Текст книги "Не на ту напали (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. Эпилог

Эпилог

Прошёл год.

Не тихо.

Не гладко.

Не идеально.

Но – правильно.

Утро в этот день началось с шума.

Не тревожного – живого.

Во дворе кто-то спорил. У сарая стучали молотком. С кухни тянуло хлебом, яблоками и чем-то сладким, что Фиби готовила только по особым случаям и при этом делала вид, что это случайность.

Элеонора стояла у окна.

Рука лежала на животе.

Круглом.

Тёплом.

Живом.

Она уже привыкла к этому жесту – почти неосознанному. Как будто проверяла: здесь? да. со мной.

Её отражение в стекле было другим.

Более мягким.

Но не слабым.

Волосы убраны небрежно, но аккуратно. Платье – светлое, домашнее, но с хорошим кроем. Живот уже невозможно было скрыть, да она и не пыталась. Спина прямая. Взгляд спокойный.

Женщина, которая знает, где она стоит.

И зачем.

Сзади раздался голос:

– Если ты ещё раз будешь стоять босиком у окна, я тебя привяжу к стулу.

Элеонора даже не обернулась.

– Доброе утро, Фиби.

– Оно было добрым, пока ты не решила снова изображать из себя героиню, которой всё можно.

– Мне многое можно.

– Не в моём доме.

Элеонора усмехнулась и всё-таки надела туфли.

– В твоём доме?

– В нашем доме, – буркнула Фиби. – Но следить за порядком всё равно мне.

– Это правда.

Пауза.

– Что ты готовишь?

Фиби прищурилась.

– Ничего особенного.

– Лжёшь.

– Пирог.

– Я так и знала.

– И мясо.

– Праздник?

Фиби кивнула.

– Год.

Элеонора медленно выдохнула.

Год.

Не как дата в календаре.

Как прожитое.

Пройденное.

Выдержанное.

Она обернулась.

– Клара уже встала?

Фиби фыркнула.

– Она не ложилась.

– Опять пишет?

– Опять пишет. И опять смеётся сама с собой.

– Значит, статья будет хорошая.

– Значит, у меня будет головная боль.

Элеонора рассмеялась.

Во дворе было оживлённо.

Сарай теперь выглядел совсем иначе – крепкий, аккуратный, с новыми дверями и железными задвижками, которые Коул всё-таки сделал «чуть толще, чем нужно». Ограда стояла ровно. У яблонь висели первые аккуратно завязанные плоды. У дальнего угла работали двое новых парней – тихие, но старательные.

Том, уже не мальчишка, а высокий парень с уверенными плечами, спорил с Джебом насчёт бочек.

– Я говорю, их надо переставить ближе к навесу!

– А я говорю – нет, – отрезал Джеб. – Там вода стекает.

– Но так таскать дальше!

– Зато не сгниёт!

Элеонора подошла.

– Утро.

Они оба повернулись.

– Мэм!

– Мэм.

– Кто прав? – спросил Том.

Элеонора посмотрела на бочки.

Потом на землю.

Потом на небо.

– Джеб.

Том застонал.

– Опять…

– Потому что он думает не только о том, как быстро, но и о том, как долго.

Джеб хмыкнул.

– Наконец-то кто-то это понимает.

Том вздохнул.

– Ладно. Переставим.

– И поставим под навес дополнительный желоб, – добавила Элеонора. – Чтобы и не гнило, и не таскать лишнего.

Оба посмотрели на неё.

Потом друг на друга.

– Вот это я понимаю, – сказал Джеб.

– Да, – согласился Том. – Вот поэтому она хозяйка.

Элеонора только улыбнулась.

– Я требую внимания! – раздался голос Клары с крыльца.

Она стояла, растрёпанная, с тетрадью в руках и таким выражением лица, будто только что придумала гениальный заголовок и теперь не может удержать его в себе.

– Если это снова что-то про мою «историю преображения», я тебя выгоню, – сказала Элеонора.

– Это про юбилей! – возмутилась Клара. – И про тебя. И про него. И про то, что я была права с самого начала.

– Это самая сомнительная часть.

Клара спустилась с крыльца.

Остановилась.

Посмотрела на неё внимательно.

С головы до ног.

На живот.

На лицо.

На руки.

И вдруг улыбнулась мягко.

Редко для неё.

– Ты счастлива, – сказала она тихо.

Элеонора не сразу ответила.

Потом – спокойно:

– Да.

Клара кивнула.

– Я запишу.

– Не надо.

– Надо.

– Клара.

– Я напишу аккуратно.

– Ты не умеешь аккуратно.

– Я научусь.

– Не верю.

– И правильно.

Они засмеялись.

Натаниэль появился позже.

Как всегда.

Не врываясь.

Не обозначая себя заранее.

Просто оказался рядом.

И это было… привычно.

Элеонора повернулась, ещё до того, как он заговорил.

– Ты опять подкрадываешься.

– Я не подкрадываюсь.

– Ты появляешься слишком тихо.

– Я надеялся, что ты меня узнаёшь без шума.

– Узнаю.

Пауза.

Он остановился рядом.

Посмотрел на неё.

Долго.

И это всё ещё действовало.

– Как ты? – спросил он.

– Хорошо.

– Не устаёшь?

– Устаю.

– И?

Она пожала плечами.

– Это хорошая усталость.

Он кивнул.

Потом опустил взгляд на её живот.

И осторожно положил ладонь.

Не впервые.

Но каждый раз – как в первый.

С уважением.

С осторожностью.

С каким-то внутренним вниманием, от которого у неё всегда становилось тише внутри.

– Он сегодня особенно активный, – сказала она.

– Или она.

– Или она.

Пауза.

Он улыбнулся.

– Уже спорим?

– Я не спорю. Я знаю.

– Конечно.

Она прищурилась.

– Ты сомневаешься?

– Я просто готов к любому варианту.

– Это скучно.

– Это разумно.

– Скучно.

Он засмеялся.

И наклонился.

Коснулся её лба.

Потом губ.

Коротко.

Тепло.

Как будто просто отметил: здесь.

Она.

Моя.

И при этом – не собственность.

А выбор.

Каждый день.

За столом было шумно.

Фиби ворчала.

Клара комментировала.

Том смеялся.

Джеб делал вид, что не слушает.

Натаниэль сидел рядом.

Элеонора – во главе стола.

Не формально.

Просто так получилось.

Пирог оказался идеальным.

Мясо – мягким.

Хлеб – свежим.

И даже сидр был особенно вкусным.

– Я хочу тост, – заявила Клара.

– Нет, – сказала Элеонора.

– Да.

– Нет.

– Да.

Фиби хлопнула ладонью по столу.

– Пусть скажет. Иначе она не замолчит.

– Я и так не замолчу, – гордо сказала Клара.

– Говори, – вздохнула Элеонора.

Клара подняла кружку.

– За женщину, которая сначала сбежала, потом построила, потом выжила, потом заставила всех вокруг работать, а теперь ещё и собирается родить и окончательно закрепить своё влияние.

– Это звучит как угроза, – заметил Натаниэль.

– Это и есть угроза, – ответила Клара.

– За неё, – добавила она мягче. – И за то, что иногда жизнь даёт второй шанс. И хорошо, если рядом есть кто-то достаточно упрямый, чтобы его не упустить.

Пауза.

– И да, – добавила она, уже с привычной ухмылкой, – я официально заявляю, что буду крёстной. Даже если меня никто не спросит.

– Мы подумаем, – сказала Элеонора.

– Вы не подумаете. Вы согласитесь.

– Посмотрим.

– Я уже выбрала платье.

Фиби закатила глаза.

– Господи…

Они выпили.

Смеялись.

Спорили.

И это было…

жизнь.

Не идеальная.

Не вылизанная.

Настоящая.

Вечером, когда дом притих, Элеонора вышла в сад.

Одна.

На несколько минут.

Села на старую скамью под яблоней.

Положила ладони на живот.

Посмотрела вперёд.

На ферму.

На свет в окнах.

На людей, которые уже стали своими.

На мужчину, который сейчас, скорее всего, ищет её, но даёт ей это время.

И вдруг вспомнила.

Ту жизнь.

Город.

Квартиру.

Скучную тишину.

Отношения, в которых она всё время была… не той.

Не такой.

Не вовремя.

Не удобно.

Она тогда думала, что просто не повезло.

Что надо потерпеть.

Что так бывает.

Что дальше будет лучше.

Не стало.

И только потеряв всё – она получила шанс.

Не красивый.

Не лёгкий.

Но настоящий.

Она не жалела.

Ни на секунду.

Потому что здесь…

она была собой.

Без оправданий.

Без страха.

Без чужих правил.

За спиной раздались шаги.

Она не обернулась.

– Ты всегда меня находишь.

– Ты всегда уходишь туда, где тихо.

Он сел рядом.

Близко.

Положил руку ей на плечи.

Она опустила голову ему на плечо.

– Я думала, – сказала она тихо, – что если бы мне предложили вернуться… я бы не согласилась.

– Я не сомневался.

– Почему?

– Потому что ты уже выбрала.

Пауза.

Она закрыла глаза.

– Да.

Он коснулся её виска губами.

– И я рад, что оказался в этом выборе.

Она улыбнулась.

– Это звучит слишком красиво.

– Я стараюсь.

– Не надо стараться.

– Тогда я просто скажу честно.

– Давай.

– Я счастлив.

Она открыла глаза.

Посмотрела на него.

– Я тоже.

И в этот раз это не было ни шуткой, ни защитой.

Просто правдой.

Той самой, ради которой стоило пройти всё остальное.

Сад тихо шуршал.

Дом светился.

Жизнь шла.

И впереди было ещё столько всего.

Но уже не страшно.

Потому что теперь она знала – как жить.