Текст книги "Жрец Хаоса. Книга IХ (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Старейшины Волошиных по очереди бросали на меня нечитаемые взгляды, заодно переговариваясь между собой. К единому мнению они пришли довольно быстро. Памятуя отношение Романа Андреевича к бабушке, я смел надеяться, что мне сегодня постараются показать нечто такое, от чего я ахну. Я не ошибся.

Уж не знаю, было ли это заранее оговорено или вышло экспромтом, но в эту ночь в чужой сон я провалился совершенно несвойственным мне способом. Для начала Роса и Яса Андреевны попросили у меня несколько прядей волос. Заметив мой молчаливый вопросительный взгляд, они пояснили едва ли не хором:

– Понадобится не только волос, но и кровь. Наши в том числе. Мы должны провести тебя туда, куда поклялись более не возвращаться.

Хорошенькое такое начало.

При этом троица старейшин принялась сплетать окровавленными руками пряди своих волос сперва в три косицы, а после объединили их в одну, в которую уже и вплели мою прядь.

Моя прядь явно была меньшинстве. Всё это напоминало плетение не то каната, не то узелковое письмо, но думать об этом странном ритуале было некогда.

Старейшины Волошиных легли на постель, соприкасаясь макушками и попутно инструктируя меня:

– Мы погрузимся в транс. Как только наши дыхания выровняются в унисон, пускай себе кровь, смачивай ею свой край косы и удерживай словно повод или вожжи. Мы проведём тебя. Не дай крови свернуться. Только свежая кровь послужит пропуском.

Я кивнул и уселся в изголовьях старейшин, чувствуя себя неуютно. Ну да дарёному коню в зубы не смотрят. Согласились помочь и то хлеб.

Заставить свой организм прекратить регенерацию было той ещё задачей, поэтому всё моё внимание уходило как раз-таки на то, чтобы заставить кровь течь равномерным, сдержанным потоком. Пропитывая косу, но не затягивая рану. Волосяной канат в моей связке с Волошиными был натянут, и я лишь поэтому далеко не сразу сообразил, что упускаю нечто из виду. Осенило меня лишь тогда, когда по канату последовало несколько резких толчков.

Меня едва ли не вздёрнуло с сидячего положения на ноги. Я оторвал взгляд от раны и наконец-то сообразил, что не просто провалился в сон Волошиных, а вновь стал отстранённым участником – или наблюдателем – прошлых событий. Волошины шли в компании одного из моих предков, судя по всему, дедушки или прадеда Елизаветы Ольгердовны. Того самого, что я узнал по операции на Алтае, где познакомился с игольниками. Князь Угаров слушал своего товарища, попыхивая трубкой. Дымок из неё преобразовывался в причудливые фигурки – не то химер, не то фантастических существ, следующих по пятам за своим создателем. Канат связи вновь натянулся, заставляя меня нагонять своих провожатых. Это, в том числе, позволило мне услышать окончание их разговора.

– Ингвар, понимаешь, это необычные призывы. Обычно мы взываем к кому-либо из существ на других планах, а здесь – с точностью до наоборот. Яса и Роса умудрились уловить призыв о помощи и открыть туда проколы. Ничего они сделать не успели – там орудует какой-то мясник. И нам очень хотелось бы понять: то ли это кто-то из твоих товарищей по дару, то ли это свихнувшийся маньяк. Причём я прекрасно осознаю, что хороший химеролог он, в общем-то, не слишком далёк от озвученного мною второго варианта.

– Не скажи, Рома. У нас все же есть некоторые моральные ориентиры и стопоры, – возразил дед.

– Ну, у вас, может быть, и есть. Но не у него. Пойдём, покажу.

Троица Волошиных создала прорыв в ткани реальности и поманила за собой князя Угарова. Тот спокойно отправился вслед за друзьями, а я уж последовал за ним на некотором отдалении. Мне казалось, что он вот-вот обернётся и посмотрит на меня укоризненным взглядом, сказав нечто вроде: «Нехорошо подсматривать, молодой человек».

Между тем мы оказались посреди пустыни. Царил палящий зной, от которого на теле тут же выступили капельки пота. Я машинально накинул на себя шкуру горга, чтобы уменьшить потерю влаги. А тем временем Волошины перемахнули через вершину бархана и исчезли с поля зрения. Следом за ними отправился и князь. Мне же пришлось припустить, чтобы их догнать.

С вершины бархана открывался вид на небольшой оазис, поросший зелёными растениями, отдалённо похожими на пальмы. А где-то среди них отчётливо слышалось журчание воды. Я перешёл на магическое зрение, чтобы тут же заметить, что с этим оазисом что-то не так. Или же, напротив, всё слишком «так». Он был попросту пронизан магией. Она имела светло-белый, с голубоватым оттенком цвет и буквально клубилась над этим местом, образуя завихрения.

Чем ближе мы подходили, тем становилось понятней, что оазис-то не так уж и мал, как казалось с высоты. Более того, внутри, за зелёными зарослями, находилось не только озеро, но и некое строение со стеклянной купольной крышей, внутри которого то и дело вспыхивали магические молнии. Часть этого купола накрывала некий источник, выходящий на поверхность из-под песка и дающий начало жизни всему оазису.

– Надо же, даже дышать легче стало. Хотя уж я-то думал, что после полутора веков курения никакой лекарь мне лёгкие не подлатает, – тихо проговорил князь Ингвар Угаров.

– Это ещё что. Ты попробуй искупайся – разом полсотни лет скинешь, – посоветовал Волошин. Мы тут кое-что проверили на себе и предположили, что это – источник магии жизни. Либо нечто похожее по своей сути с усиленной регенерацией.

– И вы, обнаружив подобное, не стали доносить императору? Неужто жаждете в одиночку использовать его? – дед нахмурился и даже перестал раскуривать трубку.

– Тайком искупаться нам по силам, остальное – увы. Для того чтобы использовать источник, нужно уничтожить предыдущего владельца. Что мы вряд ли сможем сделать.

Внезапно шелест пальмовых листьев и журчание воды перекрыл яростный вой, рык, а после – щёлканье и стрекот. Ему вторил предсмертный хрип, который тут же завершился кашлем, резко оборвавшимся и перешедшим в тишину. Волошины заставили князя пригнуться и припасть к песку, едва ли не закопавшись в него и скрывшись под зеленью местных кустарников.

А тем временем один из секторов купола раздвинулся в разные стороны, словно дверь лифта, и выпустил наружу некое существо. Возможно, некогда оно имело человеческие черты, но сейчас это была помесь членистоногого с насекомым, а возможно, ещё с кем-нибудь похуже. В зачатке у него имелись даже крылья, но недоразвитые и весьма малого размера. Лапы больше походили на паучьи педипальпы, но часть напоминала чем-то и ракообразных. Более того, существо было слепо. В своих странных лапах оно держало нечто размером кратно большее, чем человек. Честно говоря, я даже затруднялся ответить, было ли это существо гораздо больше, чем Кхимару в своём реальном обличии.

А между тем тварь отчаянно стрекотала, и сквозь этот стрекот доносились ругательства, отчасти знакомые мне и напоминавшие итальянский. Если я правильно понимал, там звучало нечто похожее на «дерьмо», «сын гулящей девки портовой» и тому подобное. Именно поэтому я, в общем-то, и сделал вывод, что это существо некогда было человеком. Однако я мог ошибаться.

Странная тварь взяла и окунула рваный кусок мяса в воды озера, продержав там несколько секунд, и тут же выдернула его.

– Я не разрешал тебе подыхать. Давай же, приходи в себя.

Но я даже отсюда видел, что образец нежизнеспособен: в нём сталкивались две конфликтующие силы, не имевшие возможности находиться в одном теле.

Спустя несколько секунд из неизвестного окровавленного пациента зелёной дымкой приняла утекать не только жизнь, но и, кажется, субстанция, чем-то напоминающая душу. Не факт, что человеческую, но явно разумную. Ведь именно эту субстанцию странная тварь перехватила одной из своих свободных лап, удерживая от ухода в Реку Времени.

Ещё дважды или трижды окунув безжизненное тело в источник, существо присмотрелось к своему творению, а после, совершенно не беспокоясь об анестезии, оторвало несколько кусков с тела неизвестного и отшвырнуло их в сторону. Тушку вновь окунули в воды озера, и лишь после этого зелёная субстанция души уверенным движением лапы тут же была возвращена в ожившее тело.

– Чёрт, а какой мог быть образец! – снова выругался безумный химеролог. – Ладно, свободен. Позови брата.

Я внимательно присмотрелся к ауре этого существа. Ведь там кружились три, нет, явно даже четыре разных цвета: алый, весьма напоминавший мне магию крови госпожи Каюмовой; зеленоватый болотного оттенка, соответствующий магии смерти Керимовых; белый, отчасти напоминающий цвет источника; и ещё один, не то жёлтый, не то золотой, который я ни с чем не мог идентифицировать. Ближе всего подходил нынешний цвет ауры Инари, начавшей процесс обожествления. Это означало, что существо явно обладало не классической для нашего мира триадой, а имело четыре способности, хотя, вероятно, одна из них была заимствована из источника.

А между тем я услышал перешёптывание Ингвара Угарова с Романом Волошиным. Дед даже трубку закопал в песок, чтобы дым не выдал их местоположение.

– Он из ваших?

– Нет. И я не хотел бы оказаться на столе у этого безумного экспериментатора.

Казалось бы, всё должно было пройти спокойно. Существо вновь отправилось к себе под купол, отчаянно ругаясь, в то время как маленькая ожившая тварюшка вдруг начала пятиться – но не в сторону купола, а в сторону Ясы и Росы Волошиных, тихо попискивая и явно прося о помощи. Я обратил внимание, что старейшины Волошиных даже скривились, словно от зубной боли, услышав просьбу, и, лишь выдав себя коротким махом руки, явно подзывали к себе существо.

Но творцу этого несчастного не понравилось, что его творение решило сбежать. Не успев полностью скрыться в куполе, он диким прыжком выпрыгнул и перемахнул через край озера, оказавшись практически напротив места, где засели Волошины и дед.

Будучи слепой, тварь то и дело перебирала педипальпами и вертела по сторонам своей удлинённой мордой, втягивая воздух и пытаясь нас унюхать. А после от неё разошёлся кругом волна той же магии, что и имелась в источнике оазиса. Ещё до того, как она коснулась Волошиных и князя Угарова, дед тут же схватил их за шиворот, заставив заодно взяться за руки. Вокруг него мерцали вихри – именно те вихри, которые имелись на княжеской короне Угаровых. Вихри Хаоса.

Несколько секунд между волной магии жизни и подсматривающими лазутчиками образовалась стена магии, подрагивающей и мерцающей, словно раскалённый воздух над пустыней. Но одного биения сердца хватило, чтобы на месте деда со старейшинами вдруг оказался девственный, чистый кусок пустыни. Я же бездумно пялился на обрубок связывающей нас верёвки, оставшийся в собственных руках.

Зашибись. Сходил в чужой сон.

А между тем волна прошлась по месту, где ранее засели лазутчики, и даже прошла сквозь меня, не оказав на меня никакого отрицательного влияния. Более того, я будто почувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим. Волна тут же втянулась обратно в членистоногую тварь, которая нахмурилась и хмыкнула:

– Надо же. Хаосит. Остались же ещё. А ты, дружок, у нас кто? – его голова повернулась в мою сторону. – Уж больно ты похож чем-то на меня. Столько в тебе намешано. Работать с тобой будет одно удовольствие. Главное – чтобы выжил после нашего совместного творчества. Я слишком молодой творец, могу напортачить. Но ты… ты станешь венцом моего творения.

– Венцом твоего творения станет надгробная плита и пепел, развеянный над этим оазисом, – хмыкнул себе под нос я, но тварь меня услышала, резво рванув в мою сторону.

И в этот момент я почувствовал, как конец верёвки вновь натянулся, хоть и уходил он в пустоту того места, где до того прятались Волошины. А спустя один такт сердца, разминувшись с попытками схватить меня парочкой лап, поводок, всё ещё алый от сочившейся из моей ладони крови, вдруг рванул меня в едва приоткрывшуюся щель ткани миров, умыкнув прямо из-под носа у сумасшедшего экспериментатора.

В себя я приходил муторно. Не сказать, чтобы меня мутило, но явно подобные путешествия сказывались. Хотя, скорее всего, мутило меня исключительно из-за потери крови – ведь натекло её немало. Вся постель была залита, а рядом охали и ахали Волошины, пытаясь привести меня в чувство. Я же слабо реагировал на попытки разговорить меня, анализируя увиденную информацию.

Во-первых, ещё дед княгини Угаровой был хаоситом, причём достаточно умелым, чтобы либо умыкнуть в собственное Ничто друзей, либо поменять местами, как легендарный Утгард, несколько участков ландшафта, тем самым спасая своих друзей и себя от обнаружения.

Второй момент был уже менее приятный: где-то там, в подпространстве или одной из подреальностей, существовала некая тварь, совсем не факт, что являющаяся обычным магом, – ведь слишком много сил в ней было намешано. С другой стороны, и во мне-то достаточно намешали. Я, во всяком случае, подобными сумасшедшими занятиями не занимался. Тварь же путём проб и ошибок выводила нечто, то ли похожее на себя, то ли новую форму жизни, руководствуясь личными соображениями.

И третья, совершенно неочевидная мысль, была следующей: а не были ли демоны, известные мне как Кродхан, Атикая, Маляван и Кхимару, творениями лап этого создания? Мне явно нужно было пообщаться с ракшасами.

– Юра, приди в себя. Нам тебя ещё Лизе возвращать. Ты как себя чувствуешь?

Я сфокусировал взгляд на Романе Андреевиче и, чуть прищурившись, уточнил:

– Почему вы мне показали это? Здесь не было дедовских химер. Здесь была одна родовая тайна и ещё одна тайна, гораздо более серьёзная. Почему именно сейчас? И почему мне? Ведь изначально вы не планировали показывать это. Я заметил ваши переглядывания.

Мне дали в руки чашу с чем-то явно тонизирующим, что я незамедлительно выпил. По телу пробежали сперва волна холода, а после жара. Мысли перестали скакать бешенными скакунами.

– Всё верно, ты правильно сделал выводы. Во-первых, потому что ты спас наш клан и имел право знать о способностях, которые, вероятно, в тебе сокрыты. Во-вторых, чтобы ты знал, что эта тварь очень интересуется и коллекционирует носителей различных видов магии. И в-третьих, ещё потому, что прорыв, который вскрыл Клим, ввёл именно в ту же подреальность, где мы находились с тобой несколько мгновений назад. Те самые игольники… это был прототип созданий, увиденных твоим предком на той стороне. Но у них был слишком крепкий поводок – никто из них не смог бежать. Боюсь, что нынешние панголины, которых призывает Клим, пусть и сильны, но тоже не смогут оставить своего хозяина. И то, что вы сделали вызовет лишь агрессию. Мы могли бы запретить Климу вновь прорываться на этот уровень… но тебе он сейчас доверяет даже больше, чем нам. Кто мы? Старики, посмевшие замахнуться на его мнимое будущее величие, совершенно ничего не смыслящие в жизни и в политике, отставшие от времени и от реалий нынешней политической ситуации. Тебе он доверяет. Если у тебя будет возможность – проверь: обычные ли это существа, похожие на тех, что создавал твой дед, либо же на них есть некая привязка к служению. Это и всё, о чём мы тебя просим.

Я кивнул.

– Следующий сеанс – через полторы-две недели. И с Климом, и с вами, – кивнул я и, не прощаясь, отправился прочь из резиденции Волошиных.

Нужно было как следует всё обдумать.

Как следует всё обдумать… Три раза «ха». Такое ощущение, будто жизнь и вовсе решила не давать мне передышек.

Те самые три дня, которые я считал благом и потратил на обучение, стремительно закончились. Дело было вовсе не в подготовке к экспедиции – сперва в Японию, после в Океанию. Ничего подобного.

На подлёте к дому я обнаружил, что у нас гости. Наконец-то соизволили явиться Алхасовы, причём явились они с помпой. Кавалькада всадников на огромных волках приближалась ко входу на территорию нашей городской усадьбы. Ветер трепал чёрные волчьи головы, оплетённые лозой с изумрудными листьями на белоснежных штандартах горных князей.

«Магия природы в сочетании с оборотничеством на фоне заснеженных шапок гор, —пояснял мне смысл герба Алхасовых Резван Эраго, – во всей красе».

В центре процессии, на огромном волке, восседал, видимо, сам патриарх рода Алхасовых. Менять ипостась он не стал – так и ехал в черкеске, папахе, кожаных сапогах и с кинжалом на поясе.

Гор опустился на крыльцо в тот момент, когда процессия уже вошла в ворота усадьбы и добралась ко входу в особняк. Тут же высыпали и наши домочадцы: княгиня, Эльза, Алексей и чуть погодя за ним Резван. Увидев меня, они слаженно выдохнули. Я же остался стоять как ни в чём ни бывало, создавая на руках кожаные перчатки, чтобы скрыть разводы крови на одной из ладоней. Эльза, заметив мои манипуляции, нахмурилась и тут же провела диагностику, покачав укоризненно головой.

– И где ты только успеваешь? – цокнула она языком.

Ответить я не успел, заметив, как статный горец, спрыгивая со своего волка, буквально прилип взглядом к сестре.

– Эльза, сейчас не спорь. Тебе следует пока отправиться к себе.

Княжна нахмурилась, заметив взгляд патриарха чужого рода. Сестра лишь обменялась с бабушкой взглядами и, дождавшись её подтверждающего кивка, тут же присела в книксене и удалилась. Видимо, Резван провёл разъяснительную беседу о традициях горцев со своей подопечной.

А между тем, стоило Эльзе исчезнуть, как князь Алхасов сместил фокус внимания на встречающую делегацию. Он размашистым шагом подошёл к нам и, пока поднимался по ступеням, успел оценивающим взглядом пройтись по мне, уважительным – по княгине и настороженным – по Резвану. Алхасов глубоко втянул носом воздух, будто бы принюхиваясь, а после взял меня за плечи и троекратно расцеловал в щёки по русскому обычаю.

– Здрав будь, княже.

Чем немало меня удивил. Подобное традиционное обращение в совокупности с расцеловываниями по старым обычаям приравнивались к переходу на ты между равными.

– И ты здрав будь, княже, – ответил я ему в том же духе, трижды расцеловав в ответ. – Заходи, раз приехал, гостем дорогим будешь.

И мы отправились в дом.

Какое-то время шла пустая болтовня – о природе, о погоде, о том, как урожай, и тому подобным вещам. Это было лишь шумом, заполняющим паузу, пока слуги по мановению ока накрывали незапланированное пиршество в честь Алхасовых, упавших словно снег на голову. Мы же изображали из себя радушных хозяев, ожидая подлянки от горцев.

Князь Кагерман Алиханович чувствовал себя свободно, будто и не договариваться об уплате вины за проступок собственной дочери прибыл.

Все эти условности мне порядком надоели, с учётом того, что голова и так пухла от увиденного у Волошиных. В какой-то момент я отложил приборы в сторону и уставился спокойным, выжидательным взглядом в князя Кагермана. Тот заметил мой молчаливый вопрос и тоже отложил в сторону приборы, выпив немного вина из золотого кубка и отставив его, вытерев губы даже не салфеткой, а ладонью. Князь резко перевёл тему с пустопорожней болтовни на дело.

– Княже, я знаю о том, что сотворила моя Малика. Отчасти мы сами были обмануты – я не заподозрил подмены в той лисе, что забралась в наш курятник. Это, конечно, не уменьшает степени вины моей дочери и ни в коем случае не умаляет её проступка пред твоей сестрой. Этот поступок невольно чуть не стоил жизни княжне Угаровой.

– Каким образом у вас искупаются подобные оскорбления? – прервал я поток витиеватых княжеских прелюдий.

Кагерман Алиханович не опустил взгляд, выдержав мой:

– Кровь за кровь, жизнь за жизнь.

– Тогда ты сам понимаешь, в каком затруднительном положении сейчас находишься. Пусть я и не горец, но кровь одного из ваших народов течёт во мне. Пусть я не чистокровный борз… но я глубоко чту эту часть ваших обычаев и обрядов. Я не оставляю за своей спиной врагов, посмевших покуситься на жизнь и здоровье моих родных. Как ты сказал – кровь за кровь, жизнь за жизнь, правда в нашей народной интерпретации это звучит как око за око, зуб за зуб.

Резван смотрел на меня во все глаза, как и бабушка, не понимая, к чему я клоню. Надо же, мои занервничали, а Кагерману хоть бы хны. Спокоен как удав, правда с глазами, будто у него удавка на шее затягивается.

Алхасов встал со своего места и произнёс:

– Как я и сказал, Малика собственной кровью и жизнью отплатит за нанесённое вашей сестре оскорбление.

Я едва не вспылил. Вот ведь сволочь шерстяная! А ведь такой вариант вполне мог иметь место. Чтобы виновная с жертвой сами решили свои вопросы в бою без вмешательства со стороны. Хрен им, а не дуэль.

– Вы в своём уме? Хотите устроить смертельную дуэль между девушками? Так я не позволю рисковать жизнью своей сестры повторно! Сам же я, в соответствии с дуэльным кодексом, не имею права драться с женщиной. Хотите выставить вместо дочери своего бойца? Или сами выйдете и попробуете завершить начатое иностранной наёмницей?

Черты лица Алхасова заострились. По телу прошлось несколько магических волн, предвещающих трансформацию, но патриарх сдерживал себя из последних сил. Чуть сбоку жалобно скрипнул стул под приготовившимся к трансформации Резваном, я же изменил лишь правую руку в подобие лапы горга с впечатляющего размера когтями. Подхватив лапищей кубок, я демонстративно сделал глоток вина и вернул всё на круги своя.

Кагерман Алиханович демонстрацию оценил, но взгляда не отвёл, лишь дышать стал чаще.

– Я не говорил о дуэли. Я лишь сказал, что Малика ответит за то, что сделала. Я готов отдать вам самое дорогое, что есть в моём клане, уникального мага, ныне единственного в нашем роду. Она сможет усилить одну из ваших пассивных способностей. Насколько я знаю, брат княгини также обладает схожим умением. Она сможет развить эту способность в вашем роду и передать её дальше.

Мои брови взметнулись вверх. Это он мне сейчас, что ли, жениться предлагает? И на ком? На той твари, которая чуть не угробила мою сестру? Похожее удивление было написано и на лице у Резвана, и у бабушки. Пауза повисла над столом, из-за чего Кагерман вновь продолжил говорить.

– Никто не говорит о главенстве на женской половине. Дабы она понесла своё наказание и в полной мере прочувствовала соответствующее унижение… я прошу вас взять её третьей, а то и пятой женой.