Текст книги "Слеза (ЛП)"

Автор книги: Лорен Кейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– В последние дни тебе пришлось поистине нелегко, дитя. Все, что тебе сегодня нужно – это отдых. Давай я приготовлю тебе завтрак.

– Нет, пап. Прошу…

– Трентон? – В красном шелковом халате в кухню зашла Рода. Ее распущенные волосы покрывали спину – Эврика не привыкла видеть ее в таком образе. На лице не была ни грамма косметики. Рода казалась красивой. И безумной. – А где дети?

– Их нет в комнате? – одновременно спросили отец и Эврика.

Рода покачала головой.

– Их кровати заправлены. Окна настежь открыты.

Ужасающий удар грома сменился слабым стуком у задней двери, который Эврика почти не услышала. Рода и отец побежали открывать ее, но Эндер оказался быстрее.

Дверь рухнула под сильным порывом ветра. Рода, отец и Эврика остановились при виде Семеноносца, стоящего в дверном проеме.

Эврика видела его раньше, в полицейском участке и позже на дороге той ночью. Он выглядел на 60, с бледной кожей, с гладко разделенными седыми волосами и в бледно-сером, сшитом на заказ костюме, который придавал ему вид поквартирного продавца. Его глаза блестели таким же синим светом, как и у Эндера. Сходство было неоспоримым – и тревожным.

– Кто Вы? – требовательно произнес отец.

– Если Вы ищете своих детей, – проговорил Семеноносец, в то время пока из заднего двора доносился сильный аромат цитронеллы, – выходите на улицу. Мы будем рады произвести обмен.

Глава 30

Семеноносцы

Рода протолкнулась мимо Семеноносца, который ожесточенно смотрел на Эврику, и затем развернулась, чтобы пройти через крыльцо.

– Уильям! – крикнула Рода. – Клэр!

Эндер поспешил выйти за дверь вслед за Родой. К тому времени, как Эврика, отец и Кэт вышли на крытую беседку, Семеноносец стоял у подножия лестницы крыльца. А наверху Эндер боролся с Родой. Он прижимал ее к одной из полуколонн перил. Ее руки извивались, она пыталась вырваться, но Эндер с такой легкостью удерживал ее тело на месте, как будто она была ребенком.

– Отпусти мою жену, – зарычал отец и бросился навстречу Эндеру.

Вытянув другую руку, Эндер удержал и его.

– Вы не сможете их спасти. Это не так работает. Все, чего вы сможете добиться, лишь поранить себя.

– Мои дети! – завопила Рода, падая на руки Эндера.

Запах цитронеллы был непреодолимым. Глаза Эврики метались между крыльцом и лужайкой. Стоять между кислотно-зелеными папоротниками и пятнистыми стволами дубов ощущалось так же, как и когда она столкнулась с четырьмя Семеноносцами на дороге. Они встали в ряд перед крыльцом, их стальные взгляды наблюдали за сценой, которую вытворяли Эврика и ее семья. Семеноносец, который стучал в их дверь, присоединился к ним. Он встал на шаг вперед, по сравнению с другими, руки скрещены на груди, и бирюзовые глаза бросали Эврике вызов сделать что-нибудь.

А позади Семеноносцев – тело Эврики охватила паника, и перед ее глазами проплыла волна красных пятен. Внезапно она поняла, почему Эндер держал Роду.

Близнецы были крепко привязаны к установке качелей. Металлическая цепочка каждого из качелей связывала запястья близнецов. Их руки были вытянуты над их головами, которые в свою очередь соединялись запутанной цепью, закольцованной на длинной, горизонтальной, верхней панели установки. Две другие цепи огибали колени близнецов. Эти цепи были закреплены в узлы на сторонах панелей установки в форме буквы А. Уильям и Клэр висели на ее уклоне.

Наихудшим моментом было то, что скользкие, деревянные сидения вклинивались в рты близнецов. Скотч удерживал сидения, как кляп. По лицам детей текли слезы. Глаза выпирали от боли и страха. Тела тряслись от всхлипов, кляпы не позволяли Эврике понять, что они пытаются сказать.

Как долго они находятся в таком состоянии? Семеносцы проникли в комнату близнецов ночью, пока Эндер охранял Эврику? Ей стало плохо от злости, пропитанной виной. Ей нужно что-нибудь сделать.

– Я ухожу отсюда, – сказал отец.

– Оставайтесь здесь, если хотите увидеть детей живыми. – Приказ Эндера прозвучал тихо, но властно. Он остановил отца на верхушке лестницы крыльца. – Эта ситуация требует немедленного решения – или вам придется потом очень сильно пожалеть.

– Какие на голову больные придурки так поступают с детьми? – прошептала Кэт.

– Они называют себя Семеноносцами, – проговорил Эндер, – и они вырастили меня. Я очень хорошо знаю, в чем их проблема.

– Я убью их, – пробормотала Эврика.

Эндер ослабил хватку на Роде, позволив ей упасть в руки ее мужа. Он повернулся к Эврике, его выражение лица отражало глубокую печаль.

– Пообещай мне, что это будет крайней мерой.

Прищурившись, Эврика взглянула на Эндера. Она хотела убить Семеноносцев, но она была обезоружена, их было больше, и она никогда не била живых людей, только стену. Но Эндер выглядел таким обеспокоенным после ее серьезного заявления, что ей показалось, нужно успокоить его, и сказать, что это не окончательный план действий.

– Хорошо – она чувствовала себя глупо – я обещаю.

Отец и Рода взялись за руки. Взгляд Кэт был прикован к установке качелей. Эврика заставила себя посмотреть туда, куда ей смотреть не хотелось. Близнецы не двигались, их тела все еще были натянуты. Единственное, что двигалось, их испуганные глаза.

– Это несправедливо, – сказала она Эндеру. – Семеноносцам нужна я. Это я должна быть там.

– Тебе нужно будет встретиться с ними, – Эндер взял ее за руку – но недопустимо, чтобы ты страдала. Если что-нибудь случится с близнецами, или с кем-то, о ком ты заботишься, ты должна понимать, что важнее всего то, что выживешь ты.

– Я не могу об этом сейчас думать, – сказала она.

Эндер пристально посмотрел на нее.

– Ты должна.

– Думаю, эта воодушевляющая речь слишком затянулась, – из лужайки раздался голос Семеноносца в сером костюме. Жестом он показал Эндеру заканчивать.

– А я думаю, вы вчетвером находитесь здесь слишком долго, – заявила Эврика Семеноносцам. – Что вам нужно, чтобы вы ушли? – Она шагнула вперед, приближаясь к лестнице. Она пыталась выглядеть спокойной, даже если сердце громко стучало в ее груди. Она понятия не имела, что делает.

Она поняла, что за пределами крыльца происходило что-то обескураживающее: дождь остановился.

Нет. Эврика слышала, как неподалеку по листьям стучит дождь. Прямо перед носом она уловила запах соленого электричества шторма. Она ощущала влажность, будто ее кожа была покрыта шерстью. На краю лужайки она заметила темный поток воды – бурная река, затопила и почти вышла из берегов, как во время урагана.

Плохая погода еще не стихла окончательно, но близнецы, Семеноносцы и лужайка, на которой они находились, каким-то образом оставались сухими. Ветер затих, температура опустилась ниже нормы.

Эврика зависла над краем крытого крыльца. Она подняла взгляд к небу, и прищурилась, глядя на облака. Наверху шторм сотрясал небосвод, сверкала молния. Она заметила, как крупные капли дождя падают на землю. Но что-то происходило с дождем, пока он падал из шумных черных облаков на задний двор Эврики.

Он исчезал.

Двор был наполнен незнакомой тусклостью, которая вызывала у Эврики клаустрофобию, как будто небо упало.

– Ты думаешь о дожде. – Эндер протянул открытую ладонь за пределы крыльца. – Находясь в непосредственной близости, Семеноносцы могут контролировать ветер. В большинстве случаев они применяют эту силу, чтобы создать атмосферную защитную зону. Эти зоны называются «кордоны». Они могут быть любой формы и магнитуды.

– Поэтому ты не промок прошлой ночью, когда влезал через окно, – предположила Эврика.

Эндер кивнул.

– И именно поэтому дождь не попадает во двор. Семеноносцы не любят промокать, если они могут использовать свою силу, а используют они ее практически всегда.

– Что еще мне нужно знать о них?

Эндер наклонился к ее правому уху.

– Критий, – прошептал он почти слышимым голосом. Она проследила за его взглядом и вдали на левой стороне заметила Семеноносца-мужчину. Эврики поняла, что Эндер начал рассказывать ей о своей семье. – Мы были близки. – Мужчина выглядел моложе остальных Семеноносцев, с безумной челкой тонких, серебряных волос. На нем были белая рубашка и серые подтяжки. – Он казался почти человечным.

Критий наблюдал за Эврикой и Эндером с таким необъяснимым интересом, что Эврика почувствовала, будто она голая.

– Старлинг. – Эндер перешел к старой женщине, одетой в брюки и серый кашемировый свитер, которая стояла по правую сторону от Крития. Она казалась едва держала себя в руках, но подбородок решительно был поднят вверх. Ее голубые глаза просияли пугающей улыбкой. – Она питается уязвимостью, так что не показывай ей ее.

Эврика кивнула.

– Альбион. – Следующий Семеноносец в ряду был мужчина, который стучал в заднюю дверь Эврики. – Лидер, – сказал Эндер. – Неважно, что случится, не пожимай ему руку.

– И последняя? – Эврика взглянула на хрупкую, пожилую женщину в сером, цветочном сарафане. Ее плечо покрывала длинная, серебряная коса, заканчивающаяся у талии.

– Хора, – сказал Эндер. – Не обманывайся ее внешностью. Каждый шрам на ее теле исходит из нее – он сглотнул, и добавил у себя под носом – почти. Именно она создала волну, которая убила твою маму.

Эврика сжала руки в кулак. Она хотела кричать, но это была та уязвимость, которую она отказывалась показывать. Будь стойкой, говорила она себе. Будь сильной. Она стояла на сухой траве и смотрела на Семеноносцев.

– Эврика, – позвал отец. – Иди сюда. Что ты делаешь —

– Отпустите их. – Она обратилась к Семеноносцам, кивая в сторону близнецов.

– Конечно, ребенок. – Альбион протянул свою бледную ладонь. – Просто дай мне свою руку, и мы отпустим их.

– Они невиновны! – простонала Рода. – Мои дети!

– Мы понимаем, – сказал Альбион. – И они будут свободны, как только Эврика —

– Развяжите сначала близнецов, – проговорил Эндер. – Это никак с ними не связано.

– С тобой тоже не связано. – Альбион повернулся к Эндеру. – Тебя освободили из этой операции неделю назад.

– Меня снова внесли в список. – Эндер посмотрел на Семеноносца, как будто для того, чтобы они понимали, какую сторону он теперь занимает.

Хора нахмурилась. Эврике захотелось броситься на нее, выдернуть каждый длинный волосок серебряных волос из ее головы, вырвать ее сердце, пока оно не перестанет биться.

– Ты забыл, кто ты, Эндер, – сказала Хора, – В нашу работу не входит быть счастливым, и быть влюбленным. Мы существуем для того, чтобы сделать возможным любовь и счастье для других. Мы защищаем этот мир от темного вторжения, которая эта хочет установить. – Она указала крючковатым пальцем на Эврику.

– Ошибаешься, – сказал Эндер. – Ты проживаешь негативную жизнь с негативными целями. Никто из вас не знает, что произойдет, если Атлантида все-таки поднимется.

Старлинг, старшая из Семеноносцев, отвратительно покашляла.

– Мы учили тебя быть умнее. Разве ты не запомнил летописи? Тысячи лет истории для тебя ничего не значат? Ты забыл о темном, витающем духе Атласа, который не скрывает, что хочет разрушить этот мир? Любовь ослепила тебя от твоего наследия. Сделай что-нибудь с ним, Альбион.

Альбион подумал какое-то время, а затем повернулся и направился к установке качелей. Кулаком он затянул потуже пояса на животах Уильяма и Клэр.

Тела близнецов приподнялись, они вытворяли рвотные движения, будто подавились деревянными планками, зажатыми во рту. Эврика вздохнула с сочувствие. Она больше не могла выносить этого. Она посмотрела на свою руку, затем на протянутую руку Альбиона. Что случиться если она коснется его? Если близнецы были бы свободны, тогда, возможно, стоило бы…

В уголке глаза Эврики появилось красное пятно. К установке качелей, к своим детям, бежала Рода. Эндер выругался под носом и побежал за ней.

– Кто-нибудь остановите ее, – проговорил Альбион со скучающим видом. – Мы бы предпочли не – О, нет. Теперь слишком поздно.

– Рода! – Крик Эврики разнесся по всей лужайке.

Когда Рода проходила мимо Альбиона, Семеноносец схватил ее за руку. Мгновенно она остановилась, ее рука была неподвижна, как будто под гипсом. Эндер резко остановился и повесил голову, казалось догадываясь, что произойдет дальше.

Под ногами Роды из-под земли разразился вулканообразный конус. Сначала это, казалось, походило на вскипание песка, феномен реки, благодаря чему из ниоткуда куполообразная насыпь поднимается в мощный гейзер вдоль затопленной аллювиальной равнины (равнины, которые образуются с помощью отложений речных вод и насосов). Вскипания песка были опасны из-за потока воды, который они извергают из ядра быстро сформированных кратеров.

Из песка поднялся ветер.

Альбион отпустил Роду, но связь между ними осталась. Казалось, он удерживал ее за невидимый поводок. Ее тело поднялось на цепное колесо необъяснимого ветра, который подбросил ее на пятьдесят футов в воздух.

Ее конечности затряслись. Ее красный халат крутился в воздухе, как ленты на воздушном змее. Она поднялась выше, ее тело совершенно вышло из-под контроля. Произошел взрыв звука – не гром, больше похоже на электрический импульс. Эврика осознала, что тело Роды пробилось сквозь кордон над ее двором.

Когда Рода вошла в шторм незащищенной, она крикнула. Сквозь тонкое отверстие, созданное телом Роды, просачивался дождь. Ветер завыл, как ураган. Красный силуэт Роды становился в небе все меньше и меньше, пока она не стала похожа на одну из кукол Клэр.

Молния медленно затряслась. Она забилась в облаках, осветив темное пространство и скручивая атмосферу. Когда она пробилась сквозь облако и показалось открытое небо, Рода была ближайшей целью.

Эврика напряглась, когда молния поразила грудь Роды одним впечатляющим ударом. Рода начала кричать, но отвратительное, статическое шипение перекрывало отдаленный звук.

Когда она начала падать вниз, ее тело начало двигаться по-другому. Движения были безжизненными. Телом управляла гравитация. Облака печально расходились, пока она умирала. Она пересекла границу кордона Семеноносцев, который каким-то образом сам по себе испарился над двором. С глухим стуком она сильно упала на землю и оставила вмятину футом ниже поверхности земли.

Эврика упала на колени, ее руки сжимали сердце на груди, пока она смотрела на почерневшую грудь Роды; ее волосы, которые погрузились в небытие; ее голые руки и ноги, покрытые глинистыми синими шрамами от молнии. Рот Роды отвис. Язык выглядел опаленным. Пальцы застыли в жесткие клыки, вытянутые в сторону детей, даже после смерти.

Смерти. Рода умерла, потому что она совершила единственный поступок, который сделала бы любая мать: она пыталась прекратить страдания своих детей. Но если бы это все было не ради Эврики, то близнецы были бы в безопасности, и Роде не пришлось бы никого спасать. Она бы не сгорела и не лежала бы безжизненно на лужайке. Эврика не могла смотреть на близнецов, не могла спокойно видеть их разрушенными, какой была она, с тех пор как потеряла Диану.

Позади Эврики на крыльце раздался животный крик. Отец стоял на коленях. Руки Кэт сжимали его плечи. Она выглядела бледной и неопределенной, как будто ее сейчас стошнит. Когда отец встал с колен, пошатываясь он медленно стал спускаться по лестнице. В шаге от Роды его остановил голос Альбиона.

– Ты выглядишь как герой, отец. Подумай, что ты собираешься сделать.

Прежде чем отец мог ответить, Эндер засунул руку в карман джинсов. Эврика ахнула, когда он достал маленький серебристый пистолет.

– Заткнись, Дядя.

– «Дядя», так? – Альбион улыбнулся, демонстрируя свои сероватые зубы. – Сдаешься? – усмехнулся он. – Что у него есть, игрушечный пистолет?

Остальные Семеноносцы засмеялись.

– Забавно, правда? – Эндер оттянул затвор, чтобы наполнить пистолет пулей. Из него начал исходить странный зеленый свет, образуя ауру вокруг пистолета. Именно такой свет Эврика видела в ту ночь, когда Эндер размахивал серебряным футляром. При виде него все четыре Семеноносца напряглись. Они затихли, как будто что-то резко отрезало их смех.

– Что это, Эндер? – спросила Эврика.

– Этот пистолет стреляет пулями из артемизии, – пояснил Эндер. – Это древняя трава, поцелуй смерти для Семеноносцев.

– Откуда у тебя эти пули? – Несколько шагов позади Старлинг оступилась.

– Неважно, – быстро сказал Критий. – Он никогда не выстрелит в нас.

– Ошибаешься, – прервал Эндер. – Вы не знаете, на что я готов пойти ради нее.

– Прелестно, – произнес Альбион. – Почему ты не скажешь своей девушке, что случиться, если ты убьешь одного из нас?

– Может быть я перестал уже об этом беспокоиться. – Когда Эндер взвел курок, пистолет щелкнул. Но затем, вместо того чтобы нацелиться на Альбиона, Эндер приставил пистолет к своей груди и закрыл глаза.

– Что ты делаешь? – прокричала Эврика.

Эндер повернулся к ней, пистолет все еще целился в его грудь. В этот момент он выглядел более способным совершить самоубийство, чем она когда-либо была сама.

– Дыханием Семеноносца управляет единственный сильный ветер. Его называют Зефиром, и каждый из нас связан именно с ним. Если одного из нас убьют, то умрут все. – Он посмотрел на близнецов и тяжело сглотнул. – Но возможно так лучше.

Глава 31

Слеза

Эврика не думала. Она схватила Эндера и ударила его по руке. Пистолет покрутился в воздухе и упал на траву, влажную от дождя, который сочился из дыры, образованной Родой. Остальные Семеноносцы устремились к пистолету, но Эврике он был нужен больше. Она выхватила его и нащупала руками скользкую ручку. Она чуть не уронила его. Каким-то образом она сумела его удержать.

Ее сердце сильно стучало. Она никогда раньше не держала в руках пистолет, и не хотела. Ее палец нашел курок. Она направила его на Семеноносцев, чтобы держать их в стороне.

– Ты слишком влюблена, – подразнила Старлинг. – Замечательно. Ты не посмеешь в нас стрелять и потерять своего парня.

Она посмотрела на Эндера.

– Это правда?

– Да, я умру, если ты убьешь одного из них, – медленно проговорил он. – Но важнее всего, что ты жива, и ничего не должно угрожать твоей безопасности.

– Почему? – Она дышала короткими вздохами.

– Потому что Атлас найдет способ поднять Атлантиду, – сказал Эндер. – И когда он это сделает, этому миру нужна будешь ты —

– Этому миру нужно, чтобы она умерла, – прервала Хора. – Она – монстр апокалипсиса. Она ослепила тебя к ответственности и человечеству.

Эврика оглядела двор – посмотрела на отца, который плакал над телом Роды. Она посмотрела на Кэт, которая сидела, сгорбившись и трясясь на ступеньках крыльца, не в состоянии поднять голову. Она посмотрела на близнецов, связанных, ушибленных и наполовину осиротевших прямо на их собственных глазах. По их лицам текли слезы. Из запястий капала кровь. Наконец она посмотрела на Эндера. По его переносице скатывалась единственная слеза.

В эту группу входили только те люди, которых Эврике оставалось любить в этом мире. Все они были безутешными. И все из-за нее. Сколько еще ущерба она способна нанести?

– Не слушай их, – произнес Эндер. – Все они хотят заставить тебя ненавидеть себя. Они хотят, чтобы ты сдалась. – Он сделал паузу. – Когда будешь стрелять, целься в легкие.

Эврика взвесила пистолет в руках. Когда Эндер сказал, что ни один из них не знает наверняка, что случится, если Атлантида поднимется, это заявление послало в сторону Семеноносцев жар, полное отрицание идеи, которую они считали могла быть и неправдой.

Семеноносцы должны категорически быть настроены в отношении того, что означает то, что они думают об Атлантиде, потому что, Эврика поняла, они точно не знают.

Тогда что они вообще знают о родословной слезы?

Она не могла плакать. Так ей сказала Диана. В «Книге любви» рассказывалось насколько устрашающими могут быть эмоции Эврики, как они могут поднять другой мир. Ведь была причина, почему Эндер украл ту слезу из ее глаза и заставил ее исчезнуть в своем.

Эврика не хотела вызывать наводнение или поднимать континент. И все же: Мадам Блаватская в порциях «Книги любви» перевела радость и красоту – даже название подразумевало способности. Любовь должна быть частью Атлантиды. С этой точки зрения она осознала, что Брукс теперь тоже был частью Атлантиды.

Она поклялась найти его. Но как?

– Что она делает? – спросил Критий. – Это отнимает слишком много времени.

– Держитесь от меня подальше. – Эврика водила пистолет от одного Семеноносца к другому.

– Очень жаль твою мачеху, – сказал Альбион. Он обернулся через плечо и посмотрел на близнецов, корчащихся на установке качелей. – Теперь дай мне свою руку или давай посмотрим кто следующий.

– Следуй своим инстинктам, Эврика, – проговорил Эндер. – Ты знаешь, что делать.

Что она могла сделать? Они были в ловушке. Если она выстрелит в Семеноносца, Эндер умрет. Если нет, то они навредят или убьют ее семью.

Если она потеряет хоть еще одного дорогого ей человека, Эврика знала, что сорвется, а ей не разрешено срываться.

Не смей больше плакать. Никогда.

Она представила, что Эндер целует ее веки. Она представила, что по губам стекают слезы, а за ними следуют его поцелуи, и затем слезы превращаются в морскую пену. Она представила огромные, объемные, красивые слезы, необычные и желанные, как драгоценные камни.

С тех пор как Диана умерла, жизнь Эврики приобрела форму огромного, черного водоворота – больницы и сломанные кости, проглоченные таблетки и плохие сеансы у психолога, унизительная мрачная депрессия, потеря Мадам Блаватской, смерь Роды прямо на глазах…

И Брукс.

Он никогда не входил в этот нисходящий водоворот. Он был единственным, кто всегда вытаскивал Эврику из него. Она представила себя с ним восемь лет назад под растущим деревом пекана у Сахарка, воздух позднего лета, наполненный золотыми оттенками и свежестью. Она слышала в голове его смех: тихая радость их детства эхом отозвалась от веток, покрытых мхом. Вместе они поднимались все выше и выше, чем каждый из них смог бы в одиночку. Эврика думала, что это из-за конкуренции. Сейчас до нее дошло, что это было доверие, которое несло каждого из них почти к небу. Она никогда не думала о падении, когда была рядом с Бруксом.

Как она пропустила все знаки того, что с ним что-то происходило? Как она могла вообще злиться на него? Когда она думала через что должно быть прошел Брукс – через что он проходит сейчас – это было слишком. Эти мысли захлестнули ее.

Все началось в горле, болезненный комок, который она не могла проглотить. Ее легкие стали свинцовыми, а грудь рухнула вперед. Выражение лица изменилось, как будто его защемило клещами. Глаза закрылись. Рот открылся настолько широко, что уголки заныли. Челюсть начала дрожать.

– Она ведь не…? – прошептал Альбион.

– Не может быть, – сказала Хора.

– Поздно. – Казалось, Эндер был почти в восторге.

С губ Эврики слетели вопли, которые поднимались из самых глубоких уголков ее души. Она упала на колени и уронила рядом пистолет. Слезы прокладывали дорожки по ее щекам. Их жар беспокоил ее. Они скатывались по носу, погружались в уголки рта, как пятый океан. Ее руки ослабленно упали по сторонам, поддаваясь всхлипам, которые приходили волнами и ломали ее тело.

Какое облегчение! Ее сердце отзывалось странной, неизвестной и прекрасной болью. Она опустила подбородок к груди. Слеза коснулась поверхности громового камня, висевшего вокруг шеи. Она ожидала, что слеза отскочит. Но вместо этого в середине камня промелькнула крошечная вспышка лазурного света в форме слезы. Она находилась лишь мгновение, и затем камень снова стал сухим, как будто свет был доказательством его впитывания.

По небу прошелся гром. Эврика резко подняла голову наверх. Сквозь деревья на востоке пронесся осколок молнии. Угрожающие облака, которые окутывали кордон Семеноносцев, неожиданно упали. Подул сильный ветер, невидимая паника, которая прижала Эврику к земле. Облака находились настолько близко, что касались плеч Эврики.

– Невозможно, – Эврика услышала чей-то шепот. Все во дворе были скрыты туманом. – Только мы можем разрушать наши кордоны.

Потоки дождя хлестали лицо Эврики, холодные капли падали на ее горячие слезы, доказательство, что кордона больше не было. Это она его сломала?

С неба лилась вода. Это больше был не дождь; больше было похоже на приливную волну, как будто океан развернулся в противоположную сторону и полился из небес к берегам Земли. Эврика посмотрела наверх, но она не могла даже увидеть его. Не было неба, чтобы определить, что это за вода. Было только потоп, теплый и соленый.

В течение нескольких секунд двор наполнился водой до щиколоток Эврики. Она почувствовала рядом размытое тело и знала, что это отец. Он нес Роду. Он шел в сторону близнецов, но потом споткнулся и упал. И пока он пытался встать, вода поднялась к коленям Эврики.

– Где она? – крикнул один из Семеноносцев.

Эврика мельком увидела, как к ней пробираются серые фигуры. Она начала отступать назад, не зная куда идти. Она все еще плакала. Она не знала, сможет ли она когда-нибудь остановиться.

Забор на краю двора треснул, когда бушующая река снесла его. Во двор хлестнуло больше воды, словно водоворот, превращающий все вокруг в соленую и коричневую грязь. Вода вырвала с корнем вековое, живое дерево, которое ломалось с протяжными, болезненными хрустами. Когда оно пролетело под качелями, то с силой разорвало цепь близнецов.

Эврика не могла разглядеть лица Уильяма и Клэр, но она знала, что они напуганы. Вода намочила запястье, когда она наклонилась, движимая адреналином и любовью, чтобы поймать их. Каким-то образом сквозь поток, ее руки отыскали их. Она мертвой хваткой вцепилась в них и не собиралась отпускать. Последнее, о чем она думала, когда ее сбила вода, и она по грудь упала в свои же собственные слезы.

Эврика махала ногами. Она пыталась удержаться на плаву, над поверхностью, и подняла близнецов настолько высоко, насколько могла. Она сорвала скотч с их ртов и ожесточенно толкнула качели в сторону. Ее сердце болело при виде нежной красной кожи вокруг их щек.

– Дыши! – приказала она себе, не зная когда еще представится шанс. Она подняла лицо к небу. За пределами потопа она могла почувствовать, что природа была черной, бушевал такой шторм, которого раньше никто не видел. Что теперь ей делать с близнецами? Ее горло наполнила соленая вода, затем воздух, потом еще больше соленой воды. Она думала, что все еще плачет, но из-за потопа трудно было сказать. Она два раза оттолкнулась настолько сильно, чтобы восполнить ту силу, которую не могла добиться руками. Она закрыла рот, подавилась и попыталась вдохнуть, одновременно пытаясь держать лица близнецов над водой.

Она чуть не провалилась вниз, усиленно стремясь удержать их около своего тела. Она почувствовала, как ее медальон плывет по поверхности и дергает ее за шею. Кулон с лазуритом держал громовой камень над бурными волнами.

Она знала, что делать.

– Глубоко вдохните, – приказала она близнецам. Она схватила за подвески и нырнула вместе с близнецами под воду. Мгновенно из громового камня возник воздушный карман. Защитный пузырь окружил их всех троих. Он наполнил пространство за их телами, изолируя от потопа, словно крошечная подводная лодка.

Они вдохнули. Они снова могли дышать, и снова левитировали, как и прошлый раз. Она развязала веревки с их запястий и лодыжек.

Как только Эврика убедилась, что близнецы были в порядке, она надавила на угол пузыря и в недоумении начала плыть сквозь потоп на ее заднем дворе.

Поток совсем не был похож на спокойный океан. Ее слезы вызвали безумную и вихревую бурю, не видящей ни конца ни края. Потоп уже достиг вершины лестницы, ведущей от лужайки к ее заднему крыльцу. Она с близнецами плавала в новом море на уровне первого этажа ее дома. Вода пробила окна кухни, словно какой-то воришка. Она представила, как вода наполняет гостиную, через коридоры, застеленные ковром, смывает лампы, стулья и воспоминания, как злая река, оставляющая за собой только сверкающую щель.

Огромный ствол одного из вырванных с корнем дубов закручивался с пугающей силой. Эврика обняла себя, ее тело накрыло близнецов, когда поблизости с пузырем упала гигантская ветка. Близнецы закричали, поскольку ее последствие сказалось на них, но пузырь был целым, он не сломался. Дерево поплыло дальше, к другим мишеням.

– Отец! – закричала Эврика внутри пузыря, где никто не мог ее услышать. – Эндер! Кэт! – Она яростно начала грести руками, не зная, как найти их.

Затем в темном хаосе воды к оболочке пузыря прикоснулась рука. Эврика мгновенно узнала его. С облегчением она упала на колени. Эндер нашел ее.

За ним, держа его за другую руку, находился ее отец. Отец держал Кэт. Эврика снова заплакала, в этот раз от облегчения, и потянула руку к Эндеру.

Их остановила оболочка пузыря. Ее рука отскочила в одну сторону, у Эндера в другую. Они снова попытались, но уже сильнее. Ничего не получилось. Эндер посмотрел на нее так, будто она должна была знать, как впустить его. Она начала колотить оболочку кулаками, но безуспешно.

– Папа? – проговорил Уильям сквозь слезы.

Эврика потеряет смысл жизни, если они утонут. Ей не нужно было выпускать пузырь, пока она их не нашла. Она крикнула от безысходности. Кэт и отец пытались дотянуться до поверхности, до воздуха. Эндер не отпустит их, но их глаза были наполнены страхом.

Затем Эврика вспомнила: Клэр.

Каким-то образом ее сестра могла проткнуть оболочку, когда они были в Заливе. Эврика потянулась к девочке и практически толкнула ее об оболочку пузыря. Рука Клэр встретилась с рукой Эндера и на границе возникла какая-то пористость. Рука Эндера прорвалась сквозь барьер. И Эврика вместе с близнецами затащила внутрь пузыря три промокших тела. Пузырь расширился и образовал удобное пространство для шести, пока Кэт и отец упали на колени, хватая ртами воздух, чтобы восстановить дыхание.

После того как чувство шока осталось позади, отец потянулся к Эврике и обнял ее. Он плакал. Она плакала. Он также обнял близнецов. Все четверо крутились в израненном объятии и левитировали внутри пузыря.

– Мне очень жаль. – вдохнула Эврика. После того как начался потоп, она потеряла Роду из виду. Она понятия не имела, как успокоить отца и близнецов.

– Все хорошо. – Голос отца был невыверенным, она никогда раньше не слышала его таким. Он погладил близнецов по волосам, как будто от этого зависела их жизнь. – У нас все будет хорошо.

Кэт постучала по плечу Эврики. С ее косичек стекала вода. Глаза были красными и опухшими.

– Это все по-настоящему? – спросила она. – Я сплю?

– Ой, Кэт. – У Эврики не было слов, чтобы объяснить или извиниться перед своей подругой, которая сейчас должна была находиться вместе со своей семьей.

– Все по-настоящему. – Эндер стоял на краю пузыря, спиной ко всем остальным. – Эврика открыла новую реальность.

Он не казался сердитым. Казалось, он был в восторге. Но она не могла быть в этом уверена, пока не увидит его глаз. То ли они блестели бирюзой, то ли были черными, как океан посреди шторма? Она коснулась его плеча, чтобы развернуть его.