Текст книги "Навечно моя (ЛП)"
Автор книги: Лора Павлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Лора Павлов
Навечно моя
1 Эверли
Я в последний раз окинула дом взглядом, в третий раз сложила плед на диване и задушила свечу на кухонном столе, чтобы не выглядело так, будто я слишком стараюсь. Потом снова зажгла свечу – все-таки здесь должно приятно пахнуть. Я же профессионал.
Роскошный дом, который команда San Francisco Lions сняла для меня на время моей работы с их звездным игроком, Хоуком Мэдденом, был просто великолепен. Прекрасный одноэтажный дом с тремя спальнями в городе, где я выросла, – в Хани-Маунтин. Собственно, это город, где мы с Хоуком оба выросли.
Влюбились.
Потеряли невинность.
Расстались.
Но я отвлеклась.
На участке был гостевой дом, где временно жила моя сестра Дилан. Моя младшая сестра Эшлан этим летом постоянно моталась туда-сюда – у нее была стажировка в колледже, но когда она бывала дома, то останавливалась у меня или у папы, который жил неподалеку. Lions явно не жалели денег, предложив мне временную работу на несколько месяцев в межсезонье и оплатив аренду этого дома сразу на полгода вперед.
Дзынь-дзынь!
Они сделали мне предложение, от которого невозможно было отказаться. Хотя на самом деле я хотела отказаться, ведь снова увидеть Хоука после стольких лет… я не была к этому готова.
Недавно я закончила ординатуру как спортивный психолог, работая с профессиональной баскетбольной командой на Восточном побережье, и сейчас настало время искать постоянную работу. Но других предложений не было, и куча денег вместе с бесплатным жильем – от такого не отказываются. Даже если это временно. Даже если придется работать с Хоуком Мэдденом.
Главный тренер Lions, тренер Хейс, намекнул, что меня могут взять на постоянку, но все зависело от того, как пройдет работа с Хоуком. Спортивная психология всегда была моей страстью: я обожала спорт и всегда была очарована тем, насколько важен психологический настрой для спортсменов. Но далеко не все виды спорта уже осознали это. Хоука забрали в НХЛ сразу после выпуска из школы. Он играл за Lions почти девять лет, за которые команда дважды брала Кубок Стэнли. Но после пары травм и того, что тренер назвал «временным выгоранием», меня пригласили, чтобы вернуть его в строй. Хотя, если честно, не меньше усилий мне придется приложить, чтобы держать в порядке собственную голову. Вести себя профессионально рядом с Хоуком – это будет вызов. Но я была уверена, что справлюсь.
Раздался звонок в дверь. Я пригладила волосы, на ходу глянув на себя в зеркало в прихожей. Кстати, мебель в этом доме – как из телешоу по ремонту домов, просто картинка!
Глубокий вдох.
Прошло несколько лет с тех пор, как я видела его вживую. Хотя, конечно, он был на обложках всех спортивных журналов, а еще я видела его по телевизору в бесконечных интервью. Мы следили друг за другом в соцсетях, но никогда не комментировали посты друг друга. Он был знаменитостью в спортивном мире, и его не раз связывали с известными моделями и актрисами. Я давно заглушила его публикации – слишком больно было видеть его с другими женщинами.
Он собирался прийти вместе со своим тренером, Уэсом, чтобы мы могли познакомиться и составить удобный для всех график. Я толком не знала, чего ждать: тренер Хейс не поделился со мной подробным планом.
Двери были стеклянные, и через них в дом лился свет… а еще они позволяли мне увидеть Хоука еще до того, как я открыла дверь.
У меня перехватило дыхание. Его зеленые глаза встретились с моими, и я попыталась выровнять дыхание. Я открыла дверь.
– Эвер, – протянул он бархатным голосом. В этом мужчине было больше обаяния, чем кому-либо позволено. Еще мальчишкой он умел очаровать кого угодно.
Особенно меня.
Он всегда называл меня Эвер. И много лет добавлял следом одно слово – моя.
Эвер моя.
– Привет. Рада тебя видеть, – хрипло выдавила я и перевела взгляд на мужчину постарше, стоящего позади Хоука и улыбающегося мне.
– Похоже, тебя наняли, чтобы починить меня, да? Думаешь, справишься с задачей? – сказал Хоук, коснувшись губами моей щеки. Я сжала бедра, пытаясь совладать с собой.
Что, черт возьми, это сейчас было?!
Мужчины не вызывали у меня такой реакции… с подросткового возраста. И только один мужчина – именно этот.
Тогда он был просто парнем. Теперь он был мужчиной.
Настоящим. Уверенным, сексуальным, мускулистым мужчиной, который пах мятой, бергамотом и свежесрубленной березой.
У меня всегда был очень острый нюх. И сейчас все мои сенсоры визжали: боже, какой у него потрясающий запах!
Запах секса, уверенности и успеха.
Так, стоп. Ты же здесь как профессионал. Очнись.
Я уже несколько лет работала с профессиональными спортсменами и всегда держала себя в руках. Но что-то в этом человеке напрочь выбивало меня из реальности.
Мужчина за спиной Хоука откашлялся и шагнул вперед.
– Здравствуй, Эверли. Думаю, нам предстоит тесно поработать вместе. Я его тренер, Уэс Скаут, – представился он, протягивая руку.
Я пожала его руку, заметив, как он разглядывает дом.
– Приятно познакомиться.
– Черт, у нее жилье куда круче, чем у меня. И даже не начинай про тот дворец, который они сняли для тебя, – хмыкнул Уэс. Хоук рассмеялся.
– Видимо, они считают, что с моей головой надо работать больше, чем с телом, – Хоук не сводил с меня взгляда. – Ладно, я хотел, чтобы вы познакомились, обсудили расписание. А потом Уэс поедет по своим делам. Мы уже потренировались сегодня утром, так что он свободен.
– Ну, я как бы полностью в вашем распоряжении, так что подстроюсь под твой график, – пожала я плечами.
В конце концов, мне платили неприлично большие деньги за эти два месяца, и я должна была сосредоточиться на этой работе. Что бы ему ни было нужно – я готова.
Ну… почти что бы ни было нужно. Разве что… если вдруг это будет нужно нам обоим.
О боже, выкинь это из головы!
Я провела Хоука и Уэса на кухню, предложила им по стакану воды, и мы устроились за столом. В итоге мы составили график, по которому Уэс тренировался с Хоуком дважды в день, а я должна была присутствовать на большинстве тренировок, наблюдать, а еще ежедневно работать с Хоуком один на один. Они тренировались семь дней в неделю, потому что, когда у тебя контракт на сорок миллионов долларов за пять лет, – отдыхаешь ты разве что во сне.
Да за сто тысяч в год я бы сама каждый день в зале пахала… просто к слову.
Хоук не рассказывал мне о своем контракте, но тренер Хейс – да. Он надеялся, что Хоук согласится отыграть еще один сезон, предложив ему за него астрономические десять миллионов. Это был прозрачный намек на то, как много у них поставлено на кон в этом деле. К тому же, как выяснилось, это была открытая информация, просто я никогда не следила за зарплатами игроков НХЛ. Но теперь, похоже, мне придется вникать в цифры – чем больше зарплата, тем выше шанс, что меня возьмут в команду.
Уэс поднялся. На вид ему было лет сорок с небольшим, он был очень спортивным, заметно меньше Хоука и слегка напряженным.
– Ладно. Я поеду в магазин, а вечером позвоню, чтобы узнать, как прошел день.
Хоук кивнул:
– Спасибо, дружище. Увидимся завтра.
Я тоже встала и проводила его до двери. Хоук остался за столом, делая глоток воды.
– Приятно было познакомиться. Спасибо, что заехали, – сказала я.
Уэс понизил голос, бросив взгляд через мое плечо, чтобы убедиться, что Хоук нас не слышит.
– У нас впереди много работы, Эверли, и львиная доля ответственности лежит на тебе. Этот парень – настоящий бульдог, но он потерял боевой настрой. Думаю, виной тому не голова, а скорее вся эта политическая возня в спорте. Но все надеются, что ты поможешь вернуть ему огонь.
Я кивнула. Моя задача – сделать так, чтобы Хоук сохранял концентрацию и уверенность, играл на максимуме своих возможностей. Если он потерял страсть к хоккею или у него проблемы с людьми в команде – это уже другая история.
– Сегодня я с ним поговорю, и мы начнем двигаться вперед, – пообещала я.
– Увидимся на тренировке завтра, – сказал он и ушел.
Я закрыла за ним дверь и вернулась на кухню. Хоук сидел, склонившись над телефоном, и быстро что-то печатал.
Наверняка пишет своей девушке.
Я откашлялась, напомнив о своем присутствии.
– Привет, – сказал он, и уголки его губ приподнялись в улыбке, от которой мое сердце забилось сильнее.
– Привет, – ответила я, садясь напротив него.
– Рада тебя видеть, Эвер. Я скучал по этим глазам, которые всегда видели меня насквозь, и по твоему острому язычку, который не стеснялся меня за это поддевать, – сказал он.
Его темные волосы были взъерошены, зеленые глаза обрамляли густые ресницы, которым я всегда завидовала, а четко очерченная линия подбородка была покрыта легкой щетиной, делая его до безумия сексуальным. Высокий, подтянутый, с идеально выстроенным рельефом мышц и у меня перехватывало дыхание в его присутствии.
Как всегда.
– Полагаю, сейчас тебя редко кто осмеливается упрекать, да?
– Ну, не особо, – ухмыльнулся он, и я ясно представила, как при этом взгляде девушки просто роняют перед ним трусики.
Я потянулась к айпаду и стилусу, лежавшим на столе, но его рука накрыла мою.
– Нет, Эвер. Я согласился работать с тобой не для того, чтобы ты копалась в моей голове. Давай пока не будем делать записи. Мы не виделись столько лет, и я хочу просто нормально поговорить. Без твоего микроскопа. Именно поэтому я согласился приехать сюда, в Хани-Маунтин. Работать с тобой.
Я кивнула, немного ошеломленная ноткой жесткости в его голосе. Хоук всегда был уверенным и расслабленным, но теперь под привычной маской беззаботности скрывалась острота, которой раньше не было.
– Хорошо. Тогда расскажи, почему ты вообще согласился работать со мной, – я отодвинула айпад.
– Потому что я тебе доверяю. Даже несмотря на то, что когда-то ты разбила мне сердце, – он хохотнул. Но под смехом таились злость, боль… а может, и разочарование. – Я знаю, кто ты.
Я резко втянула воздух и покачала головой:
– Да я вовсе не разбивала тебе сердце. А если и разбила, то ты как-то очень быстро оправился.
Это было чертовски непрофессионально. Но если я хотела достучаться до него, нам нужно было говорить честно. У нас была история, и притворяться, что ее не существует, – бесполезно.
Он провел рукой по лицу, потом его зеленые глаза впились в мои.
– Оправился? Едва ли. Но я выжил. В этом я хорош. И, как я сказал, я знаю, кто ты. И понял: если кто и сможет меня починить, так это ты.
– Почему? – спросила я, прогоняя подступившие слезы. Я не ожидала, что просто его присутствие вызовет во мне столько чувств. Но сидя вот так напротив него за столом… все возвращалось.
Хоук Мэдден был моей первой любовью. И, к несчастью, последней.
Но я научилась жить с этим. Любовь переоценена.
У меня была отличная жизнь: карьера, которой я добилась сама, и большая семья, которую я обожала – папа и четыре младшие сестры.
Я встречалась с разными мужчинами, но никогда не позволяла отношениям зайти слишком далеко. Это меня устраивало.
– Потому что ты помнишь меня до всего этого, – он обвел рукой пространство, словно говоря о своей славе и деньгах. – До того, как я стал мужчиной с кучей обязанностей и ответственности. Я подумал, раз уж ты однажды меня сломала, самое меньшее, что ты можешь сделать, – это собрать меня обратно.
Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. А у меня по щеке скатилась первая слеза.
Я избегала его все эти годы именно потому, что не хотела слышать эти слова.
Потому что правда была в том, что я сломала нас обоих.
Но мы выжили. И теперь мне предстояло выжить снова – уже рядом с ним.
– Это нечестно, – сказала я, быстро смахнув слезу и заправив волосы за плечо, чтобы взять себя в руки.
– А кто сказал, что жизнь честна, Эвер?
– Смотрю, у тебя все прекрасно складывается, Хоук. Тебе предложили контракт на один сезон за десять миллионов, и это после того, как ты отыграл по самому крупному пятилетнему контракту в НХЛ. А еще тебя не раз видели с красивыми и известными женщинами. Думаю, ты прекрасно справился с тем, чтобы собрать себя заново.
Он поднял бровь и подался вперед:
– Так ты следишь за мной?
– Не льсти себе. От тебя сложно спрятаться. Твое лицо везде, а твоя личная жизнь у всех на виду.
– Я хоккеист, а не Брэд Питт. Чтобы узнать, что у меня происходит, надо специально искать, – уголки его губ дернулись, и я отвернулась, не желая, чтобы он заметил мою реакцию. – Ты ведь все эти годы меня избегала, так что я решил, что тебе и знать не хочется, чем я живу.
Я снова посмотрела на него. Да, этот разговор ранил меня, но и странным образом успокаивал. Я столько лет думала об этом мужчине и вот он передо мной.
– Я не избегала тебя, – соврала я.
– Серьезно? Мы будем играть в это? Ты правда хочешь мне помочь? – он постучал костяшками по столу.
– Конечно.
– Тогда начни с правды. Ты ушла от меня и потом много лет меня избегала. Если хочешь, чтобы я был откровенным, хотя бы признай этот чертов факт.
Я кивнула:
– Ладно. Я избегала тебя. Но ты тоже должен рассказать, что происходит, прежде чем я скажу что-то еще. Идет?
– Идет, – он протянул руку, и я пожала ее, после чего он поднялся. – Это было так больно?
– Ну… да. Немного.
Он резко расхохотался:
– На сегодня хватит. Увидимся завтра. Номер у тебя прежний?
Я кивнула:
– Да.
Мой телефон не менялся, но он не звонил мне много лет.
– Я напишу, во сколько заеду за тобой, – сказал он и спокойно вышел за дверь.
Я и не ожидала, что будет легко. Но я хотя бы надеялась, что смогу уберечь свое сердце.
А теперь сильно сомневалась, что это возможно. Потому что Хоук Мэдден до сих пор хранил слишком много его осколков.
2 Хоук
Сегодня утром мы с Эвер поехали на тренировку к Уэсу. Я заехал за ней по пути – она жила всего в паре домов от того места, где я временно остановился.
Черт, как же хорошо было вернуться в Хани-Маунтин. Вдыхать этот свежий горный воздух. Смотреть на солнце, блестящее над головой, и на озеро, сверкающее прямо за окнами моего временного дома. Родители тоже вернулись сюда – большую часть времени они проводили в Сан-Франциско, чтобы не пропускать мои домашние игры.
Когда тренер Хейс предложил мне поработать с кем-то в межсезонье, я сразу знал: есть только один человек, с кем я готов работать. Человек, который знает меня лучше всех.
И как же это, мать его, иронично. Мы не разговаривали годами, но при этом знали друг друга на уровне, которого я никогда не достигал ни с кем другим. Когда она тогда вышвырнула меня из своей жизни, я думал, что умру. Но меня забрали в НХЛ прямо со школьной скамьи, и это заставило меня сосредоточиться на игре. Не на том, что она сбежала. В первый же год я подписал жирный контракт, а потом пытался глушить боль алкоголем и случайными женщинами. Гордиться тут нечем, но это помогло пережить тот период. В конце концов я вытащил голову из задницы и взял награду «Новичок года» в своем первом сезоне в профессиональном хоккее.
У меня было достаточно отношений за эти годы. Я скорее парень для серьезных отношений, чем ловелас. Были и несколько долгих романов, но ни один не продержался больше года. Мой график и постоянные перелеты убивают любые отношения. Но если быть совсем честным, большинство заканчивались потому, что я сравнивал всех с Эверли Томас. И никто не дотягивал до ее уровня. Может, я сам за все эти годы превратил ее в своем воображении в недосягаемый идеал, преувеличил, какими потрясающими мы были вместе.
Я думал, что когда встречу ту самую, она снесет меня с ног, и я пойму это сразу. Но сейчас мне нужно было разобраться, почему, черт возьми, выходить на лед стало работой, а не удовольствием. Почему в большинстве случаев я был готов все бросить и почему меня тошнило от одного вида моего убогого тренера.
Последние месяцы были адом. Бесконечные ожидания. Все это навалилось разом.
Поэтому, когда я узнал, что Эвер ищет работу, я поговорил с Хейсом. Думаю, он был готов на все, лишь бы вернуть меня в игру, особенно после того, как я не раз упоминал о возможном завершении карьеры. Так что я выдернул себя из привычной рутины и вернулся туда, где все началось.
В этот чертов Хани-Маунтин. Мой родной город. Родной город Эверли Томас.
Уэс встретил нас на подъездной дорожке, а потом сразу заставил меня отрабатывать упражнения. Тренер нашел для него дом с огромным двором, чтобы он мог установить там целый тренажерный зал. Кардио я всегда любил: я центровой, и был готов вкалывать, чтобы оставаться на вершине. В этом не было проблемы. Я по-прежнему работал в полную силу – для меня это как дышать.
Проблема была во всем остальном дерьме.
Эвер наблюдала, как Уэс гоняет меня по программе. Ее темные волосы были собраны в высокий хвост. На ней были джинсовые шорты, белая футболка и шлепанцы – да, черт возьми, я заметил это, – я же предупреждал, что сидеть придется под палящим солнцем несколько часов. Она выглядела до безумия сексуально, и я заставлял себя не пялиться. Пот заливал лицо, солнце беспощадно жгло кожу. Я поднял взгляд и увидел, как она пристально на меня смотрит. Будто была удивлена, что я так выкладываюсь. Наверное, она думала, что я устал от хоккея, и именно поэтому мы здесь. Похоже, нам предстоит многое разгрести.
Ее синие, как сапфиры, глаза встретились с моими, и это чувство – быть снова рядом с ней – едва не сбило меня с ног.
Она что-то записала в айпаде. И это меня не задело – эта часть моей жизни не была тайной. Да и вообще, я всегда был готов показать любому, чего стоит быть лучшим из лучших.
– Отлично, Хоук. Клянусь, если бы ребята из команды вкалывали хотя бы вполовину так же, как ты, мы бы без вопросов шли к Кубку Стэнли в этом сезоне, – сказал Уэс.
И вот оно. Всегда только об одном – дойти туда. Высшая цель.
Я уже был там. Добивался этого. И все равно – мало. Всегда мало.
Я осушил бутылку воды, потом плеснул остатки себе на голову.
– Черт возьми, как же хорошо снова быть здесь, где все начиналось, – сказал я и подмигнул Эвер.
– Да, не то что наш зал с кондиционером, – проворчал Уэс, а потом улыбнулся нам обоим. Он был чертовски преданным человеком. С самого начала был рядом со мной, и я был благодарен тренеру Хейсу за то, что он разрешил ему поехать со мной на эти несколько недель. Уэс ненавидел Хейса и все, что тот олицетворял. И у нас это было общим. Но он пообещал работать на Lions, пока я там.
– Я могу поговорить в старшей школе и узнать, можем ли мы использовать их спортзал по утрам. Скоро учебный год закончится, думаю, они будут в восторге, если Хоук будет там тренироваться, – предложила Эвер.
Уэс уже начал соглашаться, но я рявкнул:
– Нет! Я не хочу быть зрелищем. Именно поэтому я здесь. Если прессу хоть что-то просочится о том, что я тренируюсь в школьном зале, через пять минут сюда приедет съемочная группа, и все это превратится в ебаное шоу. Я вернулся, чтобы вспомнить свои корни. И если для этого придется обливаться потом под солнцем – да будет так.
Уэс кивнул, и в его взгляде я прочел извинение. Он знал, что я хочу держаться подальше от всего этого, и именно поэтому мы здесь. А вот Эвер просто изучала меня, словно пытаясь снять слой за слоем.
Ну что ж, удачи. Теперь этих слоев было чертовски много. Девять лет моей жизни она пропустила.
– Ты прав. И именно ты тут убиваешься на жаре. Все нормально, идем по плану, – Уэс хлопнул меня по плечу, а я потянулся за ключами.
– Ты готова? – спросил я Эвер. Она кивнула и пошла за мной к пикапу.
Мы ехали молча, пока я не свернул к своему дому.
– Мы сегодня работаем здесь?
– Мне нужен душ. Думал, тебе будет приятнее, если я приму его у себя, а не у тебя, – я приподнял бровь, и ее глаза тут же расширились. – Расслабься. Мне нужно пять минут, а потом займемся делом.
Я выскочил из машины и повел ее к дому. Открыл дверь, пропуская ее вперед, а сам невольно скользнул взглядом по ее упругой попке и загорелым ногам. Мысленно выругался за то, что снова на нее пялюсь. Я никогда больше не собирался идти по этому пути. Нам нужно было держаться в рамках. Пережить Эверли Томас оказалось сложнее, чем играть в профессиональный хоккей. Я усвоил этот урок. И второй раз сердце рвать не позволю.
– Вау, тут просто потрясающе. Я знала, что Салливаны сделали ремонт, но не заходила сюда уже много лет.
– Да, дом отличный. Я снял его на несколько недель.
Она прищурилась:
– На несколько недель? Lions сняли мой дом на шесть месяцев.
Я кивнул. Я сам попросил Хейса так сделать, чтобы у нее было жилье, даже если эта работа не срастется. А не срастется она почти наверняка. Lions не нужен был спортивный психолог на постоянной основе. Я это знал. Но ей они, похоже, этого не сказали. Им нужен был кто-то, чтобы починить меня и все.
Один раз и точка.
Хейс быстро избавлялся от того, что ему больше не нужно.
Моя цель – уйти из команды до того, как он получит удовольствие меня выкинуть.
– Думаю, они просто хотели сделать тебе предложение послаще, чтобы ты согласилась, – сказал я. – Но я уеду на тренировки в начале сентября. Так что я здесь всего на восемь недель.
Она кивнула. Видно было, что она уже прикинула сроки и, возможно, надеялась на продление контракта. Но даже если бы это случилось, она все равно не осталась бы в Хани-Маунтин.
– Да, я тоже удивилась, что они оплатили аренду на такой срок. Дилан в восторге – она живет в гостевом домике. Она терпеть не может жить с папой. Эшлан то появляется, то уезжает на учебу, так что ты и ее увидишь.
Я рассмеялся. Девчонки из семьи Томас всегда были моими любимицами. Их старшая сестра раньше была в этом списке на первом месте. Но тот корабль давно ушел. Это не значило, что я перестал заботиться об Эвер и ее семье.
– Представляю, как Дилли сейчас бунтует против правил твоего отца, раз она пожила самостоятельно в колледже. А Эшлан ведь в этом году выпускается? Она же на последнем курсе?
– Кто тут за кем следит? – усмехнулась она, усаживаясь на огромный угловой диван в просторной гостиной и прижимая айпад к груди, будто это Святой Грааль.
– Я и не отрицал, что слежу, – я пожал плечами. – Но это не я ухожу в подполье, когда приезжаю в город. И не я разорвал все связи. Это все ты, Эвер, – я приподнял бровь и направился в спальню, чтобы быстро принять душ.
Выражение на ее лице сжало мне грудь. Я знал, почему она меня оттолкнула. Знал тогда и знаю сейчас. Но это не значит, что я не собирался ее поддевать. Она была для меня не просто девушкой – лучшим другом.
Потерять Эверли Томас было все равно что потерять часть себя.
Она глубоко меня ранила, и сейчас, спустя годы, видя ее перед собой, я чувствовал ту боль снова.
Я встал под душ, смывая с себя пот. И, не горжусь этим, но я сжал кулак на своем члене и закрыл глаза, представляя, каково было бы снова завладеть ее сладкими губами. Вспоминал, как мы не могли держать руки при себе, как она тихонько стонала в ответ на мои прикосновения… Эти воспоминания только сильнее подогревали меня.
Я кончил быстро и разрешил себе эту слабость. Черт, на меня свалилось слишком много. Карьера в подвешенном состоянии, будущее неясно, а прошлое снова подняло голову и било по лицу, как злая сука. Я не думал, что это окажет на меня такое влияние. Думал, давно оставил все это позади.
Эверли Томас пережила тяжелые времена. Потеряла мать на последнем году школы. Вскоре после этого она начала отдаляться от меня. В тот год меня активно переманивали команды из НХЛ, а она ездила по колледжам, выбирая, куда поступить. С каждым месяцем после смерти матери она становилась все холоднее. Она говорила, что расстояние убьет наши отношения. Но я-то знал: с той любовью, что у нас была, нам было не страшно никакое расстояние.
А вот горе – это другое.
Я пытался пробиться к ней несколько месяцев, но в итоге она просто оставила меня в прошлом и пошла дальше. И я наконец понял намек.
Я натянул джинсы и футболку, вытер волосы полотенцем. Не заморачивался со укладкой – все равно через пару часов снова на тренировку. Обычно вечером я занимался один: бегал, иногда плавал в озере пару раз в неделю. В детстве я делал это каждый день, и теперь было приятно вернуться к привычному ритму.
Выйдя в гостиную, я вдохнул запах бекона, заполнивший дом. Эвер стояла у плиты и меня тут же накрыло воспоминаниями. Она и ее сестра Вивиан всегда готовили вместе с мамой. И готовили они, черт побери, отлично.
– Что готовишь? – спросил я.
Она подняла взгляд и улыбнулась:
– Яичницу и бекон. Подумала, ты умрешь от голода после такой тренировки. Даже не верится, что ты делаешь это дважды в день.
Я сел на высокий барный стул у острова. Кухня была огромная – явно слишком большая для одного человека, но это все организовал тренер, и жаловаться я не собирался.
Эвер поставила передо мной тарелку, и у меня заурчало в животе. У нее самой была совсем маленькая порция – едва треть от моей.
– Вечером у меня только пробежка. Пару километров. Эй, ты ведь тоже раньше бегала? Пойдем со мной. Можешь поработать надо мной как психолог, пока я буду задыхаться, – я засмеялся, откусывая половину кусочка бекона и застонал от того, как же это вкусно.
Она хитро сощурилась – ну, точно язва.
– Никто не собирается тебя анализировать, Хоук. Но да, я с радостью побегаю с тобой сегодня. Вопрос только в том, сможешь ли ты не отставать.
Я кивнул. Мы всегда соперничали друг с другом, и мне нравилось, что, несмотря на маленький рост, она всегда была чертовски сильной.
– Отлично. Ну а теперь расскажи, как собираешься меня «чинить»? Уверен, ты хороша в своей работе, ведь ты всегда добивалась всего, за что бралась.
– Думаю, это у нас взаимно, – она пожала плечами, сделала глоток воды. – Слушай, никто не считает, что тебя нужно «чинить». Я здесь, чтобы помочь тебе выйти на максимум своих возможностей. На тот уровень, на котором ты уже не раз был. Тренер Хейс думает, что ты в яме, и моя задача – помочь тебе из нее выбраться.
– В яме? Вот так он это называет?
– Это его слова, не мои, – она взяла ломтик бекона и откусила кусочек.
– А ты как думаешь? – спросил я, засовывая в рот лучшую чертову яичницу, что я когда-либо ел, и вытирая рот салфеткой.
– Ну, давай посмотрим на факты, Хоук. В прошлом сезоне ты забил сорок восемь голов. Ты капитан команды, которую трижды выводил к Кубку Стэнли и дважды вы побеждали. Твоя форма – самая продаваемая в НХЛ, а статистика улучшается каждый год с твоего первого сезона. По словам тренера, последние несколько игр у тебя были неудачными, и он хочет предотвратить падение. Но это не похоже на яму.
Я рассмеялся. Конечно, Эверли Томас подошла к делу основательно.
– Ну и каков твой диагноз?
– Зависит от того, что именно он имел в виду, говоря, что твои последние игры были немного «не такими».
– Я просто ужасно играл в последних матчах, – пожал я плечами. – Меня буквально размазали по льду. Хейс не привык к такому, вот и бесится. Но, если честно, мне даже понравилось смотреть, как он психует после поражений. Этот ублюдок иногда настолько бесит, что мне легче не играть вовсе, чем играть под его руководством.
– Ты специально играл плохо, чтобы его наказать?
– Нет. Я бы так не сделал. Я просто не против был посмотреть, как он теряет контроль.
– Ты был травмирован? – спросила она, откладывая вилку.
– Черт, я всегда травмирован. В ноге металлический штифт. Плечо несколько раз оперировали. Каждый день одно и то же. Но физически это меня не тормозит. Так что, что скажешь, доктор Томас? – я поддел ее.
– Похоже, это проблема в голове, – спокойно ответила она.
Я закатил глаза, но знал, что она права. Вот только я не был уверен, что меня вообще можно починить.
