Текст книги "Жрец Хаоса. Книга IХ (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Я вернул Малику Алхасову к нам домой в целости и сохранности. Правда, её удивлению не было предела, когда она увидела, кто стал её спасителем. Покидая место вынужденного домашнего ареста, она двигалась за мной, словно тень, безмолвно, но при этом её южный темперамент ярко отражался во взгляде – а было там много чего: и растерянность, и злость, и досада. И благодарность, в какой-то мере. Правда, последнего было меньше всего, но меня радовало, что она хотя бы присутствовала. Ещё радовало, что княжна не стала вести себя как напыщенная дура и устраивать истерики вроде «Я с вами никуда не пойду!». Это было бы просто неприлично.

Стоило нам покинуть пределы Имперской службы безопасности и выйти к химерам, как княжна сдержанно поблагодарила меня за оказанное содействие в освобождении и поинтересовалась:

– Куда мы направляемся?

– К вашему отцу, – не стал я лукавить. – Мы с ним разрешили все разногласия касательно всего произошедшего между вами и Эльзой, а также между мной и вашим братом. И заключили союзное соглашение на три поколения. Поэтому, если вам будет не сложно, донесите эту информацию до ваших братьев.

– И какова же цена? – скромно поинтересовалась Малика.

Голос её охрип и опустился на тон ниже, став бархатным и довольно сексуальным. Но настоящего эротизма в нём не было ни на йоту. Голос девушки охрип от пробивающегося страха и опаски – это я увидел, перейдя на магическое зрение. Страх цепкими когтями вцепился в её сердце и рисовал самые страшные картины будущего. Хоровод образов был столь скор, что я даже не успевал всматриваться, различая лишь отдельные детали: обнажённая девушка, стоящая на коленях, полоска кожаного ошейника, розги. Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение. Интересно, неужто подобные наказания практикуются у горцев? Либо я чего-то не понимаю, и Малика попросту имеет некие особые предпочтения в эротических играх? Не желая вдаваться в столь личные подробности, я просто ответил:

– Вас предлагали мне в жёны.

Взгляд, полный надежды, был мне ответом. Да, крепко девочку прижали, если уж она готова выйти замуж за любого, кроме представителей её клана.

– И каков ваш ответ? – спросила она, вновь вернувшись к грудному бархатному тембру.

– Сторговались на артефакте. Жениться я в ближайшем будущем не планирую, а артефакт пригодится мне достаточно скоро.

Надежда во взгляде княжны осыпалась пеплом. Она кивнула, но вдруг распрямила плечи и вскинула голову, прямым взглядом взирая на меня.

– Князь, если позволите, я бы хотела пообщаться с вашей сестрой наедине и принести ей свои извинения. Григорий Павлович Савельев предельно ясно донёс до меня всю серьёзность ситуации, в которой я оказалась – вольно или невольно – благодаря тому, что пошла на поводу у собственных чувств и желаний. Мне очень жаль. Мне действительно искренне жаль. Нам с вами учиться ещё ближайшие четыре года, если после этого отец не запрет меня где-нибудь в родовой башне… Потому я не хотела бы, чтобы мы были с вами врагами.

– Так вроде бы союзные отношения примерно это же и предполагают, – заметил я, изучая её лицо.

– Союзные отношения – это рамочный договор, а исполняют его люди. И проблему так называемого пресловутого человеческого фактора никто не отменял, поэтому я бы хотела извиниться лично.

Малика удивила меня. Я думал, что у горцев гонор бьёт фонтаном выше гор и выше неба. Тот же братец её решил выместить на мне зло за потерянный заработок, организовав дуэль чужими руками. Однако перечить Малике я не стал и согласился.

Дома Кагерман Алиханович искренне поблагодарил меня за возвращение дочери и передал перстень, пока сама Малика объяснялась с Эльзой. Результат разговора был необычным. Прощаясь, Эльза тепло обняла княжну Алхасову и пригласила её к нам в гости на выходных, если ту не посадят на казарменный режим в академии. Наказание от ректората никто не отменял.

Наш дом Алхасовы покинули далеко за полночь. Но вместо того, чтобы лечь спать, у нас организовался стихийный семейный совет. Я попросил Резвана присмотреть за княжной и княгиней в моё отсутствие и пожить пока у нас в гостях. Кроме того, на время моего отсутствия Алексей должен был усилить меры защиты для городского особняка и для всех наших людей. С Урусовым и Эсрай я ещё ранее побеседовал на тему того, чтобы они прикрыли в случае необходимости сестру в академии. Мало ли что могло произойти.

Ну и, как и планировал перед отправкой, я максимально заполнил собственное Ничто алхимией – в том числе лечебной, регенерационной, кое-каким оружием: артефактным и механическим, и минимально необходимым на все случаи жизни парочкой костюмов, тревожным рюкзаком с палаткой, набором сухпайка и перевязочного материала. Также предложил свою помощь и Инари – ведь у неё, единственной в нашей тройке не было подобного пространственного кармана. Тащить же на себе единственной даме в нашей тройке было бы непозволительно с точки зрения этикета, да и просто обычного мужского отношения. Потому собранный богиней вещмешок после данного мною разрешения увеличился вдвое, что для женщины практически равнялось подвигу. Чтобы они не взяли с собой коробки, сумки, картонку и маленькую собачонку? Чудо.

Инари держала себя в руках. Заметив моё удивление при виде всего двух рюкзаков, она пояснила:

– Большинство необходимого в походе я могу создать самостоятельно. Другой вопрос, что алхимия, кое-какие артефакты и оружие действительно пригодятся. Здесь ты прав.

Поэтому я был приятно удивлён подготовкой юной богини к экспедиции: минимум тряпок и шмоток, максимум полезных вещей.

Перед уходом у меня состоялся короткий разговор с бабушкой.

– Ты уверен, что нужно это делать сейчас? – голос бабушки был полон тревоги, она нервно сжимала набалдашник трости, хоть внешне старалась казаться безмятежной.

– Уверен, Елизавета Ольгердовна. Не хотел бы вас обнадёживать, но и врать тоже не буду. После уничтожения у вас источника, в ваших энергетических каналах гниют остатки магических эманаций, энергии. Они постепенно отмирают и провоцируют энергетический сепсис. Сейчас отчасти эту ситуацию снимает Кхимару, но долго так длиться не может. А потому решать вопрос нужно кардинально.

– Хочешь полностью удалить мне систему энергоканалов? – криво ухмыльнулась бабушка. – Я знаю, иногда такое делают: выжигают всё напрочь, превращая бывшего мага в простеца. Но так я хотя бы изредка могу уловить отголоски мыслей своих химер, а после процедуры стану обычным человеком. Такой я быть, скорее всего, не смогу.

– Радикальное решение, бабушка. И нет, это не мой вариант.

– Тогда остаётся привязать меня к родовому алтарю. Тогда я смогу пользоваться силой, но не смогу покидать пределы особняка либо родового поместья. Такой вариант, если помнишь, мы тоже обсуждали, когда не знали, что у тебя с источником.

Я действительно вспомнил этот момент, когда нам описывали, что у степняков присутствовал подобный обычай для лечения магической инвалидности. Но я не хотел подобной судьбы для Елизаветы Ольгердовны.

– Бабушка, я никогда не подтолкну тебя к подобному. Есть ещё один вариант, из разряда фантастики, но если получится – именно на него я и уповаю. Где-то в Океании есть источник Жизни. Именно его я хочу отыскать, после чего переместить тебя в него. Возможно, он не восстановит тебе источник полностью, но точно остановит сепсис и распад системы энергоканалов. Я надеюсь, что ты окажешься достойной, чтобы он вновь начал формировать его в твоём теле. Дальше уж время и терпение сделают своё. Может заодно и омолодит тебя.

Княгиня покачала головой. У неё в уголках глаз выступили слёзы, она моргала активно, не давая влаге сорваться с кончиков ресниц.

– Не сдаёшься, да, Юра? Никогда не сдаёшься.

– Ради дорогих и близких мне людей я весь мир переверну, а если нужно – и не один. Поэтому я вас очень прошу: продержитесь. Хоть в осадном положении просидите в окружении химер на больничном. Продержитесь эти полторы-две недели. Я надеюсь, мы управимся быстрее, но не могу исключать и такой срок.

– Хорошо, Юра. Мы продержимся, это я тебе обещаю, – кивнула бабушка со всей серьёзностью, а после обняла меня, прошептав тихо на ухо: – Юр… не всегда нужно бороться. Иногда нужно уметь отпускать. Возможно, просто пришло моё время. Не думал?

Бабушка отстранилась и уловила мой взгляд в ожидании ответа.

– Нет, дорогая Елизавета Ольгердовна, ваше время ещё не пришло. Сотня – это не предел. Это всего лишь середина жизненного цикла. Поэтому не стоит заранее загонять себя в могилу или… развеиваться пеплом, удобряя благополучие грядущих потомков. Вам ещё от нас с Эльзой нужно внуков дождаться.

Бабушка улыбнулась и молча кивнула мне на прощание.

Портал я открывал, накинув на нас «Отвод глаз», прямиком на Кунашир. Это была ближайшая к Японии точка для перехода.

Влажный ветер рванул плащи, разметал волосы, принёс запах соли и машинного масла. На горизонте неспешно патрулировали военные корабли – их тёмные силуэты чётко выделялись на серой воде. В небе, словно хищные птицы, маячили дирижабли: один мелкий разведывательный, второй – громоздкий транспортник, уходящий в сторону Итурупа.

– Не нравится мне это, – заговорила Инари. – Здесь стало чересчур оживлённо. И непонятно, где на… – она запнулась и тут же исправилась, – где наши оппоненты. Обычно такое скопление сил уже бы было воспринято как прямая агрессия или подготовка к оной.

Я молчал: мне‑то было известно, что вся эта суета – следствие активного освоения Итурупа Курильским акционерным обществом. Но последний вопрос был актуальным. Почему японцы никак не отреагировали на наши корабли. Хоть один захудалый миноносец и парочку сторожевых катеров должны были сюда перегнать… Странно.

– Наших целей это не меняет, – заметил я. – Как на Хоккайдо перебираться будем: по воздуху или по морю? Дирижабль на разведывательный похож, если это так, то нас даже под отводом глаз определят в воздухе. Больно крупные мы «птички».

– Нас Титан мигом домчит, – с гордостью ответил Кхимару.

Прежде чем мы успели задать вопрос, о ком шла речь, прибрежные воды забурлили и выпустили наружу неведомую зверушку.

Сказать, что мы вместе с Инари впечатлились, – это ничего не сказать. Тварь, призванная демоном, была чем-то средним между огромной змеёй и не то тритоном, не то крокодилом. Инари же и вовсе выдала собственную ассоциацию:

– Теперь понятно, откуда в нашей традиции появились водные драконы.

И правда: метров пятнадцать в длину, обхват тела больше метра, а то и до двух; трёхметровые плавники по бокам и лапы, которыми эта тварь могла хоть и медленно, но перемещаться ещё и по суше.

– Если ты скажешь, что оно ещё и летает, моя самооценка как химеролога слегка пошатнётся, – пошутил я, осматривая гигантское существо.

– Летает. Но недалеко, как летучие рыбы, – поддержал шутку Кхимару, поглаживая чешую создания. – А вообще, основой для Титана стал гигантский питон, титанобоа, к нему добавились летающие рыбы, тритоны и ещё парочка созданий, названия которых тебе вообще ничего не скажут. Но в целом для перемещения по воде лучше не придумаешь. Не обещаю одномоментного переноса, но за пару часов до соседнего острова доберёмся.

Заодно Кхимару чуть поработал с нашей внешностью. В этот раз решили действовать не через иллюзии, а через трансмутацию. Правда, чтобы изменения были обратимыми, демону пришлось работать лишь с внешним эпителием и к тому же обновлять наши личины каждые сорок восемь часов. Если бы он работал сразу и на постоянный эффект, то таких сложностей не было бы.

Между тем Инари продемонстрировала Кхимару иллюзию того, как бы она хотела выглядеть. Я словил себя на мысли, что этот облик мне показался смутно знакомым. Волна магии окутала кицунэ, и спустя пару минут юная богиня уже ощупывала себя и собственное лицо. Мне даже показалось, что я услышал тихий вздох сожаления:

– Если бы ещё и хвосты можно было так легко восстановить.

Мне же было абсолютно всё равно, кем выглядеть – собственно, поэтому я оставил Кхимару полную свободу действий. Но и тут Инари предложила свой вариант:

– Хочешь, покажу внешность человека, которого точно не может быть в этом мире? – подмигнула она.

Демон уцепился за это предложение и попросил показать портрет. Ну, она и продемонстрировала – высокий мужчина с седыми висками, тёмными волосами с рубиново-красным отливом, кровожадным взглядом и… спокойным выражением лица. Но было в нём что-то такое, отчего по позвоночнику бежали мурашки. Опасность. Этот человек явно был опасен, пусть и старательно прикидывался белой и пушистой овечкой.

– А мне нравится, – хмыкнул Кхимару, пристально разглядывая образ. – Вы чем-то похожи. Не внешне, хотя седину ты тоже успел приобрести. Тебе подойдёт такой «костюмчик».

– Мне нет большой разницы, – пожал я плечами, но всё же поинтересовался у Инари: – Чей облик ты предложила мне в качестве маскировки?

– Твоего прошложизненного папаши. Если он тебя ищет, то точно не появлялся здесь, а значит тебя ни с кем не спутают и ни за кого не примут.

Я ещё раз взглянул в отражение воды после вмешательства Кхимару. Изменчивое мерцание волн с солнечными бликами всё же позволило рассмотреть себя в подробностях. Однако же эта внешность никоим образом не откликалась ни в душе, ни в сердце – почему-то я видел её исключительно как оболочку. Всё же внешность – это не главное. Главное – всё-таки поведение и отношение; уж как иллюзионисту мне это было хорошо известно.

Себя же Кхимару изменил, превратив в японского аристократа, и предложил в качестве легенды, что он вместе с дочерью и гостем путешествует по стране. Перечить я не стал, тем более что не видел в этом никакой разницы – легенда не хуже и не лучше другой. Инари «подарила» собственное имя в качестве фамилии для аристократического рода, ведь «Инари», в общем-то, и есть «иллюзия» на японском. Так в Японской империи временно появился ещё один мелкопоместный дворянский род, занимающийся магией иллюзий. Ничего сверхъестественного в этом не было: в Японии едва ли не в каждой деревне был свой владетель, и потому аристократами считались даже те, у кого был маленький клочок земли, ведь в Японии она была величайшей ценностью.

Заплыв через Кунаширский пролив занял меньше двух часов, как и обещал Кхимару. Правда, еще полчаса мы исследовали береговую линии острова в поисках более-менее крупного города с воздушным портом. Наш путь лежал в столицу, а быстрее всего туда добраться можно было по небу. Вот мы и высматривали причальные мачты для дирижаблей.

Наши поиски увенчались успехом. Выбравшись на берег близ порта, мы наняли двух рикш и уже хотели было отправиться с воздушный порт, но те, низко склонив головы и извиняясь через слово, поведали:

– Если господам будет угодно путешествовать, то лучше воспользоваться кораблём или железной дорогой, ибо воздушные суда не принимают пассажиров.

– По какой причине?

– Никто не знает, господин, – вновь низко склонили головы рикши, – но мы сегодня уже больше десятка неудачливых пассажиров оттуда увезли в порт на железнодорожный вокзал.

За информацию мы отблагодарили рикшей мелкой монетой, причем настоящей. Не было чести в обмане людей, честным трудом зарабатывавших себе на жизнь.

– Здесь точно что-то произошло, – тихо произнесла Инари, стоило рикшам отойти подальше. Они не теряли надежды, что столь щедрые господа захотят доехать до железнодорожного вокзала. Но отвод глаз сработал и в этот раз. Для рикшей мы стали неинтересны, они нашли себе иных пассажиров.

– Вероятно, ты права, иначе и на русские корабли с дирижаблями японцы уже бы отреагировали, – согласился я. – К тому же держат всё в секрете, чтобы не посеять панику: либо готовя очередное вторжение куда-то, либо отбиваясь от кого-то.

– Пойду-ка я в порт прогуляюсь да принюхаюсь, – повёл носом Кхимару, – уж там кто-то из начальства должен знать хоть что-то.

Идея была толковая. Пока мы с Инари остались ожидать в крошечном ресторанчике у порта, поедая обжаренные кусочки морепродуктов, овощей и рыбы в кляре, которые местные называли тэмпура, демон отправился на собственную «охоту».

Вернулся он спустя полчаса с озадаченным выражением лица. Подсев к нам за столик, он разом закинул в себя пять разных кусков тэмпура и, прожевав с видимым удовольствием, произнёс:

– У меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– С плохой, – практически одновременно ответили мы с Инари.

– В стране ограничены передвижения неодарённых, а одарённых от шестого ранга и выше стягивают на юг для ведения боевых действий, – отчитался демон, успевая съесть в паузе еще пару кусочков рыбы.

– А хорошая какая? – не удержалась Инари.

– Нам не нужно в столицу. Вторжение произошло в Океании, сами догадываетесь из-за чего. Нас же с нашими рангами легко доставят в ближайший южный порт добровольцами, ведь империи кровь из носу нужно удержать свою колонию.

Глава 10

– Предлагаешь наняться к японцам на эту войну? – со скептическим смешком уточнил я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. – А это никак не противоречит вассальной клятве Пожарским?

– Нет, – отреагировал на мою ремарку Кхимару, его лицо оставалось невозмутимым. В разговор вступила Инари:

– Ведь Япония же не с Россией в состоянии войны находится. Поэтому проблемы не вижу. Так многие аристократы – обедневшие, но сильные магически и имеющие проблемы с законом в своей стране берут наёмничьи контракты и воюют в других странах.

– И всё равно собственные силы я бы не хотел светить, – заметил я, покачивая головой. – Скрывать статус архимага на родине, чтобы продемонстрировать на чужбине – не самое дальновидное решение.

– Логично, – согласился Кхимару и с сожалением осмотрел опустевшие тарелки на столе. – Но моих-то никто не знает, да и по рангу я могу продемонстрировать кое-что чуть пониже местного архимагического статуса, чтоб уж не сильно выбиваться из общего числа наёмников. Нам же не нужны потом проблемы с активной вербовкой и попытки удержать нас в стране.

– А что со мной? – тихо, но с явным напряжением в голосе уточнила Инари.

– У магов такой силы, как я, всегда есть содержанки, – невозмутимо парировал Кхмару.

– Содержанкой я не буду, – отрезала Инари, скрестив руки на груди.

– Можешь быть конкубиной, – вспомнил я один из терминов европейского семейного права. – Спутницей жизни на определённый период по контракту. В Западной Европе дети от конкубин приравнивались к законным наследникам.

– Ну уж нет, – фыркнула богиня, – я уж лучше дочерью его останусь.

– У вас почерк силы разный, – заметил я, анализируя исходящие от них энергетические эманации.

– Ну так мало ли, от кого меня папочка прижил, – прищурилась Инари и, явно сдерживая желание съязвить что-нибудь похлеще.

– Мне без разницы. Если ты будешь его дочерью, то я – учеником. Что-то похожее из его же плетений я смогу продемонстрировать, поэтому вполне может быть: дочь, дальний родственник. Но чувствую, нас засчитают как одну боевую единицу и по ценности основного её игрока, – заметил я, оставляя несколько золотых монет в ресторанчике для оплаты счета. – Так-то мы трое все выше ранга магистра, так что должны считаться уверенными боевыми единицами с полноразмерной оплатой. Работать бесплатно ни один уважающий себя маг не будет. Ладно, отправимся на местную войну, а там посмотрим, может и мы к кому-то наймёмся.

В Восточный порт мы прибыли верхом на лисах, их создала Инари, демонстрируя, что силы у неё также имелись в избытке. Сам порт поражал масштабами: над обширной вымощенной камнем площадью висела пара дирижаблей, внешне напоминая пузатых серебристых рыбёшек. Ещё один, пришвартованный к высокой причальной мачте, стоял под погрузкой. В воздухе стоял гул моторов, крики команд и запах озона от работающих артефактов левитации.

Там мы обратились к начальнику воздушного порта. Инари правда обозвала его на местный манер неким неповторимым званием, но про себя я так и обозвал его начальником. Так просто нас к нему бы не провели, но серебряная монета на КПП и желание наняться на краткосрочный контракт трём магам-магистрам склонили чашу сомнений на весах служивых в нашу сторону. Пусть не сразу, но нас всё-таки провели в кабинет, увешанный картами и схемами.

Начальник порта был низкого роста с жиденькими волосами и козлиной бородкой. Всё это он пытался компенсировать богатством мундира, накинутого поверх японского шёлкового кимоно и расшитого листьями неизвестного растения. В магическом спектре его аура выдавала уверенный седьмой ранг воздушной стихии. В теории, такая семёрка могла в одиночку замедлить падающий дирижабль, тем самым спасая как пассажиров, так и грузы.

Тот, выслушав наше предложение, нахмурился ещё сильнее. Я предположил, что информация о нападении в Океании имела высокий гриф секретности, потому наше предложение поступить на наёмнический контракт в армию было весьма подозрительным. Но, как оказалось, и очень своевременным. Поскольку от каждой территории формирование армии в Японии велось по территориально-префектурному принципу, а это значит, что имелись планы мобилизации как простецов, так и одарённых для каждой префектуры. Префектура очень усреднённо могла занимать как средний по размерам остров, так и архипелаг мелких островов. Крупные острова вроде Хоккайдо, Кюсю, Сикоку или Хонсю делились на несколько префектур. И к нашему счастью, местный начальник воздушного порта был ответственным за выполнение плана мобилизации в своей префектуре. Если он не мог сам отправиться на войну, приходилось искать наёмников и отправлять их умирать за свои интересы.

Мы попались как нельзя кстати. Кхимару продемонстрировал уверенный седьмой ранг на границе перехода к архимагическому, и одной такой «семёркой» он с лёгкостью перекрывал потребности местного начальника воздушного порта, которому необходимо было выставлять кого-то из своих. Как позже пояснил Кхимару, отправиться на войну должен был его единственный сын, который едва-едва дотягивал рангом до шестёрки, а это всё равно что младенца отправить воевать с матёрыми волками с помощью деревянной дубины – смерть гарантированная. Посему, немного поспорив и пострадав от подозрительности и жадности, начальник порта всё же взял Кхимару на контракт.

Но здесь уже началась торговля. И вот в плане знания местных для Японии расценок Инари оказалась незаменима. Она то и дело подсказывала «отцу», на что соглашаться, а от чего яростно отказываться. В какой-то момент начальник порта даже попытался заткнуть её, обратившись к Кхимару:

– Напомните своей спутнице, что молчание – одна из высших женских добродетелей! Пусть она не влезает в разговор между мужчинами, ей и так оказана честь находиться с нами в одной компании.

– Моя спутница, во-первых, моя дочь, – холодно и четко произнес Кхимару, и над начальником порта возникла тень с оскалившейся пастью, – а, во-вторых, маг шестого ранга, как и мой ученик, – кивнул он в мою сторону.

– Их я нанимать не буду! – тут же встал в позу начальник воздушного порта.

– Без проблем. На довольствие поставите, когда прибудем, и их перелёт я оплачу лично. Когда прибудем в военный лагерь, они наймутся кому-нибудь другому.

Начальник порта сдержанно кивнул – на этом торги завершились. Уже через час мы взошли на дирижабль. Пришлось изобразить, что мы отправились на постоялый двор за вещами, а после вернуться с иллюзорными мешками. Тройка боевых магов не могла путешествовать совершенно налегке, что-то должно было быть с собой. Кроме того, по контракту начальник порта обеспечивал Кхимару определённым количеством алхимии и сухпайками, которые нам тут же выдали на месте, отправляя в дорогу. Кроме того, выдали циркуляр с отметкой о найме для того, чтобы Кхимару поставили на довольствие в военном лагере префектуры Хоккайдо, когда мы прибудем на место.

В целом, первая часть путешествия прошла без проблем. Другой вопрос, что мы не знали, куда мы полетим дирижаблем. Конечно, Кхимару прогулялся по палубе и «считал» некоторые страхи командира воздушного судна. Тот больше всего переживал, что его, командира транспортника, привлекут к выполнению боевых задач. Магом он был не ахти каким, но в сражениях дирижабли и корабли шли первейшими целями, особенно в условиях островной войны, которую предположительно вела Япония.

У Японии в этой части мира практически не было противников, насколько я помнил пояснения Кондратия Ивановича. Ближе к экватору у Японии были в соперниках Экваториальная конфедерация, включавшая в себя несколько ранее независимых королевств, которым пришлось объединиться, несмотря на все свои разногласия для того, чтобы защищаться от более крупных игроков. В конфедерацию входили королевства Сиама, Лаоса, Вьетнама, Брунея, Камбоджи. Острова поменьше расхватали себе в качестве морских баз немцы, альбионцы и франки. Но они не смогли бы спрятать под носом у японцев флот или переброску больших сил.

Через Южно-Китайское море противником Японии были циньцы, тоже жадно поглядывающие на острова. Если империи Цинь территория не была нужна и вовсе – они, скорее всего, были нацелены на источники, – то в случае с Экваториальной конфедерацией однозначно нельзя было сказать. Территорий у них было не так, чтобы много, и они также боролись за её расширение, как и Япония.

Лететь пришлось долго – остаток дня и всю ночь, но зато к рассвету мы уже приближались к военному лагерю на одном из островов, с высоты похожему по форме не то на черепаху, не то на ящера, вставшего на задние лапы и раскрывшего пасть, не то на птицу с раскрытым клювом и распущенным хвостом.

Вокруг природой были щедро разбросаны вулканические острова и коралловые атоллы. Вода была нереального бирюзового цвета, навевая мысли не о войне, а о пляжном отдыхе. Что за моря были вокруг, я знал плоховато – как-то не было интереса изучать географию другого конца света. В общих чертах кое-что успел вбить в меня Кондратий Иванович, но это, что называется, было по верхам.

Поэтому какую-то часть нашего путешествия Инари делилась известной ей информацией. Всё-таки, как бывшая подданная Японской империи, она волей-неволей и в храме, и в клане, как перспективный маг-иллюзионист, изучала вместе с братьями и всем молодым поколением Кагэро геополитику, на основании которой определялись враги настоящие и будущие для Империи Восходящего Солнца. Вот она же меня и просвещала на предмет всевозможных союзов, сильных и слабых сторон вероятных противников, будь то циньцы либо Экваториальная конфедерация.

Лагерь с воздуха напоминал растревоженный муравейник. Мелкими точками, словно мошка, носились стайки летающих питомцев. Причальные мачты воздушного порта едва успевали освобождаться, как занимались вновь прибывшими воздушными судами. Вокруг военного лагеря сияла куполом сиреневая, с фиолетовыми проблесками, сфера, для доступа сквозь которую командиру нашего дирижабля пришлось называть пароли, чтобы его не сбили как вражеский транспортник. Общий вид ничем не отличался от военного лагеря на Сахалине, уже виденного мной. Но было всё же одно отличие: если у нас в военном лагере разбивались шатры и военные палатки, то у японцев казармы, штабы и прочие интендантские строение строились не то из бамбука, не то из каких-то деревянных дощечек. Это же сколько времени на это потратили?

– Пару часов, – пояснила Инари, пожав плечами. – Маги-природники в любом месте в условиях ограниченности времени за несколько часов тебе организуют полноценный военный лагерь. Завози технику и артефакты, и всё готово. Дерево и бамбук у них растут настолько быстро, что магам особо даже не нужно напрягаться. Здесь нет гвоздей, все крепления натуральные. Искусство ниваки возведённое в абсолют.

– А если полыхнёт? Или ещё что?

– Так восстановить – легче лёгкого. Да и снаружи, если пробьют защитную сферу, там уже будет без разницы, что будет гореть: бамбуковые строения или же палатки.

При выгрузке мы принялись облачаться в военную форму. Вот только беда – она у нас более походила на русские и европейские образцы, чем на японские. Поэтому нашей Инари пришлось на месте пояснять, демонстрируя, как должна выглядеть японская вариация боевых костюмов. Та ещё «прелесть», я вам скажу. Это что-то среднее между средневековым костюмом самурая и тактическим доспехом. Более того, Инари особо отметила, что краски костюма должны быть как можно более яркими для того, чтобы демонстрировать богатство рода. Если же мы бойцы контрактные, то демонстрировать символы собственного рода не имеем права. А вот символы нанявшего нас рода – обязаны. Поэтому богиня напомнила о ящичке с наручами, выданными Кхимару начальником воздушного порта, которые он обязан был носить, дабы демонстрировать, чей он воин. Ну а поскольку мы с Инари ни к кому не относились, то тут же обзавелись подобными же наручами, но с изображением вишнёвой кицунэ. Несуществующий клан Инари нынче состоял из двух человек.

– Проблем не будет с гербом? – уточнил я у японки. – Всё же можем столкнуться и с твоим бывшим родом.

– Думаешь, Вишнёвой Кицунэ поклоняется лишь одна семья на всю Японию? Забудь. Этих кицунэ в покровителях на каждом острове с десяток, поэтому нет ничего удивительного, что нашёлся кто-то ещё, выбравший себе в покровительницы сильную иллюзорную сущность.

Сразу же после швартовки перед началом разгрузки нас встречал интендант лагеря. Нет, звался на местный манер он иначе, но мозг не желал использовать зубодробительный чин.

Опрос шёл быстро. Интересовались составом груза дирижабля и нет ли среди пассажиров воздушного судна боевых единиц. Капитан тут же указал на нашу тройку, и мы перешли в ведомство интендантской службы. Правда, задержали они нас недолго: проверили документы по контракту Кхимару, а после этого принялись допрашивать нас с неменьшим энтузиазмом, чем начальник воздушного порта на Хоккайдо.

– А вы, молодые люди…

– Добровольцы, – тут же, с легким поклоном, ответила Инари. – Клан Инари. Два мага иллюзий шестого ранга хотели бы стать наёмниками.

– Где находится вотчина? – чуть прищурившись, жёстко уточнил встречающий.

– Остров Кутиноэрабу в составе архипелага Осуми префектура Кагосима, – без запинки выдала Инари название, которое мне было не знакомо, зато удивительным образов явно что-то сказало интенданту. Тот только головой покачал:

– Надо же. И на этот безродный клочок скал кто-то позарился, выбрав себе домом… Что ж, империи это только на пользу.

Выписав сопроводительные документы на каждое лицо, нас отправили дальше, в центр лагеря, указав номер бамбуковой казармы, где мы должны были квартироваться. Нам дали шесть часов на обустройство и отдых. Дальше нам предстояло явиться в два разных штаба, что было просчётом с нашей стороны. Ведь острова, названные Инари, принадлежали к акватории префектуры Кагосима, тогда как Кхимару был приписан к острову Хоккайдо и должен был участвовать в операциях от этой территории. В любом случае, надолго задерживаться в лагере мы не планировали. Нам нужно было только узнать, где находился источник.