Текст книги "Навечно моя (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

9 Эверли

Я проснулась с ужасной головной болью и поплелась в ванную как раз в тот момент, когда Дилли влетела в дом.

– Доброе утро, солнышко. Я одолжу бейгл, – крикнула она из кухни.

– Одолжу подразумевает, что ты его вернешь. Говори уж честно – краду. У тебя что, своего дома нет? – я вышла на кухню.

– Томат – помидор, – беззаботно бросила она, засовывая бейгл в тостер, а потом повернулась ко мне. – О боже… ты выглядишь паршиво.

– Значит, ты воруешь мою еду и оскорбляешь меня одновременно? – я села на барный стул, потирая виски, как вдруг дверь распахнулась настежь.

Вошли Шарлотта и Хоук, и я поспешно поправила свои короткие пижамные шортики и маечку, вскочив на ноги.

– Расслабься, девочка. Вчера я видел тебя куда больше и во время нашего заплыва на озере, и во время твоего стриптиза, когда ты выползала из моей машины, – ухмыльнулся Хоук, проходя на кухню. Он налил два кофе, один протянул мне, второй забрал себе.

– Привет, сестренка, – Шарлотта чмокнула меня в щеку. Она всегда была более мягкой и спокойной, чем Дилан, и сегодня, с моим чудовищным похмельем, мне определенно была ближе ее нежность. – Я проезжала мимо и увидела, как наш хоккейный ас выходит из своей машины.

– Ооо, давай подробности! Что за стриптиз у вас был? – оживилась Дилан, размазывая крем-сыр по бейглу и запрыгивая на кухонную столешницу.

– Ничего особенного. Девушка Хоука неожиданно его навестила, а я просто пыталась выбраться из машины, не доставив им проблем, – пожала я плечами.

Он громко рассмеялся, а Шарлотта, почувствовав, что мне плохо, уткнулась мне в плечо, успокаивая. Она всегда умела читать людей.

– Ты все еще встречаешься с Дарриан Сакатто? – спросила Дилан с набитым ртом. – Она, конечно, горячая штучка, но с уколами в губы как-то перебор, если честно.

Хоук расхохотался.

– Нет. Мы друзья.

– А она назвала его своим мужчиной. Так что, думаю, эта кинозвезда с тобой не согласилась бы, – прошипела я.

Вышло злее, чем я хотела. Дарриан была вполне мила. Просто мне безумно хотелось выцарапать ей глаза. Это же нормально, правда?

Шарлотта внимательно посмотрела на меня и улыбнулась, а потом повернулась к Дилан:

– Я думала, ты идешь со мной на пилатес, Дилли? – она всегда умела сменить тему, когда мне это было нужно.

– Иду. Мне просто нужно было подзарядиться, – Дилан пожала плечами, снова откусила бейгл, спрыгнула с кухонного острова. – Увидимся, хоккейный ас. И ты, Эв, отдохни.

– Пойдем, – Шарлотта остановилась, чтобы еще раз обнять Хоука, Дилан сделала то же самое. Обе крепко сжали меня в объятиях и вышли за дверь.

Хоук вел себя на моей кухне так, словно был здесь хозяином. Он бросил два бейгла в тостер и обернулся ко мне. Как ему, черт возьми, удается выглядеть так хорошо?

– Неужели только я вчера перебрала?

– Ага, как же. Думаю, мой отец выпил гораздо больше тебя, а мама вообще шла с тобой вровень, – он рассмеялся, явно даже не ощущая последствий.

Я сделала глоток кофе и вспомнила вчерашний вечер. Поцелуй. Дарриан, называющая его своим мужчиной. Пиво, которое я выплюнула на красивую шелковую блузку кинозвезды. Рыгание. И мне почему-то казалось, что мой выход из машины выглядел куда менее изящным, чем я думала.

Я застонала:

– Кажется, я выставила себя полной дурой.

– Ты в порядке, Эвер.

– Я думала, вы с ней расстались? – осторожно спросила я, готовясь к ответу. Почему мне вообще не все равно? Хоук Мэдден не мой. Не был моим уже много лет. Почему это так меня задевает?

– Так и есть, – он достал два блюда, когда из тостера выскочили горячие бейглы, намазал оба крем-сыром и протянул мне один. – Ешь.

– Спасибо, – я откусила кусочек, и мы пару минут сидели молча. – Тогда зачем она здесь была?

Я звучала отчаянно, но мне нужно было знать.

Я пережила девять лет, пока мой бывший стал известным хоккеистом. Видела его в прессе с другими женщинами. Это всегда причиняло боль, но не так, как видеть его вживую с кем-то. Словно нож в сердце. Боль была неописуемой.

Почему, черт возьми, я встретила свою родственную душу в пятнадцать лет? Это же нечестно, правда? Слишком много времени, чтобы все испортить.

Я знала – никого такого, как Хоук, я больше не встречу. И не встречала. Но меня это устраивало. Потому что я не хотела любить так сильно. Так глубоко.

Он был напоминанием о том, чего мне нужно избегать.

– Она скучала по мне. Мы все еще друзья, – спокойно сказал он.

Я кивнула и откусила еще кусочек.

– Ты пойдешь с ней на красную дорожку?

– Я сказал, что приду, если она захочет, чтобы я был там.

Он отвечал прямо, но почти ничего не рассказывал. Крошки информации, не больше. Будто специально вынуждал меня задавать еще вопросы.

– Надолго она приехала?

Он закатил глаза:

– Она уехала сегодня утром. Тебе еще что-то нужно знать?

Я покачала головой и тяжело вздохнула. Хотя, если честно, вопросов у меня было масса. Я до смерти хотела узнать, где она ночевала. Спят ли они еще вместе. Но, похоже, я и так зашла слишком далеко со своими расспросами.

Почему все это так чертовски сложно? Я ведь многое могла выдержать. Я пробежала два марафона. В колледже вступила в команду по скалолазанию и покорила несколько высочайших вершин США. Но проводить время с Хоуком Мэдденом… было пыткой. И лучшей, и худшей одновременно.

– Пошли, отрыжка-Барби. Иди одевайся. Уэс уже ждет нас.

Я вскочила со стула и побежала по коридору, крикнув на ходу:

– Это был всего один рыг!

Я собрала волосы в небрежный пучок, натянула шорты для бега и майку. Утро обещало быть теплым, а я понятия не имела, чего ждать сегодня от мистера Звезды.

Обув кроссовки, я вернулась на кухню. Схватила кружку, собираясь поставить ее в раковину, но мы оба двинулись в одну сторону, и я врезалась грудью в его торс.

– Прости, – пискнула я.

– Ничего. Я уж подумал, что ты снова хочешь меня поцеловать, – его смех заполнил кухню, а я скрестила руки на груди.

– Я тебя не целовала. Это ты меня поцеловал.

– Говори что хочешь, детка, – он игриво приподнял брови и направился к двери.

Кажется, впереди был очень долгий день.

* * *

Остаток недели пролетел как в тумане. Мы с Хоуком нашли общий ритм. Проводили вместе долгие дни: я присутствовала на его тренировках, мы бегали и плавали в озере, почти все приемы пищи тоже были вместе. Он больше не поднимал тему поцелуя, и я была за это благодарна. Списала тот момент на слабость – не виделись столько лет.

Хотела ли я повторить? Конечно. Я же живая, а этот мужчина чертовски сексуален.

Но много лет назад я усвоила: любить Хоука для меня – слишком. Слишком интенсивно. Слишком сильно. Слишком высока цена. Как добровольно шагнуть в огонь.

Мы занимались по часу дважды в день, и мне казалось, что есть прогресс. Он начал раскрываться. Тренер Хейс созванивался со мной раз в день за сводками. Этот человек мне не нравился. Не нравился и девять лет назад, когда приехал в Хани Маунтин переманивать Хоука, не нравится и сейчас. Ему было неважно, что происходит с Хоуком, – его интересовало только, продлит ли тот контракт еще на сезон.

– Ну что, починила нашего мальчика?

– Это не совсем так работает, – ответила я. – Но, кажется, мы подбираемся к корню проблемы. На него давит…

Он оборвал меня на полуслове:

– Он получает большие деньги и это часть сделки. Закаляй его или найди ему разрядку – ради этого я тебя нанял. Меня интересует одно: выйдет он на лед или нет.

– Буду держать вас в курсе, – сказала я и завершила разговор. Ему был неинтересен его игрок. Ему был нужен победный сезон, а для этого нужен Хоук.

Моя личная оценка? С Хоуком все в порядке. Он явно устал, местами даже выгорел. Физически – в лучшей форме в жизни. И, что странно, ментально – так же силен. Вопрос был не в том, сможет ли он собраться телом и головой к следующему сезону, – настоящий вопрос звучал так: а хочет ли он этого? Мы все еще работали над этим. Я часами фиксировала наши беседы, чтобы отследить причины его потери интереса к хоккею. Записывала тренировки и каждый раз отмечала уровень его концентрации. Мы несколько раз возвращались и на каток. Сегодня тоже пришли на свободное катание – как и каждый день на этой неделе. Слух по городу разнесся быстро, так что лед теперь был битком набит детьми. Мистер Чанти без конца благодарил нас за приток клиентов, но колкие замечания в адрес Хоука не отменял. Хоука это не беспокоило: прессы тут не было, а кататься с ребятней ему было в кайф.

– Увидимся завтра, мистер Чанти, – помахала я.

– Ты на льду выглядишь что надо, Эверли. А вот твой напарник – другое дело, – хмыкнул старик, и Хоук рассмеялся.

– Полностью согласен, дружище, – сказал Хоук.

Мы зашли на обед в пекарню: Ника и Джейс написали Хоуку, чтобы он встретился с ними там, а я всегда радовалась случаю навестить сестер. Вивиан почти всегда была в Honey Bee's, Дилан работала там частично. Шарлотта тоже помогала, когда Вивиан требовалась лишняя пара рук – у нее же летние каникулы в школе. Эшлан вернулась на пару дней: на стажировке дали неделю перед выходом. Она ночевала то тут, то там: ночь у меня, ночь у Вивиан, у Шарлотты, у папы, а прошлую – в гостевом домике с Дилли. В этом и прелесть большой семьи – скучно не бывает. Не знала, будет ли она сегодня, но обычно забегала.

Мы потянули дверь, и у столика в углу у окна сидели Нико, Джейс и Толлбой, а рядом Эшлан хихикала, как школьница.

Это что еще такое?

Может, ей нравится Толлбой. Он милый пожарный, работает с моим отцом и ребятами на станции. Хоук пошел поздороваться, а я прошла к сестрам за стойку.

– Только-только отшумел наплыв. Наконец полегчало, – сказала Вивиан.

– Привет, Эверли, – Джейда обняла меня на бегу.

– Как там малышка Мейбл? – мы все обожали дочку Джейды: Нико и Вивиан часто приводили племянницу к нам на воскресные ужины.

– Эта девчонка – сплошная энергия. Мы с Руком ведем ее сегодня на озеро. Увидимся завтра, ребята, – крикнула она, подойдя к столику и обняв брата на прощание.

– Они с Руком все еще вместе, да? – спросила я. Рук работает у папы на станции, еще новичок или, как ребята говорят, «проводник», но с новым набором придется уже искать ему другое прозвище.

– Да, – ответила Дилан, выходя из-за угла. – Я сидела с Мейбл, чтобы у них было свидание. И, черт возьми, они такие милахи.

– Похоже, вы с Хоуком много времени вместе проводите, – Вивиан изогнула брови.

– Ага, и, кажется, наша старшая сестрица устроила ему стриптиз пару дней назад, – протянула Дилан.

Я бросила взгляд на Хоука – он углубился в разговор.

– Ничего подобного. Закрой рот, Дилли!

– Пойдем, покормлю вас, – Вивиан повела нас к столам. Мы сделали заказ, ребята сдвинули два столика, чтобы всем хватило места, и я присела рядом.

– Как девчонки? – спросил Хоук у Джейса. У того две дочки, Пейсли и Хэдли. Его жена, а точнее почти уже бывшая, несколько месяцев назад уехала из города с каким-то парнем, и Джейс растил девочек один.

– Те еще вихри. Вчера возил их на каток, но, похоже, разминулся с вами, – Джейс отпил холодного чая и поставил стакан. – Дети только и говорили, что про большого хоккеиста, который там катается, но мистер Чанти видел только Эверли.

Все рассмеялись: старика давно знали – к парням строг, к девчонкам нежен.

– Да, на льду на нее приятно посмотреть. Всегда так было, – Хоук подмигнул мне. – Слышал, ты с Карлой все, да? Мне жаль.

Плечи Джейса напряглись при упоминании бывшей. Я знала: у них шатко было давно. Всегда, по правде. Карла залетела после их случайной ночи. Он бросил все, женился, у них родилась вторая дочка, но, кажется, они так и не научились быть вместе. Карла – известная тусовщица, не представляю ее сидящей дома с детьми. Но мне искренне было жаль, что Джейсу приходится тянуть все одному.

– Так лучше, чувак. Главная проблема – надежная няня на мои смены на станции. Пока мама вывозит, и, конечно, девчонки Томас всегда выручают, когда прижмет, – Джейс натянуто улыбнулся. Я его давно знала – просить о помощи для него трудно. – Но нужна постоянная.

– Понимаю. Это непросто. Но найдешь. Нужно время, – сказал Хоук.

– Я сегодня могу прийти и сводить девочек в парк, – сказала Эшлан. Наша младшенькая – один из самых эмпатичных людей на свете. Заботливая до костей. Не удивительно, что вызвалась, но румянец на щеках заставил меня задуматься, что там происходит.

– Я тоже могу, у меня выходной, – сказал Толлбой, и Эшлан выглядела одновременно нервной и раздраженной. Я не могла ее прочесть.

– Им понравится. Спасибо, – кивнул Джейс моей сестре.

– Так Lions возьмут Эв на работу или просто водят за нос? – спросил Нико и сжал руку Вивиан, когда она поставила перед ним сэндвич. Она наклонилась и поцеловала его, и я не смогла отвести взгляд. Как они любят друг друга – просто зрелище. Я подняла глаза и столкнулась с пристальным взглядом Хоука: он изучающе смотрел на меня, потом повернулся к Нико.

– Не знаю. Им не очень хотелось нанимать спортивного психолога, но я уперся, чтобы работать именно с ней, – сказал Хоук, и у меня отвисла челюсть.

– Я этого не знала.

– Я же говорил, что хочу работать с тобой. Знал, что ты лучшая, – он пожал плечом наполовину. Поблагодарил Дилан, когда та принесла последние сэндвичи, и она присоединилась к нам.

– Я думала, они собеседовали несколько человек, а ты просто подталкивал их выбрать меня? – я взяла индейку на ржаном и откусила.

Я говорила, как божественно готовит Вивиан? Ничего вкуснее нет.

– Знаешь, что бывает, когда делаешь предположения, Эвер, – протянул Хоук, и ребята расхохотались.

– Эй, как насчет барбекю у нас на выходных? – предложил Нико, усаживая Вивиан к себе на колени.

– Звучит отлично, – сказал Хоук, и все согласились.

И вот так, незаметно, этот мужчина снова входил в мою жизнь со всех сторон. А мне хотелось только большего.

10 Хоук

– Ты стала быстрее, – сказал я, когда мы сидели на берегу озера, глядя на воду и пытаясь перевести дыхание после заплыва. Мы только что проплыли почти километр наперегонки, и этим утром Уэс уделал меня по полной, так что я до сих пор это ощущал.

– Ну, если ты продолжаешь таскать меня сюда и заставляешь соревноваться, другого исхода быть не могло, – она запрокинула голову, подставив лицо солнцу. Я воспользовался моментом, пока ее глаза были закрыты, чтобы как следует на нее посмотреть. Ничего не мог с собой поделать. На ней было белое бикини – она наотрез отказалась снова плыть в нижнем белье, поэтому теперь приходила подготовленной.

Мы проводили вместе много времени, и мне это нравилось. Я ждал утра, чтобы увидеть ее. Опасное сочетание.

– Нико написал мне про барбекю сегодня вечером.

– Да. Пойдем вместе?

– Конечно. Все девчонки идут? Эш уже вернулась в колледж? – спросил я.

– Ага. Она проходит практику в крупной маркетинговой компании, но сказала, что это точно не то, чем она хочет заниматься. Пока не определилась, но я думаю, она найдет свой путь.

– Не всем так легко дается, как тебе, – сказал я, встряхивая руками волосы, чтобы стряхнуть с них воду.

– Чтоб понять это, надо пройти через то же, – она засмеялась.

– Ага. Нам повезло – мы с самого начала знали, кем хотим стать, ни секунды не сомневались. Но иногда приходится перепробовать кучу всего, прежде чем так повезет. – В моих словах звучало больше смысла, чем я осознал, когда их произнес.

Мы с Эверли встретились совсем юными, и для меня она всегда была той самой единственной. Думаю, для нее я тоже когда-то был этим самым единственным. Но жизнь подкинула нам тяжелое испытание, и наши дороги разошлись. И с тех пор, кажется, мы оба искали то, что потеряли.

– Эш сказала, что вы болтали в пекарне. О чем?

– Она спросила, всегда ли я знал, что хочу играть в хоккей. Думаю, она нервничает – в этом году заканчивает колледж и не знает, что будет дальше.

– И что ты ей сказал? – она стянула с себя майку и выжала воду из кончика хвоста.

– Сказал, что ей не нужно знать, что будет дальше. Не нужно разложить все по полочкам прямо сейчас. Она поймет, когда придет время.

– Ты всегда полагаешься на интуицию, да?

– Она меня еще ни разу не подводила, – я пожал плечами. – А ты как думаешь? Ты ведь любишь свою работу, это очевидно. Но чего-то тебе не хватает? – Я всегда задавался вопросом, всем ли людям свойственно это желание иметь все сразу. Работу. Настоящую любовь. Успех. Счастье.

Я, черт побери, хотел все и сразу.

– Я люблю свою работу, и сейчас именно на ней сосредоточена. Но я согласна с тобой – можно идти по жизни, постепенно находя свой путь. Я не всегда все знала наперед.

– Правда? Странно слышать это от тебя.

Она задумалась, глядя на воду, а потом повернулась ко мне.

– У меня всегда был план, понимаешь? А потом мама заболела, все произошло так быстро, и ее не стало. И все, что я считала незыблемым, вдруг изменилось.

– Но ты все равно пошла учиться в тот колледж, о котором мечтала, и всегда говорила, что станешь спортивным психологом. Так что в каком-то смысле ты не свернула с дороги, – сказал я.

– Думаю, я больше про личное. Я не думала, что мы с тобой разойдемся. И никогда не ожидала, что буду столько лет избегать возвращения домой. Я постоянно уговаривала девчонок приезжать ко мне. Только бы не быть здесь.

Я поднял взгляд и увидел в ее глазах столько боли, что положил руку рядом с ее рукой на полотенце, лежавшее между нами на траве. Мой палец коснулся ее пальцев, и я переплел их.

– Ты переживала горе.

– Мои сестры тоже горевали. И посмотри на них – они не чувствовали потребности убежать.

– Да, ты была в колледже, но я-то тебя знаю. Ты названивала им бесконечно, чтобы убедиться, что у них все в порядке. Ты была рядом, Эвер. Просто тебе нужно было время, чтобы справиться.

– Я думала, что помогу, если уйду. Тебе. Им. Но особенно тебе.

– Почему? – спросил я мягко, чтобы она не закрылась.

– Ну, когда тонешь, последнее, чего хочешь, – утянуть за собой других, да? Так что я ухватилась за спасательный круг и вынырнула. Наверное.

– Я понимаю тебя, Эвер. Правда. Ты сделала то, что тебе было нужно в тот момент.

– Эй, это вообще-то моя роль – быть психологом, – она засмеялась, смахивая одинокую слезу с щеки.

– Хоккеисты тоже умеют копать глубоко, – я слегка толкнул ее плечом и убрал руку.

Мне нравилось, что она открывается мне. Распаковывает все это старое горе. Это было чем-то вроде завершения для меня, потому что помогало понять, почему она поступила тогда именно так. Она не убегала от меня. Она пыталась защитить меня. Я не был с этим согласен, но теперь хотя бы понимал.

– Ладно, на сегодня хватит. Тренер Хейс не платит мне большие деньги за то, чтобы я болтала о себе, – она встала на ноги. – И нам пора на барбекю. После всей этой плавательной нагрузки у меня волчий аппетит.

Я вскочил и схватил полотенце, слегка щелкнув его в ее сторону. Она взвизгнула и от души расхохоталась. Этот смех всегда был для меня одним из самых любимых звуков в мире.

Всегда был.

Мы провели немало времени на этом озере, когда росли. И сейчас, будучи здесь вместе… все воспоминания вернулись.

– Почему я с завязанными глазами? – Эверли крепко сжала мою руку.

– Ты такая контролирующая. Терпеть не можешь, что сейчас рулю я, да? – я дразнил ее, ведя к воде за домом.

– Земля неровная, холодно ужасно. Я слышу воду и не понимаю, что ты задумал. Клянусь, если ты шутишь и сбросишь меня в ледяное озеро, я тебе этого не прощу, Хоук Мэдден, – она смеялась и тараторила без остановки. – Сегодня воскресенье, значит, все парни придут на ужин, и мама точно не будет в восторге, если я вернусь вся мокрая. А потом я заболею, заработаю пневмонию и пропущу соревнования по фигурному катанию на следующей неделе. И мама себя плохо чувствует, я не хочу ее тревожить. Хоук! Скажи, что происходит, – закричала она, все больше раздражаясь, что я не раскрываю план.

Мы встречались чуть больше двух лет, и через пару дней был Рождество. Но я не мог ждать. Я подрабатывал на катке, когда не было учебы и тренировок, чтобы накопить на это.

На ней был теплый горнолыжный пуховик, шапка, натянутая на уши. Я завязал ей глаза, и теперь видел только ее идеальные розовые губы и нижнюю часть румяных щек.

– Успокойся. Ты испортишь сюрприз, – сказал я ровно, хотя внутри меня переполняло волнение.

Мы остановились перед самым причалом, и я отпустил ее руку.

– Что ты делаешь? Я же ничего не вижу, – в голосе паника. Она всегда любила все держать под контролем.

– Расслабься, – рассмеялся я. Развязал бандану, снял ее и сунул в карман. Она пару раз моргнула, привыкая к свету, и уставилась на причал.

– Что это? Ну, я понимаю, что это твой причал. Но что это там?

Я взял ее за руку и повел по доскам к маленькому костру, который устроил. Рядом стояли два спальных мешка, чтобы мы могли завернуться в них у огня. В ведерке были печенье, шоколад и зефир. Спасибо маме – она всегда умела придумывать романтику и помогла мне все это организовать.

Я усадил Эвер в мешок, накинул второй сверху на плечи и сел рядом.

– Я хотел подарить тебе рождественский подарок прямо сейчас.

– Правда? А я твой дома оставила. Надо было взять с собой.

– Я просто не мог больше ждать, – пожал я плечами и достал из кармана коробочку. – Это не что-то особенное, но я очень хотел подарить тебе именно это.

Ее глаза широко распахнулись, когда она увидела черную бархатную коробочку.

– Что это?

– Думаю, мы пока слишком молоды для брака, – я усмехнулся. – Но это обещание, Эвер. Я знаю, что в следующем году мы, возможно, будем в разных местах. Я знаю, что ты переживаешь из-за моего драфта и своей учебы. Но я хочу, чтобы ты знала – для меня ты единственная.

Я снял перчатку, открыл коробочку и показал ей тонкое кольцо из белого золота.

– Боже мой, Хоук. Не верю, что ты это сделал. Это кольцо-обещание?

– Да. И я заказал гравировку специально для тебя, – сказал я, доставая кольцо и передавая ей.

Она повернула его, чтобы прочитать надпись.

– «Навечно моя».

Я уже давно называл ее так. Хотел, чтобы у нее было что-то, напоминающее обо мне, даже если мы будем далеко друг от друга.

– Когда-нибудь я подарю тебе большое кольцо. А пока это обещание. И ты знаешь – я никогда не нарушаю своих обещаний.

Слезы текли по ее щекам, и она надела кольцо на палец.

– Я обещаю любить тебя всегда, Хоук Мэдден.

– И даже вечности мне не хватит, чтобы быть с тобой, моя навечно.

Она поднялась на колени, обняла меня за шею и поцеловала крепко, горячо.

– Мне тоже никогда не хватит времени.

А потом мы жарили зефир на маленьких палочках, делали сморс, и я ел больше, чем свою порцию, постоянно подворовывая у нее.

Мы говорили, смеялись, целовались. И вокруг нас стоял смех.

Я и навечно моя.

– Не верю, что ты это сделал, – сказала она, пытаясь выхватить у меня полотенце. Я обернул его вокруг руки, и она закатила глаза.

– Ну же. Я тоже умираю от голода. И вдруг захотелось сморс.

Ее глаза моргнули пару раз, когда она посмотрела на меня.

Она тоже вспомнила.

Эти воспоминания могли поблекнуть, но точно не были забыты.