Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Вот хоть убейте меня, в жизни не поверю, что в декабре месяце в пристоличном регионе, да на болотах, может возникнуть пожар. А уж по очень странной локализации пожара, отчего-то берущего в тиски усадьбу Берсеньевых, и вовсе налицо был явный злой умысел. Только организаторы крупно просчитались, ведь по счастливой случайности рядом находился один из сильнейших магов огня в империи. И я. Тут уж было не до маскировок и сантиментов, потому я тут же обратился к принцу:

– Андрей Алексеевич, я вас закину в усадьбу к Берсеньевым. Надо бы, чтобы вы пожар задержали. А то я, человек, конечно, мирный, но когда плоды моего трёхночного труда пытаются свести насмарку, буквально зверею.

– Какой огонь? – всё ещё пребывая в счастливом расслабленном состоянии, ответил принц.

– Пожар верховой, который подбирается к усадьбе. А я пока отыщу тех молодчиков, которые эту дрянь устроили. Больше, чем уверен, далеко уйти они не смогли бы.

Видя, что я не шучу, принц тут же окинул нас взглядом. Как-то с одними банными полотенцами на поясе смотрелись мы той ещё гвардией по спасению.

– Ай, хрен с ним, – махнул он рукой и обернулся фениксом. – Так проще будет стихию чувствовать. Открывай портал!

Алексей даже не удивился подобным переменам, лишь успел вклиниться:

– Я с вами. Это теперь и мой дом.

Принц только пожал плечами. А мне же пришлось на скорую руку сообразить хоть какой-нибудь костюмчик, отличный от новорождённого, дабы Алексей не щеголял голым задом при спасении будущего дома. Открыл портал я к крыльцу усадьбы, в то время как сам высвободил из собственного «Ничто» всех доступных химер и отправил на охоту.

– Отыщите мне этих мразей, которые пожар устроили. Далеко уйти они не могли. И акваторию прибрежную озера тоже проверьте. Мало ли, на лодке или катере сейчас уматывают.

В принципе, пределом грузоподъёмности властителей неба был один взрослый мужчина под центнер весом. У крылогривов, благодаря иному строению, полтора-два центнера предел. Поэтому в случае чего справиться и доставить мне всех, кто попадётся под крыло, они могли. А уж дальше… Пытки и не таких раскалывали.

Иглобрюхи, горги, крылогривы и властители неба ринулись в разные стороны. Задачу упрощало ещё и то, что на окрестные сотни километров простирался имперский лес, где кому попало шастать было запрещено. А потому я предполагал получать посылочки либо с егерями-лесниками, либо с поджигателями. Реальность, конечно, преподнесла сюрпризы в виде рыбаков-браконьеров, парочки тощих стариков, занимающихся приглядом за поместьем Берсеньевых, и слишком далеко углубившихся в лес в поисках хвороста для топки печей. Оно ведь, как позже оказалось, усадьбу отапливали старые добрые русские печи, расположенные на техническом этаже, в так называемом подполе, откуда расходились воздуховоды с горячим воздухом, отапливающие весь терем. А камины, которые мы видели в нескольких комнатах, были не более чем имитацией, так называемым подражанием западной культуре. Огонь там тоже был, но исключительно артефактно-иллюзорный. Имитация и не больше. Нашим людям идиотизм не был присущ: оставлять открытые очаги в деревянном тереме было смерти подобно. Потому старики-истопники в преддверии свадьбы рыскали по всей округе в поисках хвороста для отопления усадьбы.

Зато совершенно неожиданно вскрылась другая ситуация, достойная пера каких-нибудь индийских бардов. Пока крылогривы и властители неба таскали всякий ни в чём не повинный сброд, банщики и охрана принца молчали. Но стоило появиться одному персонажу, весьма внешне похожему на одного из банщиков, как охрана и егеря всполошились:

– Не имеете права! Он Государев человек.

– И кем же работает Государев человек? – поинтересовался я, присаживаясь рядом со здоровенным детиной, больше похожим на дровосека или же на кого-то, кто способен медведя голыми руками завалить.

Уж не знаю, чего стоило моим химерам дотащить его сюда: весил он по виду килограмм сто пятьдесят, не меньше.

– Брат это мой, Тихон. Истопник он. Дрова да хворост для бани той же заготавливает, – вышел один из банщиков, насупившийся и при этом недовольно зыркающий на брата.

– Конечно, конечно, истопник, и дровосек. И к пожару, который нынче бушует в императорских землях, не имеет совершенно никакого отношения.

При этом я бурил взглядом громилу, пытаясь заметить изменение цвета его ауры. Всё-таки страх быть пойманным должен был проявляться. Но вместо этого заметил, как тот лишь опустил подбородок ниже и сглотнул.

– Вяжите его, – указал я гвардейцам Пожарского на истопника.

Но те в нерешительности замерли.

– А вы кем будете, чтобы мы ваши приказы исполняли?

– Архимагом буду, Юрием Викторовичем Угаровым. Который сейчас пресекает попытку покушения на Его Императорское Высочество Андрея Алексеевича и уничтожение имущества союзного мне рода Берсеньевых. А не возьмётесь вы – так я и сам могу.

Какая-никакая, но магия у меня ещё оставалась, несмотря на три дня овеществления в поте лица. Так что уж самые обычные путы из верёвок я вполне мог сообразить. Причём повязывали они детину в плотный кокон без моей помощи, дистанционно, так сказать: надо оно мне ещё такого верзилу провоцировать. Тот принялся причитать:

– Братцы, да что же это делается? Государева человека вяжут, не пойми кто, проходимцы какие-то. А вы стоять на месте будете?

Братец его, банщик, было дёрнулся, но был остановлен старшим. Тот мощными руками, словно тисками, вцепился в предплечье подчинённого и только молча мотнул головой:

– Пущай, баре сами разбираются. Вишь, не пытал. Значит, дознание будет.

Вопросы к истопнику у меня были ещё и потому, что выловили его именно в том квадрате, который находился ровно посередине между огнём, бушующим в направлении усадьбы Берсеньевых, и выходом к озеру Ильмень. Где-то в той стороне располагался и небольшой коптильный цех, ранее принадлежавший Берсеньевым. И там же, на подступах, взяли двух мутных личностей, ошивавшихся возле берега в лодке. Но это случилось чуть позже. По тому, как троица переглянулась между собой по прибытии, у меня более не возникло сомнений об их сопричастности.

К моменту, когда спустя два часа химеры обследовали всю территорию на сто километров окрест, к нам своим ходом вернулся принц. Выглядел он как прилично отожравшийся на бесплатных харчах птиц. Перья у него едва ли не во все стороны топорщились, капли жидкого огня стекали, оставляя за Андреем Алексеевичем выжженные проплешины. Будто бы из принца хлестал излишек силы, и он даже не пытался его удерживать.

– Алексея я в усадьбе оставил, а сам сюда. Как у тебя успехи?

Я указал на троицу связанных:

– Вот один из них – Государев человек. Без твоего соизволения пытать не решился. Да и больно братец его на меня злобно зыркает. Может тоже заодно.

Принц насупился:

– На чем подозрения основаны? У Пожарских люди целыми родами из поколения в поколение служат.

Принцу явно не хотелось отыскать гниль среди своих.

– Взяли его в квадрате между пожаром и озером. А на побережье его как раз эта парочка поджидала. С ними-то я поговорить успел. У них было короткое задание: забрать пассажира и доставить обратно в столицу. Что удивительно, даже пытки не понадобились. Рассказали, всё что знали, когда услышали, что я архимаг…

– Ох, Юра! – покачал головой феникс. – Молод ты да больно человечен для архимага. В большинстве стран у архимагов руки развязаны. Никто в своём уме не стал бы предъявлять претензии главной боевой силе империи из-за жизни двух-трёх простецов. Проще выплатить виры и забыть.

– Зачем же убивать? – нахмурился я. – Это не наш метод, да и дознание потом только некроманты могут провести. Я им глаз на жопе и член на лбу обещал отрастить. Как-то не обрадовались они таким усовершенствованиям организма.

Принц, несмотря на неуместность моих пояснений, сперва моргнул, а после заржал. Отсмеявшись, он с абсолютно каменным выражением лица обернулся к истопнику:

– Ну что, Тихон, знаешь же, что положено за покушение на императорскую кровь?

– Знаю, вашвысчество, – пробормотал тот. – Сожжение на месте. Но не было подобного и в мыслях.

– А что было? – огненный феникс нависал над истопником, отчего у того волосы на макушке да борода тлеть начали.

– В карты я проигрался, вашвысчество. А за то, чтоб долг выплатить, сказано мне было оставить посылку для одного из гостей ваших. Сказано было, что зачастил гость в усадьбу Берсеньевых, там же, на границе и оставить надо было. Я знать не знал, что там. Оставил на пне да и отправился восвояси. А этих двоих нанял, чтобы меня в столицу обратно свезли. Брату и остальным сказал, что хвороста заготовил, хватить на пару дней должно. А сам уж прогуляюсь. Коли не найду ничего, домой отправлюсь со старой пристани. Всеми богами клянусь, кровью собственной да жизнью – против вас ничего не измышлял. Мы же столетиями у вас служим.

Уж не знаю как, но Тихон умудрился бухнуться на колени перед принцем и преданно взирать тому в глаза, даже не замечая, что ни волос, ни ресниц, бровей и бороды у него больше не было.

С учётом того, как легко было провести такого простофилю, я бы не удивился, что за домом Берсеньевых установили наблюдение. И, посмотрев, как часто мы туда являемся, развив бурную деятельность, решили одним махом уничтожить все наши старания. Но я хоть убейте, не мог предположить, каким образом уничтожение усадьбы могло сказаться на невозможности продажи вотчинного землевладения: земля-то всё равно бы оставалась за Марией Анатольевной. Судя по всему, проговорил я это вслух.

Из-за чего принц обернулся ко мне и, нахмурившись, выдал:

– Вообще-то есть такая лазейка. Поправка как бы не трёхсотлетней давности, самими Пожарскими и была введена. Что в случае, если земля пустует без строения, а род не в состоянии держать на плаву земли, полученные за верную службу, императорская канцелярия могла объявить дворянина несостоятельным, землицу могли насильно выставить на торги для закрытия долгов. С торгов же либо император в лице императорской канцелярии мог её выкупить обратно в исходное владение, либо кто-то мог приобрести её, ходатайствуя перед императорской кровью о более рациональном использовании. Непонятно только, на что надеялись? На то, что я не отслежу в ворохе документов торги или канцелярия пропустит как нечто незначительное?

– Или в канцелярии всё уже было оговорено и проплачено, чтобы глаза закрыли, – предположил я самый очевидный вариант.

Принц нахмурился, но акцентировать внимание на моём предположении не стал:

– Понять бы ещё, кто это у нас такой сведущий в земельном законодательстве кроме канцелярских.

Я же, напротив, ответил:

– А мне вот интересно, где Тихон в карты играл с такими осведомлёнными людьми.

– Так знамо где, в «Погребке», – тут же вскинулся истопник. – Там исключительно приличная публика заседает. Вроде интеллигенции, государевых людей. Проходимцев всяких не привечаем.

– А следит за приличностью публики кто?

– Так владелец. Уж такой хороший человек, такой хороший человек, и семьянин примерный. Дюжина дочерей у него. Одна из них с мужем и владеет заведением.

Услышав про дюжину дочерей, я прямо-таки нутром почуял, кому принадлежала затея со сжиганием. И у кого бы хватило денег дать взятку кому-нибудь в императорской канцелярии для того, чтобы выкупить имущество. Только на что они надеялись, что Угаровы так просто утрутся и разборок не случится?

– Знаю я, о ком речь идёт, – обернулся я к принцу. – Заречин Пётр Дмитриевич, ростовщик, финансовый делец. Один из верных приверженцев ордена. А давай-ка мы всё это в покушение на твою персону перед коронацией переквалифицируем? То-то Григорий Павлович обрадуется. Прихватим его с собой для беседы с таким приличным подданным. Он заодно и подскажет, в курсе ли был наш незабвенный владелец «Погребка» того, что у него под носом творилось, или же тоже по незнанию был использован.

– Мальчишник, правда, жалко, отдых сорвался, – покосился принц на баню.

– Да уж, какой тут отдых, когда некоторым ни сна, ни покоя не дают.

Из охотничьей заимки, которая оказалась не столь уж оторванной от цивилизации (ведь туда даже была проведена телефонная линия), принц напрямую связался с начальником имперской службы безопасности, предупреждая, что через час мы будем в столице и он нужен будет для визита к одному ростовщику. Заодно принц посоветовал взять с собой ударную боевую группу на всякий случай.

– Знать бы ещё, что они только одну подлянку подобного толка подложили. А то мы сейчас в столицу сорвёмся, а здесь вновь лес полыхнёт, – осторожничал принц. – Это ж какой мощности артефакт должен быть, чтобы сырая древесина горела как сухостой степной? Я пока тушил – обожрался.

Мне кажется, я даже услышал толику восхищения в голосе феникса.

– Я химер оставлю, чтобы патрулировали. Если вдруг где-то что-то вспыхнет, они мне по цепочке передадут по мыслесвязи, – дал я команду властителям неба и крылогривам бдеть во избежание нового источника возгорания.

На пристани нас дожидался Савельев с боевой группой имперской службы безопасности. Послушав нашу информацию и догадки на тему, Григорий Павлович перехватил у нас пленников и извинился за задержку, но всё же отправился самолично проводить допрос и сверять полученные нами показания с его собственными ощущениями.

По итогу оказалось, что опыт работы в безопасности не пропьёшь. Григорий Павлович со всей тщательностью опросил Тихона и выявил массу неточностей, упущенных нами. Оказалось, что ранее Тихону в клуб «Погребок» ходу не было: не того полёта птица был. А тут и пригласили, и провёл один знакомый из другой таверны под своё честное слово, и за карточный стол усадили. При том, что Тихон сам по себе дуб дубом и карты в руках до того не держал. Но не хотел ударить в грязь лицом перед новыми «приличными» товарищами. Те, пользуясь его неумением, дали пару раз выиграть, а после и в долги загнали. Пожалев нового товарища, решили, что долг он выплатит не деньгами, а услугой. Так что вели нашего Тихона, как телка на привязи, на убой. И, скорее всего, всё бы у них вышло, если бы Тихон не забыл на нервах активировать маячок для артефакта-передачки, который должен был одномоментно взорвать исполнителя и распространить огонь.

– А почему артефакт всё равно рванул, если Тихон его не активировал? Думаете, был кто-то ещё в пособниках? – уже стало мне интересно. – Мои химеры никого в том квадрате больше не нашли.

– Существуют реакции алхимические, которые можно запустить и закупорить на определённой стадии с чётким пониманием, через сколько рванёт. Альбионцы это таймером называют или таймингом. В общем, временем, необходимым для развития реакции, после чего происходит взрыв. Они, собственно, первыми такую дрянь придумали: прикрепляли алхимические бомбы к килям судов, а те, выходя из портов, взрывались где-нибудь в нейтральных водах.

Не знаю зачем, но моя внутренняя жаба тут же заверещала: «Хочу! Хочу! Хочу!»

Было бы полезно облепить тело Таджа такими алхимическими взрывателями, и подорвать к демоновой бабушке. Не для Таджа полезно, а для нашего дела, но всё же… Не магией единой можно было с ним бороться.

– В общем, адрес я этого вашего «тестя» всей столицы имею. Пообщаемся предметно. Как говорится, имея на руках подозрения в покушении на императорскую кровь, всякие полномочия можно применять вплоть до самых расширенных. Человек имеется, как и прегрешения за ним. Папочка на него пухлая подобралась, но Заречнев всегда осторожно и чужими руками махинации проворачивал. Но раз уж тут повод такой имеется, то грех не воспользоваться. Даже если к нему покушение на принца не прилипнет, то остальное точно вскроем.

Мне позиция Савельева напомнила фразу «был бы человек, а дело найдётся», неизвестно откуда всплывшую в памяти и сказанную явно кем-то из власть имущих, уж не знаю, в этой жизни или в той. Что-то подсказывало, что умные люди приходили к одинаковым выводам в любом из миров.

Тесть Ловатина проживал на границе дворянского и торгового кварталов. Вот уж кто не отказывал себе в роскоши, имея трёхэтажный особняк с белыми колоннами, портиками и даже балкончиками. Охрана у особняка тоже имелась и даже попыталась было перегородить нам дорогу. Но имперская служба безопасности в этом случае действовала на опережение. В кованную ограду полетели колбы с эфиром, и спустя десять секунд охрана Заречнева осела на местах.

Я указал Савельеву на одного доходягу, перебежками пытающегося достичь особняка. Его аура слабо светилась магией воздуха, где-то в районе второго-третьего ранга. Видимо, владение магией позволило ему избежать усыпления эфиром, чего не скажешь о воздушном кулаке, прилетевшем по макушке.

В остальном наша процессия зашла тихо, без криков и шума. Слуги при виде принца падали на колени и отбивали поклоны, никак не мешая нашему продвижению. Даже ответили на вопрос Григория Павловича, где нынче находится Пётр Дмитриевич.

У немаленького семейства Заречнева сегодня была традиционная воскресная трапеза, на которой собиралась вся семья с дочерями, зятьями и даже мелкими отпрысками.

– Какая похвальная семейная традиция, – хмыкнул принц.

– Действительно. Бегать ни за кем не придётся, – уже более прозаично отреагировал Савельев, открывая дверь в столовую и пропуская боевую группу впереди нас. – Судари и сударыни, работает имперская служба безопасности. Всем оставаться на своих местах – и никто не пострадает.

Глава 18

Прерогативой любого государства является монополия на насилие. Это значит, что в обычной ситуации от скатывания в анархию, вседозволенность и прочее непотребство людей удерживает лишь чёткое понимание того, что за это последует наказание. Если таковой уверенности нет, государство как таковое нельзя считать состоявшимся. Причём неважно, будет ли это княжество, дружина, империя, остров посреди океана. Если есть сильный фактор воздействия, регулирующий все остальные взаимоотношения, то этот сильный фактор и является олицетворением государства.

Столь заумные мысли в моей голове бродили, потому что я воочию видел, что даже внутри государства монополией на насилие овладели все в разной степени. Так, к примеру, принц, упомянувший, что никто бы не стал связываться с архимагами из-за смерти двух-трёх простецов, напомнил мне о том, что архимаги также обладают некоторой степенью монополии на насилие. Однако же их совместно могут прижучить остальные архимаги и тот же император.

Но и взбунтовавшийся император, казалось бы, олицетворявший ту самую монополию, тоже мог быть свергнут – как сторонниками, понявшими, что с ним больше нет смысла иметь дело и держаться контрпродуктивно, так и врагами. Понятно, что архимагов связывали по рукам и ногам в отношении императора клятвами. Но была же ещё и армия. Самая обычная армия, не только состоящая из магов, но и из простецов. Так вот, если бы Кремль начала штурмовать та самая русская армия – несколько миллионов человек, не обладающих магическими способностями, – рано или поздно они бы закидали шапками Кремль. Да и правитель, воюющий со своим народом, не может считаться легитимным правителем.

Опять же, я это всё к чему? К тому, что я воочию увидел: по сравнению с архимагами и армией, более полновесным и обширным правом на насилие обладала как раз-таки имперская безопасность. Вот уж кто не стал классифицировать прегрешения Заречнева. Стоило взгляду безопасников упасть на сего несчастного, и трясти его начали по всем эпизодам сразу. Истиной в последней инстанции здесь был сам Григорий Павлович. Этот ходячий детектор лжи на ножках, считывающий даже намерения, колол, словно орехи, всю семейку Заречневых.

Буквально через сутки после задержания семьи ростовщика перетряхнули и аппарат императорской канцелярии. На самом деле я даже удивился размерам прошедших облав. Шутка ли: задержали два десятка служащих императорской канцелярии. Причём с большинством из них беседы вёл сам Григорий Павлович. Я бы на его месте уже бросил клич и отыскал таких же, как и он, людей, чувствующих ложь. Наверняка если есть один носитель пассивного навыка чувствовать ложь, то должны быть и другие носители чего-то подобного. Но, с другой стороны, обвинять Савельева в том, что он не умеет делегировать полномочия, я не мог. В большинстве случаев я, как и он, лез в гущу событий по той причине, что себе доверять мог в полной мере, а остальным – в зависимости от обстоятельств.

Самое смешное, что после императорской канцелярии руки у службы безопасности дошли и до патентного бюро. И ведь отыскался единственный служащий, успешно прошедший проверку Савельева. О, я, когда узнал об этом уникуме, хохотал так, что едва слёзы успевал вытирать. Им оказался Аркадий Иванович, начальник патентного бюро, у которого я рассмотрел дикое проклятие и который пошёл по пути самоизлечения снизив то ли размеры, то ли количество получаемых взяток. Удивительное дело: человеку понадобилось чуть больше полугода, чтобы из мздоимца, на котором клейма ставить негде, при угрозе смерти стать, ну пусть не кристально чистым чиновником, но хотя бы перейти в серую зону. Когда я рассказал принцу об опыте нашего знакомства с этим чиновником, тот только покачал головой:

– Надо же, как интересно иногда получается, – задумался принц. – Не поверил бы, если бы от тебя не услышал. Может попросить Черникова придумать проклятие для чиновников, которое бы активизировалось при взятках? Накладывать его при вступлении в должность, и снимать при отставке…

Кажется, я невольно подал идею принцу, и зная его въедливость и внимательность к деталям, мог быть уверен, что задание Черникову на разработку он всё-таки даст.

Двое суток машина следствия, работала на полную катушку. За это время мы с горем пополам умудрились привести особняк Берсеньевых в состояние, в котором не стыдно будет показать его гостям. Ну и к обряду невесту вызвался вести никто иной, как Его Императорское Высочество, раз уж отца у Марии не было, а дядя запятнал себя махинациями.

Предсвадебная суета перешла на уровень хаоса, но отчасти контролируемого из-за определения с местом празднования. Мы с Эсрай и Инари гордились собой, ведь успели завершить восстановление трёх гостевых спален накануне дня обряда. Я стоял на крыльце, дышал свежим воздухом и любовался крупными снежинками, мягко опускающимися на землю. Такое ощущение, что погода решила подыграть невесте и тоже облачила родовые земли Берсеньевых в светлый торжественный наряд. Из созерцательной расслабленности меня вырвал гонец в тёмных одеяниях, приземлившийся на чёрном пегасе у ворот усадьбы.

Ему путь преградили горгульи Угаровых, прибывшие для усиления охраны в усадьбу. Нужно отдать должное гонцу, тот вероятно прекрасно осознавал, с кем ему предстоит иметь дело, а потому глядя в глаза одной из горгулий медленно и внятно произнёс:

– У меня пакет для князя Угарова из Тамас Ашрам. Я обязан передать его лично в руки.

Всё это передала мне химера по мыслесвязи, так что я не поленился и прогулялся с крыльца терема к гонцу по ещё недавно расчищенной дорожке к воротам.

– Князь, прошу принять послание и по возможности ответить о своих намерениях, – вопросительно уставился на меня посыльный.

Я вскрыл конверт и прочитал приглашение:

«Тамас Ашрам приглашает князя Юрия Викторовича Угарова на встречу в 00:01 двенадцатого числа сего месяца».

М-да, лаконичность зашкаливала. Ни кто приглашает, ни цель обозначены не были, а согласие просили подтвердить.

С другой стороны, ссориться с Тамас Ашрам не хотелось, особенно, когда я ждал их принципиального решения по союзу против Таджа. Так что, подтвердив своё условное согласие, я отправился обратно в усадьбу, чтобы тут же в холле едва ли не нос к носу столкнуться с Марией Берсеньевой.

Мы впервые с ней пересеклись за время предсвадебной суеты. Завидев меня, она тут же принялась многословно благодарить за преображение родного дома, перескакивая с одного на другое. И чем дольше она говорила, тем явственнее пыталась сдержать выступающие в уголках глаз слёзы. Вот же демоны побери этих невест с расшатанными нервами накануне свадьбы.

Под конец она просто расплакалась и уткнулась мне в плечо, что-то бормоча, что о ней никто так не заботился, кроме отца и Алексея.

Я про себя тихо порадовался, что дядя присутствует в перечне столь важных для Берсеньевой людей, а то я уж было напрягся.

И тут интуитка замерла. Она вцепилась мне в плащ пальцами до побелевших костяшек и абсолютно спокойным голосом, будто и не было секунду назад рыданий, произнесла:

– Тебя ждёт привет из прошлого. Будь осмотрителен и получишь крепкий союз вместо большой крови.

Такое ощущение, будто она предсказывала, пророчила. А ведь её отец и дед в своё время оберегали императорскую семью, основываясь на собственной интуиции. Или же речь шла о чем-то ином?

А в следующую секунду Берсеньева обмякла и вновь начала хлюпать носом. Уже своим голосом она пошла на второй, а то и третий круг благодарностей, пока я не остановил её:

– Как работал ваш родовой дар?

– А? Что? – не сразу приняла она резкую смену темы.

– Мария Анатольевна, вы только что посреди пика своих рыданий выдали мне совет не своим голосом в преддверии важной встречи. Если это не срабатывание вашего родового дара, то я и не знаю, что это могло бы быть.

– Я… Я не знаю, – смутилась интуитка и отпрянула от меня. – Я не помню… Да и не было у меня ничего такого… Только память.

– Может так оно и было до сегодняшнего дня, а может у вас на волне переживаний запоздалая инициация случилась, – предположил я. – Не зря ведь говорят, что дома и стены помогают.

– Стены… – растерянно пробормотала интуитка, – … и пол… и потолок… Пойдёмте! – она схватила меня за руку и буквально на буксире потащила за собой в бальный зал. – Вот! Стены! Пол! Потолок! Отец сам возился с ремонтом бального зала, говорил, что здесь какая-то хитрая система скрыта. Якобы дома нам и стены помогут! Но я маленькая была, запомнила только это, и что отец часто танцевал со мной здесь, приговаривая, что мысли, как и танец, должны течь плавно, без резких движений, как приливная волна накатывать и уходить, оставляя лишь важные крупицы информации.

Я перешёл на магический спектр и с удивлением увидел странные белёсые разводы, плавающие по всему бальному залу обрывками. Они сталкивались, разлетались в стороны, иногда объединялись во что-то большее, но в целом двигались абсолютно хаотично.

Я вспомнил, как отец кружил маленькую Марию в танце и воспроизвёл мелодию из её сна.

– Мария, потанцуйте, пожалуйста, как в детстве танцевали с отцом.

У той при первых звуках вновь глаза увлажнились. Она узнала мелодию, без сомнения, но всё ещё стеснялась.

– Вы, наверняка, танцевали с Алексеем здесь недавно?

– Д-да, – заикаясь кивнула интуитка, – репетировали совместный танец…

– Если вы стесняетесь, то я позову его, и вы повторите танец… но у меня есть подозрение, что этот бальный зал – не просто комната, он помогает вашему родовому дару настроиться на принятие информации. И ключом к концентрации является танец.

Берсеньева взирала на меня ошарашенно, пытаясь так и этак осмыслить мою идею, а после возразила:

– В детстве я каждый день по часу занималась танцами, но ничего не почувствовала.

– Не удивительно. Отец вас приучал к работе с основным инструментом вашего дара, не дожидаясь, пока тот проснётся. Ведь у большинства магов силы просыпаются позже, в период созревания на всплесках эмоций. Возможно, он даже знал, что не доживёт до вашей инициации, потому и включил танцы в обязательную программу детского обучения. Поскольку у вас дар пассивный, и вы были в отрыве от родного дома почти два десятка лет, то неудивительно, что он проявлялся только по части памяти. Но стоило вернуться и потанцевать… как ваша сила потекла плавно и получила ответ, даже без оформленного запроса.

– Машенька, там цветы привезли, хотят… – Алексей вошёл в бальный зал, не договорив, ведь заметил, как лицо невесты покрылось белыми пятнами. – Что случилось?

Мария тряхнула головой и уверенной походкой отправилась к жениху.

– Князь, я не очень верю в вашу теорию… но, если вы правы… Можете повторить мелодию?

Алексей ничего не понимал, когда невеста сама подошла к нему, одну его ладонь опустила себе на талию, а во вторую вложила свою.

– Леш, потанцуй со мной. Тут Юрий Викторович говорит, что это может хорошо сказаться на моих способностях.

Алексея дважды просить не нужно было, и она закружил невесту в танце.

Я же в магическом спектре наблюдал, как белёсые сгустки сперва устроили подобие хоровода, упорядочив движение, после принялись сплетаться и разлетаться, словно в фигурах танца, а под конец на финальных нотах рассыпались белоснежной не то пудрой, не крупой на Марию и Алексея, отчего их магические ауры стали сиять чуть ярче.

Будущие молодожёны замерли, не спеша нарушать воцарившуюся тишину.

Спустя минуту первым заговорил Алексей:

– Если не знать, то не почувствуешь разницы… или спишешь на эйфорию от танца с невестой…

Мария и вовсе растерянно оглядывалась по сторонам.

– Я не знаю, как это работает, но после танца ауры у вас стали чуть более насыщенного цвета. Так что рекомендую до окончания ремонта проводить здесь хотя бы выходные. Вам точно пойдёт на пользу.

* * *

День пролетел в суматохе, хоть я и обдумывал постоянно предупреждение Марии.

Слишком много у меня было сущностей собрано внутри, приветы из прошлого которых могли всплыть. Что толку гадать. Зато стало понятно, почему меня так выматывало восстановление бального зала, ещё и заняло три ночи. Оказывается, я со своей дотошностью умудрился восстановить не только убранство, но и некую систему-концентратор, разработанную и воплощённую в жизнь Берсеньевым. Да ради такого усилителя я бы и месяц упахивался! Если я прав, то возможности Марии и Алексея усилятся, а там и до закрепления пассивного навыка в детях дорастём.

Собираясь на полуночную встречу, я заодно закинул в «Ничто» праздничный костюм по случаю свадьбы Алексея. Хрен его знает, на сколько встреча растянется. Понятно, что порталом я всегда успею вернуться, но подстраховаться не мешало.

Из-за неопределённости приглашения у меня даже мелькнула мысль взять в усиление кого-то из демонов, но вспомнив основной принцип Тамас Ашрам о ненанесении вреда на её территории, решил, что просто открою портал оттуда домой при необходимости.

Зачастил я что-то в Тамас Ашрам. С другой стороны, радовало, что Теневую гильдию я использовал не для тёмных делишек, а вполне с благородными целями. Хотя пустотных гранат я бы прикупил. Исключительно ведь полезная вещь. Смешать бы их с таймерами или таймингами алхимической реакции – и вообще цены бы им не было.