Текст книги "Жрец Хаоса. Книга IХ (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Пока же мы располагались, я ловил себя на мысли, что военный лагерь, хоть и похожий на муравейник, работал чётко. Тормозил дело излишний церемониал, ведь любые обращения к вышестоящему начальству сопровождались длинными формулировками и витиеватыми словесными кружевами. Благо, переговоры в основном вели Кхимару и Инари, я же чаще помалкивал. Лишь однажды интендант, глядя на меня, поинтересовался у богини, вызывавшей у него гораздо больше доверия, чем моя внешность:

– А этот, хотите сказать, тоже японец?

– Приёмный, – не моргнув глазом отреагировала Инари, вернув мне шпильку про содержанку и конкубину.

Вот язва.

– Бастард, значит, – вскользь озвучил свои мысли интендант. – Что ж, с шестым рангом неудивительно, что признали. Если силы схожие, то тут уж без разницы, гайдзын или чистый, лишь бы магом был сильным.

В период военного времени как-то не сильно военные заморачивались ни с документами, ни с подтверждениями личностей. Пришла боеспособная магическая единица? Значит, надо брать.

Тем временем лагерь бурлил от множества настроений. Причём, если я предполагал, что окунусь в волну всепоглощающего страха, то этого не было. Конечно, встречались неоперённые, юные маги, впервые попавшие под мобилизацию. От них просто-таки расходились волны страха. Были и просто трусы, которые боялись всего и вся, но в целом это было скорее исключение, чем правило. На большинстве лиц вояк были прописаны спокойствие, отрешённость и готовность отдать свою жизнь за родину, так же, как и полное смирение с собственной судьбой. Эта простота уже виделась мною в лицах русских солдат. Империи разные, а судьбы солдат были везде одинаковы.

Совершенно отдельной группой в лагере стояли казармы чуть большего размеры от общепринятых. Оттуда вообще не фонило страхом. Когда я заметил об этом Кхимару, тот сконцентрировался и тоже удивлённо обернулся ко мне:

– Ты знаешь, я тоже не чувствую ни единого всплеска. Такое ощущение, будто они не просто ничего не боятся. Будто они мёртвые.

Инари поняла, о чём идёт речь.

– Это камикадзе, – тихо ответила она. – У нас с детства растят боевых магов определённой категории, лишённых страха, лишённых каких-либо сожалений и прочих чувств. Они настолько преданы империи, что готовы жертвовать своей жизнью по мановению руки. Они видят в этом большую честь и считают, что навеки навлекают на свой род славу и почёт. В целом, так и есть. У нас есть целые кланы, которые выращивают подобных бойцов для государства. За каждого подобного мага империя выплачивает семье определённого размера пенсии. Отмороженные на всю голову, как у вас бы сказали, не имеющие ни капли страха либо сомнений.

– А с каким рангом магии туда берут? – поинтересовался я. Всё-таки нужно было представлять, чего опасаться.

– Высокоранговых не берут. Это в среднем от четвёрки до шестёрки. Ниже – нет смысла, поскольку они все-таки должны будут уничтожить себя и собственный источник, тем самым вызвав наибольшее магическое поражение. А выше – это уже нерациональное использование магического ресурса. Поэтому четвёртые и пятые ранги, изредка шестые с бесполезными пассивными умениями.

«Интересно, а кто определял „бесполезность“ дара, обрекая мага на подобную судьбу?» – подумал я.

А между тем мы отправились обустраиваться. И была это совершенно иная история по сравнению с личным архимажеским шатром, в котором проживала в своё время бабушка.

«Посмотрю на войну глазами бойца рангом пониже. Тоже будет полезно», – решил для себя.

Бамбуковая казарма представляла собой общежитие с отсеками, разделёнными бамбуковыми перегородками. На каждого бойца выделялась площадь, где помещалась узкая койка шириной сантиметров шестьдесят и под два метра в длину, стул, откидной столик. Больше ничего не было. Дверей тоже.

Если для мужчин подобная обстановка была приемлемой, то как здесь необходимо было переодеваться женщине, спрашивается? Допустим, это мы, иллюзионисты, в состоянии создать некую завесу и отгородиться от остальных, а что делать другим?

Тем временем в самом бараке пахло отнюдь не лесными фиалками, а потом, кровью, адреналином и, как ни странно, солью и некими травами. Часть из наших соседей уже побывала в бою, другая часть только готовилась отправиться в бой. Одни с другими переговариваться не спешили. Первые отсыпались либо под воздействием алхимии восстанавливались, другие не приставали с вопросами, хоть их было и великое множество.

Спустя полчаса ко мне заглянул Кхимару с озадаченным выражением лица:

– У тех, кто был в бою, нет никакого понимания, с кем они воевали. На циньцев не похоже, на Экваториальную конфедерацию тоже. Больше всего напоминает сброд наёмников, с бору по сосёнке, как вы говорите.

– Нормальный такой сброд, если Японии пришлось частичную мобилизацию объявлять, – заметила Инари. – Неужто кто-то все наёмничьи биржи Теневой Гильдии опустошил? Зато понятен режим тишины. Что толку огрызаться, если даже не знаешь, с кем воюешь.

– А что с военными префектами? – уточнил я про первоначальную цель обхода лагеря Кхимару. – Удалось узнать у них что-то об источнике?

– Нет! – демон нервничал, оттого едва ли не лязгал зубами. – Штабы обвешаны артефактами и амулетами на все случаи жизни, префекты в них окопались. Сканировал посетителей, про источник ни у кого никаких страхов.

Между тем, время на отдых стремительно заканчивалось, и мы отправились к штабам своих префектур, чтобы получить назначение и распределение. Уже подходя к штабу префектуры Кагосима, мы увидели, как из соседнего штаба вышел богато разодетый японец, тихо, судя по выражению лица, ругающийся себе под нос и костерящий всё и вся на чём свет стоит. Понял я возмущения лишь обрывками и то благодаря слуху горга:

– И как я его создам? Я ж его не видел ни разу! Ещё и чтобы настоящий! А прорву энергии я где возьму? Накопители где?

Дракона у него что ли потребовали создать для устрашения? Из дальнейших размышлений меня вырвала иллюзионистка.

– Да ладно, – отреагировала тут же Инари.

– Кто-то знакомый? – уточнил я.

– А как же… Дядюшка дорогой, занявший место главы клана Кагэро. Его тоже сюда выдернули. И, судя по его выражению лица, задание ему не понравилось.

Японец унёсся едва ли не бегом, растворившись в военном лагере.

Прикинув, что наш путь идёт в два совершенно других штаба префектур, я поинтересовался: – Ты специально называла такую территорию, чтоб мы с ним не пересекались?

– Да, – буркнула она. – Ещё не хватало под его началом воевать. Мне хватило боев на арене. Так или иначе, он может узнать мой почерк, а мне бы этого не хотелось.

Между тем, мы с Кхмару разошлись по разным штабам и принялись вникать в вводные. Только у меня из мыслей всё не уходил патриарх рода Кагэро. Что ж ему такое приказали создать?

Глава 11

Я никогда особо не задумывался о количестве боевых магов в той или иной стране. Но здесь, оказавшись на уровне базовой боевой магической единицы, пришлось вникнуть в их качественные и количественные показатели. Итого у нас выходило, что примерное население Японской Империи, по уверениям Инари, составляло порядка пятидесяти миллионов человек. Из них магически одарёнными была примерно десятая часть. То есть, будем говорить, порядка пяти миллионов. Однако же более четырёх пятых магов имели пассивные способности, зачастую не применимые в боевых условиях – те же, к примеру, артефакторы. То есть это были так называемые маги мирного времени, обеспечивающие функционирование страны на постоянной основе в разных сферах, но периодически переходившие на военную стезю, как в случае с производством военных артефактов.

Итого мы получали порядка одной пятой, а это около одного миллиона человек – тех, кто имел хотя бы приближённые к боевым дары, как та же стихийная магия. Даже иллюзионисты были отнесены к военной стезе в связи с их способностями к маскировке. Но и это ещё не все. Один миллион на всю страну, казалось бы, это очень много. Но мы упускали тот момент, что, в принципе, до третьего ранга – это слабейшие маги с мелким, неразвитым источником, который не в состоянии противопоставить в бою практически ничего. Значит, серьёзной боевой магической единицей являлся маг от шестого ранга, того же магистра. И таковых из одного миллиона хорошо, если было порядка пяти процентов. Тех же архимагов и вовсе было порядка десятка или двух десятков на всю страну – а это уж и вовсе математически очень низкий процент.

Таким образом магистров на всю страну насчитывалось около пятидесяти тысяч человек. Казалось бы, такое количество магов должны были бы стереть в труху всех и вся. Но на практике в Япония могла призвать на военную службу не более двух третей от магического запаса аристократических родов, проживающих в сорока семи префектурах. А это значит, что усреднённо на каждую префектуру приходилось порядка шестисот-семисот магистров. И эти маги были самой разной направленности, самых разных умений, которые должны использоваться для прикрытия и совершения всевозможных диверсионных, атакующих и защитных мероприятий. И при этом каждый магистр был ценен для империи, ведь, погибая на войне за родину, он добавлял стране финансовых затрат в виде военных пенсий и преференций наследникам. К тому же для того, чтобы восстановить подобную боевую единицу, уходило много времени, поэтому магов старались беречь. И если гибель пяти тысяч простецов могла спасти жизнь одного мага – ими жертвовали без раздумий.

Что же касается префектуры Кагосима, то она имела маленькую островную площадь, потому в среднем должна была выставить даже не порядка шестисот магов, а значительно меньше – около пятисот. На данный момент, поскольку мы застали самое начало противостояния, мобилизация ещё набирала обороты, и далеко не все маги успели прибыть к месту назначения. Так мы с Инари оказались в числе первых прибывших.

Военный префект Кагосимы, Хироюки Тагава, был мужчиной сурового вида с изборождённым шрамами лицом и внимательным, уставшим взглядом бывалого воина. Он взирал на подопечных ему магов, которых в военном штабе на данный момент находилось не более сотни человек. Разнарядка и распределение проходили быстро: боевиков отправляли на военные корабли и дирижабли – как в качестве прикрытия, так и для нападения. Из магов специфической направленности, вроде создающих ядовитые дымы и туманы, формировали десантные подразделения для уничтожения противника на местах и абордажа вражеских кораблей. Маги принимали задания один за другим и покидали штаб, отправляясь в расположение тех или иных кораблей либо воздушных судов разведки.

Под конец в штабе осталось не более десяти магов, двумя из которых были как раз-таки мы с Инари. Взгляд военного префекта, тяжёлый и оценивающий, то и дело останавливался на нас с японкой, и он порывался что-либо сказать, но затем переходил к другим магам, выдавая им разнарядку. В конце концов остались лишь мы с ней. Тогда военный префект решительно подошёл к нам, внимательно разглядывая наши лица. Инари удалось выдержать его взгляд с абсолютно отрешённым выражением. Что же касается меня – я не обладал подобным даром терпения и принялся разглядывать в ответ префекта перейдя на магическое зрение. А ведь префект тоже был неслабым магом, он явно был где-то на грани перехода от семёрки к восьмёрке и, судя по оттенкам ауры, обладал даром, отчасти схожим с даром Алексея, развитой интуицией.

– Кажется, понял, – себе под нос произнёс он. – Как зовут?

– Юмэ и Яритэ Инари, – ответила за себя и за меня японка.

– Впервые слышу, – нахмурился префект. Что удивительно, говорил он без словесных витиеватых формул и прочей белиберды – чётко и по-военному.

– Лишь недавно получили остров Кутиноэрабу в качестве родовых земель, – озвучивала собственную легенду богиня. Я даже не стал вмешиваться, ей лучше была известна местная специфика.

– Количество людей в роду?

– Сто пятьдесят, плюс-минус три человека, – тут же отчеканила Инари.

– Количество магов от шестой категории и выше?

– Трое.

– И вы двумя третями отправились на войну? – поинтересовался префект, прищурившись.

– Всем составом, – осторожно поправила его богиня. – Третий на контракте в префектуре Хоккайдо. В соответствии с военной доктриной империи при мобилизации по случаю оборонительных действий, в военных действиях участвует не менее трети от боевой мощи клана. Максимальное количество доктриной не оговорено. – Чуть запнувшись она добавила совершенно иным тоном: – Род молодой, земли… сложные. Нужны деньги, связи. Надеемся проявить себя.

– Похвально, – кивнул префект, и в его глазах мелькнул едва уловимый интерес. – И все – иллюзионисты?

– Так точно, – добавила Инари.

– «Вижу-слышу» по классической формуле? – задал вопрос префект, обращаясь уже ко мне.

– Осваиваем «ощущаю», – ответил я на прямой вопрос, – но пока по минимуму.

– Продемонстрируй, сынок.

Я тут же, в углу, создал небольшой очаг с поленьями, объятыми огнём. Запах дыма и сухого дерева вместе с тихим треском наполнил штаб. Огонь даже пару раз пыхнул жаром и искрами.

– Неплохо. Первый шаг в освоении… Воплотить кого-то живого сможешь? – он снова буравил меня взглядом.

Инари за его спиной кивнула и показала нечто маленькое жестами.

– Пока только бабочка, – поведал я префекту, – и недолго.

– Продемонстрируй.

Я раскрыл ладонь, на которой тут же появилась бабочка-капустница со светлыми крылышками и чёрными крапинками. Бабочка несколько раз открывала крылья и собирала их вновь, а после, пугливо взмахнув, перелетела на раскрытую ладонь префекта. Немного потоптавшись на ней, она вновь поднялась в воздух, пролетела мимо его лица и тут же рассыпалась искрами.

– Неплохо. Уже три-четыре секунды держишь. Ощущение касания было… как будто бы настоящее, – озвучил собственные мысли вслух префект. – Вас бы в группу защиты определить, но у нас остро диверсантов не хватает.

Перекатываясь с носка на пятку, он прикрыл глаза. Я заметил, как забурлила силой его аура, активируя способности интуита.

– Значит, так, сегодня пойдёте на прикрытие диверсионного отряда. Они будут минировать подступы к нескольким островам. Какова дальность наведённого «отвода глаз» у вас?

– До двухсот метров, – ответила Инари.

– А ты, сынок?

– Триста-триста пятьдесят, – ответил я, основываясь на собственном опыте при нападении на завод по производству пустотных бомб.

– Отлично. Значит, на сегодня идёте на установку минных заграждений. А завтра, если хорошо себя покажете, на другое направление переведу. Где, говорите, у вас третий маг в найме, на Хоккайдо?

– Так точно.

– Как зовут?

– Кхимару.

Префект сделал себе пометку в планшете.

– Переходите в расположение капитана корабля «Гоусто». Место сбора – третий причал. Готовность – пятнадцать минут. И вы уж проявите там себя, а то в прошлой волне… Кагосиме не повезло.

На этом странное напутствие от префекта завершилось. Мы отправились искать нужный нам причал.

«Гоусто» оказался небольшим, юрким миноносцем со следами переделки. Корабль был хоть и далеко не новый, но видно было, что команда заботится о нём с любовью: все элементы, видимые глазу, были подчищены и покрашены, следы ржавчины отсутствовали. Команда в большинстве своём состояла из неодарённых моряков-простецов, однако же в усилении к ней имелась пятёрка магов, способных выдерживать слитный магический удар до седьмого ранга. Также в запасе имелась артефакторная система подрыва на самый крайний случай, но в связи со средней скоростью корабля, моряки предпочитали удирать на всех парах, используя магов для ускорения, а не для сумасшедших самоубийственных атак.

– Далеко не все исповедуют ту же религию самопожертвования, что и камикадзе, – поясняла мне местные реалии Инари. – Некоторые считают, что лучше подкопить силы и, вернувшись, вступить в бой, чем бесславно погибнуть, так и не забрав с собой ни одного врага.

Заметил я, что, кроме нас, на «Гоусто» были отправлены ещё тройка артефакторов, которые сейчас следили за погрузкой ящиков с артефактными взрывателями на миноносец. Троица низких, худощавых магов с очками на носу кудахтали не хуже наседок над своим грузом, закрепляя его внутри отсеков корабля и даже на палубе. Это же сколько взрывчатки они с собой везли?

Окинув магическим взором их «хозяйство», я отметил, что примерно две трети от всех мин имели магический заряд с ярким энергетическим свечением. Остальная треть магией не фонила, видимо, имея стандартную взрывчатую начинку.

У нас они тоже поинтересовались предельной дистанцией удержания «отвода глаз». Услышав про двести–триста пятьдесят метров, артефакторы даже повеселели, ведь разлёт магических осколков доходил до сотни метров.

Погрузив и закрепив на палубе тяжелые ящики с маркировкой японского императорского двора, мы отправились в море. К этому моменту сумерки уже сгущались над горизонтом, и мы принялись маневрировать среди десятков боевых кораблей, огибая остров с южной стороны. Судя по солнцу, путь наш лежал прямиком на северо-восток.

Выйдя в море, я сразу же перешёл на магическое зрение, стараясь отыскать хотя бы отблески источника магии жизни, не забывая о первоначальной цели нашего путешествия. Но я рано насторожился – ведь, как предупредили нас артефакторы, улёгшиеся отдыхать между ящиков со своими «детищами», плыть нам до нужного квадрата минирования было порядка шести-восьми часов, что при скорости в двадцать два-двадцать пять морских узлов в час было приличным расстоянием.

Мой чуткий слух уловил и тихое роптание аретфакторов, мол, на кой мы тащимся в квадрат, где даже островов нет, и радостное облегчение моряков, вроде «если там нет суши, то и гостей ждать не следует. А хочет империя рассыпать там плавучее минное поле, то и пусть».

Одни обрывки фраз противоречили другим, но мы уверенно двигались на северо-восток.

Ночь на море – это не сплошная темнота, а множество оттенков черноты, где сливались воедино чернильная толща воды с обсидианом ночного неба. Звёзд практически не было видно, но тонкий серп луны иногда проглядывал сквозь разрывы в облаках.

Наш миноносец разрезал тьму острым форштевнем, оставляя за кормой пенный след, который тут же поглощал мрак. Стоило нам покинуть причал, как мы с Инари заступили на боевое дежурство, сменяя друг друга каждые два часа. По команде капитана мы накидывали на корабль «пологий туман» и «отвод глаз», сливавший наш силуэт с рябью ночного моря. Это была не абсолютная невидимость, а скорее искусственная рассеянность взгляда для любого наблюдателя, магическая мимикрия. Работа монотонная, требующая постоянной, хоть и небольшой подпитки.

Заступая на вторую вахту, я получил новые вводные от капитана:

– Поглядывай по сторонам, вдруг, кто-то тоже под иллюзией идёт. Не хочется быть застигнутыми врасплох. С таким грузом, нам одного попадания хватит, чтобы от нас только брызги остались.

Я принял во внимание указания, хотя и без них занимался тем же. Всё потому, что интуиция подсказывала, что просто так в чистом море-океане плавучие минные поля не будут создавать. В условиях дефицита информации вполне возможно, что мы могли оказаться теми камикадзе, что должны были задержать продвижение ушедших во фланг врагов. Потому сорок оттенков тьмы я рассматривал с усердием, надеясь заметить радужные блики иллюзии издали.

От постоянного напряжения ныли виски, но первым демаскирующим фактором был звук. Где-то вдалеке неравномерно грохотало, напоминая раскаты грома, но с металлическим, сухим душком. Я принялся всматриваться в горизонт, уже предполагая, что увижу. Инари тоже проснулась и теперь тёрла кулаками глаза, пытаясь прогнать сон и рассмотреть опасность. От напряжения она даже позволила себе частичный оборот, кончик её хвоста выглянул из-под плаща.

По правому борту, на горизонте, где небо сливалось с водой, бушевала вспышками рукотворная буря. Три, нет, пять – чёрт, с расстояния в ночи не разобрать – тёмных силуэта кораблей сплелись в боевой дуэли. Бой озарялся оранжево-красными искрами, словно кто-то запускал фейерверки, размером со спичечные головки. А ветер то и дело доносил отрывистый стрекот скорострельных орудий, похожий на бешеную барабанную дробь. Переход на магическое зрение показал совершенно иную картину.

Мир вспыхнул. Теперь бой представлял собой ослепительный хаос. Яркие, рвущиеся когти молний-разрядов, клубящиеся шары плазменного огня, пронзающие темноту лазерно-точные лучи сжатой энергии. Это была работа боевых магов, и масштаб атак говорил о серьёзности рангов – не ниже шестёрок, а то и выше. Корабли в магическом спектре выглядели как размытые, дрожащие силуэты, испещрённые проблесками защитных полей, которые гасли и вспыхивали вновь под ударами.

– Зови капитана, – тихо, не отрывая взгляда, спросил я.

– Никого звать не надо, – рядом отозвался напряжённый голос капитана. – Не наш квадрат. Не наша задача. Мы идём прежним курсом. Усильте маскировку.

Логика была железной. Мы – диверсанты-минеры под прикрытием, наш «Гоусто» – тихий носитель, а не линейный крейсер. Но внутри что-то ёкнуло. Я не был японским патриотом, но как минимум два корабля на весь японский военно-морской флот мне были интересны: наш и тот, на котором ушёл в море Кхимару.

«Надо проверить», – принял я решение. Инари бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд, и тут же увлекла капитана разговором, развязывая мне руки. Риск обнаружения был минимален, если сделать всё чисто.

Я отвернулся, сделав вид, что поправляю снаряжение на поясе, и сосредоточился, выпуская из собственного Ничто властителя неба. Химера, сделав в небе круг, рванула в сторону боя. «Гоусто» подрагивал под ногами, продолжая свой путь, словно ничего не произошло.

«Глазами» своего шпиона картину боя удалось рассмотреть в подробностях. Абстрактные световые пятна обрели четкость. Пять кораблей, более угловатых и тяжеловесных, чем японские миноносцы, ощетинились башнями орудий и зажали в клещи тройку имперских. Я вгляделся в флаги, мелькавшие в отсветах взрывов. На японских – императорский стяг с алым кругом на белом, узнаваемый символ. На чужих… тоже белое полотнище, но на нём – не целое солнце, а его половина, разрезная, с острыми, направленными лучами, напоминавшими то ли заходящее светило, то ли раскрытую зубастую пасть. На пиратов не похоже. Слишком организованно, слишком слаженно работали их маги, перекрывая сектора огня. Это была регулярная флотилия, но чья?

Два японских корабля уже были серьезно повреждены. Из одного валил густой, чёрный дым, он беспомощно разворачивался, пытаясь уйти с треэктории очередного залпа. Другой потерял ход, его палуба пылала, а слабеющие защитные поля трескались, как тонкий лёд. Но третий… третий огрызался. Отчаянно, яростно, не по-уставному. С палубы этого корабля, маленького и верткого, на вражеские суда обрушивалась не магическая энергия, а живые существа. Тени с когтями и клыками, слияния хищных форм, созданные не природой, а чьей-то волей, материализовались прямо в рядах абордажных команд противника. Это были химеры. Неприхотливые, древние, но в тесноте палубного боя – смертоносные. Я слышал через наблюдателя дикие крики ужаса, нечеловеческий рёв, хруст и звуки рвущейся плоти. Вспышки магии теперь носили оборонительный, панический характер – вражеские маги пытались очистить свои же корабли от кошмара, расползающегося по ним, как чума.

– Капитан, – голос мой звучал чуть хрипло от напряжения. Я подошёл ближе. – Там… наши корабли. Три. Подбиты. И пять противника. Мы… не поможем хоть чем-то? Хоть маскировку на них накинуть, чтобы они ушли…

Капитан медленно, будто с огромным усилием, повернулся ко мне.

– Нет, – возразил он тихо. – Мы выполним свою боевую задачу. У нас груз и приказ. Отставить демаскировку. Хотите не подчиниться и отправиться под трибунал? Или на корм местным акулам, если наш груз рванёт из-за вашего благородства?

Я молчал, прикидывая, за сколько до кораблей смогут добраться мои химеры, чтобы помочь Кхимару. А может стоит открыть портал и вмешаться лично?

Тем временем капитан совсем понизил голос, так чтобы слышал только я, и добавил:

– Я рад, что вы не гнилой человек. Хотите помочь своим? Помогите! Выполните приказ. Здесь армия и война. А мы – солдаты, обязанные выполнять приказы. Поэтому советую не усложнять жизнь ни себе, ни мне.

Я вновь переключился на зрение властителя неба, чтобы увидеть, как вал тварей Кхимару сработал в качестве идеальной диверсии. Зажатые корабли противника дрогнули, их строй нарушился. Два подбитых японца, воспользовавшись моментом, видимо, переключили последние остатки артефакторных щитов на ускорение хода и, кренясь, начали уползать в спасительную темноту. А тот, что с химерами, сделав последний, ядовитый залп из орудий, резко отвернул и рванул следом, оставляя за собой лишь дымовую завесу да крики на вдруг опустевших вражеских палубах.

Моя химера проследовала за японскими кораблями, пока окончательно не убедилась, что их не преследуют, а после вернулся ко мне.

Капитан покинул мостик, я же вернулся к своему месту у борта, где Инари наблюдала за всей сценой с невозмутимостью. Когда я встал рядом, она не повернулась, лишь сквозь зубы тихо зашептала:

– С чего вдруг такое… японолюбие? – в её голосе не было насмешки, только плохо скрываемое любопытство и лёгкая, едва уловимая доза недоверия.

Я долго смотрел на тёмную воду, где уже не было видно ни вспышек, ни дыма. Потом так же тихо, только для неё, ответил:

– На одном из тех кораблей был Кхимару.