Текст книги "Слеза (ЛП)"
Автор книги: Лорен Кейт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Она отстранилась, чтобы взглянуть на него. Она изучала его лицо, веснушки и копну темных волос, и заметила, что он выглядел совсем иначе. Она испугалась и обрадовалась, что больше нет пути назад, особенно после такого.
– Что заставило тебя так долго ждать? – Ее голос был ничто иное, как хриплый шепот.
– Чтобы что?
– Чтобы поцеловать меня.
– Я… ну… – Брукс нахмурился и отстранился.
– Подожди. – Она попыталась задержать его. Ее пальцы слегка коснулись задней части его шеи, которая внезапно стала ощущалась жесткой. – Я не хотела портить настроение.
– Были причины, почему я так долго ждал, чтоб поцеловать тебя.
– Например? – Она хотела сказать это весело, но уже размышляла: Это было из-за Дианы? Была ли Эврика настолько травмированной, что испугала Брукса?
Это замешательство было достаточно для Эврики, чтобы убедить себя в том, что Брукс смотрел на нее так же, как и все в школе – психопатка, плохая примета, последняя девочка, за которой любой нормальный парень должен увиваться. Поэтому она выпалила:
– Я полагаю, ты был занят с Маей Кейси.
Лицо Брукса помрачнело и приняло угрюмый вид. Он встал с кровати и скрестил руки на груди. Его язык тела был таким же отдаленным, как и память о поцелуе.
– Это так типично, – проговорил он в потолок.
– Что?
– Это не может быть никак связано с тобой. Это должно быть вина кого-то другого.
Но Эврика знала, это напрямую связано с ней. Понимание было настолько болезненным, что она попыталась скрыть его чем-то. Вытеснение, любой из ее пяти последних психологов сообщил бы ей, опасная привычка.
– Ты прав, – сказала она.
– Не учи меня. – Брукс не выглядел, как ее лучший друг или парень, которого она целовала. Он был похож на человека, кто болезненно воспринимал все, касаемо ее. – Я не хочу, чтобы меня успокаивал кто-то, кто считает себя лучше остальных.
– Что?
– Ты права. Все остальные в мире неправы. Не так ли?
– Нет.
– Ты сразу же опровергаешь —
– Я не опровергаю! – крикнула Эврика, осознав, что она сразу же опровергает его утверждение. Она понизила голос и закрыла дверь спальни, не заботясь о последствиях при условии, если отец пройдет мимо. Она не могла позволить, чтобы Брукс жил в этой неправде. – Я не опровергаю тебя.
– Ты уверена? – спросил он хладнокровно. – Ты даже опровергаешь то, что твоя мать оставила тебе в завещании.
– Это не так. – Она была помешана на нем и днем и ночью – но Брукс даже не слушал ее. Он расхаживал по комнате, казалось, гнев одолел им.
– Ты держишь около себя Кэт, потому что она не замечает, когда ты подстраиваешь ее под себя. Ты терпеть никого не можешь в своей семье. – Он метнул рукой в сторону кабинета внизу, где Рода и отец смотрели новости, но сейчас, несомненно, подключались к спору наверху. – Ты уверена, что каждый психолог, к которому ты ходишь, идиот. Ты отталкиваешь всех из Евангелии, потому что нет никого, кто бы мог понять через что ты прошла. – Он перестал шагать и взглянул на нее. – И теперь я.
Грудь Эврики заныла, как будто он ударил ее в сердце.
– Что ты?
– Ты используешь меня.
– Нет.
– Я не твой друг. Я – отражатель для твоей тревоги и депрессии.
– Т-ты – мой лучший друг, – она начала заикаться. – Ты – причина почему я все еще здесь —
– Здесь? – резко сказал он. – Это последнее место на земле, где ты хочешь быть? Я – лишь прелюдия к твоей будущей, настоящей жизни. Твоя мама растила тебя и учила следовать своим мечтам, и это все, что тебя когда-либо волновало. Ты понятия не имеешь насколько другие люди заботятся о тебе, потому что слишком погружена в себя. Кто знает? Может быть, у тебя даже нет мыслей о суициде. Может быть, ты приняла таблетки так, для внимания.
Из груди Эврики вырвался вздох, словно она упала с самолета.
– Я доверяла тебе. Я думала, ты был единственным человеком, кто не осудит меня.
– Хорошо. – Брукс возмущенно помотал головой. – Ты называешь всех, кого знаешь субъективными, но ты когда-нибудь осознавала какой стервой ты была по отношению к Майе?
– Конечно же, давай не будем забывать про Майю.
– По крайней мере, она заботится о других людях.
Губа Эврики задрожала. Снаружи раздался звук грома. Она настолько плохо целуется?
– Ну, если ты так решил, – крикнула она, – позвони ей! Будь с ней. Чего ты ждешь? Возьми мой телефон и назначь свидание. – Она бросила ему телефон. Он отскочил от груди, и она не могла поверить, что только что прижималась к ней.
Брукс взглянул на телефон, словно рассматривая ее предложение.
– Возможно я позвоню. – медленно проговорил он сквозь зубы. – Возможно я не нуждаюсь в тебе так, как думал.
– О чем ты говоришь? Ты меня разыгрываешь или что?
– Правда глаза колит, не так ли? – Он ударил ее плечо в то время, как проходил мимо. Он распахнул дверь, затем взглянул на кровать, на книгу, и на громовой камень в ящике.
– Ты должен уйти, – сказала она.
– Скажи это еще нескольким людям, – сказал Брукс, – и останешься одна.
Эврика слушала, как он с грохотом спускается по лестнице и знала, как он выглядит, хватая ключи и обувь со скамейки в прихожей. Когда дверь захлопнулась, она представила, как он под дождем идет в сторону своей машины. Она знала, как скашиваются его волосы, как пахнет его машина.
Мог ли он представить ее? Захочет ли он вообще видеть ее прижатой к окну, глядящей на шторм, глотающей эмоции и сдерживающей слезы?
Глава 12
Нептун
Эврика взяла громовой камень и швырнула его в стену, желая, чтоб он разрушил все, что случилось между ней и Бруксом после поцелуя. Камень оставил вмятину в штукатурке, которую она покрасила в синий горошек во время счастливых мгновений своей жизни, и приземлился со стуком рядом с дверью шкафа.
Она опустилась на колени, чтобы оценить ущерб, руки коснулись мягкого персидского ковра с блошиного рынка. Вмятина была не такой глубокой, как два года назад, когда она ударила стену рядом с плитой, споря с отцом стоит ли ей пропустить неделю в школе, чтобы поехать с Дианой в Перу. Это было не так шокирующе, как штанга, которую отец сломал, когда ей было шестнадцать – он накричал на нее после того, как она забросила летнюю работу, на которую он ее устроил, в химчистку к Рути. Но вмятины было достаточно, чтобы Рода устроила скандал, которая, казалось, думала, что стену больше не восстановить.
– Эврика? – Рода крикнула из кабинета. – Что ты сделала?
– Просто упражнение, которому меня научила доктор Лэндри! – крикнула в ответ она, делая такое лицо, которое ей хотелось бы, чтобы Рода видела. Она была в бешенстве. Если бы она была волной, она заставила бы рассыпаться континенты, как черствый хлеб.
Она хотела ранить кого-то так, как ее ранил Брукс. Она схватила книгу, которой он так интересовался, сжала разворот страницы и собиралась порвать его на две части.
Найди выход из убежища, девочка. Голос Дианы вновь раздался в ее голове.
Норы были маленькими, тесными и замаскированными. Ты не понимаешь, как попадаешь в нее до того момента, когда тебе становиться сложно дышать и нужно выбираться из нее. Они приравнивают это к клаустрофобии, которая, для Эврики, все еще была врагом. Но лисы жили в норах; они растили там свое потомство. Воины убегали из них, защищаясь от врагов. Может быть. Эврика не хотела выбираться из этой норы. Может быть, она была лисицей-воином. Может быть, эта нора ее ярости была тем местом, к которому она принадлежала.
Она выдохнула, ослабляя хватку на книге. Осторожно опустила ее, как будто это было одним из художественных проектов близнецов, подошла к окну, высовывая голову наружу, и посмотрела на небо в поиске звезд. Звезды опускали ее на землю. Их отдаленность предлагала ей точку зрения, когда она не видела ничего сквозь свою боль. Но звезды сегодня были не в поле зрения Эврики. Они были скрыты под покровом толстых серых облаков.
Молния озарила темноту. Снова ударил гром. Дождь пошел сильнее, разбивая деревья. На улице машина проехала по луже размером с озеро. Эврика подумала, что Брукс едет домой в Нью-Иберию. Дороги были темными и скользкими, и он так быстро ушел…
Нет. Она злилась на Брукса. Она вздрогнула, затем закрыла окно, и прислонилась головой к холодному стеклу.
Что если все, что он сказал правда?
Она не считала себя лучше остальных – но она показывала это своим поведением? С помощью парочки колючих высказываний, Брукс привел Эврику к мысли, что целый мир был против нее. И сегодня даже не было звезд на небе, что только делало все вокруг мрачнее.
Она взяла телефон, заблокировала номер Майи Кейси, хмуро нажав три кнопки, и написала Кэт.
– Привет.
– Погода ужасна, – мгновенно ответила ее подруга.
– Да, – Эврика медленно печатала. – Я тоже ужасна?
– Я об этом не слышала. Почему? Рода опять в своем репертуаре?
Эврика могла представить, как Кэт смеется в своей спальне при свечах, ее ноги подперты на стол, в то время как она выслеживает будущих парней в ноутбуке. Скорость, с какой печатала Кэт свои ответы, успокаивала Эврику. Она снова взяла книгу в руки, открыла ее на коленях и провела пальцами по кругам на последней иллюстрации, на той, на которой ей показалось, что она видела те же самые круги в ране Брукса.
– Брукс ведет себя не как Брукс, – она печатала в ответ. – Мы сильно поссорились.
Секунду спустя, ее телефон зазвонил.
– Вы двое ругаетесь, как старые женатики, – сказала Кэт, как только Эврика взяла трубку.
Эврика посмотрела на вмятину в стене с горошками. Она представила подобный синяк на том месте в груди, куда она кинула телефон.
– Все плохо, Кэт. Он сказал мне, что я считаю себя лучше остальных.
Кэт вздохнула.
– Это только потому, что он хочет тебя.
– Ты думаешь, все вертится вокруг секса. – Эврика не хотела признаваться, что они целовались. Она не хотела думать об этом после того, что сказал Брукс. Что бы ни значил поцелуй, это далеко в прошлом. Это было мертвым языком, на котором никто больше не знал, как говорить, более недоступным, чем книга Дианы. – Это намного больше нежели секс.
– Смотри, – сказала Кэт, чавкая что-то хрустящее, возможно Читос. – Мы знаем Брукса. Он извиниться. Я даю ему срок до понедельника. Тем временем, у меня есть хорошие новости.
– Говори, – сказала Эврика, хотя она скорее бы укрылась под одеялами до конца света или колледжа.
– Родни хочет познакомиться с тобой.
– Кто такой Родни? – застонала она.
– Мой классик, помнишь? Он хочет посмотреть на твою книгу. Я предложила встретиться в «Нептуне». Я знаю ты выше этого, но куда еще идти?
Эврика подумала о Бруксе, который хотел пойти с ней, когда она будет переводить книгу. Но это было до того, как он взорвался словно дамба при наводнении.
– Прошу тебя не сиди без дела, чувствуя себя виноватой за Брукса. – Кэт могла быть на удивление телепатической. – Надень что-нибудь миленькое. Родни, возможно, приведет друга. Увидимся в музыкальной зоне через полчаса.
«Нептун» – это кафе в торговом центре на втором этаже, выше химчистки Рути и магазина с видеоиграми, который медленно выходил из бизнеса. Эврика надела кроссовки и дождевик. Она пробежала полторы мили под дождем, чтобы не спрашивать отца или Роду можно ли ей взять одну из их машин.
Поднявшись по деревянной лестнице, через дверь с тонированным стеклом, ты знаешь, что увидишь, как минимум два десятка школьников из Евангелии, уткнувшихся в ноутбуки и толстые учебники. Интерьер был цвета карамельного яблока, потертого словно логово стареющего холостяка. Запах сточной канавы висел в воздухе будто облако над скошенным бильярдным столом и машиной для игры в пинбол без флипперов в стиле фильма «Тварь из черной лагуны». Здесь подавали еду, которую никто не ел дважды, пиво студентам, достаточно кофе, газировки и атмосферы, позволяющей старшеклассникам зависать тут всю ночь.
Раньше Эврика была постоянным клиентом. В прошлом году она выиграла соревнование по бильярду – новичкам везет. Но она не возвращалась сюда с момента аварии. Не имело никакого смысла, что такое нелепое место как «Нептун» все еще работало, а Диану смыло волной.
Эврика не заметила, что с нее капает вода до того, пока она не зашла внутрь и на нее посмотрели тяжелые глаза. Она отжала волосы и, когда заметила косички Кэт, направилась к угловому столику, за которым они всегда сидели. Музыкальный автомат «Вурлитцер» играл «Шарманку» Донована, тогда как по телевизору крутили гонки «Нэскар». «Нептун» был таким же, но Эврика очень сильно изменилась, что это также мог быть «Макдональдс» или «Галатор» в Новом Орлеане.
Она прошла мимо столика с энергичными одинаковыми чирлидершами, помахала своему другу Люку из класса по землеведению, который казалось полагал «Нептун» – это хорошее место для свиданий, слабо улыбнулась столику с первокурсницами-бегунами, достаточно храбрыми, чтобы быть там. Она услышала, как кто-то пробормотал: «Не думала, что ей разрешено находиться за пределами палаты», – но Эврика пришла сюда для дела, а не для того чтобы обращать внимание что думал о ней какой-то ребенок.
Кэт была одета в укороченный фиолетовый свитер, рваные джинсы, а макияж ярче обычного должен был произвести впечатление на парней-студентов. Ее последняя жертва сидела рядом с ней на разодранной красной виниловой скамейке. У него были светлые дреды и угловатый профиль, когда он окинул кружку пива. Он пах как кленовый сироп – ненастоящий, приторный, которого отец не использовал. Его рука находилась на колене Кэт.
– Привет. – Эврика села на противоположную скамейку. – Родни?
Он был всего лишь на несколько лет старше, но выглядел так по-коллежски со своим кольцом в носу и выцветшей толстовской Университета Луизианы, что заставило Эврику почувствовать себя маленьким ребенком. У него были светлые ресницы и впалые щеки, ноздри как две разные фасолины.
Он улыбнулся.
– Ну, давай посмотрим на эту сумасшедшую книгу.
Эврика вытащила книгу из рюкзака и вытирала стол салфеткой перед тем, как передать ее Родни, чьи губы приняли интригующий, незначительный хмурый вид.
Кэт наклонилась, касаясь подбородком плеча Родни, в то время как он поворачивал страницы.
– Мы смотрели на нее вечность, пытаясь понять. Может быть она из внешнего пространства.
– Скорее это похоже на внутреннее пространство, – проговорил Родни.
Эврика наблюдала за ним, за тем, как он посмотрел на Кэт и усмехнулся, за тем, как он получал удовольствие от каждой ее дурацкой реплики. Эврика не считала Родни очень привлекательным, но удивилась, когда почувствовала приступ ревности в груди.
Его заигрывание с Кэт заставило казаться все, что было между ней и Бруксом, Вавилонской башней – масштаб недопонимания. Она взглянула на машины, которые двигались по дороге в телевизоре, и представила, что находиться за рулем одной из них. Но вместо ее машины, покрытой рекламами, ее покрывал загадочный язык книги, которую за столом Родни притворялся, что читал.
Она никогда не должна была целовать Брукса. Это было огромной ошибкой. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы пытаться узнать друг друга еще лучше. И они уже однажды расставались. И если Эврика когда-либо вообще надумает влюбиться в кого-нибудь – что, после аварии она не пожелала бы даже своему худшему врагу – это должен был быть кто-то, кто бы не знал о ней ничего, кто бы вступил в отношения равнодушным к ее сложному характеру и недостаткам. Она не должна критиковать себя, готовой начать с того, как она отстранилась от их первого поцелуя и заканчивая списком всего неправильного в ней. Она знала лучше кого-либо, что список будет бесконечным.
Она скучала по Бруксу.
Но Кэт была права. Он был придурком и должен извиниться. Она незаметно проверила свой телефон. Никаких сообщений от Брукса.
– Что ты думаешь? – спросила Кэт. – Нам стоит это сделать?
Левое ухо Эврики зазвенело. Что она пропустила?
– Извините, я… – Она повернула здоровое ухо ближе к ним, чтобы услышать разговор.
– Я знаю о чем ты думаешь, – сказал Родни. – Ты думаешь, я считаю тебя какой-то психопаткой нового века. Но я знаю классический и простонародный латинский, три диалекта раннего греческого, и немного арамейского. А это написание – он постучал по странице плотного текста – не похоже на то, что я когда-либо видел.
– Разве он не гений? – пискнула Кэт.
Эврика поспешила наверстать упущенное.
– Итак, ты думаешь нам следует отнести книгу…?
– Она немного эксцентричная, эксперт-самоучка по мертвым языкам, – проговорил Родни. – Зарабатывает тем, что предсказывает будущее. Просто попросите ее посмотреть на текст. И не позволяйте ей обобрать вас. Она еще больше зауважает вас. Что бы она не попросила, предлагайте половину и соглашайтесь на четверть меньше ее первоначальной цены.
– Я возьму мой калькулятор, – сказала Эврика.
Родни потянулся через Кэт, взял салфетку из раздатчика и нацарапал:
Мадам Юки Блаватская, 321 Грир серкл.
– Спасибо. Мы заглянем к ней. – Эврика обратно положила книгу в рюкзак и застегнула его. Она знаком пригласила Кэт, которая отлипла от Родни и произнесла одними губами:
– Сейчас?
Эврика поднялась с кабинки.
– Пошли договариваться.
Глава 13
Мадам Блаватская
Магазин мадам Блаватской находился в старой части города, недалеко от церкви святого Джона. Эврика тысячу раз проходила мимо неоновой зеленой ручки в окне. На улице шел дождь и Кэт припарковалась на ухабистой парковке, перед невзрачной дверью стеклянной панели, стуча античным медным молоточком в форме головы льва.
Спустя несколько минут дверь открылась, посылая звон колокольчиков, звенящих из внутренней ручки. В проходе стояла полная женщина с растрепанными, вьющимися волосами, уперев руки в бока. Позади нее шло красное сияние, которое скрывало ее лицо в тени.
– Вы пришли для гадания?
Ее голос был грубым и хриплым. Эврика кивнула в тот момент, когда она втягивала Кэт в темную прихожую, которая была похожа на приемную стоматолога после закрытия. Единственная лампа с красной лампочкой освещала два складных стула и почти пустую журнальную стойку.
– Я работаю с ладонями, картами и книгами, – выговорила мадам Блаватская, – но вы должны заплатить отдельно за чай. – Она выглядела на семьдесят пять с накрашенными красными губами, скоплением родинок на подбородке и тонкими мускулистыми руками.
– Спасибо, но у нас есть особенная просьба, – сказала Эврика.
Мадам Блаватская взглянула на тяжелую книгу, которую Эврика поджала подмышкой.
– Просьбы не бывают особенными. Бывают подарки. Отпуск был бы чем-то особенным. – Старая женщина вздохнула. – Заходите в мою студию.
Большое черное платье Блаватской принесло запах тысячи сигарет по мере того, как она вела девочек через вторую дверь в главное помещение.
Ее студия продувалась насквозь, а также имела низкий потолок и рельефные обои насыщенного черного цвета. В углу находился увлажнитель воздуха, наверху опасно набитого книжного шкафа стоял винтажный горячий горшок, а на стене в скошенных рамках висели столетние хмурые портреты. Широкий рабочий стол выдерживал на себе затвердевшую лавину книг и бумаг, старый настольный компьютер, вазу с гниющими фиолетовыми фрезиями и две черепахи, которые либо спали, либо умерли. В каждом углу комнаты висели изящные золотые клетки, где находились столько птиц, что Эврика перестала считать. Это были маленькие птицы, размером с открытую ладонь с тонкими лимонно-зелеными телами и красным клювом. Они щебетали звучно, мелодично и непрерывно.
– Абиссинские голубки, – заявила мадам Блаватская. – Исключительно разумные. – Она засунула палец, покрытый арахисовым маслом, в одну из решеток клетки и засмеялась как ребенок, когда птицы устремились клевать ее кожу, тем самым очищая ее. Одна из птиц сидела на указательном пальце дольше остальных. Мадам Блаватская наклонилась ближе, оттопыривая свои красные губы и издавая звуки поцелуя в его сторону. Он был больше остальных с ярко красной короной и бриллиантово-золотыми перьями на груди. – И самый яркий из всех, мой милый, милый Поларис.
Наконец она села и жестом пригласила девочек присоединиться к ней. Они тихонько сели на низкий черный велюровый диван, переставляя двадцать странно запятнанных и неправильно подобранных подушек, чтобы освободить место. Эврика посмотрела на Кэт.
– Да, да? – спросила мадам Блаватская, дотягиваясь до длинной, скрученной вручную сигаретой. – Я могу предположить, что вы хотите, но вы должны спросить, дети. В словах существует огромная сила. Из них вытекает вселенная. Используйте их сейчас, пожалуйста. Вселенная ждет.
Кэт выгнула одну бровь, смотря на Эврику, и наклонила голову в сторону женщины.
– Лучше не расстраивать вселенную.
– Моя мама оставила мне эту книгу в своем завещании, – проговорила Эврика. – Она умерла.
Мадам Блаватская помахала своей костлявой рукой.
– Я очень сильно в этом сомневаюсь. Здесь нет ни смерти, ни жизни. Только прихожане и рассредоточенность. Но это другой разговор. Что хочешь ты, ребенок?
– Я хочу перевести ее книгу. – Ладони Эврики прижались к кругу на зеленой обложке.
– Ну, передай мне ее. Я – экстрасенс, но я не могу прочитать закрытую книгу в полутора метрах от меня.
Когда Эврика протянула книгу, мадам Блаватская выхватила ее так, будто отвоевывала краденую сумку. Она пролистывала ее, останавливаясь тут и там, чтобы пробормотать что-то про себя, засовывая нос в страницы с ксилографическими иллюстрациями, что никак не указывало на то, понимает ли она содержимое или нет. Она не поднимала взгляд пока не дошла до склеенной части страниц около оборота книги.
После этого она потушила сигарету и засунула оранжевый Тик Так в рот.
– Когда это случилось? – Она держала кусок слипшихся страниц. – Ты же не пыталась высушить это, после того как пролила – Что это? – Она понюхала книгу. – Пахнет как коктейль «Смерть в полдень». Ты слишком молода для того, чтобы пить полынь, ты знаешь.
Эврика понятия не имела, о чем говорит мадам Блаватская.
– Весьма прискорбно. Я могла бы исправить это, но потребуется дровяная печь и дорогие химикаты.
– Она была такой, когда я ее получила, – сказала Эврика.
Блаватская нацепила очки в проволочной оправе, опустив их на край носа. Она изучала корешок книги с внутренней передней и задней стороны.
– Как долго у твоей матери эта книга?
– Я не знаю. Мой отец сказал, что она нашла ее на блошином рынке во Франции.
– Так много лжи.
– Что Вы имеете в виду? – спросила Кэт.
Блаватская взглянула сквозь оправы своих очков.
– Это семейная книга. Семейные книги хранятся внутри рода, если только не возникает крайне необычных обстоятельств. Даже если такие обстоятельства возникают, почти невозможно чтобы такая книга попала в руки человеку, который бы продал ее на блошиный рынок. – Она похлопала по обложке. – Эта вещь не с барахолки.
Мадам Блаватская закрыла глаза и наклонила голову в сторону птичьей клетки слева от нее, словно слушая песню голубков. Когда она открыла глаза, она посмотрела прямо на Эврику.
– Ты сказала, твоя мама умерла. Но что насчет твоей отчаянной любви к ней? Существует ли более быстрый способ к бессмертию?
У Эврики жгло горло.
– Если бы эта книга находилась в нашей семье, я бы о ней знала. Мои бабушка и дедушка не хранили секретов от нас. Мамины сестра и брат были там, когда я получала наследство. – Она подумала о дяде Бо, о том, как он рассказал ей, что Диана могла читать книгу. – Они почти ничего не знали об этом.
– Возможно книга перешла не от родителей твоей матери, – проговорила мадам Блаватская. – Возможно книга нашла ее через дальнего родственника, любимой тети. Твою маму случайно зовут не Диана?
– Откуда Вы знаете?
Блаватская закрыла глаза, наклонила голову вправо, в сторону другой птичьей клетки. Внутри шесть голубков бежали к той стороне клетки, которая ближе к Блаватской. Они щебетали высокие замысловатые стаккато. Она усмехнулась.
– Да, да, – бормотала она, но не девочкам. Затем она откашлялась и посмотрела на книгу, указывая на нижний угол внутренней задней обложки. Эврика уставилась на символы, написанные различными тусклыми оттенками.
– Это список тех, кто владел этой книгой. Как видишь, их было много. Самым последним владельцем была Диана. – Мадам Блаватская прищурилась, чтобы разглядеть кто владел книгой до матери Эврики. – Твоя мама получила эту книгу от человека по имени Ниоба, а Ниоба получила ее от кого-то по имени Библис. Ты знаешь этих женщин?
Пока Эврика мотала головой, Кэт выпрямилась.
– Ты можешь прочитать его.
Блаватская проигнорировала Кэт.
– Я могу вписать твое имя в конец списка, раз уж книга теперь твоя. Без дополнительной платы.
– Да, – Эврика тихо сказала. – Пожалуйста.
– Эврика. – Мадам Блаватская улыбнулась, потом взяла фломастер и нацарапала на странице несколько странных символов. Эврика уставилась на свое имя на загадочном языке.
– Как Вы —
– Он похож на старую мадленскую письменность, – сказала Блаватская, – хотя есть различия. Там нет гласных, написание довольно абсурдное!
– Мадленский? – Кэт взглянула на Эврику, которая тоже ничего о нем не слышала.
– Очень древний, – сказала Блаватская. – Был найден в доисторических пещерах на юге Франции. Этот язык не является родной сестрой Мадленского, но возможно троюродной. У языков сложное семейное древо, ты знаешь, смешанные браки, пасынки, даже есть незаконнорожденные. В истории языков существует бесчисленное множество скандалов, убийств, большое количество инцестов.
– Я слушаю, – сказала Кэт.
– Очень редко попадается такой текст. – Мадам Блаватская почесала тонкую бровь, влияя на утомленный поток воздух. – Его трудно будет перевести.
Жар покалывал заднюю часть шеи Эврики. Она не знала радоваться ли ей или бояться; ей нужно понять единственную вещь, эта женщина являлась ключом к чему-то.
– Это может быть опасно, – продолжала Блаватская. – Знание – власть; власть развращает. За развращением следует стыд и разорение. Незнание может и не радует, но оно лучше, чем жить в стыде. Ты согласна?
– Я не уверена. – Эврика почувствовала, что Мадам Блаватская могла бы понравиться Диане. Она бы доверилась такому переводчику. – Я думаю, что мне лучше узнать правду, вне зависимости от последствий.
– Так и будет. – Блаватская загадочно улыбнулась.
Кэт наклонилась вперед, сложив руки на краю стола.
– Мы хотим все по лучшей цене. Только без фокусов.
– Я вижу у тебя есть свой личный бизнес-менеджер. – Блаватская захихикала, затем вдохнула и начала обдумывать требование Кэт. – За вещь такого масштаба и сложности… Это будет очень тяжело для старой женщины.
Кэт подняла руку. Эврика надеялась, она не собирается продолжать эту тему с Мадам Блаватской.
– Ближе к делу, леди.
– Десять долларов за страницу.
– Мы дадим пять, – проговорила Эврика.
– Восемь. – Блаватская засунула еще одну сигарету между своих ярко красных губ, явно получая наслаждение от этого ритуала.
– Семь с половиной. – Кэт щелкнула пальцами, – и Вы добавите в нее химикаты, чтобы исправить повреждения от воды.
– Вы не сможете найти кого-то еще, кто бы смог сделать то, что я могу. Я могла бы просить сто долларов за страницу! – Блаватская вытерла глаза поблекшим носовым платком, оценивая Эврику. – Но ты выглядишь такой сломленной, даже несмотря на то, что тебе помогают больше, чем ты знаешь. Знай это. – Она сделала паузу. – Семь с половиной – справедливая цена. Договорились.
– И что теперь? – спросила Эврика. Ее ухо зазвенело. Она потерла его, на мгновение подумав, что слышит разговор птиц, четко проникающего в ее левое ухо. Невозможно. Она помотала головой и заметила, что Мадам Блаватская тоже заметила.
Женщина кивнула в сторону птиц.
– Они говорят, что он очень долгое время наблюдал за тобой.
– Кто? – Кэт оглянула комнату.
– Она знает. – Мадам Блаватская улыбнулась Эврике.
Эврика прошептала:
– Эндер?
– Шшш, – проворковала мадам Блаватская. – Песня моих голубков смелая и знаменательная, Эврика. Не беспокойся о вещах, которые ты не пока не можешь понять. – Неожиданно она повернулась на стуле, чтобы посмотреть в компьютер. – Я отправлю тебе переведенные страницы партиями на электронную почту, вместе со ссылкой на мою учетную запись Square для оплаты.
– Спасибо. – Эврика нацарапала адрес электронной почты и передала Кэт, чтобы она написала свой.
– Забавно, не так ли? – Кэт вручила мадам Блаватской листок с информацией. – Отправлять по почте перевод чего-то такого древнего?
Мадам Блаватская закатила свои влажные глаза.
– То, что ты считаешь современным опозорит любого из учителей старой эпохи. Их возможности значительно превосходят наши. Мы отстаем от них на тысячу лет по сравнению с тем, чего они достигли. – Блаватская открыла ящик и вытащила мешочек с маленькими морковками, разламывая одну из них наполовину, чтобы разделить их между проснувшимися на столе после сна черепахами. – Вот тебе, Джильда, – пропела она. – Вот тебе, Брунильда. Мои дорогие. – Она наклонилась в сторону девочек. – Эта книга расскажет о куда более интересных открытиях, чем киберпространство. – Она снова надела очки и указала жестом на дверь. – Ну, спокойной ночи. Не позволяйте черепахам кусать вас на выходе.
Эврика шатаясь встала с дивана, пока Кэт собирала их вещи. Эврика остановилась, чтобы взглянуть на книгу, лежащую на столе. Она подумала, что бы сделала ее мама. Диана провела свою жизнь, доверяя своим инстинктам. Если Эврика хотела узнать, что означало ее наследство, она должна довериться мадам Блаватской. Она должна оставить книгу. Это непросто.
– Эврика? – Мадам Блаватская подняла указательный палец. – Ты же знаешь, что они сказали Креону?
Эврика помотала головой.
– Креону?
– Страдание – школьный учитель мудрости. Подумай об этом. – Она вдохнула. – Ну надо же, на какой ты дороге.
– Я на дороге?
– Мы с нетерпением ждем вашего перевода, – сказала Кэт более ровным голосом.
– Я могу начать прямо сейчас, а могу и нет – она показала на стол – я живу наверху – она резко дернула большой палец в потолок. – И я защищаю свою частную жизнь. Перевод требует времени и положительной вибрации. – Она посмотрела в окно. – Это возможно будет хорошим чириканьем. Я должна прочирикать это.
– Мадам Блаватская, – выговорила Эврика до того как переступить порог студии. – А у моей книги есть название?
Казалось Мадам Блаватская находилась очень далеко. Не смотря на Эврику, она проговорила очень мягким тоном: «Она называется «Книга любви»».
От: savvyblavy@gmail.com
Кому: reka96runs@gmail.com
Копия: catatoniaestes@gmail.com
Дата: Воскресенье, 6 октября 2013 г., 1:31
Тема: первая порция
Дорогая Эврика,
Благодаря долгим часам концентрации, я перевела следующее. Я старалась не брать на себя смелость при переводе прозы, а только сделать его содержание как можно чище, чтоб облегчить твое чтение. Надеюсь, это оправдает твои ожидания….
На исчезнувшем острове, где я родилась, меня называли Селеной. Это моя книга любви.
