Текст книги "Жрец Хаоса. Книга IХ (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– А сам-то ты как думаешь? С учётом того, что ты теперь знаешь о себе, с учётом своего прошлого, с учётом своего происхождения, можешь ли ты зваться Угаровым в первую очередь? – вопросом на вопрос, но абсолютно серьёзно, без тени насмешки ответил мне Бьерн.

– Я знаю, что где-то была моя прошлая жизнь, но живу я нынешнюю и оберегаю эту семью, изо всех сил борясь за её выживание. Тот, кто живёт прошлым, никогда не построит будущего. Я же живу настоящим. И да, возможно, за возрождение источника княгини мне ещё придётся расплачиваться…

– Скорее всего, не возможно, а абсолютно точно, – хмыкнул князь.

– … но я ни о чём не жалею. Напротив, мне радостно, что в случае, если я где-то оступлюсь и, не дай боги, отправлюсь на перерождение, у княгини будет сила для того, чтобы удержать на плаву род и успеть воспитать не только правнуков, но и праправнуков. Время мы ей выиграли.

Бьерн молчал, но спустя где-то минуту всё же ответил:

– И после этого ты не считаешь себя вправе называться князем и главой рода? Даже в таких ситуациях ты думаешь вперёд о выживании своей семьи, усиливаешь позицию, упрочняешь, думаешь на перспективу. Ведь титул и главенство в роду – это не только про уровень силы, но ещё и про разум, стратегию, тактику. В роду обычно есть воины и есть дипломаты, и зачастую воины вступают в дело тогда, когда дипломаты не справляются. В твоём случае ты умело сочетаешь в себе оба качества и по необходимости используешь оба из них. Лучшего в этой ситуации пожелать сложно. Поэтому нет, все твои предки не имеют мысли о том, чтобы передавать вновь княжескую корону обратно Елизавете. Она, бесспорно, была хороша и до сих пор остаётся, но она больше воин, чем политик. В тебе же обе эти стези равно открыты.

Я склонил голову в благодарном поклоне, признавая вердикт многих поколений собственных предков – или предков Юрия Угарова, хотя чем дальше, тем больше я ассоциировал себя именно с ним. Так или иначе, это была его жизнь, и я жил её – пусть и за него, но с честью и достоинством, присущими нам обоим.

– Тогда у меня два вопроса, – я протянул руку с перстнем. – Это я выменял у князей Алхасовых. Насколько я могу судить, это один из артефактов рода Утгардов. От княгини я узнал, что у нас в сокровищнице есть только дубликаты, не имеющие никаких магических свойств. Вопросы: где искать всё остальное и почему это всё было потеряно?

– Об этом, увы, я тебе не расскажу. Если пройдёшь испытание в Утгарде, то об этом тебе расскажет сам Ингвар. Без прохождения испытания не расскажет – это его зарок посмертный. Он ведь понимает и знает теперь твой характер, знает, что ты отправишься за остальным и можешь бесславно погибнуть.

Умели некоторые наводить тень на плетень. А ведь только минуту назад уповали на моё здравомыслие, в то время как теперь намекают на глупость и безрассудство.

– Я правильно понимаю, что дед где-то сгинул вместе с полным комплектом артефактов родовых, выбрав себе соперника не по зубам?

От Бьерна я получил лишь едва заметный кивок.

– Отлично. Просто отлично. Но это не отменяет того, что перстень как-то попал к Алхасовым… Может там не всё так страшно, как казалось?

– Об этом ничего не скажу, лишь, как и Ингвар замечу, что в Утгард лучше съездить. И да, как соберёшься, приди ко мне, дам карту. Без неё годами будешь искать, но не отыщешь.

И прежде, чем я успел задать хоть ещё один вопрос, предок исчез.

Вот и поговорили.

От автора:

Всем спасибо за поддержку и сердечки! 1000-й лайк вижу, на неделе будет бонусная глава!

Глава 19

Ночь у меня выдалась активной. Мало мне было поприсутствовать во снах княгини, пообщаться с предком Бьерном Утгардом – так, ко всему прочему, ко мне пришла ещё и Эльза. Девушка была предельно задумчива и даже несколько отстранена.

Она постучала ко мне в спальню и замерла у двери, ожидая ответа. Когда я открыл дверь, она подняла на меня пустой взгляд, будто и не понимала, что здесь делает. Подобный визит меня немало удивил, ведь в святая святых, в личные покои, сестра обычно не заходила, предпочитая исследовать меня либо в лаборатории, либо в переделанных под палату гостевых покоях. Поэтому я насторожился.

– Эль, что-то случилось? – тут же обратился я к сестре, пропуская её в комнату.

Та будто вынырнула из собственных мыслей.

– Нет, просто… После возвращения вас с бабушкой из командировки я решила проверить ещё раз состояние здоровья и её, и твоё. Ведь, как ни крути, воздействию подверглась не только она.

– Хочешь сказать, я тоже омолодился? – попытался пошутить. – Хорошо хоть с распашонками не пришла.

– У тебя вместо детства в пятой точке что-то другое играет, – тут же с вялой улыбкой отреагировала на подначку сестра. – Не знаю как насчет омоложения, но, как минимум, ты должен был заметить, что Источник исправил ситуацию с ногой. Ты перестал хромать.

Если бы сестра этого не сказала, я бы, верно, и не заметил – настолько свыкся с собственной хромотой, что в целом уже не обращал на неё внимания. Но после упоминания сестры я действительно, просканировав собственное состояние, пришёл к выводу, что она абсолютно права. Источник не оставил и меня без подарков: и рука полностью вернула все свои кондиции, и нога. Другой вопрос, что кристалл, содержащий душу горга, всё также виднелся там же, никоим образом не растворившись и не впитавшись в мой организм. Но уже за такой подарок я был искренне благодарен Источнику, в том числе намотав себе на ус отправиться всё же в библиотеку к Берсеньевой и получить информацию об Источниках. Мало ли, она сможет хотя бы нечто из мифологии мне подобрать – очень хотелось понимать, с кем и с чем я имел дело при торгах за восстановление бабушкиных магических кондиций.

– Спасибо, дорогая. Если честно, за всем происходящим на себя не было времени обратить внимание. Если бы не ты, я бы действительно даже не заметил этого, – извиняющимся жестом пожал я плечами.

– Да, так всегда с тобой. Ты не обращаешь на себя никакого внимания, полностью отдавая всего себя текущей задаче. Увлекающиеся натуры они такие, а у тебя делом жизни стала защита нашей семьи и возвеличивание её в политических и аристократических кругах.

Прозвучало это отчасти как упрёк. Или, возможно, мне это только показалось. Эльза отвернулась от меня к пылающему камину, отчего тени на её лице устроили дикую пляску, делая её лицо походим на гротескную карнавальную маску.

– Я что-то делаю не так, на твой взгляд? – осторожно уточнил я у сестры, всё ещё не понимая её минорного настроения.

– Да нет, всё ты делаешь правильно, – грустно улыбнулась она лишь половиной лица, что выглядело жутковато. – Но за этой правильностью видна расчётливость политика. А мне бы хотелось чаще видеть возле себя брата.

Её приглушённый голос дрожал, а на глаза наворачивались слёзы, блестевшие в багровых отсветах.

– Эльза, что случилось, дорогая?

Я обнял сестру и, взяв за руки, усадил на постель рядом с собой. Та несмело шмыгнула носом – раз, два, а после попросту разрыдалась. Слёзы текли у неё ручьём, и она всхлипывала, позволив себе быть тем, кем она, по сути, и являлась – слабой девушкой, которой очень многое пришлось пережить за последнее время, точно так же, как и мне, но которая безропотно выполняла всё на благо нашей семьи, не задавая лишних вопросов и всегда следуя в фарватере моего курса.

Откуда-то пришло понимание, что женские слёзы – далеко не всегда способ манипуляции. Иногда это её биологический способ уменьшить стресс, м которым психика попросту не справляется. Потому я просто обнимал сестру, укачивал её, словно маленького ребёнка, и позволял выплакаться, пытаясь услышать и разобрать бормотания, которые изливались из неё в процессе. И выходило следующее: Эльза напирала на обучении в лекарском деле не просто так, а потому что мечтала спасти мать. Но княжна была ещё в самом начале своего пути, в то время как я, словно волшебник, неведомым образом умудрился излечить бабушку от потери источника и от старости заодно, что ранее считалось невозможным. Эльза же рыдала из-за того что её мать – не княгиня Угарова, но, может быть имелся хоть малейший шанс на то, что и ей тоже можно было бы вернуть ментальное здоровье? Ведь лекарей, занимающихся именно этим вопросом, в империи нет, да и за её пределами о них не было слышно. А мать, свихнувшаяся после стычки с отцом и находящаяся в доме для душевнобольных была.

Честно говоря, я едва с досады не выругался. Пришлось сдержаться, чтобы не разрушить момент доверия. А ведь чисто гипотетически, из того, что я знал, ситуация для матери сестры была не безнадёжна. Другой вопрос, что за ворохом проблем я попросту упустил этот вопрос из виду.

Когда мы обменивались с сестрой клятвами крови, Эльза поведала, что мать сошла с ума из-за обрыва связи с костяными гончими во время их развоплощения. То есть одновременное уничтожение стаи переполнило эмоциональную и психическую чашу терпения женщины, и та в шоковом состоянии ушла глубоко в себя. Но если гипотетически предположить, что я смогу вынуть души именно тех костяных гончих, с которыми мать Эльзы была в связке, из снов душевнобольной женщины, а после попытаться воссоздать их тела и вселить в них души, то… можно было попытаться восстановить связь между сворой и самой погонщицей.

Конечно, в этой схеме было очень много допущений, начиная с того, что я нихрена не представлял, как выглядят костяные гончие. Вряд ли это были самые обычные химеры. В качестве похожего примера я видел лишь их летающих собратьев в посмертии костяных виверн. Так те были просто наборами косточек, которые приводились в движение некими некромантскими чарами. Где там душа держалась и была ли она вовсе, мне было неведомо. Судя по всему, мне нужна была консультация Керимова. Но сам факт попытки выудить души тех самых гончих уже был реальностью. Я уже мог это сделать. А это значило, что попытаться как минимум стоило.

Обняв сестру и успокоив её, я ответил единственное верное из того, что считал на данный момент.

– Милая Эльза, к сожалению, за бабушкино восстановление Источник запросил с меня такую цену, которую я и так пока не знаю, каким образом выплатить. Я отказал Андрею Алексеевичу в повторном посещении Источника с Ермолаем Морозовым. Но тебе скажу нечто иное.

У Эльзы опустились плечи, услышав про то, что я отказал даже принцу.

– Тебе я скажу, что у меня есть идея, как попытаться помочь твоей матери восстановить связь с утраченной сворой. Правда, мне предварительно нужно изучить особенности связи между погонщиками и костяными гончими, а ещё само строение и сущность этих существ. Я проконсультируюсь с Керимовым. Поможет это или нет, я не знаю, но я хотя бы попытаюсь. Я не могу тебе обещать, что вылечу твою мать по щелчку пальцев. К сожалению, я не мифический волшебник или бог, каковыми их здесь считают. Однако я могу обещать тебе, что сделаю всё, чтобы вернуть твою мать к нормальной жизни.

Эльза хлюпнула носом, а после обняла меня крепко. Отстранившись, она взглянула мне в глаза с такой надеждой, что меня невольно мороз пробрал по коже. За один такой взгляд мужчины свергали правителей, разрушали империи, шли на самоубийственные подвиги, да делали всё что угодно, ведь в них верили так истово, как, наверное, верили первожрецы в своих божеств.

– Спасибо, – только произнесла она. – И… позволишь, я вас познакомлю?

Вопрос был неожиданный, но отказываться я не стал.

– Конечно. Когда и куда поедем?

– У мамы завтра день рождения. Я приготовила подарок и хотела сама съездить. Но пока тебя не было, Алексей перевёл нас на осадное положение и запретил отлучаться куда-либо, кроме академии. Но поскольку вы вернулись, у меня теперь есть возможность вручить маме подарок лично. Поедешь со мной завтра после занятий? Я отпросилась с обеда.

– Конечно, без проблем. И, Эль, какие у твоей мамы любимые цветы?

– Жасмин… она очень любила жасмин… – с грустной улыбкой ответила сестра.

– Не любила, а любит, – поправил я её. – Значит, порадуем сударыню жасмином.

* * *

Утром в академию мы отправились вместе с Эльзой, но если повеселевшая сестра вприпрыжку побежала на учёбу, то я, воспользовавшись имеющимся у меня свободным посещением, решил сперва посетить библиотеку. Мария Анатольевна встречала меня с улыбкой, при этом рядом с её рабочем местом красовался ещё один шикарнейший букет. Судя по тому, как светилось радостью лицо библиотекаря, она получала искреннее удовольствие от подобного рода ухаживаний. Я же про себя сделал пометку – поговорить ещё раз с Алексеем на тему брака с Берсеньевой. С другой стороны, думаю, что он и сам в нужный момент вернётся к этому разговору, а это значило, что не стоило торопить родственника в его амурных делах. Но нельзя было не отметить, что вид довольной Берсеньевой радовал глаз.

– Юрий Викторович, как скоро вы обернулись! Я-то планировала вас увидеть через недельку, может быть, полторы. Неужто ваша командировка завершилась столь скоро? – открыто улыбнулась мне девушка, поправляя очки.

– Можно и так сказать, Мария Анатольевна. С другой стороны, книги возвращать я вам пока не намерен. Уж очень много интересного я там вычитал.

– И что, действительно читали? – удивлённо приподняла она бровь.

– А как же. Учусь я не для галочки, а для саморазвития и более глубокого понимания происходящих в империи и в мире процессов.

– Все бы так реагировали на обучение, Юрий Викторович. Ведь большинство наследников аристократических родов относятся к обучению исключительно как к каторге, на которой им ещё необходимо завести соответствующие знакомства, – хохотнула библиотекарь.

– Поверьте, в последнем вопросе я не оригинален. Этот пункт тоже стоит в моём списке дел, к сожалению, – развёл я руками. – Однако, это не мешает мне получать удовольствие от обучения.

– Похвально, Юрий Викторович! В любом случае, как мы и договорились, я подготовила для вас список литературы по Источникам. Правда, литература сия сплошь ненаучная и относится к теологическим текстам и мифологии.

Берсеньева перекинула косу через плечо и принялась составлять передо мной стопку книг, поверх которых улёгся громоздкий словарь. Неожиданно.

– А ещё вынуждена вас разочаровать, но часть из источников – на руннике и клинописи. Я, конечно, приложила вам соответствующий словарь, поскольку изучать данные мёртвые языки вы будете со второго курса. Первый курс всё-таки не предполагает столь углублённых знаний. Но эти источники не могла не внести, поскольку они считаются наиболее древними, но не факт, что достоверными.

– В любом случае, Мария Анатольевна, вы – волшебница, поскольку сам бы я не нашёл и сотой доли информации.

Поблагодарив порозовевшую от похвалы Берсеньеву и забрав предложенные мне пособия, я отправился на встречу с Керимовым.

* * *

Это мне ещё повезло, что Мурад Керимов оказался в столице и никуда не уехал по делам рода, потому на мою просьбу о скорой встрече ответил согласием. Их усадьба располагалась впритык к старейшему столичному кладбищу, которое было одновременно и источником силы для некромантов и готовой армией на случай обороны столицы.

При этом я ожидал увидеть готичную громаду замка, а оказался в сказочном дворце, построенном из белого мрамора с серыми прожилками. Повсюду была искусная резьба, а серое осеннее небо подпирали острые шпили множества ажурных, почти пряничных башенок.

«Дисней удавился бы от зависти», – мелькнула у меня мысль, уколов болью виски, и тут же исчезла.

Я даже не пытался вспомнить, кто такой Дисней, подозревая, что это подсознание вновь отыскало ассоциацию между нынешней жизнью и прошлой.

В общем, наше Химерово и то больше походило на логово некромантов, чем Керимовская городская резиденция. Правда, действительность несколько проступала сквозь атмосферу покоя и тишины при переходе на магическое зрение. Повсюду разливалась болотная зелень магии смерти, где-то она бурлила сильнее, как вокруг Мурада, где-то стояла неподвижным туманом. Но с такими запасами, я сомневаюсь, что Керимовых легко смогли бы сковырнуть со своего кладбища. Здесь они были на пике силы рядом со своими источниками.

С Мурадом после совместных пережитых приключений в Керчи у нас установились товарищеские, можно даже сказать, дружеские отношения, потому я искренне рад был его видеть. Один из наследников рода Керимовых тоже отринул фамильярность и попросту обнял меня при встрече.

– Рад видеть тебя, Юрий! Какими судьбами к нам? Когда ты позвонил и сказал, что дело личного характера, то меня заинтриговал. У вас, насколько я знаю, вроде бы в последнее время никто не умирал, чтобы понадобились мои услуги. Но я весь во внимании.

Да, постановка вопроса была более чем интересная. Это же по каким вопросам обычно Керимовых беспокоили? Узнать, где наследство зарыто после смерти скупердяев?

В любом случае, мои интересы лежали в иной плоскости, о чем я и поведал Мураду:

– Из всех моих знакомых только у вас есть костяные гончие и, вероятно, в роду погонщики оных. Мне нужно понять смысл этой связи и её специфику, а ещё посмотреть строение ваших гончих. Более того, если я правильно понимаю происходящее, то гончие, как и ваши виверны, это набор костей, которые подняты и оживлены силой магов смерти, и сами по себе не являются живыми существами. А внутри них находятся духи или души, с которыми погонщику удалось установить некую связь или уговор, либо что-то такое. Я верно понимаю?

Мы прогуливались по парку, поверх которого плотно лежало покрывало тумана. Серый гравий дорожки чуть поскрипывал под ногами, нарушая возникшую тишину.

Видимо, мой вопрос не просто удивил Мурада, а несколько ошарашил и озадачил, раз он не спешил отвечать.

– Если я сейчас спрашиваю некие прописные истины, так и скажи, а лучше разжуй мне понятно, чтобы я мог понять, в чём я ошибся.

Нужно отдать должное Мураду. Он нахмурился после моих пояснений, а после, сосредоточенно, словно рассказывая младшему брату, принялся пояснять.

– Кое в чём ты прав. Действительно, создание костяных гончих – это поднятие некромантской силой некогда живого существа. По сути, это истлевшие останки. Погонщик может поднять только то существо, к которому осталась в привязке тень души либо душа, которая хочет продолжать жить даже в таком состоянии.

– Я думал, вам любые кости и трупы подойдут для поднятия.

– Сильному магу смерти без разницы, он даже без головы всадника может посадить на коня и отправить в бой. Вопрос, сколько при этом будет потрачено энергии, – попытался пояснить Мурад. – Затраты на управление целым телом без повреждений и безголовым всадником отличаются кардинально, а уж затраты на управление бездушным сосудом вопреки смерти и сосудом, душа которого желает сотрудничать – и вовсе на порядок. С гончими затраты минимальны, с вивернами – больше. Но и каждый всадник может поднять и управлять лишь одной виверной, ведь больше просто не потянет. Связки, как с гончими, там нет и в помине. Там во главе угла не доверие, а принуждение и жёсткий контроль. Я, признаться, и не представляю, кто мог бы подружиться с виверной, чтобы связь установить при жизни с прицелом на становление погонщиком виверн после смерти.

– Тебе адрес специалиста дать? – улыбнулся я. – Девушка красива, дворянского происхождения и находится в поисках супруга.

Когда я шутил, то думал про княжну Алхасову, которая всеми силами старалась вырваться из-под опеки семьи. К тому же, договориться она могла с любым живым существом, по словам отца. Может, и с вивернами бы удалось.

– Ты сейчас серьёзно? – Мурад, кажется, не на шутку, воодушевился. – Сможешь познакомить нас? Если всё так, как ты говоришь, нам такая… специалистка очень нужна.

М-да… в роли Амура я не планировал выступать. Но раз уж заикнулся…

– Имей ввиду, к ней бонусом девять старших братьев идут и прочая родня из горцев-оборотней.

– Ничего и не таких сватали! – отмахнулся Мурад. – Ты главное сведи знакомство.

– Хорошо! Организую у себя студенческие посиделки, приглашу вас с Селимом и Алису заодно, познакомлю.

Настроение у Мурада улучшилось, хотя, признаться, на меня разговоры о женитьбе действовали диаметрально противоположно.

Тем временем, Керимов продолжил меня просвещать в части тонкостей своего дар:

– Далеко не каждая гончая может стать после смерти костяной. Эссенция душ некоторых после смерти покидает тело, и ты не приманишь её никакими коврижками. Но некоторые, возможно, при жизни имевшие тесное общение с людьми, познавшие от них не только зло, но и добро, ласку, любовь, могут остаться и служить даже после смерти. Собственно, костяные гончие реагируют также не на каждого мага смерти, признавая его погонщиком. В большинстве своём они сотрудничают с теми, кто относится к ним уважительно и на равных, признавая погонщика первым среди равных, но никак не безропотно ему подчиняясь. В конце концов, связь эта всё же добровольная. Но да, погонщиком может стать только человек, обладающий магией смерти. Это некий подвид нашего дара, ведь за счёт магии смерти и привязки к магу гончая существует.

Я кивнул.

– А что происходит, если развоплотить гончую во время связи с погонщиком?

– Песец полярный получается в виде очень чувствительного ментального удара. Это всё равно что, я не знаю… хотя нет! – тут же спохватился Керимов, – у вас же что-то подобное существует с химерами. Вы, чувствуя их смерть, тоже получаете весьма ощутимый урон по психике. Вот здесь примерно такая же ситуация. Но чем большее количество существ находится в связке с одним погонщиком, тем менее заметна потеря одной сущности.

– А если уничтожить разом всю свору?

– Гарантированный болевой шок, возможно, даже некие проблемы с разумом, – тут же ответил Керимов. – Не хотел бы я быть на месте такого человека.

– А могу ли я посмотреть строение костяных гончих, как они выглядят? Возможно, получить некие материалы по их биологическому строению, чтобы случайно не перепутать порядок косточек?

– Ты так спрашиваешь, как будто это какой-то конструктор, – рассмеялся Керимов. – А вообще-то это останки, они из ниоткуда не берутся. Для того чтобы создать, как я уже говорил, костяную гончую должна погибнуть обычная гончая, причём согласная на службу. И причём она ещё и может и выбрать себе, с кем она пойдёт в контакт.

– То есть хочешь сказать, у вас сейчас где-то есть мёртвая псарня, существа из которой погибли и жаждут служить, но не смогли пока найти того, с кем установить связь?

– Не настолько всё прозаично, – хмыкнул Мурат. – Абы кто не подойдёт. Погибая, гончие поднимаются конкретным магом, ведь связь устанавливается ещё при жизни. Любой другой тоже может поднять, но расход энергии на это будет кратно больший.

– Если исходить из таких предпосылок, – подвёл я итог из всего услышанного, – то ваши погонщики с детства должны ходить на псарни и проводить время с живыми гончими для того, чтобы между ними устанавливалась связь. Тогда после смерти у них есть шанс заполучить себе пополнение своры с минимальными затратами.

– Примерно так, – кивнул Керимов, всё ещё не понимая, к чему мне эта вся информация.

– Хорошо, – задумчиво пробормотал я. – А если допустить гипотетически, что имеется дух подобных костяных гончих, но не имеется тела. Если воссоздать тела по фрагментам, удастся ли некроманту с помощью своей силы привязать души, готовые служить, к таким телам?

Керимов смотрел на меня глазами, полными изумления. Он даже остановился посреди дорожки, будто наткнулся на реальную стену, а не стену из белёсого тумана.

– А ты вообще себе как представляешь? Ты решил воссоздать по косточкам скелет гончих? – я безразлично пожал плечами, но Мурад задумался. – Допустим, гипотетически ты это можешь сделать, видимо, и как иллюзионист, и, скорее всего, как химеролог. Но где ты планируешь взять души, готовые служить, без тел? Одного без другого как-то не бывает. Да и зачем они вообще тебе? Ваши химеры наших гончих на земле за пояс заткнут с лёгкостью.

– Я просто гипотетически спрашиваю о подобной возможности, – тут же попытался я отвести от себя подозрения.

Киримов молчал. Причём молчал достаточно долго.

– Допустим, я поверил, – Мурад одарил меня таким взглядом, что сразу стало ясно, нихрена он не поверил, но всё же настаивать не стал, а постарался ответить на вопрос. – Вероятно, да. Мы сможем привязать такие души к телам. Всё-таки мы, некроманты, в состоянии привязать душу готового служить существа даже к неживому носителю, не то что к привычной форме. Но почему гончие? – будто сам с собой размышлял Мурад. – С таким успехом, если где-то есть бесплатные и свободные души, лучше привязать их тогда к скелетам виверн! Это добро мы храним в запасниках на всякий случай. Вдруг война… Это же уже совсем другой мощности армия!

Предложение было не лишено рационализма, но только мне не подходил такой вариант. Для душевнобольного человека нужно было воссоздать точные копии утраченных боевых товарищей, а не ратовать за усиление боевой мощи. Поэтому я возразил из принципа:

– А как же поведенческие привычки? Если душа привыкла себя считать гончей, вряд ли она станет считать себя после смерти виверной. Переучить, наверное, можно будет путём проб, ошибок и объяснений. Но если при жизни не было крыльев, вряд ли после смерти это создание сможет ощутить, как ими пользоваться.

– Скорее всего, да, но перспективы… – Мурат несколько озадачился, что даже взъерошил себе волосы. – Вероятно, ты прав. А то я настолько впечатлился перспективами, что даже несколько размечтался. Но в целом это реально.

– Тогда у меня, собственно, два последних вопроса. Покажи мне, пожалуйста, как выглядят живые и не очень живые костяные гончие. И есть ли у вас цветущий жасмин?