Текст книги "Навечно моя (ЛП)"
Автор книги: Лора Павлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
7 Эверли
Я быстро приняла душ и решила дать волосам высохнуть естественным образом после того, как расчесала их. После того, как сегодня я впервые за долгие годы встала на коньки, потом пробежалась и еще поплавала, мои ноги стали полным желе. Надо будет поговорить с Хоуком – я не его тренер. Я спортивный психолог. И это не предполагает тренировки вместе с подопечным.
Я закрыла глаза, вспомнив, как он выглядел в воде. Его зеленые глаза встретились с моими, и в них сверкнули золотистые и янтарные искры под лучами солнца. Хоук всегда был самым красивым парнем, которого я когда-либо видела, но сказать, что он повзрослел и стал еще привлекательнее, – значит не сказать ничего. И он будто бы не прилагал к этому ни малейших усилий. Темные волосы падали на лицо, пока капли воды стекали по его широким плечам. Я с трудом сдержала порыв подойти ближе. Слизать эти капли прямо с его кожи.
Я закрыла лицо руками и выдохнула.
Соберись же, ради всего святого.
Телефон завибрировал, и я увидела на экране имя Брэда Вебера. Мы встречались время от времени в последние месяцы моей жизни в Нью-Йорке. Это никогда не было чем-то серьезным, а когда я решила вернуться домой и искать работу, мы разошлись. Но с тех пор он несколько раз писал мне, что стало для меня сюрпризом – у нас даже дружбы толком не было. Просто иногда ходили вместе в кино или на ужин, у нас было несколько общих друзей.
– Привет, Брэд, – сказала я, включив громкую связь и втирая лосьон в лицо. У меня всегда был смуглый оттенок кожи, но сегодня щеки и нос слегка розовели после долгого времени на солнце. Никогда бы не подумала, что окажусь в озере в одних трусиках и лифчике и все это из-за Хоука. Но с ним всегда так – никогда не знаешь, чего ожидать.
– Привет, Эверли. Хотел сказать, что скоро приеду на мальчишник – мой друг со времен колледжа решил его устроить у вас.
– Правда? Хани-Маунтин не самый популярный выбор для мальчишника, – рассмеялась я.
– Вот и я так подумал. Но оказывается, Даг проводил здесь каждое лето, когда был ребенком, и он просто обожает озеро и горы. Так что вот.
Я нанесла немного блеска для губ, перевернула голову вниз, пропустила пальцы по еще влажным волнам волос и снова подняла голову.
– Звучит здорово. Какие у вас планы?
– Мы сняли большой дом на берегу озера, там есть лодка и гидроциклы. Будем тусоваться на воде. Я подумал, может, встретимся и выпьем?
– Конечно, будет здорово. Когда вы приезжаете?
– Через две недели. Я напишу тебе все детали, а ты скажи, когда сможем увидеться. Я скучаю по тебе, Эверли.
Эм… что? Это было неожиданно.
Я нервно рассмеялась:
– Правда?
Он тоже засмеялся:
– А ты не делай такой удивленный вид. Ты та, по кому легко скучать. Ты, наверное, не знаешь, как это – ты всегда держишь одну ногу за порогом и не позволяешь людям подобраться достаточно близко, чтобы потом их тянуло к тебе.
Эти слова задели меня. Он попал в точку, и, наверное, именно поэтому мне стало так неприятно.
– Я знала, что уеду из Нью-Йорка после стажировки, так что смысла в чем-то серьезном не было. Но уверена, у тебя все прекрасно, Ромео, – я покачала головой, разглядывая свое отражение. Брэд всегда был тот еще ловелас, и я поняла это с самого начала. Меня это не задевало, потому что я сама не искала ничего серьезного. – Пришли мне подробности, и мы встретимся.
– Буду ждать. До скорого.
В дверь постучали. Я завершила звонок, надела сандалии и поспешила открыть современную стеклянную дверь, где ждал Хоук.
– Ты отлично выглядишь, – сказал он, прочистив горло. – Я подумал, возьмем пиццу и поедем к ним. Я не сказал родителям, что ты будешь. Пусть будет сюрприз.
Мой желудок скрутило от волнения. Я безумно любила семью Мэдден, и мысль о том, что они могут быть на меня злы, вызывала у меня физическую тошноту. Я была уверена, что они так и не поняли, почему я все тогда оборвала, да еще и в такой важный момент в жизни Хоука. Даже моя собственная семья этого не поняла.
Но я знала – я поступила правильно. И для него. И для себя.
– Отлично, – сказала я, схватив сумочку и следуя за ним к машине.
Мы заехали за пиццей в наше любимое местное место и направились к дому его родителей. Он находился всего в паре домов от моего отца. Ностальгия нахлынула, как только мы въехали в длинную подъездную аллею.
Я вспомнила все те разы, когда в детстве бегала сюда. Долгие разговоры с его мамой Мэрилли на кухне. Как его отец мог часами рассказывать мне про фигурное катание и хоккей. Он был настоящим фанатом спорта, и это всегда нас объединяло.
– Эвер, – Хоук заглушил мотор и повернулся ко мне. – Не о чем волноваться.
Я кивнула:
– Я знаю. Просто… я правда по ним скучала.
– Почему тебе так трудно это признать?
– Не знаю, – покачала я головой, несколько раз моргнув, чтобы сдержать слезы. Я никогда не была плаксой. Давным-давно научилась контролировать свои эмоции. Но вернуться домой, быть рядом с Хоуком – это все делало задачу гораздо сложнее.
– Как едят слона? – спросил он, и я рассмеялась.
Я всегда говорила это ему, когда он жаловался на нашу домашку по алгебре. И по английскому. И вообще по всем предметам. Хоук в детстве всегда хотел быть на улице – плавать, кататься на лыжах или на коньках. Его бесило, когда нам приходилось корпеть над кучей заданий, и я всегда упоминала того самого «слона».
– По кусочку за раз, мистер Мэдден, – ответила я, отстегивая ремень безопасности. Мы вышли из машины.
Он положил руку мне на поясницу, ведя по дорожке к дому, затем открыл дверь и провел меня внутрь.
Аромат ананаса и кокоса мгновенно окутал меня, вернув в детство.
В дом, полный смеха, радости и солнечного света.
Мэрилли обожала свечи, и, похоже, не изменила своей любимой.
– Привет, я дома! – крикнул Хоук.
– А это у нас пиццей пахнет? – донесся голос Дюна, и его жена рассмеялась, пока они выходили на кухню – и тут же увидели меня.
Челюсть Мэрилли отвисла, а на ее лице промелькнуло нечто, чего я не смогла разобрать. Мимолетная паника, которую она быстро стряхнула, а потом поспешила ко мне.
– Вот она! Боже, как же я скучала по тебе, девочка моя Эверли!
Она заключила меня в объятия, и я не успела сдержаться – слезы сами покатились по щекам. Я крепко обняла ее в ответ, несколько раз всхлипнув, чтобы не дать вырваться вслух рыданиям.
– Ради всего святого, Мэрилли, дай девушке вдохнуть! – проворчал Дюн. – Иди сюда, Эверли, обними старика.
Он стоял с раскинутыми руками – высокий, крупный, как и его сын. Лысый столько лет, сколько я себя помнила. Хоук определенно унаследовал густые темные волосы от матери.
Я поспешила к нему, а Мэрилли в это время что-то шептала Хоуку о том, как все немного неловко. Паника в ее голосе насторожила меня, но я не могла поверить, что она могла вот так меня обнять и при этом быть недовольной тем, что я здесь.
– Привет, красавчик, – раздался томный голос, и я отстранилась от объятий Дюна, чтобы увидеть, кто это сказал.
В центре кухни стояла не кто иная, как знаменитая актриса Дарриан Сакатто.
Хоук поставил пиццы на стол, переводя взгляд между родителями, мной и этой безумно красивой женщиной.
Она была гораздо выше меня – наверняка под метр восемьдесят. Длинные светлые волны спадали на плечи, а ярко-красные губы невозможно было не заметить.
– Дарриан, – произнес Хоук, прочищая горло. Она шагнула в его объятия, и я не смогла отвести глаз. Они выглядели как голливудская звездная пара, стоя рядом.
Я не знаю, как это случилось, ведь я думала, что мое сердце перестало биться давным-давно, но в тот момент оно раскололось на куски. Прямо здесь, на этой кухне, где я провела столько счастливых часов в детстве.
Я была благодарна Дюну, который, кажется, все понял – его рука легла мне на плечи, словно защищая. А Мэрилли посмотрела на меня с таким сочувствием, какого я не видела со дня похорон моей матери.
Теперь я поняла, почему она так нервничала, когда я вошла.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Хоук.
Он что, специально это разыгрывал для меня? Они на самом деле вместе, а он просто не хочет говорить мне об этом? Но зачем? Мы же никто друг другу. И это была моя вина. Мое решение.
Тогда почему так чертовски больно видеть его с кем-то другим? Я видела их фото в прессе, но увидеть вживую – это совсем другое. То, как она смотрела на него… словно он принадлежал только ей. Я не испытывала такой боли уже очень давно. И именно из-за подобных чувств я всегда старалась сбежать. Работать с ним было огромной ошибкой.
Это было слишком для меня. Желание сбежать было сильным. Сильнее, чем когда-либо за последние годы. И это не имело никакого смысла.
– Ну, я знала, что ты вернулся домой, чтобы прийти в себя и настроиться на игру, – промурлыкала она, проводя рукой по его груди, прижимаясь к нему, ее длинные красные ногти идеально совпадали с цветом помады.
Она метила территорию. И он – весь ее.
– Ты не отвечал мне, и я… не знаю, Хоук. Я скучала. У меня скоро красная дорожка, и я надеялась уговорить тебя пойти со мной.
Значит, он не лгал. Технически они не были вместе. Но точно не потому, что она этого не хотела.
Он поцеловал ее в макушку с обожанием, и у меня сжались кулаки, а Дюн посмотрел на меня сверху вниз, приподняв бровь и тихо усмехнувшись.
– Дарриан нас удивила – просто взяла и появилась на пороге несколько минут назад, – пояснила Мэрилли, взглянув на меня, чтобы я поняла: все не было заранее спланировано.
Но она ведь тоже не знала, что приду я. И какая разница? Они встречались, и очевидно, она еще не собиралась отпускать его.
– Дар, это Эверли Томас. Она работает со мной над моим психическим состоянием, – сказал Хок.
– Привет, Эверли. Я Дарриан. Очень приятно познакомиться, – она протянула руку, и я пожала ее.
– Мне тоже, – соврала я.
На самом деле нет. Я была ужасной лицемеркой. Я ненавидела эту женщину, даже не зная ее. Ненавидела по причинам, которые были абсолютно несправедливы.
– Ну что, тебе удалось разобраться, что происходит с моим мужчиной? – спросила Дарриан, облизнув губы и подняв взгляд на Хока.
И это «мой мужчина» ударило по мне, как ракета прямо в грудь.
Мой мужчина.
Она его хотела. Эта женщина могла заполучить кого угодно. Они, скорее всего, поженятся, у них будут красивые дети, и они будут красоваться на обложках всех журналов. Их назовут идеальной голливудской парой.
– Мы работаем над этим, – выдавила я, прочищая горло.
Оно будто сжималось. Еще кто-нибудь чувствовал, что стало трудно дышать?
– Кто хочет пиццы? – вмешался Хоук, проигнорировав слова Дарриан и потянувшись за бумажными тарелками в шкафчике.
– Эм, извините. Мне нужно в туалет, – сказала я, отходя от Дюна под внимательным взглядом Хоука.
На самом деле мне хотелось выбежать через черный ход. Домой. Собрать вещи. И убраться из Хани-Маунтин к чертовой матери.
Здесь все причиняло боль.
Именно поэтому я и уехала тогда. Но теперь, вернувшись, я вновь чувствовала это во всей полноте. И это было невыносимо.
8 Хоук
Мама бросила на меня взгляд, когда Дарриан вышла на заднее крыльцо, чтобы ответить на звонок. Я передал ей тарелки и пошел искать Эверли.
У нее был тот самый дикий взгляд. Тот, что говорил – она готова сбежать. Паника. Страх. Все это было на лице. Черт, а уходило ли оно когда-нибудь?
Она была такой же девять лет назад, когда закончила со мной. Словно загнанный зверь, не желающий ничего слышать, потому что жажда побега была сильнее всего.
Я тихо постучал в дверь ванной.
– Эвер.
– О, привет. Я сейчас выйду.
– Открой чертову дверь, – произнес я спокойно, стараясь, чтобы никто не услышал.
Она приоткрыла дверь, и я тут же протиснулся внутрь и захлопнул ее за собой.
– Ты что творишь? – ахнула она, отступая к стене и тяжело дыша.
Эта девчонка всегда прятала страх за злостью – и я это понимал. Но со мной ей не нужно было так делать. Я знал ее. Она знала меня.
– Тебе не нужно убегать. Тут ничего не происходит, – я сделал шаг к ней.
– Я не убегаю. Почему ты думаешь, что так хорошо меня знаешь? – прошипела она, сделав шаг навстречу, так что ее грудь коснулась моей. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
Была ли на свете женщина красивее ее? Не думаю. Идеальная кожа, пышные от природы губы, глаза, в которых можно утонуть.
– Потому что я знаю. Перестань упрямиться. Дарриан – просто друг.
– А мне-то какое дело, кто она тебе? – она отступила назад, пока не уперлась спиной в стену, но я шагнул за ней, не оставляя дистанции.
– Не знаю, Эвер. Может, ты мне скажешь?
Неожиданно она поднялась на цыпочки и прижалась ко мне губами. Целовала меня с такой жадностью, какую я сам испытывал. Ее губы были мягкими и сочными. Я скользнул языком в ее рот, даже не пытаясь себя остановить, пробуя ее вкус, заявляя свои права, прижимая к стене.
Но я не мог позволить этому зайти слишком далеко. Не так. Не пока она не откроется мне. Не после того, как однажды уже сбежала без объяснений. Наверное, она почувствовала это, потому что резко отстранилась, положив ладони мне на грудь.
– Это была ошибка, – выпалила она, толкнув меня.
Я закатил глаза.
– Тебе самой не надоело это дерьмо? – я подошел к раковине, включил воду и начал мыть руки, просто чтобы хоть чем-то себя занять в этой крошечной ванной. Мой член просто сходил с ума. Я не хотел никого так сильно… уже девять лет, если быть честным.
– И что это за дерьмо, по-твоему? – она потерла виски и покачала головой.
– Ты сбежала в ванную, наверное, чтобы придумать, как удрать. Потом поцеловала меня, а теперь называешь это ошибкой. Что за хрень, Эвер?
Она взвилась:
– Это ты меня поцеловал, высокомерный придурок!
– Не думаю, – усмехнулся я, выключая воду и вытирая руки о полотенце рядом с раковиной. – А теперь вытащи свою задницу отсюда, поешь пиццы, поболтай с кинозвездой и пообщайся с моими родителями. Они тебя обожают.
– Это слишком, Хоук. И это всего лишь наш первый рабочий день. Все это поднимает слишком много воспоминаний, – она пожала плечами.
По крайней мере, она была честна.
– Просто успокойся. Не надо все усложнять. Ты почувствовала желание поцеловать меня и сделала это. Молодец, девочка, – я рассмеялся и потянулся к двери.
– Я тебя не целовала. Когда ты стал таким самодовольным? – она ущипнула меня за руку, и я ойкнул, прежде чем выглянуть в коридор, проверяя, не слышит ли кто.
Я развернулся, наклонился к ней, и она расширила глаза, но я всего лишь приблизил губы к ее уху, слегка касаясь кожи.
– Не самодовольный, а честный, Эвер, – шепнул я и слегка прикусил мочку.
Она громко пискнула.
– Все в порядке? – крикнула мама, а я услышал, как Дарриан вернулась на кухню, извинившись за долгий звонок.
– Иди, – велел я, указывая на коридор.
– Почему я должна идти первой? – прошипела она и толкнула меня в плечо, намекая, чтобы я шел сам.
– Потому что первой сбежала ты. Хочешь, чтобы все подумали, будто у тебя понос? – я приподнял бровь, едва удерживаясь от смеха, глядя на ужас в ее глазах.
– Ладно, – фыркнула она и резко развернулась, так что ее длинные волосы хлестнули меня по лицу, прежде чем она гордо удалилась.
Я вернулся в ванную и плеснул в лицо холодной воды. Эверли была не единственной, кому было трудно после нашей встречи.
Связь между нами никуда не делась, даже спустя годы. Черт, я тайно надеялся, что встречу ее и пойму, что все это было лишь фантазией. Но нет. Она была той же девушкой, которую я когда-то любил. А я не из тех, кто перестает любить только потому, что они больше не вместе.
Но я уже не был тем наивным парнем, что верил – стоит захотеть, и вселенная все даст. Теперь я знал, каково это – когда сердце рвется на части. И прекрасная девушка, которую я только что поцеловал в ванной, была именно той, кто сделал мне больно. И мне стоило это помнить.
Я вернулся на кухню. Все уже сидели за столом, на тарелках лежала пицца. Дарриан оживленно рассказывала маме о фильме, над которым недавно закончила работу. Эверли подняла взгляд, на секунду встретилась со мной глазами и тут же перевела его на отца.
– Ты не играл с тех пор, как мы тебя в последний раз видели? А ведь ты был действующим чемпионом! – воскликнул отец.
– Господи, Дюн, мы же рядом, не кричи, – мама вручила мне тарелку и неодобрительно покачала головой.
– Чемпионом в чем? – спросила Дарриан, аккуратно снимая сыр с пиццы и перекладывая корочку на мою тарелку.
Я заметил, как Эверли проследила за этим жестом. В этом не было ничего особенного. Дарриан не ела углеводы, а я, наоборот, их обожал. Когда мы встречались, она всегда отдавала мне лишнее, а я был только рад. Ее приезд был полной неожиданностью, но мы были друзьями, а друзей я никогда не бросал – это не в моем характере.
– Ну… наверное, я королева «Бредятины». Это игра с костями, – сказала Эверли и засмеялась, явно смущенная тем, что произнесла слово «бредятина» при незнакомом человеке.
– О, я никогда не играла, – ответила Дарриан, надкусывая кусочек сыра.
– Куда катится мир? Эта не играла почти десять лет, а эта – никогда? – пробормотал отец с полным ртом.
– Не переживай, в твоей жизни и так полно бредятины, – усмехнулась мама и наклонилась к Эверли, отчего они обе разразились смехом.
Дарриан посмотрела на них, потом перевела взгляд на меня. Несколько секунд внимательно меня изучала, затем вернулась к своему странному ужину из сыра и пепперони.
Отец настоял на нескольких раундах игры. Дарриан сказала, что будет просто наблюдать, потому что ей нужно отвечать на звонки, которые поступали весь следующий час.
Мой отец и Эверли всегда были опасным дуэтом. Он варил пиво дома, и она была единственным человеком на свете, кому оно нравилось. Он налил нам по бокалу, но Дарриан отказалась – видимо, в пиве слишком много углеводов.
Комната наполнилась смехом, когда Эверли встала и крикнула:
– Бредятина!
– Вот черт, девочка, ты всегда умела меня раскусить, – отец скрестил руки на груди, подняв стакан и показывая свои кости.
– Что я могу сказать? Раз чемпион, всегда чемпион, – пожала плечами Эверли и сделала глоток пива.
– Может, поедем к тебе? Я что-то устала, – сказала Дарриан.
Эверли с силой выплюнула пиво на стол. Ее глаза расширились от шока, а все вокруг вскочили. Голова отца запрокинулась в приступе громкого смеха, а мама бросилась за полотенцем. Видимо, мысль о том, что Дарриан останется у меня, ей совсем не понравилась.
– О боже! Простите, пожалуйста. Кажется, я просто не туда глотнула, – Эверли выхватила у моей мамы полотенце и принялась вытирать стол.
– Черт. Кажется, немного попало на мою блузку, – Дарриан отошла к раковине, и она даже не пыталась скрыть раздражение.
– Ну все, Эверли, ты влипла, – пропел мой отец, дружески толкнув ее локтем в бок.
– Дарриан, мне очень жаль. Хочешь, я дам тебе футболку, а твою блузку заберу домой и попробую отстирать пятно?
– Не стоит. Это стопроцентный шелк. Ее надо нести в химчистку, – она выдавила натянутую улыбку и посмотрела на Эверли, а потом перевела взгляд на меня.
Она хотела уйти.
– Ладно. Мы поехали. Заодно подбросим тебя по пути, Эвер, – сказал я, специально используя прозвище.
Дарриан резко вскинула голову и уставилась на меня. Что за черт с ней творится? Мы расстались несколько недель назад. Почти не общались. Иногда она писала короткие сообщения – ничего больше. Мы расстались по-дружески. Мы были друзьями. И меня это устраивало.
– О, не надо. Я могу дойти пешком, – пробормотала Эверли, слегка заплетающимся языком, и поднялась на ноги.
Я потянулся за ключами:
– Ты не пойдешь пешком одна ночью, тем более в таком состоянии. Садись в машину.
– Он всегда был таким командиром? – обратилась она к моей маме.
– Думаю, да. Просто ты всегда умела ему противостоять, – мама крепко обняла Эверли.
Я обернулся и заметил, что Дарриан внимательно за всем наблюдает, а потом подошла и быстро обняла моих родителей. Дарриан Сакатто не была слишком ласковой. Она дружелюбная, красивая, умная и независимая. Но объятия и болтовня – не ее стиль. Она была девушкой красных дорожек и прекрасно справлялась со своей растущей популярностью.
Когда мы подошли к машине, Эверли по привычке устроилась на переднем сиденье и тут же громко икнула, а потом разразилась смехом. Она выпила три бокала пива с моим отцом, а его пиво было далеко не легким. Вот почему я сделал лишь пару глотков.
– О, наверное, ты хотел сесть вперед со своей девушкой, – пропела она невероятно громко. – Могу просто подвинуться.
Неловкость даже близко не описывала ситуацию. Дарриан села в машину – я знал, что ей это не по душе. Когда мы куда-то ездили, она всегда предпочитала спортивные автомобили. Теперь мы втроем сидели на переднем сиденье, как шпроты в банке, Эверли посередине, а я повел машину по длинной подъездной дороге.
Эверли шумно вздохнула:
– Это было так здорово. Я и не знала, как сильно скучала по твоим родителям.
– Я же говорил, они будут рады тебя видеть, – ответил я, когда она положила голову мне на плечо и громко рыгнула, снова расхохотавшись.
Я остановился у ее съемного дома и бросил взгляд на Дарриан – она выглядела крайне раздраженной.
– Извините-е-е! – выкрикнула Эверли. – Клянусь, это пиво чистый спирт.
– Ага. Оно крепче с каждым разом, – пробормотал я и уже собирался выйти из машины, но тут Эверли Томас выкинула такой номер, что у меня отвисла челюсть.
– Нет. Я и так сегодня натворила дел – облила тебя пивом, Дарриан, и вот этот рыг… – она не дала мне выйти, а сама перелезла на меня, усевшись задницей на руль. Машина громко просигналила, и Дарриан подпрыгнула от испуга. – В общем, я просто выберусь отсюда сама, чтобы не доставлять вам больше проблем.
Она потянулась к дверной ручке, и ее грудь врезалась мне прямо в лицо. Задница торчала в воздухе, пока она пыталась протиснуться мимо меня. Дверь распахнулась, и она съехала вниз по моему боку – одной рукой ухватилась за мое колено, а второй буквально сжала мой член.
Я вскрикнул и схватил ее за запястье, чтобы ситуация не стала еще хуже. Она подняла глаза на меня как раз в тот момент, когда ее ноги коснулись земли.
– Упс. Прости, здоровяк. Ну, думаю, мы обе можем подтвердить, что он и правда большой, да? – она подмигнула Дарриан и снова разразилась безумным смехом.
Она что, совсем свихнулась? Вела себя как ненормальная.
– Все в порядке, – я изо всех сил старался не засмеяться. – В этом не было нужды. Я все равно провожу тебя до двери.
Я посмотрел на Дарриан. Та больше не выглядела раздраженной – скорее развеселенной всей этой сценкой.
– Я скоро вернусь.
Эверли уже шла по дорожке, пока я еще вылезал из машины. У меня глаза чуть не вылезли из орбит, когда я понял, что ее сарафан, должно быть, зацепился за что-то, пока она вылезала из машины, как борец сумо в грязи, и теперь ее задница полностью виднелась.
Я ускорил шаг и, не удержавшись, еще раз полюбовался этим видом, прежде чем схватить подол платья и резко опустить вниз.
– Ты что творишь? – прошипела она и хлопнула меня по руке.
– Одной луны за ночь вполне достаточно, не находишь? – я передразнил ее безумные фразы и приподнял бровь.
Она возилась с ключами и взглянула на меня:
– Что, перебор?
– Иди спать, Эвер. Увидимся завтра.
Ее лицо стало серьезным, она бросила взгляд на машину:
– Да. Конечно. Спасибо, что подвез.
Я дождался, пока она зайдет в дом, и вернулся к машине. Как только я отъехал от тротуара, Дарриан заговорила. Я знал, что этого не избежать.
– Так это она, да?
Мы говорили о прошлом. О людях, с кем встречались. Никто не оставил такого следа, как моя первая любовь… которая одновременно была и последней. Я никогда не говорил другой женщине, что люблю ее. У меня было много отношений за последние девять лет, но ни в одних я не дошел до того, чтобы произнести эти слова. Я не вру. Никогда бы не сказал их, если не чувствую.
– Да. Это она.
Я припарковался в своей подъездной и повернулся к Дарриан, ожидая реакции.
– Она чертовски милая. И меня бесит, что она так выглядит, пьет пиво и ест углеводы и при этом у нее такая фигура. Жизнь несправедлива, да, Хоук?
– Эй. Ты о чем? Я думал, мы все выяснили.
– Так и есть. Не знаю… У меня был порыв, и я решила приехать и узнать, скучаешь ли ты по мне так же, как я по тебе.
Я взял ее за руку:
– Я всегда рад тебя видеть. Ты всегда здесь желанный гость.
– Ай, – она рассмеялась. – Почему ты не сохнешь по мне? Хотя ладно, можешь не отвечать. Я только что сама все увидела.
– Клянусь тебе, между нами с Эверли ничего нет, Дарриан. Только куча общего прошлого, – я пожал плечами. Это была правда. Но это не меняло того, что Дарриан слишком романтизировала то, что у нас было.
– Хоук Мэдден, ты правда настолько слеп? Там явно больше, чем просто прошлое, – сказала она, отстегнув ремень и вылезая из машины.
Может, она была права. Эту связь невозможно было не заметить. Но это вовсе не означало, что кто-то из нас должен ей поддаваться.
