить его! Допросить! Пытать! – тут же разразился командами Гаджарадж.

Его гвардия рванула к Кродхану, но тот щёлкнул пальцами, и люди в ставке попросту обвалились, сражённые сонной магией. Лишь Гаджарадж остался восседать на своём золотом троне.

– Ты ничего мне не сделаешь, раджа, – ухмыльнулся Кродхан. – У тебя сейчас есть выбор. Ты продолжишь путь ко дворцу Раджпутов и сгинешь от магической проказы, возможно, даже не дойдя до самого дворца. Либо же ты развернёшь свою армию в сторону дома и останешься жив.

Грудь раджи ходила ходуном. Он явно сдерживался от гнева и ненависти, возможно, маскируя ими самый обычный страх. Ведь видеть, как на глазах расползается твоя собственная кожа, – то ещё испытание даже для великого раджи.

– Кто ты? Ракшас? – процедил Гаджарадж.

– Пусть будет ракшас, – пожал плечами Кродхан. – Мы сами называем себя теми, кто когда-то защищал мир людей от порождений тьмы и пустоты. Мы даровали вам мир не один десяток раз. Вот и сейчас явились, чтобы предотвратить бесполезную бойню.

– Это не бесполезное кровопролитие. Мы идём вернуть сторицей Раджпутану за все века нашего угнетения, – кажется раджа успел взять себя в руки и попытался оседлать свою излюбленную тройку коней всех правителей: пафос, дипломатию и качание прав.

– Ваши человеческие дрязги зачастую нас не касаются, кроме одного случая. Если сейчас вы перебьёте друг друга, то двадцать тысяч отборных воинов, а то и больше, полягут в бесполезной для будущего человечества войне. А уже очень скоро земля вновь разверзнется и выпустит наружу тварей пострашнее, чем люди. Они будут убивать и опустошать ваши земли для того, чтобы создать себе новый ареал обитания. И вот тогда вам всем, ослабленным после этой бесполезной войны, придётся несладко. Вы ничего не сможете им противопоставить, когда они придут и выжрут ваши столицы. Выстоять реально только единым фронтом всего человечества. Поэтому я сейчас здесь. И я сейчас тот стопор, который пытается быть гласом разума. Мы снова выйдем в бой и снова будем вас защищать. Вот только станете ли вы с нами плечом к плечу или же сделаете так, что защищать вас не захочется? Подумай об этом, раджа Гаджарадж Сингх.

Тот слушал внимательно, обдумывая ранее неизвестные факты, а после поднял на Кродхана взгляд, полный обречённости и принятия собственной судьбы:

– Ты уже заразил мою армию магической проказой. Мне уже нет пути домой. От неё нет лечения. Так лучше я сдохну, очистив собственное имя в бою, чем сдохну от болячки, так ничего не сделав.

– Кто тебе сказал, что от неё нет лечения? Разверни армию, и я уберу магическую составляющую. Я вас ею наградил, я вас от неё и излечу. А дальше лекари и маги смерти легко избавят вас от последствий. Решишь же пойти в самоубийственную атаку – сдохнешь по дороге. Гарантирую.

Гаджараджу Сингху очень хотелось верить этому ракшасу с абсолютно бесстрастным выражением лица, поедающему финики с его стола. При этом от демона натянуло такой жутью, что, не разлагайся сейчас раджа от проказы, он наверняка покрылся бы каплями липкого пота от страха.

– Почему вы явились именно сейчас? Уже известно когда и откуда полезут твари?

– Явились именно сейчас, потому что сами же и устранили раджу Раджпутана. С таким махараджей создать коалицию не вышло бы, слишком у вас у всех большие претензии конкретно к этому человеку. А полезут… – Кродхан задумался лишь на мгновение, – из-за пределов могильников они полезут, из пустыни.