Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Первый же вопрос, который задал Андрей Алексеевич у высоких собравшихся чинов: могло ли случившееся быть диверсией в отношении империи? Но пока объективных причин думать подобное не было ни у кого. Не было ни подозрительной активности в нейтральных водах, ни чёткой локализации, касавшейся бы конкретно Российской империи. Досталось и австро-венграм в том числе. А потому, скорее всего, речь шла именно о природном катаклизме, которые нет-нет да и случались в мире. Своего чистого архимага земли в России не было, а имевшиеся маги даже скопом вряд ли смогли бы покопаться во внутренностях мира, чтобы определить причины подобного землетрясения. Потому штаб работал в режиме ликвидации чрезвычайной ситуации немагического характера. Велись поисково-спасательные операции, вытаскивались из-под завалов раненые и погибшие, велись опознания. Маги, лекари и коновалы, обученные оказанию первой лекарской помощи, работали на износ. Армия и флот же были привлечены для разбора завалов.

Вторым же вопросом, который интересовал сейчас Андрея Алексеевича, был: ждать ли повторения? Общих знаний в магической географии принцу хватало для того, чтобы понять: толчки никогда не бывают одиночными. Зачастую они идут сериями, когда некая энергия накапливается внутри разломов и постепенно прорывается наверх – то ли в виде извержения вулканов, то ли в виде землетрясений, – первый прорыв или толчок самый мощный. Оставшееся запасы мир расходует меньшими силами. Потому и торопились вести поисково-спасательные работы. Пусть в теории последующие толчки должны были быть меньшей мощности, но даже их бы хватило, чтобы доразрушить неразрушенное и погрести окончательно под собой раненых.

После сообщения об обрушении Симеизской обсерватории, в открытии которой участвовал принц лично, и построенной полгода назад на его личные средства, у Андрея Алексеевича от ярости пламя стало прорываться сквозь кожу. Если бы не помощь Шанталь до того, то скорее всего, Арслан Селимович попросту был бы испепелён на месте без суда и следствия. А так наместник легко отделался. У него оплавились борода, усы, ресницы и брови, волос он лишился полностью, да и сюртук начал тлеть от жара, когда принц рассказывал, в какое место засунет ему телескоп из Симеизской обсерватории, если Юсуфовы за свои средства не восстановит всё то, что разрушилось по причине попустительства его рода на протяжении ста пятидесяти лет.

– Ты мне, княже, ответь: с какого это дива военная инфраструктура стоит, все постройки старше ста пятидесяти лет стоят, а всё, что при наместничестве вашей семьи было построено, в труху рассыпается?

Именно этот момент выбрал телеграфист штабного управления, дабы попытаться передать Командующему Черноморским флотом записку.

– Что ты мнёшься? Что-то обрушилось? Где опять жертвы?

Парнишка на вид ненамного старше самого принца, чуть побледнел, а после, сообразив, кто перед ним стоит, чеканя шаг, подошёл к верховному главнокомандующему и обратился:

– Ваше Императорское Высочество, разрешите доложить!

– Разрешаю! – чуть сбавив накал ответил устало принц.

– Штабом Черноморского флота получено личное послание от архимага Угарова. Тот докладывает, что находится в посёлке Кореиз, в дворцовом комплексе Дюльбер, и в случае необходимости готов оказать посильную помощь в ликвидации последствий катастрофы.

Принц выдохнул, выпустив струю пламени из ноздрей, будто натуральный дракон. Благо что при этом отвернулся от бледного и тлеющего князя Юсуфова.

– Это хорошо, что он здесь. Телеграфируйте в Дюльбер, что ждём его с распростёртыми объятиями в Херсонесе. Угаровы были всегда мастаками по проведению поисково-спасательных операций. Скажите, что империя нуждается в их умениях…

Завершить фразу Андрей Алексеевич не успел: голову сковали тиски боли, у него носом резко пошла кровь, а после он потерял сознание, так и не узнав, что в этот момент произошёл второй толчок.

Глава 22

Слухи среди людей расходятся быстро. А потому уже после первого посещения внуком дворцового комплекса Дюльбер вся округа знала, кому и, главное, за что был пожалован дворец. И это очень даже сыграло на руку Елизавете Ольгердовне. У неё и у самой было не меньше заслуг перед империей, но заслуги были давние. Почти четверть века она не появлялась и не участвовала в военных кампаниях. Что же касается внука, тот яркой звездой взошёл на небосвод военного и магического олимпа Российской империи.

Новости расходились быстро, и если в том же Кореизе газет в глаза не видывали, в отличие от Херсонеса, то из уст в уста всё равно передавали особенности героической обороны Херсонеса, а также участие в ней химер Угаровых. Посему появление Елизаветы Ольгердовны вместе с пятью десятками химер, обладающих исключительно звериным чутьём, а также обещание подлечить в Дюльбере всех раненых местные восприняли с небывалым энтузиазмом.

Химеры покрупнее помогали разгребать завалы. Маленькие паучки просачивались в щели в поисках погребённых заживо жертв. Теперь не нужно было бесполезно пытаться разгрести все обломки зданий: сперва заходила бригада паучков, которые определяли – есть ли кто-либо живой либо мёртвый под руинами, – а уж после начинали работать люди. Видя подобную помощь, у людей открывалось второе дыхание. Ведь им не в одиночку предстояло разбираться с последствиями, им помогали. С помощью княгини Угаровой и её химер Кореиз обследовали за три часа. Стали появляться гонцы из соседних деревень и посёлков с просьбами масштабировать операцию и помочь им. Далеко не все дворцы на побережье Чёрного моря были обитаемы в зимний период, являясь резиденциями дворянских родов на период весны-лета. А потому во многих местах просто некому было скоординировать людей и заставить действовать системно, оказывая организационную помощь.

Кто-то из местных обывателей поднёс княгине грубую глиняную чашку с горячим травяным чаем, пока она вместе с местными гонцами разглядывала карту побережья и намечала планы по дальнейшему масштабированию поисково-спасательной операции. Княгиня, не глядя, потянулась за чашкой, но промахнулась. Горячий отвар облил руку, но Елизавете Ольгердовне было уже всё равно. Волна боли прокатилась по её телу, с глаз брызнули слёзы. Сложилось впечатление, будто вновь по её химерам одновременно ударили неким силовым ударом – не то благословлением, не то проклятием, как в случае, когда орденцы со Светловым постарались вывести её из игры. В мыслях прокрутилось: неужели всё повторяется?

И после боль резко схлынула. Химеры, словно пьяные, шатались, едва удерживаясь на ногах. А в следующий миг княгиня почувствовала резкий толчок, от чего ноги её подкосились, и она едва руками удержалась за импровизированный стол в виде деревянного пня. Вокруг всё трясло, гремело, рушилось. Казалось, будто изнутри земли слышится гул и треск множественных раскатов грома. Все, кто стояли до этого на ногах, попадали. С хрустом трескались стены старинных зданий, устоявших до того. А через дорогу, вымощенную камнями, змеилась ветвистая, словно удар молнии, трещина.

Также неожиданно, как всё началось, всё и стихло. Елизавета Ольгердовна непонимающе уставилась на карту, вдруг окрасившуюся в алые тона. Даже сморгнула пару раз, пока не поняла, что это кровь накапала у неё с носа прямиком на планшет. Окружающие в шоке молчали. Елизавета Ольгердовна прекрасно понимала, что она должна сказать хотя бы что-то, чтобы вывести всех из оцепенения. Это должны быть слова разума, дабы задавить подступающую волну паники в зародыше. И она сказала:

– Второй толчок был сильнее или слабее предыдущего?

Ответом ей была тишина.

– Слабее или сильнее? – чуть повысив голос спросила она в темноту.

– Сильнее, – проблеял кто-то из темноты.

А вот это было уже очень и очень плохо.

* * *

Эсрай внимательно разглядывала обрыв, образовавшийся здесь совершенно недавно. Насколько она помнила, при прошлом визите здесь были ухоженные парковые дорожки, беседка со скамейками и секция теплового щита, который ранее прикрывал часть дендрария от холодного воздуха, идущего от льдов, покрывавших Чёрное море. Сейчас же часть всего этого великолепия площадью где-то тридцать на двадцать метров попросту сползла в море. Но и лёд уже не имел той однородной щитовой структуры, которую она видела ранее. Сейчас он там бугрился торосами, вздыбленными землетрясением. Выглядело это, будто море решило ощетиниться, словно дикобраз, в ответ на тряску.

Как бы не хотелось Эсрай попросту снять обувь, встать ножками на землю и почувствовать, что происходит внутри, так не выйдет. Ведь здесь обилие магии тепловых щитов, защитных контуров и прочей природной поддерживающей экосистемы попросту забивало восприятие. Да и чистым магом земли Эсрай не была, являясь в большей мере магом металла. Так что нравилось ей или нет, но спускаться нужно было вниз.

Обернувшись на Шанталь, которая поёживалась от холодного ветра, накинув тёплый плащ, подбитый мехом, Эсрай прикинула, что вообще-то девчонка, имея вторую ипостась магматической змеи, тоже должна весьма чутко ощущать перемены геофона.

– Шанталь, вам, конечно, не понравится моё предложение, но иного я не вижу. Мы с вами должны спуститься вниз для того, чтобы прочувствовать истинную ситуацию с нашей стихией. Здесь, наверху, такое количество защитных артефактов установлено, что всё равно что из погреба пытаться переговариваться с человеком на мансарде – друг друга не услышим.

Шанталь испугалась. При взгляде на море её охватила едва ли не паника.

– Госпожа… – заикаясь, ответила та.

– Можно просто Эсрай.

– Хорошо, госпожа Эсрай. Я не умею плавать, даром что змея.

– Я тебе плавать не предлагаю. Меняй ипостась на свою магматическую, и спускаемся вниз. Ты всё-таки оборотень с примесью магии земли. Может, что-нибудь почувствуешь. Потом сверим свои ощущения.

Шанталь неуверенно кивнула, всё ещё разглядывая ощетинившееся торосами море. Смена ипостаси произошла буднично, после чего змея, оставляя прожжённые проплешины от магмы на дорожках дендрария, подползла к краю обрыва. Эсрай же просто сделала шаг в пустоту, ухнув вниз, словно нырнув солдатиком в воду.

Альбионка только заметила удивлённое выражение морды змеи, кинувшейся было вслед, чтобы поймать магичку. Богиня же со стоном удовольствия приняла естественную форму и распахнула крылья. Давненько она не летала, позволяя ветру наполнять крылья и уносить её ввысь. Сделав вираж, Эсрай парой взмахов вернулась на уровень лица магматической кобры.

– Возьми чуть правее, – посоветовала она змейке. – Там порода обнажилась, напоминает ступеньки. Можно попробовать спуститься.

Шанталь кивнула и взяла правее для спуска, постепенно перекатываясь с одного выступа на другой. Когда они спустились почти к самому берегу, отвоёванному у моря, высота обрыва составляла что-то около десяти-двенадцати метров, но что удивительно, не было и следа обрушившегося склона: ни земли, ни камней, ни пресловутой беседки со скамейками. Куда-то же она должна была деться. Более того, свежая осыпь обнажила трещины, уходящие глубоко в толщу скалы, под основание дворцового комплекса и дендропарка. И это уже очень не нравилось Эсрай.

По сути, всю скалу от расщепления и осыпания удерживали те самые льды, укрывавшие Чёрное море и гасящие часть энергии, вырывающейся из-под земли. Размер трещин был таков, что ребёнок десяти-двенадцати лет свободно смог бы пробраться в них, если бы не боялся, что они тут же обрушатся и погребут его под собой. У Шанталь размеры в змеиной ипостаси были больше, чем у подростка, а потому просить её забраться внутрь смысла не было. Сама же Эсрай приложилась к породе и дала короткую команду голландке:

– Прижмись и обостри все органы чувств. Возможно, что-то почувствуешь.

Сперва ничего не было слышно, лишь тихий треск льдов и остаточные эманации магии земли после землетрясения. Но после наступила неестественная тишина, как будто все эмоции земли разом выключились или же сами магички на несколько секунд разучились чувствовать что-либо. На смену этой беспомощной бесчувственности пришёл тихий гул, как будто где-то очень далеко колотушкой ударили по гонгу, и его глухая, вибрирующая волна звука пробирала нутро. Звук был неосязаем, неощутим, но тело всё равно на него реагировало, чувствуя не то скрытую угрозу, не то явную опасность.

Но вскоре к ощущению дрожащих поджилок добавился резкий треск льда. Как будто разом торосы попытались оттянуть от берега. Льды отступали, обнажая обломки беседки, плиты дорожки, а после и морское дно на пять-десять-пятнадцать метров.

«Вот, оказывается, куда обломки спрятало», – успела подумать Эсрай, прежде чем у неё от грохота множественного треска не заложило уши.

Льды Чёрного моря разрушительной волной возвращались обратно к берегу, сметая всё на своём пути и перемалывая ледяными жерновами. Себя бы спасти Эсрай ещё смогла, резко взмыв вверх. Но Шанталь… Казалось, что магматическая змея никак не реагировала на происходящее, продолжая вслушиваться в скальную породу. Но и размеры у неё были таковы, что Эсрай не смогла бы быстро поднять в воздух такую бандуру, как бы ей того не хотелось. Потому она опустилась на раскалённую поверхность змеиной чешуи, уплотнив кожу, чтобы не обжечься, и попыталась накрыть сперва морду змеи крыльями, а следом накинуть на них лунный щит. Благо ночь уже вступила в свои права, и сил у Эсрай прибавилось.

На следующий такт сердца их накрыло ледяным безмолвием.

* * *

Хоть я вышел практически вслед за невестой и Шанталь, однако же их уже и след простыл. К тому же меня на дорожке перехватила Розинцева – главный смотритель парка-дендрария. Видок у неё был ещё тот, будто она три дня не спала, работая на износ. Да и лёгкая безуминка во взгляде выдавала старательно задавливаемую магом-природником внутри себя панику. Одну руку она прижимала ближе к телу, второй же активно жестикулировала:

– Ваше сиятельство, Юрий Викторович, что же это делается-то? У нас купол в трёх местах проломило. Мы пытаемся прикрыть часть растений, попавших под удар холода, индивидуальными щитами. Расход, там, конечно, аховый, к тому же просела общая защита. Что-то известно по ситуации? Нам ждать повтора?

Я, как умел, попытался успокоить Розинцеву:

– Мария Андреевна, информации пока нет. Ведём поисковые работы в Кореизе, связались со штабом флота, ждем. Делайте, что от вас зависит. Накопителями обеспечим. Не переживайте о разрушениях. Отстроим ещё лучше, сделаем ваш парк ещё краше. Если, не дай боги, что-то погибнет в результате инцидента, достану вам саженцы. Сейчас поймите, что людей бы спасти.

– Да-да, конечно, – ошарашенная моим напором, отступила смотрительница и вновь неловко поджала руку.

– Мария Андреевна, что у вас с рукой? – не смог я уже игнорировать столь явных признаков травмы.

– А? – недоуменно переспросила меня Розинцева, а после будто очнулась. – Пустяки! Повредила руку, пытаясь узел теплового щита удержать от обрушения. Растяжение, наверное.

– А ну шагом марш во дворец! Там наши лекари оказывают помощь пострадавшим!

– Некогда! У меня здесь дел невпроворот! – попыталась возразить магичка.

– А это не просьба, Мария Андреевна! Это приказ! С одной рукой вы и работать будете медленней и эффективность ваших действий упадёт. – Природница уже открыла рот для возражений, но я её перебил: – Отставить возражения! Выполнять!

Розинцева обречённо кивнула и поплелась к дворцовому комплексу.

– Мария Андреевна, последний вопрос, вы здесь двух барышень не видели? Одна светловолосая, другая ярко-рыжая, – уже в спину обратился я к смотрительнице.

– Отправились вдоль берега, осматривать провалы, – здоровой рукой указала она направление.

– Спасибо!

Я уже хотел было отправиться в указанном направлении, но заметил, что Розинцева не продолжила движение ко дворцу. Пришлось задержаться и очень внимательно посмотреть ей в глаза:

– Мария Андреевна, прекращайте заниматься саботажем моих приказов. Быстрее вылечитесь, быстрее вернётесь к спасению парка. Если вы здесь физически и магически поломаетесь, никому от этого лучше не станет – ни вашему хозяйству, ни вам. Поэтому я вас очень прошу: дозируйте силу и не убивайтесь. Всё вернём и восстановим. Я вам обещаю.

Дождавшись, пока смотрительница отправится в сторону дворца, я без стеснения бегом припустил по вымощенной камнем дорожке.

– Войд, – обратился я к своему внутреннему астральному подселенцу. – Вспоминай давай, как ты искал Эльзу в своё время на приёме у принца. Не поверю, что ты не распробовал силу Эсрай и Шанталь. Где обе находятся? Указывай дорогу.

Внутри меня зрело предчувствие, что надвигалась в нашу сторону задница магического масштаба.

– Метров пятьсот по прямой, затем первое ответвление дорожки направо. Там беседка ещё когда-то была, чуть в море выступающая.

– Понял.

Я действительно помнил эту беседку, когда мы гуляли с Эсрай. Правда, мы в своё время ушли подальше в поисках корня мэллорна. Я ускорился и успел добежать до обрыва, рассмотрев внизу свернувшуюся кольцом Шанталь в ипостаси магматической змеи и прижавшуюся к скальному основанию Эсрай. Они вдвоём не то слушали землю, не то пытались её обнять. А в следующий миг льды отступили, обнажая дно, и стремительно уносясь по шельфу в сторону глубоководья. Треск стоял такой, что даже если бы я орал или усилил свой голос магией, меня бы всё равно не услышали.

В следующий момент пришёл удар. Ощущения были сродни тем, когда погибали химеры из роя, устроив мясорубку на Верещице. В глазах стояли белые пятна, уши заложило не то от грохота собственного сердца, не то от грохота льдов. По подбородку текла кровь. Когда я смог сфокусировать взгляд на том месте, где находились Эсрай с Шанталь, льды попросту сомкнулись у них над головой.

Твою мать. Чего я не предусмотрел, так это того, что Эсрай была альбионкой, и поэтому льды на неё реагировали тем самым образом, которым должны были в соответствии с проклятием, утолщаясь и нарастая.

Швырнуть в них благословением Рассвета тоже было не выходом, ведь кроме обессиливания проклятия, я точно так же обнулил бы резервы Шанталь и Эсрай, оставив их беззащитными.

До этого я создавал лишь щит Хаоса и чистые сгустки первостихии. Сейчас же мне необходимо было создать подобие копья или же бура, который бы ввинтился в лёд и с каждым проворотом вскрывал бы защиту. В общем, странный инструмент я выбрал. Словно лунку бурил на зимней подлёдной рыбалке. Но иного на ум не пришло: бить, колоть, рубить казалось бессмысленным. Потому я ввинчивался.

Но сколько бы я ни пытался пробуриться, мне казалось, что толщина льда в этом месте только увеличивается. Видимо, альбионская кровь Эсрай стала триггером для проклятия. Портал открыть напрямую к Эсрай я побоялся, чтобы, не дай бог, не располовинить и Шанталь в образе змеи. Зато вспомнил про технику, описываемую Бьерном Утгардом, когда один из наших предков попросту на несколько секунд поменял пространство местами, убрав из-под удара собственный замок со всеми домочадцами.

Как там звучали девизы из выгравированных на пирамидке Хаоса: «Аз есмь путь, ведущий обратно! Аз есмь Воля, цепей не имущая!»

Вот и мне нужно было сейчас проложить путь Эсрай и Шанталь собственной волей.

Разинцева меня, конечно, убьёт. Ведь мне предстояло поменять местами кусок её ухоженного дендрария с морским дном. Плевать, восстановим. Расчертив собственной кровью квадрат примерно десять на десять метров, чтобы уж точно захватить своих, я опустился на колени и приложил ладони к земле.

Хаос не желал подчиняться и не желал выплёскиваться, хоть и знал, что мне нужно сделать. Я будто силой собственной воли пытался развернуть вспять смерч или шторм, идущий напролом.

Сколько длилось наше противостояние, я не имел ни малейшего понятия. Лишь почувствовал, как по лицу заструилась горячая кровь, пальцы мои буквально вцепились в камень, обломив ногти. По телу прошла трансформация, и вот уже коленопреклонённым стоял горг, тихо рыча и подчиняя ту силу, что была внутри меня, не желая выдать конструкт.

– Ну же, давай, – прошептал я. – Там моя женщина. Там те, кто надеется на меня!

Где-то на фоне я слышал шёпот Войда, который пытался достучаться до моего сознания, объясняя, что конструкт мне не под силу, что из-за смешения двух стихий мой потенциал в магии Хаоса ниже, чем у моего предка.

Мне было плевать. Мне нужно было здесь и сейчас на несколько секунд выдернуть из зоны действия проклятия участок морского дна с моими женщинами.

– Да ты же сдохнешь! – наконец услышал я не то рокот смерча Хаоса, не то крик Войда. – Пупок развяжется!

Ответом был лишь мой шёпот:

– Если такова цена – согласен.

Глыба льда размером десять на десять, словно кубик, возникла перед моим лицом. Я увидел, как сквозь лёд переливается серебром магия Эсрай и пышет жаром магма Шанталь, пытаясь пробиться сквозь лёд. И тот даже дал трещину.

Понимая, что сил моих надолго не хватит, я открыл под девушками портал. Но вот точку привязки осознать уже был не в силах. Прежде чем поменянные куски пространства вновь вернулось восвояси, заняв собственные места, положенные им мирозданием, Эсрай и Шанталь исчезли в неизвестном направлении. Я же провалился во тьму.