Текст книги "Навечно моя (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

17 Эверли

Боже, я не чувствовала ног. Он никогда так не бежал и я даже не подозревала, что у Хоука есть еще одна передача. Вот и думай после этого, что смогу тягаться со звездой НХЛ. К шестому с лишним километру меня, кажется, стошнило прямо в горле. Я глянула на часы: мы бежали в темпе быстрее 3 минут 45 секунд на километр – для нас это не норма. Обычно мы бежим секунд на двадцать – тридцать медленнее, а на последних восьмистах метрах устраиваем финишный спринт.

Сегодня все было иначе.

Ему явно хотелось что-то доказать. А я, по его словам, была просто напарницей по тренировкам – когда не пыталась «копаться у него в голове».

Мы свернули за угол, оставалось примерно восемьсот метров, и он сорвался с места. Заметьте: с утра он уже отработал на тренировке – Уэс сказал, что у Хоука было не то настроение. Я сделала вид, что меня это не задело, хотя знала, из-за кого он такой.

Я работала руками изо всех сил, но он уже улетел. Может, в этом тоже был символизм. Он считает, что я все время бегу – от него и ото всех, – а теперь вот он сам отрывается и уходит вперед. Я вышла на финишный прямой. Тело налилось свинцом, ноги перестали слушаться. Я остановилась под деревом, хватая воздух ртом, а потом окончательно опозорилась – меня вырвало у него на глазах. Он не стал меня утешать, не коснулся – просто протянул бутылку воды.

– Держи. Попей.

Я вытерла рот и сделала длинный глоток.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил он без всякого тепла.

Мы постояли молча, пока у меня выравнивалось дыхание.

– Отличная пробежка, – выдавила я.

– Ага. Скажешь тренеру, что у меня все прекрасно, ладно?

– Хоук. Да брось. Я бегаю с тобой не ради отчетов, и ты это знаешь.

– Да. Ты тут, чтобы чинить мне голову, хотя у тебя своя на месте не держится, – он приподнял бровь.

– Тебе легче, когда ты меня припечатываешь? Ну давай, отрывайся, Хоук! Я – бардак. Это ты хотел услышать? – прошипела я.

– Не особенно. Я просто говорю, как вижу. Утром ты швырнула в меня бомбу, а теперь тебе не нравится, что у меня есть реакция? Я должен с тобой беседовать о своей любви к хоккею? Чушь это, но я же забыл… ты у нас королева чуши, – он пошел к озеру, а я за ним, пыхтя.

– Низко. Я просто хотела напомнить, зачем мы здесь. У меня есть работа, – крикнула я.

– Так выполняй ее к черту, – он стянул футболку и бросил на землю. Его загорелый, рельефный пресс ослепил меня, и я едва заставила себя отвести взгляд. – У меня тоже есть работа, Эвер. Увидимся на воскресном ужине. На сегодня у тебя выходной. Мне надоело говорить о хоккее.

Он скинул кроссовки и нырнул в воду.

Я посмотрела на часы и поняла, что почти время к Лале. Хотела трусцой, но с моими убитыми ногами вышла только быстрая ходьба. Похоже, суперзвезда эти две недели и вправду меня щадил.

Добравшись домой, я схватила воду – на душ времени не было – уселась за кухонный стол и открыла ноутбук. На экране появилось лицо Лалы.

– Вот она где. Смотрю, ты там ловишь витамин D, пока я сижу запертая в офисе, – сказала она. Мы всегда подтрунивали над своими различиями, хотя связь между нами была крепкая. Лала – высокая, около 180 см, светлокожая, с роскошными длинными рыжими волосами. Моя оливковая кожа почти круглый год остается загорелой, а я ниже ее минимум на 15 см и с темными волосами. Эта девушка ослепительна и умна, и даже в мои самые темные дни она умела меня рассмешить.

– Прости. Только что вернулась с пробежки. Хорошо, что запах через экран не передается – душ мне жизненно необходим. Как ты? Как Грейсон? – Грейсон учился с нами, и они – потрясающая пара.

Лала откинула голову и рассмеялась:

– Отлично. Но я не попадаюсь на твои изощренные уловки с светской болтовней. Как только ты наконец написала, я мысленно выпала из утренних сессий, потому что хочу знать, что происходит.

Я сделала длинный глоток воды, поставила бутылку рядом с ноутбуком и глубоко выдохнула.

Начнем.

– Я же говорила, что работаю с Хоуком.

– Да. И я считаю, это отличная идея. Ты избегала этого мужчину почти десять лет, а теперь согласилась работать с ним – это о многом говорит. Ты готова двигаться дальше, – она перекинула красивые волосы через плечо и ждала ответа.

– Или мне просто нужна была работа? – я пожала плечами, хотя знала, что вру. Когда Lions прислали предложение, мне было страшно, но я впервые за долгое время была взволнована. Я ужасно скучала по нему, и, как бы ни нервничала… предвкушение встречи оказалось сильнее.

– Не прокатит. Ты умница, и ты выбрала временный контракт вместо того, чтобы ждать постоянной позиции. Так что рассказывай, как идут дела. И не на уровне «поверхности», Эв. Я уже слышала, что вы тренируетесь, проводите время вместе и что вы «просто друзья», бла-бла-бла, – она рассмеялась. – Знаю, не слишком профессионально. Но ты моя лучшая подруга, и церемониться я не собираюсь. Выкладывай, детка.

Я покачала головой: в Лале было все, что я любила, и говорить с ней мне было комфортно. Может, это уже и был прогресс. Я не хотела больше держать все в себе. Мне ненавистно, что он злится на меня. Я хочу это исправить, а не бежать. Я не хочу прожить еще одно десятилетие, не говоря с ним.

– У нас случилась слабость. Точнее, дважды.

– Подробности, пожалуйста, – она приподняла бровь, хитро улыбаясь.

– Мы поехали на ужин к его родителям пару недель назад, и там была Дарриан Сакатто. Она устроила сюрприз.

– Разве она не играла в Blood Stripes? Ух ты. Она моя икона стиля, – Лала расширила глаза и тут же скривилась. – То есть… если тебе нравятся высокие блондинки-бомбы. Я, пожалуй, выберу миниатюрную загорелую богиню хоть каждый день.

Я рассмеялась и закатила глаза:

– В жизни она такая же красавица. Короче, то, как она на него вешалась, что-то со мной сделало. Думаю, я реально приревновала. Но у них ничего, они друзья. Я спряталась в ванной, решая, не выбраться ли через черный ход, и тут Хоук зашел. И как-то так получилось, что мои губы оказались на его губах. Честно – случайно.

Лала согнулась пополам от смеха:

– Конечно, «случайно». И что было дальше?

Я пересказала ей всю эпопею с безумной поездкой домой. Как на следующий день она уехала, а мы вернулись к обычному режиму и сделали вид, будто поцелуя не было. Я заверила, что старалась держаться максимально профессионально – до той самой ночи, когда Бред и его приятель явились в бар. Рассказала все – кроме того, что дважды выкрикивала его имя. Ну хоть какая-то гордость у девушки должна быть, верно?

Она слушала так внимательно, словно это была самая захватывающая история на свете.

– Скажи уже что-нибудь. Ты меня пугаешь. Ты же терапевт, ради Бога. Слышишь вещи и похлеще? – простонала я.

– О, поверь, я слышала все. И про странные сексуальные фетиши, и про фобии обязательств. Но это… это романтично и трогательно. Как в кино.

Я уставилась на нее:

– Ты не услышала, что он в ярости?

– Давай порассуждаем, – она откинулась на спинку кресла и скрестила руки. – Мужчина дарит тебе все оргазмы и сам не берет ничего, пока ты спишь голой в его постели, а потом ты просыпаешься и сообщаешь ему, что его тренер – еще больший козел, чем он думал, и вдобавок напоминаешь, что вам пора «вернуться к профессионализму». Серьезно, Эв? У меня голова кругом.

Я закрыла лицо руками и простонала:

– Я такая стерва.

– Еще какая, – сказала она и мы обе разродились смехом.

– Послушай меня. Между вами что-то есть. Ты его никогда не переставала любить, Эв. Все эти чувства поднимаются на поверхность снова. Прошло много лет, и за это время ты встречалась с кучей скучных, пустых придурков.

– Вау. Скажи еще, что ты правда думаешь, – я закрутила кончик хвоста на пальце.

– Ты знаешь, я говорю прямо. Я не раз говорила, что ты нарочно выбираешь непривлекательных мужиков. К человеку с эмоциональными блоками невозможно сильно привязаться, верно? – ее губы дрогнули в улыбке, взгляд смягчился. – Ты готова двигаться дальше, иначе не вернулась бы домой. Денег оставалось достаточно, чтобы держать квартиру в городе, пока ищешь работу. Но ты поехала домой, потому что устала бежать. Должна была устать. И единственный путь к счастью – встретиться с этим лицом к лицу.

– Что это вообще значит? Я здесь. Я со всем этим сталкиваюсь, – я смахнула слезу, что скатилась по щеке. – Черт возьми, я теперь все время плачу. Тебе бы понравилось.

– О, Эв. Ты отлично справляешься. Ты поставила себя прямо в эпицентр. В твоем стиле – одновременно встретиться и со смертью мамы, и с единственным человеком, которого ты по-настоящему любила.

– Ну, ты же знаешь, я перфекционистка, – прохрипела я.

– Солнышко, послушай. Продолжай делать то, что делаешь. Похоже, к Хоуку у тебя по-прежнему есть чувства. Не беги от этого.

– Он со мной даже не разговаривает.

– Потому что ты его ранила. Ты посылаешь смешанные сигналы. Но если он действительно такой, каким ты его описываешь, он поймет. Все, кто тебя любит, хотят, чтобы ты была счастлива. А тебе нужно позволить себе быть счастливой. Пришло время.

Я вздохнула, и слезы полились по щекам – я не стала их останавливать.

– Быть здесь – это так напоминает о маме. Я столько времени избегала разговоров об этом, но на самом деле здесь ощущать ее присутствие… хорошо. И я действительно его ощущаю.

– И это хорошо.

– А с Хоуком… рядом с ним просто правильно. Но к чему это может привести? Скорее всего, Lions меня не возьмут. А он, наверное, вернется играть. И я не переживу, если позволю этому зайти слишком далеко, а потом нам придется снова расстаться.

– Перестань все разжевывать. Это твой защитный механизм. Перестань пытаться просчитать каждый шаг. Просто посмотри, куда вас выведет. Если это всерьез – вы найдете способ. Так бывает сплошь и рядом, Эв. И ты это знаешь. Ты боишься, что у вас действительно получится. Боишься снова любить так глубоко.

Я кивнула – она была права, но я не знала, как отпустить этот страх. Сказать я ничего не могла – ком в горле был слишком большим.

– Я знаю, что любить – это риск. Но он того стоит, моя дорогая. Ты заслуживаешь любить и быть любимой. Хорошим человеком. Тем, кто делает тебя счастливой и наполняет твою жизнь. Просто скажи ему, что чувствуешь, и готова поспорить – он ответит тем же.

Я закрыла лицо ладонями, выдохнула и снова посмотрела на нее:

– А как насчет того, что я его спортивный психолог? Как это будет выглядеть, если я встречаюсь с человеком, с которым работаю?

– Технически ты работаешь на того козла Хейса, – она пожала плечами. – В масштабах жизни это не имеет значения. Если у вас получится и вы захотите попробовать, можете не афишировать это для команды, пока не войдешь в ритм работы. Не то чтобы Хейс не знал о вашем прошлом. Да его, скорее всего, и напугала ваша связь, поэтому он и попытался тебя спихнуть.

– Ладно, всего этого многовато. Мне нужно подумать.

– Ты знаешь, как я тобой горжусь? Это огромный шаг, Эв. Просто продолжай выходить из своей зоны комфорта, хорошо?

– Обязательно. Спасибо. Ни с кем другим я бы этот разговор не осилила.

– Еще бы. Твои секреты у меня как в сейфе.

– Взаимно. Люблю тебя, Лала. Обними крепко своего мужа от меня. Я скучаю.

– И я скучаю и люблю. Позвони позже и расскажи, как все прошло.

Я послала ей воздушный поцелуй и завершила звонок.

А потом залезла в постель и позволила себе то, чего раньше не делала. Лежала и думала о маме. О Хоуке. О всем, что потеряла.

Я плакала – всхлипывала, рыдала, выла.

И мне стало чертовски хорошо.

18 Хоук

– Было мило от Эверли позвать меня на воскресный ужин. Домашняя еда мне сейчас не повредит, – сказал Уэс.

– Ага, у Томасов двери всегда открыты. Джек чертовски хорошо готовит, а девчонки подают гарниры. Накормят от души, – я усмехнулся, хотя ком под ложечкой не отпускал с тех пор, как увидел Эверли в последний раз. Я, наверное, повел себя не лучшим образом, но меня взбесило то, что она сказала. Я не знал, пустит ли она меня когда-нибудь по-настоящему, и был поражен, что снова оказался в точности там же, где девять лет назад.

Ничего не изменилось.

Во всяком случае, для меня.

А вот она, чувствовала ли то же – черт возьми, признаваться в этом она явно не собиралась. Девять лет назад она не боролась за нас и сейчас не боролась.

– Похоже, у них потрясающая семья, – сказал Уэс, пока мы входили в дом, и нас встретили Дилан и Шарлотта. Я представил им своего тренера, и мы прошли на кухню, где Эверли мешала салат. Наши взгляды сцепились, пока Дилан знакомила Уэса с отцом, парой пожарных и остальными.

– Привет, – сказала она. – Успел потренироваться утром?

На ней было длинное белое платье, волосы стянуты в высокий хвост, падающий ей на спину, и выглядела она чертовски прекрасно.

– Ага. С утра отлично поработали с весами. А ты? – спросил я, сжимая кулаки, потому что все во мне рвалось к ней – коснуться, притянуть.

– Нет. Я после вчерашней взбучки, – пожала она плечом. – Очевидно, ты меня щадил.

Ее улыбка сжала мне грудь, и я мысленно выругал себя за то, каким тряпкой становлюсь рядом с Эверли Томас.

Единственная девушка, которой я никогда не мог отказать.

– Неа. Просто нужно было выпустить пар.

– Да? И как, получилось? – спросила она, и голос у нее дрогнул, пока взгляд искал мой.

– Не уверен, что это вообще возможно. – Это была правда. Вытащить Эверли Томас из своей крови – не вариант. По крайней мере, пока она рядом. Может, мне станет полегче, когда снова разъедемся и она в сотый раз даст понять, что я ей не нужен.

Снова.

– Эй, подумал, тебе захочется пива. Уэс как раз рассказывал, что ты пережил адскую тренировку, – Джек протянул мне холодную бутылку и хлопнул по плечу, а потом повернулся к старшей дочери: – Бургеры и хот-доги готовы.

– Отлично. Все гарниры уже вынесены, сейчас принесу салат, – она плеснула заправку в огромную миску с зеленью и овощами и понесла ее из кухни.

На веранде с сеткой стоял длинный стол, и все рассаживались, пока я шел следом за Джеком и Эверли.

Я сел рядом с Уэсом – он с Нико уже углубились в разговор про ММА. Эверли села напротив, а Джейс через стол чокнулся со мной бутылкой. Эшлан и Шарлотта сюсюкались с дочками Джейса – Пейсли и Хэдли, а по другую руку от меня устроились Дед, Большой Эл и его жена Лотти. Компания шумная, но я вырос среди этих людей, с ними всегда спокойно.

Вивиан передала мне картофельный салат, а Дилан потерла ладони от предвкушения.

– Это мамин картофельный салат? – спросила Дилан.

– Ага. Я знаю, у него тут куча фанатов, – улыбнулась Вивиан и тут же бросила быстрый взгляд на Эверли – не ранила ли ее эта тема.

Джек посмотрел на двух своих дочерей, и, кажется, все за столом уловили, что происходит, – разговоры стихли. Я глянул на Уэса: у него гора еды на тарелке, а сам он выглядел совершенно потерянным.

– О ней можно говорить, – Эверли шумно выдохнула, взгляд нашел мой, и глаза ее наполнились слезами. – И, кажется, я должна всем вам извинение.

– Ты никому ничего не должна, милая, – мягко сказал Джек, тревожно глядя на дочь.

– Должна. Правда должна. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, почему я убежала отсюда так быстро. Почему приезжала домой реже, чем следовало, и все время просила вас навещать меня в кампусе, – она перевела взгляд с сестер на отца.

– Эв, не надо. Мы и так все понимаем, – Вивиан протянулась через Нико и взяла сестру за руку.

– Надо. Правда надо. Я долго жила в страхе. После смерти мамы меня разъедала вина – что рядом оказалась Вивиан, а меня с ней не было. Но видеть, как мама угасала с каждым днем в последние недели… – голос ее сорвался, рука легла на грудь, по щекам потекли слезы. – Это пугало меня до оцепенения. Мне было так больно и так невыносимо бессильно… я не знаю, как это иначе описать. И после того, как ее не стало, я дала себе обещание больше никогда так не страдать. Никогда не позволять себе такой боли.

Дилан уже вскочила и поспешила обнять сестру. Шарлотта и Эшлан смотрели, не скрывая слез. А я просто смотрел на девушку, которую люблю, как она ломает все свои стены. И не мог отвести взгляд, пока она училась быть честной и уязвимой.

– Я знаю, милая. Это было несправедливо, и, думаю, мы все делали, что могли, – сказал Джек, переплетая пальцы, пока все молча слушали, с влажными глазами.

– Но убежала одна я. И мне жаль, – она повернулась ко мне. – Я до сих пор бегу, да? И я устала бежать.

Все. Я не мог стоять и смотреть на ее боль, не сказав ни слова.

– Моя Эвер, – прошептал я. – С тобой все хорошо.

Она покачала головой и впилась в меня взглядом:

– Нет, Хоук. Не хорошо. И именно ты дал мне это понять. Я любила тебя так сильно и мне было страшно. Вот правда. Я убежала из дома. Я убежала от тебя. От всех, кого любила больше всего на свете.

– Ну, тренер Хейс тоже постарался, – сказал я, глядя в эти голубые, как озера Хани-Маунтин, глаза.

– Я могла тебе сказать. Могла и ему сказать – оставь свои советы при себе. Но я ведь искала повод для бегства, правда? Это мое привычное. Только я больше так не хочу, – она закрыла лицо руками, и вокруг нее уже сгрудились сестры, каждая пыталась утешить по-своему. А я ждал знака. Ждал, что она скажет, чего хочет.

Чего ей нужно.

– Я люблю тебя, Эв, – прошептала Вивиан.

– И я вас люблю, – всхлипнула она.

Потом подняла голову, и взгляд снова нашел меня.

– Я люблю тебя, Хоук. Прости, что так долго не могла это сказать. И да, это максимально непрофессионально, – в этот момент стол взорвался смехом – напряжение спало, и всех прорвало.

– Иди сюда, детка, – сказал я, отодвигая стул: пробиться через сестринскую стену напротив у меня шансов не было.

Эверли вскочила, обежала стол и буквально упала ко мне на колени. Я обнял ее, пока она устраивалась у меня на руках и крепко сжимала меня.

– Я тоже тебя люблю, моя Эвер.

– Так, это значит, можно есть? – проворчал Дед, самый старший из пожарных, которого я знал всю жизнь.

– Ешь уже, старый брюзга, – отозвался Большой Эл и смех раскатился снова.

– Если честно, я шоу только рада, – подмигнула Дилан.

– Конечно, ты рада, – фыркнула Шарлотта, и все девчонки вернулись на свои места.

– Хочешь поговорить в другой комнате? – прошептал я.

– Нет. Хватит бегства и пряток, – ответила она. – Я не боюсь говорить о своих чувствах при всех.

– Можно без излишней слащавости? Каждый чертов ужин кто-нибудь признается кому-нибудь в любви, – буркнул Джек и тут даже я не удержался от смеха.

– Лично я обожаю эти трогательные моменты в доме Томасов. С тем, как Кэп в части ездит нам по головам, иногда приятно побыть в фильме Hallmark, – сказал Расти, и у Большого Эла глаза полезли на лоб.

– Я же говорил, ты слишком мягкотелый, Расти, – ухмыльнулся Нико.

– Говорит тот, кто разговаривает с животом своей жены, как будто он ему ответит, – Расти потянулся за еще одной булочкой.

– Младенцы слышат голоса, и наш малыш узнает голос отца, когда появится на свет, – Вивиан прижалась к Нико, и он поцеловал ее в макушку.

Эверли запрокинула голову и посмотрела на меня снизу вверх:

– Ты меня простишь?

– Прощать нечего… если только завтра ты не проснешься и не заявишь, что нам снова надо «вести себя профессионально», – сказал я, не особо скрывая сарказм.

– Я бы все же не светила это перед Хейсом. Он пару раз спрашивал про вас двоих, а я уверял, что между вами ничего нет, – вставил Уэс, потянувшись за пивом. – Он злопамятный тип, от него всего можно ждать.

– Все, что происходит за столом Томасов, остается за столом Томасов, – улыбнулась Шарлотта, оглядывая всех.

– За это я выпью, – сказала Дилан, подняв стакан; остальные последовали примеру. Эверли обхватила мою руку – ту, в которой я держал бутылку.

– Все, что происходит за столом Томасов, остается за столом Томасов, – дружно повторили все, смеясь.

Но я заметил тревогу в глазах Уэса. Тренеру это не понравится, а я не хотел портить ей шансы на работу. Он не задумываясь катком пройдет по любому, кто встанет у него на пути. Я это знал, и Уэс знал. Но разберемся потом.

– Я рад за вас. Интересно было, сколько времени это займет, – усмехнулся Уэс, откусив булочку.

– Взаимно. Это было как смотреть, как разгорается огонь: каждый взгляд и пламя выше, а ни один не отступает, – пропела Дилан, и Джек поперхнулся водой.

– Можно не сравнивать мою работу с личной жизнью моей дочери? – он поднял бургер и откусил.

– Рада, что ты дома, Эв, – сказала Эшлан, глядя на старшую сестру с улыбкой. – Такое чувство, что у нас у всех все понемногу становится на свои места.

Эверли кивнула и уткнулась лбом мне в грудь:

– Точно.

– Скажу вам одно, девочки: ваша мама гордилась бы каждой из вас, – сказала Лотти, и Большой Эл обнял ее за плечи.

– Еще как гордилась бы. А теперь можно поесть ее картофельного салата и прекратить реветь? – сказал Джек, переводя взгляд с одной дочери на другую.

– Я могу есть и плакать одновременно. У меня талант, – Дилан встала, протянула руку к салату и щедро положила себе на тарелку.

– Это точно особый талант, – с видом невинного ангела кивнул Расти.

– Притормози, Расти, – прошипела Дилан, а Джек легонько щелкнул того по затылку.

– Я могу хоть один прием пищи пережить без твоих заигрываний с моими дочерьми?

– Конечно, Кэп. Но мужику же надо пробовать свои шансы.

– Пробуй, только не каждые пять минут, – сказал Джейс, накладывая кукурузу Хэдли.

– Поддерживаю, – хохотнул Толлбой.

Перепалки не смолкали, но все мое внимание было на девушке у меня на коленях. Я протянул ей свой бургер, она откусила и снова улыбнулась мне.

– Тебе понадобится подпитка к тому, что я для тебя запланировал, – прошептал я ей на ухо так, чтобы никто больше не услышал.

Ее щеки вспыхнули розовым, она оскалилась в улыбке:

– Подпитывайся и сам.

Я не знал, что все это значит и как долго продлится, но не собирался задавать лишние вопросы. Она слишком долго держала себя в ежовых рукавицах, ее броня была застегнута наглухо и тот факт, что она сняла ее для меня…

Я считал это победой.

И за эту победу я держался изо всех сил.