Текст книги "Жаворонок Теклы (СИ)"
Автор книги: Людмила Семенова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 39 страниц)
8.Странное чувство
Айвар все более комфортно чувствовал себя в городе, хотя праздник возвращения понемногу превращался в будни. Его даже удивило собственное спокойствие, когда он съездил к дому, в котором жил с родителями в детстве, и к родной школе. Он помнил, что когда-то в ее вестибюле не было никакой охраны, а сейчас удалось только зайти во двор и посмотреть в окна первого этажа. Но почему-то он не ощутил особой тоски, тем более что в настоящем было немало радостей. Особенно Айвару нравилась разъездная работа с доставкой, когда прохладным утром он наблюдал за оживляющимися улицами. Рассеивался сероватый туман, цветастые витрины поочередно показывались из-под пластиковых штор, пешеходы с картонными стаканчиками кофе спешили к метро, от соборов доносился завораживающий перезвон. Все это способствовало хорошему настроению, и кроме того, Айвар зарабатывал очень прилично по сравнению с прошлым. Оставалось время и на подтягивание английского и компьютерных навыков.
Заодно они на пару с Даниэлем привели в порядок изрядно постаревшую квартиру – Айвар счел нужным отблагодарить мать друга, которой теперь приходилось заботиться уже о двух молодых и крепких эфиопах, обладающих хорошим аппетитом. Но веселее всего было в клубе, когда днем проходили выставки, мастер-классы и подготовки к мероприятиям, а вечером начинались перфомансы, мини-концерты, показы тематических фильмов. Часто на них приходила Оля, принося к фуршетам печенье по домашнему рецепту, и это, как замечал Айвар, очень нравилось Даниэлю. Тот пользовался благосклонностью девушек со старших классов, умел красиво ухаживать и в клубе нередко сам выступал на сцене под какой-нибудь зажигательный ритм-н-блюз или любимое им старое диско. Как и многие африканцы, Даниэль потрясающе танцевал и пел, ощущая ритм на органическом уровне, и любил восхищенные девичьи взгляды.
Айвар не собирался выспрашивать у друга про его личные планы, как и распространяться о собственных делах с Нериной, но тот сам был не прочь посудачить об Оле, ее красоте, юморе и музыкальности. Однажды вечером он между делом спросил у Айвара:
– Как думаешь, Иви, стоит все же попробовать завоевать сердце этой златовласки Оли?
Айвар почему-то растерялся и ответил после недолгой запинки:
– Ну, по крайней мере я был бы не против, если бы мы устроили двойную свадьбу.
– Что? – насмешливо промолвил Даниэль. – Да куда мне торопиться-то? Как, впрочем, и тебе, если уж по-честному. Твоя невеста, как видишь, не из тех, кто до свадьбы ни-ни, так что и подружка у нее, вероятно, такая же. Думаю, что мне удастся ее заинтересовать чем-нибудь попроще кольца и лимузина с ленточками.
– Кончай болтать, – заявил Айвар, бросив в друга мятой бумажкой. – Когда ты начинаешь строить из себя последнего циника, мне кажется, что ты реально влюбился.
По натуре оба парня были непоседливыми и в свободное время ходили в тренажерный зал или просто гуляли по улице. Однажды вечером Даниэль предложил Айвару забраться на его любимую «точку обзора» – это была крыша, с которой открывался вид на оживленную, хоть и не слишком нарядную Стародеревенскую улицу. В теплый ясный вечер небо радовало глубиной и прозрачностью, наверху было тихо, но на простиравшейся под ними паутинке дорог кипела жизнь. Как всегда на окраинах в это время суток, потоки людей, вернувшихся с работы, стекались к недавно возведенным «муравейникам», в окнах зажигался свет, сновали автомобили, величественно проносились трамваи. Вдалеке в небе пролетел, просигналив огоньком, вертолет. А до мерцающего в сумерках силуэта «Лахта-Центра», казалось, они могли дотянуться рукой.
Ребята устроились в безопасном месте, курили и пили принесенный из дому чай в термосе, заедая его конфетами и зефиром в шоколаде.
– В Эфиопии вечерами мало что увидишь с птичьего полета: «огни большого города» есть только в Аддисе, – поведал приятелю Айвар. – А большая часть страны утопает во мраке, электричества или вовсе нет, или подается оно кое-как. Но вот на площади Мескель есть на что посмотреть: там расположена совсем не регулируемая транспортная развязка. Угодить в нее невесело, правила дорожного движения местные не особенно уважают. Но если вечером взглянуть свысока, то эта развязка похожа на какой-то адский огненный круг, а менее освещенные районы рядом с центром смотрятся как черные дыры.
– Да, просто абзац какой-то, – отозвался Даниэль. – Я вот пока не понял: а как ты вообще там свободное время-то проводил? Не круглосуточно же работать приходилось, наверное?
– Слава богу, нет. Работа была посменная, а один день в неделю можно было отдохнуть. Я отчасти на этом месте и задержался потому, что имелись хоть какие-то возможности для досуга и отношение к этому было, культурно говоря, лояльное.
– А какой там может быть досуг? Вот ты мне и расскажи, а то пока у меня впечатление, что жизнь там как в анекдоте: «Куда у вас вечером можно сходить? – В ведро!»
Айвар рассмеялся и ответил:
– Ну, насчет последнего ты почти прав. По крайней мере, там, где я жил, удобства были во дворе, а он вечером почти не освещался, так что выводы делай сам. А что касается досуга, то я главным образом качал мышцы или читал. Как ни странно, хорошие книги там добыть удавалось, в основном у стариков, которым они перепали со времени дружбы с Россией. Кое-что я покупал, а иногда даром отдавали. Со мной по соседству, например, пара таких стариков-интеллигентов жила, я им продукты с рынка притаскивал, а они мне за это книги помогали достать. Так я, между прочим, отыскал несколько редких изданий самого отборного макабра...
– Чего?! – переспросил Даниэль, так широко распахнув свои темно-шоколадные глаза, что Айвар снова не удержался от смеха.
– Макабра, – продолжил он. – Это сквозной аллегорический сюжет о неотвратимости смерти и конце света, начиная со Средневековья и до наших дней. Эдгар По, Амброз Бирс, русский символизм, американская «южная готика», – вот этим всем я и зачитывался. За современной литературой тоже старался следить, журналы покупал, захаживал в интернет-кафе, узнавал новости, переписывался... На одном литературном форуме, кстати, узнал про книги Джека Кетчама. В Сети сложно было их найти, но мне все-таки удалось! А тут за секунду можно купить какую-нибудь книгу мечты на языке оригинала, хоть из Америки. Вот сегодня утром получил на почте свою любимую классику Юга на английском, хотя до конца не верилось, – теперь весь день улыбаюсь, не могу!..
– Да, это все в твоем духе! Ты наверняка единственный в мире эфиоп, который способен чернуху назвать макабром, да еще читая ее не на богемных сходках, а в конуре без сортира и почти без света. И почему тебя это всегда притягивало?
– Наверное, из-за откровенности: в этих книгах люди для высших сил не милые зверушки, а копошащиеся насекомые. Но при этом они, в отличие от бульварного чтива, почти всегда написаны красивым слогом, и потом, когда читаешь что-то подобное, легче бороться с собственными страхами.
– В Эфиопии это твое увлечение, наверное, мало кто разделял?
– Не то слово, – произнес Айвар со вздохом. – Когдя я был помладше, за чтение могли и наказать. Мои опекуны из деревни считали, что во мне «бес сидит», из-за того, что я читал, говорил на чужих языках, да хоть смотрел как-то по-другому. Даже пробовали его изгнать испытанным способом.
– Били, что ли? – спросил Даниэль возмущенно.
– Ну как сказать, не систематически, но иногда я от них огребал. Правда, не оставался в долгу, пытался указать, где настоящая бесовщина. Впрочем, без толку, конечно.
– Да, это дохлый номер, – убежденно заявил Даниэль. – Ты думаешь, у нас тут сейчас мало мракобесия? Нет, с Африкой пока не сравнить, но мы бодро к этому идем! Все деградирует, и культура, и наука. Одни дешевые фестивали, якобы на тему современных технологий, а на деле – тусовки в маскарадных костюмах и ларьки с заумным меню, типа «космического бургера». Сколько я их повидал по работе, и все одно и то же! И тут никому не объяснишь элементарных вещей, вроде той, что в телеящике все врут. Как по-твоему, можно считать цивилизованной страну, в которой люди зависимы от волшебного экрана? Я как-то раз возил мать к родственникам в Сланцы и мы по дороге зашли в одно придорожное кафе. Какая там была нищета, стыдно глядеть! Годов этак с 80-х будто ничего не ремонтировалось. Но телевизор с непременным ток-шоу про какие-то очередные похабные сплетни – в наличии! Как-нибудь сам местное телевидение посмотри, такие ужасы увидишь, что и книг никаких не нужно.
– Лучше не стоит, – усмехнулся Айвар. – Согласись, это более опасная отрава для ума, чем мои книги, нет? Я и так узнал, что в России вымерли и научные передачи, и медицинские, зато народ стал верить, что ныряние в холодную воду, отказ от мяса на два месяца и стояние в очереди к куску какой-нибудь доски или тряпки исцеляет от болезней и отпускает грехи. В Эфиопии тоже верят в подобную чушь. Но улыбающихся людей на улицах здесь еще меньше, чем там, притом что они живут в таком красивом городе.
– А здесь не поощряется быть счастливым, Иви, понимаешь? И религиозные обряды нацелены вовсе не на это, а на воспитание покорного стада, которое убеждено, что ходить на ненавистную работу за копейки, жить с нелюбимыми людьми, ездить по дрянным дорогам, покупать несъедобные продукты и подчиняться идиотским законам – это нормально, а жить себе в удовольствие жуть как порочно. Вот взять хоть мою маму. Я с трудом ее убедил зубы вылечить в хорошей платной клинике, а уж сходить в салон красоты, отдохнуть на море, вызвать клининг на дом... Деньги я с радостью на это дам, но она же не возьмет, ничего ей не надо! Только бы внуков поскорее, чтобы было кому себя посвящать.
– Да, это ты верно заметил, лишь бы кому... Хотя кому мы нужны, кроме самих себя? Родители уходят, браки распадаются, дети начинают отдельную жизнь, и вот ты остаешься наедине с пустотой... Жутко, конечно, мне таких людей жаль.
– Знаешь, а мне нет. Кто им велел жить с пустотой внутри? Просто жить собой и своим умом не так уж легко, и люди чаще всего не хотят поднять зад и потратить хоть какие-то усилия.
– Да, сейчас уже тошно представить, что я сам долго не хотел ничего менять. Правда, я честно признавал, что это от лени и моего дурного характера. Но уж теперь ни за что с толку не собьюсь, независимо от того, получится у нас с Нери или нет.
Даниэль удивленно на него посмотрел и улыбнулся.
– Ну во-первых, не знаю, где ты там видел дурной характер, а во-вторых... Все-таки ты не уверен, что у вас получится, да?
– Данэ, я просто отвык быть в чем-либо уверенным после Эфиопии, а уж тем более на кого-то полагаться, кроме тебя, пожалуй. Не так больно падать, если обманешься, – ответил Айвар, наблюдая за рассеивающимся дымом сигареты, который в вечернем небе обрел сиреневый оттенок. – Но надеюсь, что скоро снова привыкну.
– А то! Куда тебе деваться?– отозвался Даниэль и потрепал его по волосам. – Ладно, пошли домой, скоро станет холодно. Вот сам не могу понять, Иви: все при тебе было с детства, таким парням обычно завидуют. А я почему-то всегда за тебя переживал.
– Это обнадеживает, особенно после того случая, когда ты в школе одному типу челюсть чуть набок не свернул. А ведь он был постарше нас и посильнее.
– Да, и ты помнишь за что, – заявил Даниэль сурово. – Он мою мать «чернильницей» назвал, а про отца сказал, что ему «нечего было со своей пальмы слезать». А я за дорогих мне людей, в том числе и тебя, не только фасад попортить, но и убить могу.
Когда начался дачный сезон, Светлана Васильевна все-таки сама попросила «мальчиков» покрасить рассохшееся крыльцо на ее даче, и они без возражений отправились туда в выходной день. Дорога была неблизкой, но погода выдалась отличная, и ребята были вполне довольны прогулкой. Даниэль пригласил Олю составить им компанию, и та охотно присоединилась.
На даче девушка помогла им убрать мусор и заделать трещины, после чего парни приступили к покраске. Закончив с этим, оба скинули футболки и окатились ледяной водой из колонки – в жаркий и солнечный день это было очень приятно. Потом Айвар, растираясь полотенцем, оглянулся на беседку, в которой Оля варила на плитке макароны, и сказал:
– Похоже, что Оля в самом деле на тебя запала: вон сколько заботы! И не страшно ей ездить наедине с двумя дикими необузданными неграми?
Даниэль, отпивая холодный квас из бутылки, ответил:
– Ну и грязные же у тебя фантазии, Иви! А если серьезно, то я совсем не против, чтобы обо мне заботились. Когда-нибудь надо подумать и про душу, и про здоровье, а Оля для этого подходит, тут ты прав. Но не сейчас, я все-таки еще не нагулялся. Вот потом, когда чуток постарше стану, это будет очень кстати.
– Ага! – отозвался Айвар. – Потом она, возможно, уже будет занята. Такие добрые и уютные девчонки одни не остаются, так что не будь столь самоуверенным.
– А где твоя Нери, кстати? Что же она о тебе не заботится?
Айвар не успел ответить, так как Оля, закончив с едой, подошла к ним, и он почему-то невольно накинул влажное полотенце на плечи и грудь. Девушка весело позвала парней к столу, на котором она уже успела расставить тарелки с золотистыми от расплавленного сыра макаронами. В них розовели лоснящиеся от жирного сока полоски бекона, а россыпь сушеной зелени источала аромат.
Пока они обедали, Даниэлю кто-то позвонил по важному вопросу. Извинившись, он вышел из беседки и по дороге шутливо изобразил намерение шлепнуть отвернувшуюся Олю по мягким округлостям. Айвар это, разумеется, заметил и сурово на него посмотрел.
– Давай я тебе еще положу, а то ты все стесняешься, – сказала Оля. Айвар несмело протянул ей тарелку и, чуть помедлив, взял еще один ломтик хлеба.
– За меня волнуешься, а сама что не ешь? – спросил он. – Ты же совсем маленькая, просто пушинка, это тебе больше сил нужно. Вон, посмотри!
Айвар вдруг ухватил Олю за тоненькое бледное запястье и поднес ее руку к своей другой руке, широкой, теплой, с мощными пальцами и выпуклыми венами. Контраст между ними был так выразителен, что оба невольно и искренне засмеялись.
– Впечатляет! А можно потрогать? – поинтересовалась Оля и провела по его упругому предплечью. – У вас там все ребята такие богатыри?
– В большинстве, – кивнул Айвар. – Только ты смотри, Оля: такое любопытство иногда доводит белых красивых девушек до беды! Если верить литературе определенного жанра, они потом хотят потрогать еще что-нибудь...
«Господи, что за чушь я несу?!» – ужаснулся он мысленно. Девушка, тем не менее, смотрела на него все так же весело и добродушно.
– Прости, пожалуйста, Оленька, – неловко сказал он, чувствуя, как кровь прилила к щекам. – Ты меня не слушай: у черных парней и юмор, соответственно, черный, что поделаешь...
– Да я так и подумала, – задорно отозвалась Оля. – Ладно, чего ты смутился? Тоже нашел девочку-скромницу! По-твоему, мы тут сидим себе и жизни не знаем?
«Так-то оно так, но Нери я бы уж точно такого не сказал» – почему-то подумал Айвар. Оля тем временем спокойно принялась за еду, и он все-таки решил спросить:
– Послушай, Оль, а у тебя вообще есть парень? Я просто подумал, странно, что ты в такую погоду не с ним время проводишь, а с нами тут возишься.
– Нет, Айвар, я уже полгода как свободна, – улыбнулась Оля, – и знаешь, это довольно приятное чувство. Если хочешь, могу рассказать. Это у меня, собственно, были первые серьезные отношения, до этого только прогулки и поцелуи, как у всех в детстве. А с этим парнем я почти на три года завязла в неофициальной помолвке. Его Глеб зовут, он сын папиного сослуживца. Родители надеялись меня удачно пристроить, в проверенную семью, с нормальным мальчиком – малопьющим, некурящим, работящим. Другие параметры они, похоже, и не рассматривали.
– У Нери очень похожая история, – заметил Айвар. – А что с ним оказалось не так?
– Да с ним-то все так, просто у нас не было ничего общего, ни увлечений, ни тем для разговора, хотя он, по-моему, считал, что женщины не для этого нужны. Поначалу я этого не замечала, а потом мне с ним стало просто душно. Как раз в это время Глеб начал говорить, что он не против жениться, а когда я намекнула, что вообще-то замуж пока не рвусь, и в целом, и за него в частности, вылупил глаза: как это? Все девочки хотят свадьбу, а еще платьице и не работать! И он, такой молодец, готов мне это преподнести от души, а я почему-то не таю от счастья.
– И вы расстались?
– Самое смешное, что тогда еще нет, он дал мне понять, что его великодушное предложение остается в силе. А расстались мы через месяц, совсем по-глупому, как в плохом кино...
– Из-за другой девушки?
– Именно, – кивнула Оля, – причем классической куколки из анекдотов про женскую логику, которая своими запросами быстро загнала его в кредиты. Скоро Глебу это надоело, и он попытался снова со мной сойтись, но тут я уже ясно выразилась, да и отец был на него зол.
– Ну и правильно! Придурок твой Глеб, – заявил Айвар и невольно заметил нежно-розовый след комариного укуса на руке девушки, который она время от времени почесывала, прикрывая легким палантином.
– Не надо, – мягко сказал он и чуть коснулся ее пальцев. Судя по удивленной улыбке Оли, ей это понравилось.
Когда они ехали с Даниэлем обратно, попутно завезя Олю домой, тот неожиданно посмотрел на друга и спросил:
– А что это ты сегодня какой-то... особенный?
– В смысле? – удивился Айвар. – У меня просто настроение хорошее, но что тут странного? Не по Эфиопии же мне скучать! Или ты о чем?
– Но сегодня-то ты прямо сияешь, – заметил Даниэль. – Да ладно тебе, Иви, я к тому говорю, что это классное начало, жить надо на позитиве! А приехал ты совсем другим: не унылым, конечно, но каким-то потерянным, что ли... Сейчас ты, похоже, стал себя находить, да?
С тех пор Айвар и Даниэль часто ездили гулять за город и с Олей, и с Митей, к которому обе девушки относились почти как к младшему непутевому брату. Парень любил мечтать о чем-нибудь незаурядном, но пока все его замыслы обламывались о собственную неопытность или скепсис родителей. Он подрабатывал в культурно-общественном журнале, посвященном городским проблемам, и знал изнутри много острых вопросов о строительстве, социальном климате и культурном фасаде Питера. Но при этом он подписывал свои статьи чужим именем, считая, что родители и знакомые не одобрят это занятие.
Поначалу он все-таки относился к Айвару настороженно, и когда тот это подметил, Митя простодушно выдал: «Ты меня извини, но как на тебя можно смотреть непринужденно?» Правда, парень тут же устыдился столь некорректных слов, но Айвар только рассмеялся и ответил: «Я же на вас как-то смотрю!»
После этого Митя предложил ему сходить куда-нибудь «выпить пива», и Айвар ответил, что пиво не любит, но пообщаться будет рад. Позвав его в одно из летних кафе на Невском, Митя неожиданно разговорился и сообщил о своих неудачах, после которых ему уже неохота было делиться с родителями какими-то планами.
– Да с чего ты взял? – с недоумением спросил Айвар. – Молодец, что этим занимаешься, сейчас на информации все держится. К тому же, язык у тебя отличный. Сейчас в России книги пишут так, что после них руки вымыть хочется, и не стесняются своего авторства, а ты почему-то стесняешься.
– Ну так это пишут не авторы, а авторессы, – заметил Амелин, – им по призванию положено косить под дур, для которых они, собственно, и работают. А может быть, они сами такие же дуры. Мужику такими вещами заниматься как-то несолидно. Мне отец говорил, когда я мечтал в большую журналистику податься: «Ты бы еще на филфак поступил, чтобы совсем в бабу превратиться».
– А чем мужику надо заниматься, в таком случае? Деньги зарабатывать? Так профессии подобной нет, знаешь ли... Несолидно заниматься тем, что не любишь, и портить себе жизнь. Вот и донеси это до отца, особенно если ты от него не слишком зависишь.
– Ну, пока еще немного завишу, если честно, но у нас в России это как-то в порядке вещей. Денег на то, чтобы снять или купить отдельную квартиру, у меня нет. Что же в таком случае делать?
– Что делать? Скажи ты отцу наконец, что твое дело у тебя хорошо получается, и он, скорее всего, сам тебя после этого зауважает. Не сразу, может быть, но это можно перетерпеть.
– А что, правда хорошо написано? – вдруг спросил парень.
Тут Айвар не удержался от снисходительной улыбки.
– Почему ты у меня-то об этом спрашиваешь? Я же вроде не специалист, хоть и много чего читал. Кому-нибудь еще свои работы показывал?
– Девчонкам показывал, Оле и Нери, они похвалили, – сказал Митя, просияв. – Но это же не в счет, девчонки они и есть девчонки...
– Слушай, избавляйся от того, что тебе отец внушил, ладно? – серьезно ответил Айвар. – У всех свое чутье должно быть, кому можно доверять, а кому нет. Впрочем, у тебя оно, похоже, есть, раз уж ты со мной заговорил?
– Насчет чутья не знаю, но парень ты классный, – ответил Амелин уже по-настоящему уверенно. – Я бы тебя и в спортбар пригласил, только там уже без пива никуда...
– В спортбар не надо, я в футболе ни фига не смыслю, – спокойно отозвался Айвар. – А вот ты к нам в клуб приходи, с Олей вместе. Там сейчас сезон в разгаре, будет на что посмотреть!..
И действительно, вскоре предстоял большой концерт этно-электронной музыки, с участием аутентичных артистов и музыкантов из нескольких стран и использованием эксклюзивных народных инструментов. Организаторы решили, что непременно нужно привлечь и обоих эфиопских парней, и те очень обрадовались этому неожиданному предложению, особенно Айвар, который всегда любил этно-электронику больше других музыкальных жанров.
