Текст книги "Навечно моя (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

5 Эверли

Мы помахали миссис Уинтроп на прощание, и я распахнула дверь Honey Bee's. Моя сестра проделала потрясающую работу с этой пекарней. Вивиан всегда была сердцем нашей семьи. Она отказалась от многого, чтобы остаться дома и помогать папе с младшими сестрами после того, как мама умерла. Папа был начальником пожарной части в Хани-Маунтин, и Вивиан пожертвовала своей университетской стипендией, чтобы поддержать семью.

Она всегда подталкивала меня следовать за мечтами, и я уехала на другой конец страны, в Нью-Йорк. Оставаться дома тогда даже не рассматривалось. Черт, даже приезжать домой для меня было испытанием.

Я изучала психологию и получила докторскую степень по спортивной психологии. Не нужно быть гением, чтобы понять: все мы справляемся с горем по-разному. Бейся или беги. Самый базовый инстинкт выживания.

Моя сестра – боец, сама того не осознавая. А я – беглянка.

Я бежала из дома. Бежала от Хоука. Бежала от всего и всех, кого любила.

В этом не было ничего достойного, и я не гордилась собой. Но все мы устроены по-разному, и это был мой способ пережить утрату. Черт, я до сих пор переживаю ее. Я просто зарылась в учебу на много лет.

И я отчетливо понимала, что эта работа – не только про Хоука. Работая со спортсменами, которые пытаются найти себя, я получала слишком много прозрений о собственной жизни – иногда больше, чем хотелось бы.

– Хоук! – воскликнула Вивиан, выбегая из-за прилавка и бросаясь в объятия моего бывшего.

Все они его обожали. Мы встречались четыре года, но дружили с детского сада. И когда я закончила все это и отказалась обсуждать, мои сестры меня поддержали. Никогда не давили. Будто понимали, что мне слишком больно. И они были правы.

– Привет, маленькая мама, – сказал он, подхватывая ее и раскручивая. – Слышал, у тебя в духовке пирожок.

Джилли, лучшая подруга Шарлотт, и Джейда, младшая сестра Нико, которые работали у Вивиан, буквально таяли при его появлении. Его харизма ощущалась физически. Хоук поставил Виви на ноги и подошел к ним, обняв обеих.

Да, этот мужчина был рожден очаровывать.

– Мы должны сделать селфи, чтобы доказать всем, что звезда НХЛ заходила в мою пекарню, – сияя, сказала Виви.

– Может, лучше повесишь вот эти? – предложил Хоук, протягивая ей телефон и пролистывая фото. Я заглянула и тут же почувствовала, как заливаюсь румянцем.

Он сфотографировал меня, когда я крутилась на льду.

– Ты каталась? – в глазах Виви выступили слезы.

– Ничего особенного, – пожала я плечами.

Конечно, это было важно. Я не выходила на лед с тех пор, как мама заболела. Это было наше с ней особенное занятие. Мама в школьные годы была фигуристкой и долгие годы тренировала меня.

Вивиан крепко меня обняла, а когда я отстранилась, положила ладонь на ее маленький животик.

– Может, я научу этого малыша парочке приемов на льду?

– Уже знаете, кто будет – мальчик или девочка? – спросил Хоук, глядя на витрину с выпечкой. – Может, у вас тут растет маленький хоккеист.

Джейда и Джилли хихикали и строили глазки, словно старшеклассницы. У обеих были парни, но я понимала, что Хоук умел сводить с ума любую женщину. Так же было и со мной – большую часть моей жизни.

– Пока не знаем. На следующем приеме скажут. Нико так ждет встречи с тобой! Мы думали, может, устроим барбекю у нас? – Виви бросила на меня быстрый взгляд. Она знала, что я стараюсь не проводить с Хоуком слишком много времени. Но у нас всего несколько недель, и я понимала: чем больше мы будем вместе, тем больше шансов, что я разберусь в его проблемах.

– Отличная идея, – сказал Хоук. – А я как раз собирался предложить заехать в пожарную часть после того, как попробую тут всё по одному разу. Хочу увидеться с твоим папой и Нико. И слышал, что Джейс теперь пожарный, так что и его тоже хочу увидеть.

Я кивнула:

– Конечно. И барбекю – это весело.

– Ей пригодится подзарядка, – усмехнулся он. – Сегодня мы еще побежим, а возможно, я заставлю ее поплавать со мной в озере.

Я закатила глаза:

– Кружения на льду, бег, плавание… эта работа никогда не была такой изнуряющей.

– Сдаешься, Эвер? – прошептал он мне прямо в ухо, и я вздрогнула.

Виви была занята коробкой с выпечкой, а я смотрела в его зеленые глаза, когда он чуть отстранился. Его язык скользнул по губам, и я заставила себя отвернуться.

– Никогда. Игра начинается, Мэдден.

Он присвистнул:

– Громкие заявления. Посмотрим, как ты запоешь потом.

Все засмеялись, а взгляд Виви поймала мой. Не накручивай себя.

Сестры – это лучшее на свете. Мы пятеро умели общаться без слов. Всегда умели.

Я чуть заметно кивнула.

Хоук обнял всех на прощание, и мы вышли, направляясь к пожарной части. Он протянул мне брауни.

– Черт, твоя сестра печет божественно. Это невероятно, – сказал он, едва прожевывая кусок.

Я рассмеялась:

– Ты прямо делаешь круг по Хани-Маунтин, да?

– Ага. И это офигенно. Я и забыл, как мне нравится здесь. Мои родители почти всегда в районе залива, и я не так часто сюда выбираюсь. Но именно этого мне сейчас и не хватало, – он вытащил из коробки печенье, а я только покачала головой, поражаясь, сколько он ест.

– Да, я тоже нечасто приезжаю, – вырвалось у меня. И тут же захотелось забрать слова обратно.

Хоук остановился и внимательно на меня посмотрел:

– Тут же все, кого ты любишь. Почему ты не хочешь возвращаться?

Я пожала плечами:

– Не знаю.

– Похоже, мы оба в спаде, – сказал он и снова пошел вперед.

Я знала: папа будет рад его видеть. Нико, Джейс – все ребята, которые наверняка тайком фанатели от хоккейной звезды.

– И к моим родителям тоже надо будет заглянуть, – добавил он.

Я шумно втянула воздух. Мы были так близки когда-то, но, уехав, я оставила все эти отношения позади. Избегала их, потому что боялась: вдруг они меня ненавидят. Я не вынесу этой мысли.

– Не будь дурой. Они скучают по тебе. Никто не злится. Всё это в прошлом. Мы были детьми. Дети расстаются, им разбивают сердца, а они потом залечивают их. Не делай из этого трагедию.

Ай.

Я знала, что он не хотел меня задеть, но все равно было больно.

– Я поняла, Хоук. Ты давно все пережил. Прекрасно тебя услышала, – холодно сказала я.

Он кивнул, когда мы подошли к пожарной части. Я повела его наверх. В одной руке он держал коробку с угощением для себя, в другой – коробку, которую Виви собрала для пожарных.

– Привет, – сказала я, когда Нико появился из-за угла.

– Привет, Эв, – он улыбнулся, а потом заметил Хоука. – Хей, чувак, как ты?

Хоук крепко его обнял:

– Сам-то как? Слышал, вы с Виви ждете пополнение. Знаешь, я еще много лет назад поспорил с Эвер, что вы будете вместе.

– Да? А я-то думал, что все в шоке были.

– Только не я, – засмеялась я.

– Так, доктор Томас уже разбирает твои заморочки? – Нико кивнул на меня.

– Похоже на то. Она отвела меня на каток, и мы увидели мистера Чанти. Честно, это настоящее чудо, что он не только жив, но и до сих пор умудряется меня подкалывать.

Нико рассмеялся как раз в тот момент, когда из-за угла появился Джейс и заключил Хоука в крепкое «братское» объятие.

– Легенда вернулась в Хани-Маунтин! Рад тебя видеть, чувак. Мы с Нико, наверное, не пропустили ни одной твоей игры за последние девять лет, – сказал Джейс, а Нико бросил на меня виноватый взгляд, будто это должен был быть секрет.

– Что? – рассмеялся Хоук. – Ты что, боишься признаться, что смотришь мои матчи? – он перевел на меня шутливо-укоризненный взгляд.

– Нет, не запрещала, – упрямо заявила я.

– Ну, Пчелка сказала, что нельзя произносить его имя рядом с Эв, вот я и не говорил, – спокойно ответил Нико.

– Тут, похоже, целый чемоданчик для разборов, так ведь, док? – ухмыльнулся Хоук, посмотрев на меня.

Я ахнула, чувствуя, как щеки вспыхивают огнем.

Нико и Джейс разразились смехом – как раз в тот момент, когда подошел мой отец. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Хоук! – папа расплылся в широкой улыбке. – Слышал, ты вернулся в город. Рад тебя видеть, сынок. Ты сделал потрясающую карьеру. И знаешь, я единственный, кто не боится разозлить мою дочь. Когда у тебя игра, мы всегда включаем трансляцию и в пожарной части, и дома у нас. – Он крепко его обнял, а я рядом возмущенно фыркнула.

– Я никогда не говорила, что нельзя смотреть его игры!

– Просто нельзя говорить его имя, верно? – поддел папа.

Я приподняла брови, давая понять, что эта тайна должна была умереть вместе с нами.

– Ты предатель, – драматично развела я руки. – Звезда возвращается, и ты тут же предаешь своего первенца?

– Еще бы! – папа хмыкнул. – Люди уже называют его величайшим хоккеистом всех времен. – Он пожал плечами и повернулся к Хоуку: – Ну что, моя девочка починит твои неполадки?

– Если кто и справится, то Эвер, – Хоук подмигнул мне.

Кажется, ему и правда было не по себе от того, что все меня дразнили. Именно это было самым трудным, когда я все закончила: Хоук Мэдден был лучшим человеком, которого я когда-либо знала. Часть меня надеялась, что он вернется надменным и самодовольным, что мне будет проще держать оборону. Но он не изменился. И, очевидно, больше ничего не чувствовал ко мне. Но, похоже, хотел остаться друзьями и я была за это благодарна.

А вот мое сердце… оно ощутило слишком многое.

Желание. Страсть. Тоску.

То, чего я много лет не позволяла себе испытывать. И я была уверена: любая женщина в радиусе километра ощущала то же самое рядом с ним. Он был совершенством. Красивый, сильный, обаятельный, скромный, добрый. И к этому – звезда на льду. Слишком много для одного мужчины.

А ведь мы провели вместе всего один день. Я уже знала, что влипла. И что мне хочется сбежать. Но у меня была работа, и я должна была сосредоточиться на ней.

Мы провели следующий час за столом в пожарной части, пока парни засыпали Хоука вопросами. Расти, Толлбой и Рук буквально пускали слюни на него. Большой Эл, лучший друг папы, был его ярым фанатом и даже попросил меня сфотографировать их вместе. Дед, самый старый из команды, просто слушал и посмеивался, пока остальные вели себя как мальчишки. Хоук держался спокойно и с юмором, не зазнаваясь.

Я поймала на себе взгляд папы. Натянуто улыбнулась, а он мне подмигнул. Но за этим подмигиванием я уловила что-то еще – тревогу. Папа всегда переживал за нас, за всех пятерых. Наверное, он боялся, что мне снова сделают больно. Но я научилась защищать себя давно. Такого больше не случится.

Да и Хоук ничего не хотел. Не хотел… А я?

Сирена взвыла, и парни рванули по своим местам. Мы с Хоуком остались сидеть за столом. Я подняла взгляд и поймала его изучающий взгляд.

– Что такое? Устал от того, что тебя тут все обожают? – усмехнулась я.

– Нет, это было круто. Я просто пытаюсь понять, почему все эти годы нельзя было произносить мое имя, – он хитро улыбнулся.

Я покачала головой и встала.

– Мы здесь не меня разбираем, а тебя, помнишь?

Он кивнул, но продолжал смотреть прямо в меня, пока мы спускались по лестнице.

– Посмотрим, как будет на самом деле. Это обмен, Эвер. Хочешь знать все про меня – будь готова сама рассказывать.

Я закатила глаза, когда мы подошли к его грузовику. Села на пассажирское и пристегнулась.

– Так это не работает, – бросила я, посмотрев на него.

– Еще как работает. Ты готова к пробежке?

– Я родилась готовой, Хоук Мэдден.

Он рассмеялся и покачал головой:

– Напоминаю, я профессиональный спортсмен. Я не собираюсь тебя щадить.

– Хочешь поспорить?

– Легко. Я не боюсь поставить на кон свои навыки, – его голос прозвучал почти рычанием.

Черт. Он был чертовски сексуален и даже не пытался. Мое тело реагировало на него слишком бурно.

– Какую дистанцию бежим?

– А как насчет того пятикилометрового маршрута, что мы когда-то бегали? – он свернул на мою улицу.

– Отлично. Я его постоянно бегаю, красавчик. Первый, кто финиширует, может задать любой вопрос и другой обязан ответить.

– Договорились. Я полностью уверен в своих силах, – он подмигнул, ставя машину на парковку.

Без сомнений. Этот мужчина был хорош во всем.

– Готовься петь, как канарейка, Мэдден.

– Петь будешь ты, Эвер. Если мне не изменяет память, ты всегда напевала после того, как выкрикивала мое имя… так что тебе это будет несложно.

Я вылетела из машины с отвисшей челюстью и глазами, распахнутыми в шоке. Он реально только что напомнил о нашем сексе?!

– Потеряла дар речи? – он наклонился ко мне, его губы скользнули по моему уху. – Когда проиграешь, выбора не останется – все расскажешь.

Я промолчала. Старалась выровнять дыхание и не сорваться. Я теряла контроль над всей ситуацией. Мне нужно было взять себя в руки.

Сначала – обогнать его в забеге. А потом заставить его говорить.

6 Хоук

Я вышел на последний поворот и, черт возьми, едва дышал. Но она продолжала меня подстегивать, и я не собирался сдаваться. Честно говоря, я ожидал, что она выдохнется после первого километра, но у этой девушки оказалась потрясающая выносливость.

Я взглянул на дерево у самого края озера и начал размахивать руками, как в чертовом фильме про Рокки. Но все равно не мог ее обогнать.

Она хватала ртом воздух. Я хватал ртом воздух. И мы коснулись коры дерева в одно и то же гребаное мгновение.

Неужели я потерял свою форму? Я взглянул на часы и это были самые быстрые пять километров, которые я пробежал за последние годы. Может, даже за всю жизнь.

Нет, форму я не потерял. Я просто соревновался с чертовой беговой машиной.

Я наклонился вперед, чтобы перевести дыхание, и она сделала то же самое.

– Какого черта, Эвер? Что это сейчас было?

Она рассмеялась, плюхнувшись на задницу и пытаясь успокоить дыхание.

– Что? Я ведь тренировалась на полумарафон. Разве я не упоминала?

Я сел рядом и обеими руками убрал со лба влажные волосы.

– Да тебя можно в команду тренером брать, – усмехнулся я.

– Ну и что теперь? Я бы сказала, что это ничья, красавчик.

– Ничья значит, что мы оба победили и оба проиграли. Так что ты задаешь мне один вопрос, но и я задаю тебе один.

Она тяжело выдохнула и легла на спину, закрывая глаза от яркого солнца. Вода плескалась у берега.

Озеро Хани-Маунтин было моим любимым местом в мире. Вода здесь – самая темная синяя, и я всегда говорил Эвер, что у нее глаза цвета Хани-Маунтин. Самые глубокие и темные, какие я когда-либо видел.

– Я первая. Если ты ответишь честно, я тоже отвечу на твой вопрос, – сказала она, сев и встряхивая длинный темный хвост, чтобы вытряхнуть застрявшие листья.

– Я всегда честен, Эвер. Это не я тут что-то скрываю.

Она закатила глаза.

– Ладно. Поехали.

– Ну, давай, – я откинулся на локти и уставился на воду.

– Ты счастлив, Хоук? То есть хоккей делает тебя счастливым? Жизнь, которой ты живешь, делает тебя счастливым?

Я рассмеялся:

– Вот это в твоем стиле – получить шанс задать один вопрос и задать сразу три.

– Это один вопрос, просто я его уточнила, – она ухмыльнулась.

Я взял веточку, лежавшую рядом, и начал счищать кору, обдумывая ответ.

– Я счастлив… отчасти.

– Не катит, Мэдден.

Я повернулся к ней:

– Нравится ли мне жить под микроскопом, когда моя ценность измеряется только количеством забитых голов? Когда весь город злится на меня каждый раз, как мы проигрываем? Не особо. Но нравится ли мне сегодня зашнуровывать коньки и скользить по льду? Еще как. И в целом, мне нравится то, чем я зарабатываю на жизнь. Мои товарищи по команде – как семья. Мы пашем, но и отрываемся по полной. Тренер – редкостный мудак, и я ему не доверяю, но я терплю его дерьмо уже девять лет, так что это не критично. Но не знаю… Мне кажется, что в жизни должно быть что-то еще. Не только голы и деньги.

Я посмотрел ей в глаза, и она заглянула в мои.

– Как будто чего-то не хватает? И что, по-твоему, это может быть?

– Вот это и есть вопрос на миллион, Эвер. Либо чего-то не хватает, либо этого уже просто недостаточно.

– Честно и по делу. Спасибо, – сказала она тихо.

Я кивнул:

– Ладно, теперь моя очередь. Скажи, почему последние девять лет никто не мог произносить мое имя? Эвер, я при каждой встрече с родителями спрашиваю про тебя, про твою семью. Что за фигня? Почему ты не хотела, чтобы обо мне говорили?

Ее губы сжались, и она отвела взгляд – старая привычка, когда что-то гложет.

Она прокашлялась:

– А почему мы вообще говорим обо мне, если меня наняли, чтобы разобраться в тебе?

– Вот и началось. Королева увиливания. Отвечай на чертов вопрос, Эвер. Ты же никогда не нарушала условия пари.

Она глубоко вдохнула:

– Говорить о тебе слишком больно, Хоук. Вот и все. Доволен?

Она вскочила на ноги и пошла к воде. Я двинулся за ней. Разговор еще не был закончен.

Она запустила камень по глади озера, и тот идеально отскакивал, пока не исчез вдали.

Я положил руку ей на плечо и слегка сжал.

– Не убегай каждый раз, когда разговор становится неприятным. Иначе мы никогда никуда не придем.

– Я не убегаю. Просто не понимаю, зачем нам ворошить прошлое. Мы же здесь, чтобы чинить тебя, помнишь? – она пожала плечами, не глядя на меня. Но щекой чуть потянулась к моей ладони, как будто ей хотелось тепла.

Я отдернул руку. Какого черта я делаю? Она права. Не нужно было копаться в прошлом. Я не приехал сюда выяснять, почему Эверли Томас исчезла из моей жизни. Я двинулся дальше. Мы оба двинулись.

– Ну что, болтаем дальше или идем купаться? – я толкнул ее плечом, а она смахнула слезы и хрипло рассмеялась.

– Ты серьезно хочешь плавать после этой пробежки? Клянусь, я слышала, как ты пару раз задыхался под конец, – она прищурилась, бросая вызов.

– Да ну. Я по часу на льду во время игр. Это ерунда, – соврал я. На самом деле я выложился на этой пробежке по полной. – Похоже, ты сама сливаешься.

– Никогда. Просто у меня здесь нет купальника.

– Твой дом – вон там, всего метров четыреста, – я показал на пристань у ее дома. – Раздеваемся, прячем одежду и обувь под этим деревом, плывем наперегонки до твоего дома. Потом я вернусь за вещами, заберу их и принесу к машине, потому что уверен, тебе придется валяться на траве и приходить в себя.

– Ты самоуверенный засранец, знаешь? – она стянула черную майку, обнажив спортивный черный топ, потом потянула вниз шорты. Под ними были черные трусики в тон.

Святой боже.

Я встречался со многими красивыми женщинами. Но никто и близко не дотягивал к Эвер. А теперь, видя, как она раздевается после стольких лет… она была совершенством.

Стройная, загорелая, восхитительная.

Она щелкнула пальцами у меня перед лицом.

– Не то чтобы ты раньше не видел меня голой. И, учитывая, что сейчас ты встречаешься с супермоделями, думаю, нет смысла на меня пялиться, Хоук, – она запрокинула голову и рассмеялась над рифмой. (Gawk – Hawk. Пялиться – Хоук.) Эта шуточка никогда не старела.

Я закатил глаза:

– Я не пялюсь. Не льсти себе.

Я стянул футболку через голову, и ее глаза стали в два раза больше, когда она оглядела меня. Я спустил беговые шорты и опустил взгляд – мой член упрямо упирался в ткань темно-синих обтягивающих боксеров.

Черт. Сложно было притворяться, что она на меня не действует, когда вот это явно выдает меня с головой.

Она прикрыла рот рукой, плечи затряслись от сдерживаемого смеха.

– Просто давно не виделись, – буркнул я и поспешил к воде.

Последнее, чего я хотел, – идти позади нее и выяснять, являются ли эти трусики стрингами. Одна мысль о ее упругой заднице заставила меня ускориться к озеру.

– Не будь занудой только потому, что не можешь спокойно смотреть на девушку в спортивном топе. Такое со всеми бывает, – сказала она, смеясь, когда догнала меня.

Мои ноги коснулись воды, и я сразу понял, что прохладная температура сыграет мне на руку в моей… гм, текущей ситуации.

Она визгнула, ступив в воду, и я развернулся к ней.

– Ну и кто тут хвастался? – рассмеялся я. – Похоже, твое тело не осталось равнодушным к горячему парню, потому что у кое-кого фары на полную мощность, я прямо ослеп. – Я указал на ее грудь.

Грудь Эвер была произведением искусства. Я всегда был большим поклонником. Именно эти сиськи подарили мне первую эрекцию на публике, и, клянусь, я четыре года провел, запоминая каждую их чертову деталь.

Она посмотрела вниз, а потом скрестила руки на груди.

– Вода холодная.

– Ага, конечно, – ухмыльнулся я. – Если я выиграю, мы выходим, одеваемся, берем ужин навынос и едем к моим родителям. Пора срывать этот пластырь.

Она посмотрела на темную гладь воды, пряди волос выскользнули из хвоста и обрамляли ее лицо.

– А если выиграю я? – прошептала она.

– Мы все равно берем ужин и едем к моим родителям. Эвер, они хотят тебя видеть.

Она кивнула, а потом неожиданно для меня бросилась вперед, погрузившись в воду.

Я стоял как вкопанный, челюсть отвисла. Потому что да – Эверли Томас была в стрингах. И ее задница была такой же подтянутой и упругой, как и все остальное тело.

Я поспешил за ней, вытягивая руки вперед, чтобы рассекать воду максимально быстро. Я всегда плавал лучше нее и быстро ее догнал. Выровнялся рядом, и мы поплыли синхронно – гребок за гребком – к пристани.

Солнце сияло над головой, и впервые за много лет я почувствовал абсолютное спокойствие. Ни камер. Ни тренеров. Ни фанатов. Ни ожиданий.

Только я и девушка, которая знала меня лучше всех на свете, – мы вдвоем, плывем по озеру Хани-Маунтин.

Я протянул руку и ухватился за край пристани у ее дома. Эвер чуть не оступилась, пытаясь ухватиться за столб, и я схватил ее за плечо, удерживая. Она смахнула мокрые волосы с лица.

– Ничья?

Я рассмеялся, потому что на самом деле она даже близко не могла меня обогнать, и она это прекрасно знала.

– Конечно, – ухмыльнулся я.

Мимо нас пронесся гидроцикл, но в целом озеро сегодня было спокойным. По выходным в это время года обычно куда шумнее.

– Мне надо принять душ и собраться, прежде чем ехать к твоим родителям, – сказала она, и ее взгляд метнулся от меня обратно к воде.

Она чертовски нервничала – я знал это наверняка. Но ее глаза скользнули по моей груди, и я не пропустил, как ее темно-синие зрачки потемнели, когда она меня разглядывала.

– Ага. Я вплавь вернусь за нашими вещами. Заберу их и заеду за тобой через час. Надеюсь, к тому времени ты восстановишь силы. И прими холодный душ, чтобы успокоить своих дамочек, ладно?

Она резко шлепнула по воде ладонью, и мне в лицо брызнула струя воды.

Я отошел назад, потом развернулся, убирая мокрые волосы с лица.

Когда я оглянулся через плечо, подмигнул ей.

Я знал, что она смотрит на меня.

Черт, мы никогда не могли отвести взгляда друг от друга.

Некоторые вещи не меняются.