Текст книги "Жрец Хаоса. Книга IХ (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Забрать Инари с Кхимару с театра военных действий не вышло совсем не по той причине, по которой я думал. Прибыв на остров, где располагался штаб, я с нескрываемым удивлением наблюдал церемонию прощания в одной из малых бухт. Поверхность воды была густо усеяна вишнёвыми лепестками, по которым, подгоняемые магией воздуха, в море уходили горящие свечи внутри цветочных венков. Ничего не скажешь – зрелище было поистине красивым. И на этом фоне Инари пела ту самую колыбельную, которая всплывала в моей памяти. Судя по всему, её мне пела мать в прошлой жизни, а ей её мать, поклонявшаяся той же Инари. Чистый, звонкий голос богини разливался над тёмными волнами и наполнял душу странным умиротворением и нежностью.

Здесь же я заметил не только Кхимару и Инари, но и, стоящую чуть в стороне, команду «Гуосто» и даже префекта Кагосимы. Признаться, я был несколько поражён тем, что на мои, по сути, мнимые похороны явилось столько народу. Судя по всему, меня посчитали погибшим в лапах кайдзю, и это была та самая траурная церемония. Постояв в тени и дождавшись, пока моряки и префект выскажут соболезнования и отправятся обратно в лагерь, я наконец подошёл к своей «родне».

– Никогда не думал, что поприсутствую на собственных похоронах, – тихо произнёс я, едва сдерживая горькую усмешку.

Для маскировки мне пришлось накинуть на себя иллюзию внешности первого же попавшегося японца, ведь демонстрировать свой настоящий русско-индийский облик в военном лагере я не хотел, мало ли за кого ещё примут.

Инари пришлось всматриваться в меня достаточно долго, и то для верности она переспросила, щурясь:

– Яритэ?

Я лишь молча кивнул.

– Я знала, что ты вернёшься, – выдохнула она, и в её глазах проявилось неприкрытое облегчение.

– Судя по твоему довольному виду, ты не только договорился с кайдзю, но и успел выполнить поставленную задачу, – во взгляде Кхимару сквозило не просто одобрение, а искренняя, почти отеческая радость.

– Наш пострел везде поспел, – констатировал я, удовлетворённо кивая ему в ответ. – Более того, думаю, результат удивит не только меня.

Демон заинтересованно повёл бровью, но не стал задавать уточняющих вопросов.

– Вам нужно придумать какое-нибудь объяснение, почему нужно срочно вернуться в собственные земли? Либо же просто уйдём по-английски, не прощаясь.

– Мне бы в столицу ещё попасть, – заметила Инари, перебирая в пальцах лепестки сакуры. – Я всё-таки хочу выкупить Кутиноэрабу. Сейчас это безжизненный, необжитой клочок суши посреди моря. А так у нас действительно будет своя перевалочная база. Что-то мне подсказывает, что с твоей активностью мы частенько будем путешествовать. К тому же, командование мне дало возможность отправиться в родовые земли в связи со «смертью» близкого родственника и поставить японский аналог кенотафа, эдакую мемориальную могилу-памятник в семейном склепе без нахождения там тела. Ты же формально был «похоронен в море» самим кайдзю. Однако же твой подвиг по спасению команды «Гоусто» не остался незамеченным, в связи с чем мне выдали немалую сумму: и компенсацию за смерть, и за спасение людей вместе с материальными ценностями в виде миноносца.

Более того, как позже мне рассказала Инари, кораблю с её дядей на борту не поздоровилось. Капитан «Гоусто» молчать не стал и, в общем-то, сдал их с потрохами – ведь они даже не предупредили своих соотечественников об опасности, хотя могли и должны были это сделать. Но, спасая собственную шкуру, они подставили своих же, что явно не делало им чести и сослужило плохую службу, запятнав репутацию.

Кхимару решил сопроводить Инари в её миссии по приобретению острова – в качестве временной базы и будущего родового гнезда – и пообещал прибыть обратно в столицу как можно быстрее, чем немало меня удивил. Ведь я предполагал, что узнав об излечении бабушки, он направится вместе со мной домой. Но, видимо, я что-то не так понял в их взаимоотношениях. Мне казалось, что демон был заинтересован в ней как мужчина. Однако же, видимо, чужая душа – потёмки. Да и Кхимару был вольным созданием, клятвами мы с ним не обменивались, а потому ожидать, что он будет сопровождать меня везде и всюду, не приходилось. Я никого не неволил и заставлять следовать за собой по пятам тоже не планировал. У меня своих дел было достаточно, начиная с решения вопроса с кайдзю и заканчивая попыткой каким-то образом спрятать источник жизни.

И для всего этого мне необходимо было возвращаться в столицу и пообщаться с нашим куратором, Капелькиным. В запасе у меня было чуть меньше, чем полторы недели, из сроков, оговорённых с куратором на моё отсутствие в академии. Поэтому необходимо было начинать решать вопросы, и прежде всего – не только поговорить с бывшим архимагом, но и предупредить принца о скорых глобальных инцидентах у границ империи. Потому, попрощавшись с соратниками, я вернулся домой.

А между тем омоложение княгини и возвращение ей магического источника было событием далеко не рядовым, а скорее уж из ряда вон выходящим. А потому остро возникал вопрос: каким же образом преподнести сие чудо в империи? Нельзя же просто всем заявить, что вот, мол, архимаг, потерявший всякую силу, вдруг вновь вернулся на исходные позиции, да ещё и помолодел лет этак на пятьдесят, а то и больше. Меня бы тут же взяли в оборот, и едва ли не в очередь выстроились бы за информацией, где я нашёл подобное средство. И, соответственно, все захотят там же омолодиться и улучшить собственные кондиции – и другие оставшиеся в живых архимаги без средоточий в первую очередь.

Другой вопрос, что источник жизни ясно дал понять: информацию о его местонахождении раскрывать не стоит. Более того, необходимо было его надёжно спрятать. Потому, посовещавшись с бабушкой, мы решили, что для всех, кроме принца, который и так был в курсе целей моей экспедиции, мы сочиним правдоподобную историю. Якобы были в скандинавских родовых землях, отыскали там родовую крипту, где и произвели жутко тайный ритуал. В полную силу, конечно же, княгиня ещё не вернулась, однако же получила благословение хранителя рода – горгульи. Раскрывать детали подобных ритуалов никто в здравом уме никогда не стал бы, ведь это тайна рода. Но в качестве объяснения этот вариант был ничем не хуже, и даже более вероятен, чем правда об источнике жизни.

О том, что источник действительно одарил княгиню по-царски, свидетельствовал ещё один момент: буквально после моего возвращения в особняк в столице нам поступил звонок с тренировочного полигона. Игнат Радимович, голос которого звучал в лёгком шоке, поинтересовался, что у нас этакого успело произойти, ведь купол княгини Угаровой на полигоне вновь начал обретать очертания. Нет, он ещё не сиял в полную силу, однако же отныне и не стоял безжизненным куском камня.

Княгиня, услышав это, сама взяла трубку и своим новым, молодым и звонким голосом сообщила:

– Игнат, когда приеду в гости, ты окончательно потеряешь вторую половину своего человеческого тела.

По ту сторону трубки воцарилась звенящая тишина. После последовал сдержанный смешок.

– Если это то, о чём я думаю, то голову и остальные части тела потеряю не только я, а и большинство мужиков в империи. Тех, кто помнил тебя во цвете лет и во всей красе, почти не осталось. А вот молодёжь-то слюни пускать начнёт, будь здоров! Жду, Лизавета!

Я же между тем позвонил во дворец и попросил записать нас на аудиенцию к принцу, желательно в наиболее позднее, вечернее время, а лучше – в ночное. Железин немало удивился такой просьбе, а также особому пожеланию прилететь непосредственно во внутренний двор Кремля. Объяснив сие интересами государственной безопасности и выслушав мои настоятельные доводы, он обещал перезвонить. Уже спустя полчаса у нас было согласованное время визита к Андрею Алексеевичу, а также разрешение приземлиться на химерах во внутреннем дворе императорского дворца.

А княгиня между тем просто-таки купалась в комплиментах и светилась от счастья. Даже Резван, обычно сдержанный, не смог пройти спокойно мимо преобразившейся магички. Его потемневший взгляд лучше любых слов выражал всю глубину восхищения.

– Ты знаешь, Лиз, – начал он, медленно обводя её фигуру взглядом, – я, конечно, знал, что в молодости ты была шикарной женщиной. Но сейчас… Сейчас ты неподражаема. Это тот редкий случай, когда внутренняя сила и внешняя красота находятся в идеальной гармонии, органично дополняя стальной стержень твоего характера.

Эльза же с нескрываемым восторгом взирала на «бабку», разглядывая её так и этак, несколько раз проводя быструю диагностику организма и только качая головой.

– Нет, это просто потрясающе, невероятно! Словно время над вами действительно не властно. Но скажите, это долговременный эффект или кратковременный?

Княгиня лишь загадочно пожала плечами.

– Мне, собственно, без разницы. Главное, что магия вернулась. Я больше не чувствую себя бесполезным балластом в собственном роду.

Мне пришлось обнять её за плечи, чтобы успокоить.

– Елизавета Ольгердовна, вы никогда не были и не могли быть бесполезным балластом. Ни в коем случае. Ваш разум, ваш опыт, ваши знания – это самый ценный актив, который есть у нас сейчас. А уж возвращение силы – приятный к тому бонус.

– Сила… – прошептала бабушка, прикрыв глаза. – Как же я по вам скучала, дети!

И в этот момент я рассмотрел, как во все стороны от неё потянулись серебристые нити – связи с химерами. Они пульсировали, передавая радостный отклик всех живых существ в поместье и в пределах столицы. Все её химеры были искренне рады возвращению чувствительности своей создательницы. Мне доставляло огромное удовольствие наблюдать, как княгиня, словно юная девушка, вновь прошедшая инициацию, радовалась обретению силы. Причём у меня было стойкое подозрение, что радость эта была даже сильнее, чем у вновь инициированных магов. Ведь одно дело – инициироваться впервые, и совсем другое – вкусить все прелести обращения с магической силой, знать все тонкости работы с ней… и вдруг лишиться всего, потерять всякую надежду. Повторное обладание магией было гораздо более редким прецедентом, чем её первоначальное обретение. Именно поэтому радость бабушки была столь искренней и всепоглощающей.

Отдельно с княгиней мы обговорили и цену преображения. Для неё я озвучил лишь официальный вариант, понятный ей: о необходимости скрыть источник, чтобы им перестали пользоваться люди. А также передал просьбу со стороны кайдзю, который помог нам отбиться от неизвестных врагов: нам предстояло отправиться на Камчатку, на «рыбалку» за живым магмой-элементалем.

Бабушка не только указала конкретный вулкан, из которого выбрался местный элементаль, но и предложила изящное решение проблемы, которое почему-то напомнило мне старый бородатый анекдот про челночную дипломатию в исполнении Генри Киссинджера.

Однажды у известного американского дипломата Генри Киссинджера спросили:

– Что такое «челночная дипломатия»?

Киссинджер ответил:

– О! Это универсальный еврейский метод! Поясню на примере:

Вы хотите методом челночной дипломатии выдать дочь Рокфеллера замуж за простого парня из русской деревни.

– Каким образом?

– Очень просто. Я еду в русскую деревню, нахожу там простого парня и спрашиваю:

– Хочешь жениться на американской еврейке?

Он мне:

– Нахрена⁈ У нас и своих девчонок полно.

Я ему:

– Да. Но она – дочка миллиардера!

Он:

– О! Это меняет дело…

… Тогда я еду в Швейцарию, на заседание правления банка и спрашиваю:

– Вы хотите иметь президентом сибирского мужика?

– Фу, – говорят мне в банке.

– А если он, при этом, будет зятем Рокфеллера?

– О! Это конечно меняет дело!..

И таки-да, я еду домой к Рокфеллеру и спрашиваю:

– Хотите иметь зятем русского мужика?

Он мне:

– Что вы такое говорите, у нас в семье все – финансисты!

Я ему:

– А он, как раз, – президент правления Швейцарского банка!

Он:

– О! Это меняет дело! Сюзи! Пойди сюда. Мистер Киссинджер нашел тебе жениха. Это президент Швейцарского банка!

Сюзи:

– Фи… Все эти финансисты – дохляки или педики!

А я ей:

– Да! Но этот – здоровенный сибирский мужик!

Она:

– О-о-о! Это меняет дело!

Так и я должен был удовлетворить всех участников процесса и получить при этом собственную выгоду.

Что ж, пора было действовать. Потому следовало сперва предупредить о грядущих событиях принца и лишь после этого браться за реализацию замысла.

* * *

Когда об аудиенции у наследника престола просят один действующий архимаг и один бывший, да ещё с такой поспешностью – это уже кое-что да значит. Я по наивности своей думал, что раз попросил назначить встречу на вечернее время, то есть через несколько часов после нашего возвращения, то это укажет на умеренную срочность нашего вопроса.

Однако по меркам дворцовых распорядителей, попасть на аудиенцию в тот же день, в который она была запрошена, – это срочность неимоверная и чрезвычайная, граничащая с происшествием государственной важности. Но до меня это дошло лишь тогда, когда мы уже следовали по одному из длинных коридоров напрямую в кабинет принца. Я намеренно притормаживал бабушку, которая, несмотря на накинутую на неё иллюзию прежней внешности, заметно ускорила шаг, хоть и не расставалась с любимой тростью.

– Елизавета Ольгердовна, чуть медленнее, – заметил я, подхватив её под руку якобы для поддержки, и мы вернулись к размеренному шагу.

Трость постукивала по мраморным плитам пола.

– Всё никак не привыкну, – хмыкнула она, намеренно понизив голос, чтобы не выдать себя новым, более звонким тембром. – Летать хочется, не говоря уже о том, чтобы так медленно ходить.

Пока мы шли за Железным, нам «абсолютно случайно» попались в коридорах министр обороны, а затем и морской министр. Это мне уже по дороге объяснила бабушка, то и дело узнавая в кулуарах дворца старых знакомых.

– Да, хотели как лучше, а получилось как всегда, – тихо усмехнулась она. – Судя по всему, наше с тобой появление заставило всех остальных вельмож не разбегаться по особнякам, а ожидать, во что выльется наша аудиенция.

– В любом случае, они удачно придумали, – согласился я. – Меньше беготни, и все вопросы решаются быстрее, пока все на месте.

– Я бы хотела увидеть, как ты будешь объяснять суть нашей затеи.

– Вы её и увидите. Вы единственный зритель в первом ряду, – парировал я.

Не считая, конечно, Железина. Хотя, у него ряд второй будет, ведь будучи адъютантом принца, он всё равно окажется в курсе всех дальнейших мероприятий.

Но, судя по тому, как он старался держаться от нас на почтительном расстоянии, Никита Сергеевич, похоже, ещё не вышел из опалы у принца. Я предположил, что он успел получить свою заслуженную выволочку за то, что прикрывал отца, и теперь всячески старался вести себя примерно, чтобы не навлечь на себя новый гнев.

Доложив о нас Его Императорскому Высочеству, Железин открыл дверь и предложил нам войти, после чего плотно затворил её с обратной стороны. Я краем взгляда заметил, как замерцала пелена, блокирующая возможное подслушивание.

Время было позднее, около восьми вечера, но принц всё ещё был застёгнут на все пуговицы парадного мундира. Он встретил нас сидя, отставив в сторону чайную чашку из фарфорового сервиза. На лице его играл лёгкий румянец, а в глазах мне чудился лихорадочный блеск. Хотя вполне возможно, что эта взбудораженность Андрея Алексеевича была вызвана как раз нашим появлением.

– Юрий Викторович, порадуйте меня, – начал он, жестом приглашая нас подойти ближе. – Всего несколько дней назад мы с вами расстались по известной нам причине. А сейчас я вижу перед собой вас и глубокоуважаемую княгиню. Думаю, просто так аудиенцию просить вы бы не стали. Удалось?

Я кивнул, подтверждая предположения принца:

– Удалось. Пока княгиня ещё не в полной кондиции, но, судя по звонку Игната Радимовича с полигона, есть все шансы отыграть назад утраченное.

Принц легко встал со своего места и подошёл к Елизавете Ольгердовне, протянув раскрытую ладонь. Бабушка без колебаний вложила в неё свою руку. Андрей Алексеевич сжал её и, не скрывая эмоций, почтительно поцеловал.

– Княгиня, я искренне рад, – произнёс он, и в его голосе звучала неподдельная теплота. – Рад, что ваш внук совершил невозможное для вас и для империи.

Честно говоря, я был несколько обескуражен подобным поведением принца – столь открытым и искренним. Нет, сам по себе Андрей Алексеевич не был снобом или чопорным моралистом; в неформальной обстановке он вполне мог вести себя подобным образом. Но что-то в этой сцене меня насторожило, какая-то невидимая заноза, причину которой я сам не мог бы сразу объяснить.

– Правда, появились некие нюансы и, скажем так, побочные явления от произошедшего ритуала, – осторожно добавил я.

– Какие побочные явления? – тут же насторожился принц, окидывая взглядом бабушку, будто в поисках внезапно выросших у неё рогов или крыльев.

– Вот такие, Ваше Императорское Высочество, – я скинул иллюзию с внешности Елизаветы Ольгердовны.

Принц был мужчиной, как и я. Если уж даже меня поразили перемены, произошедшие с княгиней Угаровой, то что уж говорить о Его Высочестве. Окинув стоящую перед ним красивую, зрелую женщину долгим, оценивающим взглядом, он вновь подхватил ладонь бабушки и вновь приложился к ней губами.

– Княгиня… всем бы такие побочные явления. Что я могу сказать? Вы прекрасны. Я всегда знал, что ваша красота – благородная, и даже с годами она лишь чуть померкла. Но сейчас… Примите моё искреннее восхищение.

И да, слова принца не расходились с тем восхищённым взглядом, которым он окинул бабушку. Правда, спустя пару минут, отдав должное дифирамбам, принц всё же вернулся к сути и обернулся ко мне. Его выражение лица вновь стало сосредоточенным и деловым.

– Я так подозреваю, Юрий Викторович, что у данного водопада щедрости должна быть и обратная сторона, ради которой, собственно, вы и прибыли в столь поздний час. Поведайте же о ней.

– И вы, как всегда, правы, Ваше Императорское Высочество! Обратная сторона медали такова, что нам нужно перебазировать первую и вторую Тихоокеанские эскадры на время предстоящего брожения океана, а мне уничтожить элементаля магмы, живущего в Шивелуче и скрыть от людских глаз источник жизни, чтобы ни один человек не смог им больше воспользоваться.

Глава 18

– М-да, ну хоть не полцарства и принцессу в придачу, – невесело хмыкнул принц. – А эскадры-то тебе зачем перебазировать? Уж не японцам ли свободный коридор устраиваешь?

– Боги с вами, Ваше Императорское Высочество! – возмутился я. – Вы историю Капелькина помните? Чтобы этого не повторилось лучше перебазировать. Да и японцам не до нас пока, у них война не пойми с кем в разгаре.

– А ты откуда знаешь? Я думал, это твоих рук дело… всё так удачно сложилось… – непрозрачно намекнул мне принц на чужую войну.

– Нет, там кто-то флотилию пригнал с флагом на полсолнца. Так что я просто воспользовался неразберихой. И то едва не со смертельным исходом. Оказывается, переизбыток магии жизни вполне может повлечь за собой смерть.

Принц задумчиво потёр подбородок и вернулся за стол, сделав ещё глоток чая.

– А Морозова туда никак свозить не выйдет, пока неразбериха? – задал он ожидаемый вопрос. – Плюс два архимага в строю – отличный сюрприз для соседей.

– Я и за первый-то не расплатился, второй и вовсе не переживу.

Рубил концы я сразу, ибо справедливо считал, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. С такими ценниками на лечение у меня пупок развяжется расплачиваться.

– И то верно, возврат к силе княгини – сущее чудо, грех стенать. А что по срокам? Когда ждать брожение? – вновь вернулся к деловому тону принц.

– Увы, пока не могу сориентировать. Как только узнаю, сразу сообщу.

Принц задумчиво сверлил нас бездумным взглядом, а после отмер и принялся тут же что-то писать на гербовой бумаге.

Минут пять был слышен лишь скрип артефакторного пера, а после принц завизировал документ печаткой с оттиском силы Пожарских.

– Мой дед, а что вернее, моя бабка, мир её праху, были не правы, отправив вас, княгиня, в отставку. Своим указом я прошу вас вновь возродить свой легион и вернуться на службу.

– Служу империи! – козырнула Елизавета Ольгердовна.

– А вы, Юрий Викторович, уж не затягивайте сильно, сезон штормов скоро начнётся. Я пока им пообещаю внеплановые учения провести, чтобы были и во всеоружии, но дольше месяца такое объяснение не продержится. Да и я бы хотел, чтобы к коронации на рубежах империи спокойно было.

– Простите за любопытство, а дата определена?

– Официально – нет. Неофициально – день зимнего солнцестояния, – чуть скривившись, не стал увиливать от ответа принц, тем самым введя нас с бабушкой в узкий круг доверенных лиц. – И вот ещё… – принц вынул из ящика стола две пурпурные карты с золотыми вензелями: – Если будете готовы принести личные клятвы, войдете в ограниченный круг действительных тайных советников. Моих лично. И на коронации быть обязаны оба. Уважительные причины для отсутствия – смерть или война. И не смотрите так на меня. Неспокойно у нас на западе. Мать, конечно, пытается через родню узнать что-то, но… Некоторые приготовления настораживают. Наша разведка всё списывает на устранение последствий сшибки двух крыльев Ордена Святой Длани, но я в это не верю.

Мы с бабушкой переглянулись, и я ответил за двоих:

– Клятвы можем принести хоть сейчас.

– Не стоит, – отмахнулся принц, – на первом собрании принесёте, как и все остальные. Преданные мне люди должны знать, на кого могут положиться в деле спасения империи. И как-то так выходит, что почти все они из далеко не самой светлой фракции, – добавил он уже под нос себе.

Мы забрали карты личного клуба Его Императорского Высочества и с поклоном покинули кабинет.

Навстречу нам уже катили тележку на колёсиках с сервированный чайным сервизом и какими-то нарезками. Похоже, что рабочий день принца нашей встречей не закончился.

На бабушку я заблаговременно навесил иллюзию, приняв для себя одно решение. Обсуждали мы его уже дома.

– Рассказывай, – тут же обратилась ко мне княгиня, стоило нам зайти к ней в кабинет. – по глазам вижу, что придумал что-то.

– Есть такое, – согласился я. – Вам бы затворницей посидеть недельку, а то и две, чтобы вы успели на Родину предков отбыть, вылечиться и прекрасной девой воротиться. А то у нас даже военные десантные дирижабли так быстро не летают, чтоб всё вышеупомянутое успеть за трое суток. Мне-то можно в обществе появляться, я мог свои вопросы и быстрее решить, отчитываться не перед кем не должен, а перед кем должен, перед тем мы уже отчитались. А вам… почву для появления нужно подготовить.

– Согласна, – кивнула княгиня, и улыбка на её лице чуть померкла, – посижу теремной затворницей для пользы дела.

– А просто сидеть не надо. Работать будете. Теперь у нас с вами нет времени на отдых. Принц не просто так на запад с опаской смотрит. И думаю, нам намёк дал более чем прозрачный, нужно браться за восстановление легиона в ускоренных темпах.

– Это ты у нас ловкий, можешь нескольких химер за ночь создать, у меня всё скромнее, одну осилю в таком состоянии и то радость! – будто бы извиняясь, развела руки бабушка.

– Я и не прошу вас пятилетний план за ночь выполнять во вред себе. Вы поднимете всё записи предков, и будете в ночь создавать одну химеру, но каждый раз разную. Я буду с вами, смотреть, изучать, и после повторять, а фиксировать готовых химер будете вы, чтобы сразу привязка была двойная. Будем два легиона воссоздавать, один живой для вас, и один кошмарный для меня. Его я с миру по нитке буду собирать из снов. Мне ещё Волошины сеанс обещали и Капелькин. Так что работы хватит всем. Но и сила за нами теперь будет стоять такая, чтобы ни одна аристократическая сволочь даже не пискнула в нашу сторону.

– Да с аристократами мы особо и не вздорили, – грустно улыбнулась бабушка. – А вот Ордену наше усиление не понравится.

– Значит, и с ними решим вопрос окончательно.

Бабушка смотрела на меня долгим пронзительным взглядом, а потом улыбнулась так, что у меня волосы встали дыбом не только на затылке.

– А ведь теперь на мне их благословения нет. Вышло всё, вместе с источником! Теперь мы им такой последний день Помпеи можем устроить… Мало не покажется.

М-да, вот она… та самая бешеная сука Угарова, о которой я столько раз слышал, возродилась из пепла, что тот феникс.

– Но мне ещё нужно будет пообщаться с нашим местным иерархом. Накопились у меня к нему вопросы. И к тому же внутренний раскол устраивать накануне вероятной войны не самая хорошая идея. Поэтому придётся чуть обождать, если только сами на нас не полезут. А причин и предпосылок для этого я пока не видел.

– Хорошо, подождём, – согласилась княгиня. – Но если к Светловым у меня счетов не осталось со смертью их патриарха, то с Орденом, боюсь, так не выйдет.

* * *

В первую же ночь в лабораторию к княгине мы не отправились. Это было моё волевое решение, ведь Елизавета Ольгердовна рвалась в бой проверить собственные силы. Однако же и я, и Эльза хором советовали ей всё-таки поберечь себя и дать возможность организму свыкнуться с новым состоянием, поскольку сейчас на энтузиазме бабушка вполне могла не рассчитать собственных возможностей и надорваться, по сути, пустив насмарку всю ту работу, которую совершил источник.

Причём мы были столь убедительны, что Эльза даже собственным влиянием погрузила бабушку в сон. И сон этот был на диво хорош: в нём не было необходимых мне смертей, зато в нём был такой ураган позитивных эмоций, эйфории и эндорфинов, что я просто не смог удержаться и остался внутри. Подглядыванием я это не считал, ведь во время сновидческих путешествий я все больше узнавал род Угаровых, и мне это искренне нравилось. Сильные, волевые, искренние, с принципами. Такими предками можно и нужно было гордиться.

Княгиня во сне была совсем юной девчонкой, хотя внешность вполне могла быть обманчива, но на вид ей было лет восемнадцать-двадцать, не больше. И при этом летала она уже на своей Василисе, вытворяя в небе такое, что я только диву давался. Васька крутила в небе едва ли не мёртвую петлю, уходила в горизонтальные штопоры, во время которых княгиня оказывалась вниз головой, умудряясь при этом стрелять из скипетра. И всё это было при имитировании боевых действий, когда, с одной стороны, выступал её дед вместе с химерами, а с другой стороны – сама княгиня. Это было столь захватывающе, столь ярко будоражило кровь, что я невольно мчался рядом, но в этот раз на собственном Горе, наблюдая, как дед княгини гонял её саму, тренируя не только навыки боевые, такие как скорость реакции, мгновенное принятие решений, но и взаимоотношения с химерами, которые были под её рукой. И да, не всегда это выходило у неё виртуозно: часть химер иногда срывалась в слабо управляемые авантюры, поддаваясь не то подсознанию княгини, не то её необузданным желаниям. Но, честно говоря, от этого сна я получил не меньшее удовольствие, чем бабушка.

Когда во сне начался разбор полётов, я всё же решился покинуть его. Смертей там сегодня явно не будет. Мне же предстояла ночью ещё одна встреча. Встреча эта была непростая. Заполучив одну из родовых реликвий Утгардов из рук Алхасовых, я решил попробовать поговорить с предком, ведь если он всё также являлся носителем коллективной памяти, он мог что-то подсказать о том, куда делись остальные артефакты.

И, кроме того, возникала некая двойственность власти. Дело в том, что внутри меня имелись магические силы гораздо более сильные, чем тот же химеризм, а бабушка вновь вернула собственные магические кондиции. Из этого возникал вопрос: а являлся ли я всё ещё главой рода? Либо же мне необходимо было каким-то образом вернуть власть Елизавете Ольгердовне? Поскольку прошлый раз передачу власти осуществляла тень души Бьерна Утгарда, с этими же вопросами я решил обратиться к нему.

Сейчас моё внутреннее Ничто напоминало этакое общежитие для химер. Правда, они чётко чувствовали моё настроение и потому не пытались каким-либо образом мешать мне. К тому же, имея собственное пространство и напрямую влияя на него, я на всякий случай воздвиг мнимые стены, отгородившись на время от душ химерического легиона, собранных из снов. Я опасался, что с их стороны придёт непонимание и обида, однако же вышло с точностью до наоборот: они понимали, что мне необходимо было место для приватного разговора, и потому, напротив, ушли куда-то ещё глубже, в тень моего необъятного убежища.

Мысленно поблагодарив их, я обратился к коллективной памяти рода Угаровых, которую для меня олицетворял Бьерн Утгард:

– Пока ещё глава рода Угаровых приглашает для разговора Бьерна Утгарда. Приди ко мне, о предок, я внемлю твоей мудрости, – пусть несколько высокопарно, но обратился я в никуда, надеясь, что подобное уважительное отношение сподвигнет тень души князя, отозваться на мой призыв.

Ответом мне была тишина, но я и не рассчитывал на быстрый ответ. Необходимо было проявить терпение и смирение в некотором роде.

Я ещё дважды обращался в Ничто, взывая к памяти предков, и лишь после третьего призыва тень князя явилась передо мной.

– Надо же, кого принесло в наше тихое посмертие, – с долей язвительности произнёс он. – Я уж думал, что юный князь оброс сторонниками и не нуждается более в памяти предков, в их наставлениях и поучениях.

Упрёк был справедливым: с учётом того, что поначалу у нас сложилось с ним достаточно тесное общение, потом на него стало банально не хватать времени. Да и силы мои начали развиваться несколько в другом направлении. Сейчас даже я сам признавал, что химеризма во мне меньше, чем остальных способностей – тех же иллюзий и неизвестного мне в полной мере Рассвета. А потому не стал отпираться.

– Твоя правда, князь. Виноват, во многом виноват, как и в том, что не по своему желанию, а из-за загруженности пренебрегал столь ценным источником информации, как ты. Но всё, что я делал, – это пытался укрепить наш род, устранить его врагов и упрочить позиции нашей семьи в империи. Без ложной гордости могу сказать, что что-то в этом направлении у меня вышло, в том числе и вернуть магию княгине Угаровой.

При этом я заметил, как настроение тени изменилось: от неё будто повеяло теплом и некой то ли нежностью, то ли гордостью и довольством.

– Да, потомок, уже за одно это тебя можно было бы простить. Деяние сие для нашего рода экстраординарно. Такого никто не делал, и вряд ли кто-либо повторит. Теперь, имея двух сильных магов в роду, вам станет значительно легче.

– Именно об этом я и хотел поговорить, – решился я внести ясность. – Ведь раньше она была главой рода, и лишь после её смерти ты решил передать бразды правления мне. Я не спрашиваю, был ли я достоин. Выбора не было. Я сейчас хочу спросить: по какому принципу передаётся главенство? Ведь даже я признаю внутренне, что химеризма у бабушки гораздо больше, чем во мне. К тому же, пока она была главой рода, к ней не приходили письма с приглашениями явиться до Самайна в Утгард для подтверждения прав на княжение. А это значит… Я вообще к чёртовой матери не понимаю, что это значит. Конечно, во снах, где я собирал души погибших химер, дед княгини прямым наказом требовал, чтобы я явился туда. Игнорировать столь явное приглашение я не буду и, конечно же, отправлюсь. Но имею ли я право дальше зваться князем Угаровым?