Текст книги "Как пережить сказочную сделку (ЛП)"
Автор книги: Лора Дж. Майо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Следом шла только Эндлин. Пока мать задирала подбородок, демонстрируя всем свои ноздри, лицо Эндлин казалось свинцовым – она понуро опустила голову, избегая зрительного контакта. Поскольку Тео всё еще была совсем рядом, стоило дуэту повернуться к выходу, как она наконец отчетливо услышала слова Урсулы. На этот раз её снисходительность была нацелена прямо на дочь, словно дуло пистолета.
– Честное слово, Эндлин. Все на тебя пялятся, и вовсе не потому, что ты красавица. Неужели ты думаешь, что хоть кто-то из мужчин к тебе подойдет, если у тебя такой несчастный вид? Сотри эту мину и выпрямись. – Затем, пробормотав скорее себе под нос, она добавила: – По крайней мере, один из моих детей знал, как удержать венценосного партнера и решать собственные проблемы.
Урсула, видимо, искренне не понимала, почему её дочь не светится от восторга, находясь здесь, но Тео знала это слишком хорошо – «полезные» замечания её собственной матери до сих пор звенели в ушах, хотя прошел почти год с их последней встречи. Но если сравнивать беспощадность по отношению к дочерям, то Марта Бэлфор использовала словесное перышко по сравнению с палашом Урсулы. И одним из самых болезненных осколков воспоминаний из её собственного прошлого было то, что Урсула была права насчет осанки и настроения дочери, но по совершенно неверным причинам.
Когда Урсулы не было рядом, Эндлин была яркой, веселой и, на неопытный взгляд, уверенной в себе. Но рядом с матерью она походила не на весенний цветок, а на комнатное растение, которое засунули в темный угол – поблекшее, ссутулившееся и по чуть-чуть тянущееся туда, где есть хоть какой-то свет.
Завершив экзекуцию над самооценкой Эндлин, Урсула величественно поплыла из комнаты, проходя прямо мимо Тео. Обычно Урсула не удостаивала фамильяров вниманием. Но сегодня, увидев Тео, она притормозила. Она сверлила Тео взглядом всего секунду, но эта секунда была наполнена таким ядовитым узнаванием, что Тео засомневалась: а вдруг Урсула всё-таки знает, кто она такая? Тео замерла, выбрав тактику полярного зайца: прикинуться частью ландшафта и надеяться, что её не заметят. Кажется, это сработало – Урсула вышла из комнаты, не проронив больше ни слова. Сесили уверяла Тео после кражи, что Эндлин, скорее всего, не посвятила мать во все детали того вечера, ведь она была настолько пьяна, что не смогла бы опознать нападавшего. К тому же Урсула принадлежала к тому типу матерей, которых нападение на дочь волновало меньше, чем то, как поведение, приведшее к этому, отразится на её собственной репутации.
В отличие от матери, Эндлин вступила в контакт. Тео попыталась отвести взгляд, сделав вид, будто узор на скатерти рядом представляет для неё исключительный интерес, но номер не прошел. Когда она снова подняла глаза, чтобы проверить, ушла ли Эндлин за матерью, она обнаружила, что фея смотрит прямо на неё.
Если бы взгляды могли убивать, Тео была бы тяжело ранена или даже лишилась бы конечности; лишь приличия не позволяли лицу Эндлин стать совсем уж звериным. Тео снова ощутила себя в тот момент противостояния охотника и добычи, когда добыча прекрасно знает, что за ней наблюдают, охотник знает, что добыча это знает, и никто не делает первого шага.
Тео подумывала улыбнуться, но это показалось неэффективным – Эндлин никогда её не полюбит. Поэтому Тео в конечном итоге попыталась выразить взглядом сочувствие. Если Тео и понимала что-то в этой ситуации, так это то, каково это – быть на её месте. Но Эндлин никак на это не отреагировала и, развернувшись, решительно зашагала прочь.
***
Лок тоже ушел, отметила она с вздохом облегчения. Тео не собиралась утруждать себя его поисками; если он так сильно хотел с ней поговорить, пусть сам её ищет.
Она бродила по игровой комнате, высматривая Лоуэна. Ей казалось, что выловить его в толпе будет проще простого, учитывая его страсть к вызывающим нарядам.
Сегодня на нем был жилет из розовых пионов, цвет которых казался еще ярче на фоне его кожи цвета сепии и длинных кудрявых черных волос. И это Лоуэн еще поскромничал.
Как-то раз, вдохновившись тропическими птицами, он надел рубашку, которая на высоких нотах вопила так громко, что группа заставила его переодеться через две песни после начала выступления.
И тем не менее, этого ходячего куста, по совместительству – их скрипача, нигде не было видно.
Снаружи игровой комнаты та же история. Как и везде, где она искала. Где бы она ни смотрела, найти его не удавалось, и терпение Тео на этот вечер уже подходило к концу.
Как раз в тот момент, когда она была готова признать его без вести пропавшим и собрать поисковый отряд побольше, она заметила его выходящим на веранду. Словно лосось, плывущий против течения, она пробивалась сквозь поток пьяных гостей, которые ненамеренно толкали её во все стороны, кроме нужной. И с каждой секундой Лоуэн уходил всё дальше. Она попыталась его окликнуть, но голос не мог перекрыть стену смеха и разговоров, отделявшую её от улицы.
Наконец она вытиснулась на край вечеринки и вылетела за двери веранды, как пробка от шампанского, едва не врезавшись в стоявших снаружи людей. Здесь тоже хватало гуляк, но, к счастью, публика была куда спокойнее. А поскольку между людьми оставалось достаточно свободного пространства, она видела всё до самого двора, где и заметила удаляющегося Лоуэна.
– Лоуэн! – позвала она. Он не обернулся и продолжал идти в сторону садов.
По всему своему огромному заднему двору Сесили устроила укромные уголки для тех, кто искал на вечеринке капельку уединения. Скамьи прятались возле статуй, под плакучими ивами или за живыми изгородями при скудном свете фонарей. И сегодня ими явно пользовались по назначению. Тео сняла фонарь со столба и отправилась вслед за легкомысленным скрипачом. И хотя, освещая скамьи и заглядывая за деревья, она натыкалась на кучу возмущенных вздохов и спешное поправление одежды, Лоуэна она так и не нашла.
Чем дальше она уходила от поместья, тем сильнее росла тревога за друга. Он не был склонен к бродяжничеству. Свет её фонаря проигрывал битву окружившей её темноте, не в силах разогнать мрак дальше слабого свечения вокруг, но она не собиралась оставлять Лоуэна здесь одного.
При этом скудном свете она едва-едва видела Лоуэна вдалеке: он стоял на самом краю опушки, за которой начинался лес. На этот раз он стоял к ней лицом.
– Лоуэн! – крикнула она ему. – Вот ты где. Что ты делаешь? Берик послал меня за тобой, мы собираемся снова играть.
Он не ответил. Вместо этого развернулся и вошел в лес.
– Подожди! – крикнула она ему вдогонку. Он и раньше её не слушал, но она всё равно удивилась тому, что он проигнорировал её указание и побрел в чащу.
Тео обернулась. Свет от вечеринки обнимал поместье, заставляя его сиять, точно планета в абсолютной тьме, и она вдруг почувствовала себя очень далеко от дома.
В голове бушевал спор: стоит ли идти за другом в лес и вытаскивать его, пока он себе чего-нибудь не повредил, или же развернуться и позвать на помощь остальных, потеряв его из виду? К несчастью для её навыков критического мышления, крайне нехарактерное поведение Лоуэна обнуляло все доводы каждый раз, когда она уже была готова принять решение.
Теперь она едва различала фигуру Лоуэна вдали.
Не желая его упускать, она вошла в лес.
Лоуэн не ждал, чтобы проверить, идет ли она следом. Свет от вечеринки практически исчез, стоило ей войти под сень деревьев, и она порадовалась своей предусмотрительности – фонарь был при ней. Сейчас главной угрозой для её безопасности были торчащие корни.
Она не могла сказать точно, но понимала: судя по тому, как долго она шла, она уже покинула владения Сесили. Здесь, за пределами безопасности, она чувствовала себя в настоящей глуши, незваной гостьей, вступившей в мир, которому она не совсем принадлежала. По крайней мере, не в нынешнем её обличье. И хотя она знала, в какой стороне поместье, она зашла в лес достаточно глубоко, чтобы больше его не видеть.
Теперь Лоуэна было едва видно. Он вел её по едва заметной оленьей тропе, петлявшей между деревьями сквозь подлесок. Она прибавила шагу, насколько могла.
– Лоуэн? – позвала она.
Показалась небольшая поляна, хотя и её было едва видно. Своды леса над головой были такими плотными, будто на верхушки деревьев надели крышку, из-за чего открытое лесное дно казалось бездной, несмотря на несколько поваленных бревен, разбросанных по земле. К счастью, поляна была маленькой. Она подняла фонарь повыше, отбрасывая его слабый свет на противоположную сторону – до которой было не больше двадцати шагов. Но вот кого фонарь не высветил, так это Лоуэна: тот внезапно как сквозь землю провалился.
Она снова позвала его по имени, решив, что не пойдет дальше этой поляны, чтобы самой не заблудиться. Густая растительность вокруг приглушала звук её голоса, будто она кричала в подушку – ни эха, ни отзвука.
Она вышла на середину поляны и высоко подняла фонарь. От Лоуэна не осталось и следа, даже отпечатка ноги, подтверждающего, что он здесь проходил. Инстинкты и интуиция наконец-то решили присоединиться к ней на этой прогулке и теперь вовсю вопили, что дело нечисто.
Тео развернулась, чтобы уйти тем же путем и позвать друзей. Вместо этого она с размаху врезалась лицом в твердую стену из пустоты и повалилась назад, больно приземлившись. Фонарь выпал из рук и грохнулся на землю вместе с ней, тут же погаснув.
Глава 3
В которой грибы оказываются грозными противниками
Без света фонаря Тео оказалась в почти полной темноте; она едва видела собственные ноги. Ну и ладно. Если она не может вернуться по той же тропе, которой пришла, она просто найдет другой путь.
Но на противоположной стороне поляны она врезалась в точно такую же стену из ничего, как и на прежней. Подняв руки и подавляя растущую панику, она надавила на невидимую силу, удерживающую её внутри. Преграда была прохладной на ощупь и плоской, будто Тео уперлась ладонями в гладкую наружную стену дома. Медленно двигаясь по часовой стрелке, она прощупывала барьер и обнаружила, что тот везде цел, докуда она могла дотянуться. Она похлопала по нему на уровне глаз, на уровне талии и так высоко, как только могла, прежде чем опуститься на колени. Когда её пальцы коснулись травы и палой листвы, она почувствовала нечто иное. Маленькие грибы усеивали землю, изгибаясь ровной дугой – точной копией барьера.
О нет.
Идеальный круг из грибов, пленивший человека.
Она по неосторожности забрела в круг фей.
Явление редкое, но не неслыханное. Собственно, на этом её знакомство с кругами фей и заканчивалось: она лишь слышала о них, но никогда не встречала – мимолетное замечание Сесили в духе: «О, и если когда-нибудь увидишь кольцо из грибов, не вздумай туда заходить. Застрянешь, пока какой-нибудь фэй тебя не вытащит. А они в половине случаев забывают, что вообще их расставили, так что на это особо не рассчитывай».
При ярком дневном свете их было бы легче заметить: идеальный круг из грибов, возникший будто из ниоткуда, – явная улика. Или, может, Тео думала так только потому, что уже пообтерлась среди фэй. Люди были печально известны тем, что вечно в них попадались: перешагивали через низкую цепочку грибов и, судя по всему, оставляли рассудок на другой стороне. Легенды гласили, что в этих магических границах люди танцуют до упаду, теряют счет времени, сходят с ума или всё вышеперечисленное сразу. Однако, судя по тому, что узнала Тео (и по её собственному, пусть и субъективному, доказательству – способности соображать и владеть собой), круги фэй всего лишь удерживали человека на месте. Но сейчас это слабо утешало.
Первым пришедшим на ум способом спасения было просто сломать грибы. Нет грибов – нет круга. Но стоило ей скосить их (её ладонь работала как миниатюрная коса), как они тут же вырастали снова. Частота и скорость ударов, похоже, не играли никакой роли. Хотя это не помешало ей попробовать. Рука Тео двигалась с таким рвением, что мастера по чистке обуви заволновались бы за свои рабочие места.
Может, рассудок всё-таки начал её покидать.
Она попала в ловушку по-настоящему.
От напряжения паника на миг сменилась гневом и возмущением, хотя страх попытался вернуть контроль довольно быстро. Она одна, в темноте – и очень, очень далеко от всех, кто мог бы её услышать. Единственный способ выбраться – дождаться фэй, который либо разорвет круг, либо выведет человека наружу…
Но стоп. Хотя Тео и была человеком, она также была наделена крупицами фейской магии благодаря тому, что стала фамильяром. Тео тихо выдохнула – никогда еще она не чувствовала такого облегчения от мысли, что магически привязана к фее.
Она мысленно пробежалась по своему магическому репертуару. Во-первых, она могла перемещаться из одного места в другое в вихре ветра. Она практически в совершенстве овладела перемещением ветром за первые несколько месяцев службы. Это было даже не так уж трудно. В основном требовалось просто сосредоточиться – представить, как вокруг неё закручивается бриз, и подумать о том, куда она хочет попасть. И затем – вуаля! – она на новом месте по своему выбору. Финеас сопровождал её первые несколько раз, просто чтобы убедиться, что она может добраться до цели и вернуться в целости и сохранности, не оставив по пути никаких важных частей тела. Хотя он тоже был впечатлен скоростью, с которой она освоила этот навык.
Сейчас она призвала ветерок, представляя себе веранду. Ветер закружился вокруг неё, подхватывая листья у ног, пока поляна не скрылась из виду. Решимость росла, пока ветер не стих, но как только всё успокоилось, она поняла, что не сдвинулась ни на дюйм.
Она попробовала снова. И еще раз. Ничего. Всё, чего она добилась, – это устроила знатный беспорядок из сухих листьев, напоминая мельницу в разгаре истерики.
Ладно. Всё в порядке. У неё есть и другие варианты. Значит, люди не могут выбраться из круга фэй с помощью ветра.
А как насчет ежей?
Способность превращаться в лесное существо была вторым кусочком магии, которым она могла пользоваться. У всех фамильяров была животная форма, предположительно для того, чтобы им было легче выполнять шпионские поручения своих фэй; хотя почему магия выбирала конкретное животное для конкретного человека, оставалось загадкой. Финеас мог легко парить в небесах в облике пересмешника, что вполне соответствовало его склонности прихорашиваться и быстро разносить сплетни; её бывший друг-фамильяр Каз поражал воображение в виде тихого лиса, что подходило его мрачному характеру.
Для всех стало сюрпризом, когда Тео впервые превратилась из человека в крошечное колючее млекопитающее. Сесили взвизгнула от восторга и быстро материализовала зеркало, чтобы Тео могла на себя посмотреть. Существо, глядевшее на Тео из зазеркалья, напоминало колючую буханку хлеба на четырех крошечных ножках, едва приподнимавших его над землей. Мордочка была покрыта темно-коричневым мехом и сужалась к слегка вздернутому носу.
Что еще лучше, Сесили могла слышать речь Тео, когда та была в облике ежа, что оказывалось невероятно полезным при выполнении заданий. Фея не могла читать мысли – только то, что Тео «говорила» ей. В момент первого превращения это был в основном крик.
Неудивительно, что «формой ежа» Тео пользовалась нечасто: в облике крошечного зверька особо не поиграешь на арфе, не выпьешь и не поболтаешь с друзьями. Она обнаружила, что спать в виде ежа иногда довольно приятно, но только в уюте собственной постели. Тот единственный раз, когда она случайно заснула ежом в лесу, закончился тем, что она проснулась от криков крайне разозленной белки, в чье жилище она, судя по всему, вторглась. Если верить беличьему стрекоту, тот был крайне возмущен отсутствием у Тео зачатков беличьего приличия.
Теперь же, с вновь вспыхнувшей надеждой и колючками, пробивающимися из пятой точки, Тео превратилась в крошечного очаровательного ежа, готового бросить вызов кругу фэй.
Первым делом она мысленно позвала Сесили, собрав всю волю в кулак. Но даже в процессе она понимала: Сесили слишком далеко, а вечеринка слишком шумная. Она бы позвала Финеаса, но, к несчастью, они могли говорить друг с другом таким образом только тогда, когда оба находились в животных формах. Тео сильно сомневалась, что Финеас сейчас на вечеринке в облике пересмешника; так довольно трудно цеплять мужчин.
Неважно. У неё в призрачном рукаве был еще один ежиный трюк. Возможно, круг фэй не видел разницы между ежом на полную ставку и совместителем. Быть может, она сможет просто перепрыгнуть через грибную границу.
Нос задергался, лапки вцепились в лесную почву; издав пронзительный боевой клич, она бросилась на грибы, которые теперь оказались на уровне её глаз. Она двигалась с такой прытью, будто у неё выросли крылья из чистой, неразбавленной ярости. Продемонстрировав недюжинную ловкость и атлетизм, она плотно прижала передние лапки к груди, в то время как задние оттолкнулись от земли. Она приготовилась перелететь через грибы, её когти прошли в волоске над шляпками. И как раз в тот момент, когда она собиралась вытянуть передние лапы для приземления, она снова впечаталась лицом в преграду. От удара при попытке побега её отбросило назад, и она рухнула прямо на те грибы, которые пыталась перепрыгнуть. Она покатилась дальше вглубь круга и замерла на спине, ошеломленная, глядя в ночное небо.
В довершение всех унижений, когда ей удалось перевернуться, на её спине красовались нанизанные шляпки грибов – вылитые кебабы. Поскольку почти отсутствующая шея позволяла лишь ограниченный диапазон движений, она не стала тратить силы, пытаясь избавиться от грибного «шашлыка» в нынешнем облике. Вместо этого она превратилась обратно в человека, и шляпки со стуком посыпались к её ногам.
Но из-за этих сломанных шляпок она снова рухнула на колени, в тайной надежде, что, возможно, именно протыкание их ежиными иглами и было тем самым ключом, разрушившим магию. Она понимала, что логика этого предположения была такой же перекрученной и запутанной, как тягучая ириска, но фейская логика обычно работала именно так.
Увы, нет. Кольцо снова было целым.
С воплем разочарования она плюхнулась на землю в самом центре круга, закрыв лицо руками в тщетной попытке сдержать слезы.
Мгновение спустя откуда-то совсем рядом – где-то внутри круга фэй – донесся скрежет коры и шорох листвы. Она затихла.
Затем – новый звук. Всхлипывание.
– Кто здесь? – спросила она в темноту, поднимаясь на ноги и вытирая глаза.
Всхлипывания прекратились.
– Я знаю, что ты там. Покажись, – снова попробовала Тео, напустив на себя как можно больше храбрости. Она надеялась, что тот, к кому она обращается, не догадывается: её единственный защитный механизм – превращение в лесного зверька и бег по кругу так быстро, как только позволят ножки-зубочистки.
– Простите, – раздался тихий, почти детский голосок. – Я подумал, раз вы расстроены, то и мне можно. Я не хотел прерывать. Честное слово, я не думал, что вы меня вообще услышите, вы ведь так громко кричали, но прошу прощения, если я вам помешал.
Хотя её глаза уже привыкли к крайне слабому свету, Тео всё равно мало что видела. Она сделала осторожный шаг вперед.
– Ну, я думала, что здесь одна. Не знала, что тут кто-то есть. – Она не могла решить, стоит ли ей злиться или сгорать от стыда из-за того, что кто-то комментирует громкость её страданий.
– Я прятался. Не хотел, чтобы меня кто-то видел – когда надо, я очень скрытный. Я не был уверен, что вы тут делаете.
– О, ну, я искала друга. Вообще-то, вы случайно не видели здесь фэй, проходившего мимо минуту назад? В ярком цветочном жилете. Очень приметный.
– Нет. Только вас.
Ей хотелось задать еще несколько вопросов о том, видел ли этот бестелесный на данный момент голос Лоуэна, но сперва она сказала:
– Не могли бы вы подойти поближе, чтобы я вас видела? Чувствую себя глупо, разговаривая с пустотой.
– Я не пустота, – отозвался голос с оттенком возмущения.
– Нет, я не это имела в виду. Просто мне хотелось бы поговорить с вами лицом к лицу, если вы не против. Сейчас кажется, будто я разговариваю с самой тьмой.
Тео услышала скрежет коры: кто-то слезал с бревна. Затем раздался звук, похожий на стук мраморных шариков друг о друга в такт коротким легким шажкам. Шум продолжался, пока таинственный незнакомец не подошел достаточно близко. Но даже тогда она едва его не проглядела: она искала глазами кого-то своего роста, а не крохотного гоблина, оказавшегося на уровне её колен.
Он был маленьким, размером с человеческого малыша, но для гоблина это был средний рост. С короткими коренастыми ножками, поддерживающими пухлое туловище, он напомнил Тео ожившего плюшевого мишку. Но милым его бы никто не назвал. Он больше походил на мягкую игрушку, которую забыли под дождем: время и погода лишили его блеска и придали некую унылую обмяклость. Огромные черные слезящиеся глаза занимали непропорционально большую часть лица над кошачьим носом. Уши торчали по бокам головы, словно крылья летучей мыши, а на макушке, в остальном совершенно лысой, торчал хохолок волос. Она и раньше видела гоблинов и знала: даже если она не видит его отчетливо, кожа у него зеленоватая, точь-в-точь цвета лишайника, а внутренняя сторона ушей – нежно-розовая.
Тео почти мгновенно поняла, почему не заметила его. Поверх темной рубашки и кожаных штанов на нем была длинная кожаная куртка, складки и цвет которой делали её похожей на древесную кору. Если бы он отошел на пару шагов и решил прилечь на лесную почву, Тео не была уверена, что смогла бы найти его снова. Его маскировка впечатляла еще сильнее, когда он поклонился ей: спина куртки так идеально слилась с пейзажем, что Тео видела только его голову, которая теперь казалась отделенной от тела.
Источник клацающего звука тоже легко нашелся. Гоблин украсил себя блестящими камнями: его ожерелья, браслеты, кольца и серьги позвякивали при каждом движении. Тео надеялась, что он держится подальше от любых водоемов, включая ванны и ведра, иначе под весом всего этого добра он неминуемо пойдет ко дну.
Когда он снова выпрямился, то вытер нос тыльной стороной ладони и снова шмыгнул. И хотя он выглядел ужасно грустным, он также смотрел на неё с надеждой и ожиданием. В ответ она присела в реверансе.
– Меня зовут Теодосия, но вы можете звать меня Тео.
Он закивал, хлопая ушами.
– Я Элби. Вы тоже можете меня так звать. Не Тео, я имею в виду. Это не моё имя. Зовите меня Элби. Потому что это моё имя.
– Ну, привет, Элби. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, но мне всё равно приятно познакомиться. – Не зная, чем себя занять, она уселась на землю, скрестив ноги и поправив юбку. Элби плюхнулся рядом.
Он всё еще наблюдал за ней, и она, не зная, что еще делать, решила продолжить разговор.
– Вы тоже здесь застряли?
Элби снова кивнул, и его уши издали звук «хлоп-хлоп».
– Вы давно здесь торчите?
– Я здесь со вчерашнего дня.
– Со вчерашнего дня?! А вы хоть что-нибудь ели?
– Вон там бревно, под ним полно жуков. Раз их нашел я, по праву они мои, но я готов поделиться, если вы голодны.
– Спасибо. Я… пока не голодна.
Он вздохнул.
– Я надеялся, что у вас есть способ выбраться, но потом вы начали плакать, и я понял, что вы тоже попались. Из-за этого я и сам заплакал – ведь это значит, что я так и буду здесь сидеть, а вы не поможете мне выйти. Я честно пытался, знаете ли. Ну, на случай, если вы подумали, будто я ничего не делал. Я пробовал играть на своем треугольнике – это единственное, что у меня есть, – но это не разрушило кольцо.
– Погоди, музыка разрушает круг фей? – спросила Тео, и в ней затеплилась надежда.
– Колокольчики – иногда. Треугольник – нет. Я недавно это выяснил.
– Оу.
– Я просто набрасывал варианты, – пояснил Элби.
– Хорошая была идея, – согласилась Тео. – Ты играешь на треугольнике?
– Да.
– Что ж, я играю на арфе в группе. Когда выберемся отсюда, тебе стоит к нам присоединиться.
– Вы позволите мне играть с вами?
– Конечно! У нас нет треугольника, так что ты будешь отличным дополнением.
Лицо Элби просияло, но всего на мгновение, а затем снова осунулось.
– Что ж, это чудесная мысль. Но мы отсюда не выберемся. На жуках мы продержимся какое-то время, но, скорее всего, умрем от голода или переохлаждения. Возможно, от обезвоживания. Если до этого дойдет, нам придется серьезно поговорить о том, кто умрет первым. Я маленький, меня легче убить, так что было бы логично прикончить меня. Если бы я предложил тебе ту же милость, это могло бы не сработать. Руки у меня совсем слабые. Ты бы только мучилась. – Он вздохнул. – Поразмысли над этим и дай знать, что решишь.
– Ох… эм… это очень любезное предложение, но я надеюсь, что мои друзья заметят моё отсутствие и придут за мной раньше.
– К сожалению для нас обоих, вытащить нас может только фэй. Если твои друзья найдут хотя бы одного, тогда, может, у тебя и будет шанс.
– Мои друзья и есть фэй. Кроме одного – он тоже человеческий фамильяр, но если он меня найдет, то просто приведет Сесили, а она фэй, и она меня вытащит.
Элби склонил голову набок и наморщил лоб.
– Это необычно.
– Мне так и говорили.
– Фэй не особо хотят иметь дело с гоблинами.
Тео пожала плечами.
– Обычно они и с людьми не хотят иметь ничего общего.
– Ты выглядишь как человек, но я видел, как ты превратилась в ежа. Кто ты такая?
– Ты прав, я человек. Но я также фамильяр феи Сесили из Пепельных фэй.
– И что ты делаешь?
– Ну, вообще-то…
Она поняла, что ей нечего ответить. Что она делает как фамильяр? Да ровным счетом ничего. Она не помогала Сесили с поручениями, как Финеас. В основном она просто околачивалась в поместье и играла музыку. Тео полагала, что могла бы сказать именно это, но музыка не входила в должностные обязанности фамильяра – она была лишь способом занять себя. Однако прежде чем она успела придумать что-то стоящее, они оба обернулись на короткий шорох листьев, а затем на едва слышный хруст ветки, будто кто-то приближался к ним из глубины леса.
Они были в лесу не одни. Опять.
И кто бы там ни был, он направлялся к ним. Таинственные шаги становились всё ближе. В лесу по-прежнему было так темно, что она не видела границ круга, не говоря уже о том, что за ними. А в окружившей их безмолвной пустоте было почти невозможно понять, откуда именно доносится шум.
Элби и Тео переглянулись; она увидела собственный страх, отразившийся в его огромных черных глазах. Вместе они поднялись и попятились от того, что подбиралось к краю круга фэй. Как раз в тот момент, когда оно почти их настигло, со стороны тропы донесся громкий треск.
Она обернулась и увидела огни фонарей, мерцавшие в темноте, словно гигантские светляки. А вскоре услышала знакомые выкрики своего имени.
Кто бы ни крался к ним, он замер.
Она не упустила свой шанс:
– Сюда! Я здесь!
Предшествуемые треском сучьев, хрустом листьев и звуками столкновений друг с другом, на поляну вывалились Берик, Ториан и весьма удивленный Лоуэн.
– Тео! Ох, как мы рады, что нашли тебя! – Берик уперся руками в колени, будто бежал всю дорогу. Ториан тут же поставила фонарь и обняла Тео. Пока она это делала, Лоуэн подошел к кругу фэй и, лишь мельком его изучив, провел ногой по грибам, сшибая шляпки. Стоило ему это сделать, как все грибы сморщились и ушли обратно в землю, словно время и гниение ускорились в тысячу раз. Поляна вернулась в прежнее состояние – с неровными краями и без какого-либо намека на очертания. Это задело Тео еще сильнее: теперь казалось, что она проиграла битву с плесенью просто потому, что родилась человеком.
Лоуэн снова взглянул на Тео, радуясь встрече. Но хотя целью её вылазки были его поиски, теперь, когда она его нашла – или, вернее, он нашел её, – Тео была не в настроении для счастливых воссоединений.
– Зачем ты завел меня в лес, а потом бросил? Я тебя звала – неужели ты не слышал?
Лоуэн, Берик и Ториан склонили головы набок, будто она несла околесицу.
– О чем ты вообще? – спросил Лоуэн. – Меня здесь не было.
– Нет, был, – настаивала Тео. – Я шла за тобой от самой веранды до этого круга фэй.
– Не могла ты за ним идти, – вмешался Берик. – Стоило тебе выйти из игровой, как Лоуэн вернулся. Мы думали, ты его нашла, но через минуту поняли, что теперь пропала ты. Мы искали тебя в поместье, пока кто-то не сказал, что видел, как ты выходишь на улицу. Тогда мы пошли по следу раздраженных влюбленных парочек, которые подтвердили, что ты направилась сюда. Лоуэн всё время был с нами.
– Но… – начала Тео, не в силах сообразить, как ему удалось быть в двух местах одновременно.
– Ты уверена, что это был я? Может, другой фэй? – спросил Лоуэн.
Тео была так уверена, что это Лоуэн. Но… было темно. Мог ли это быть кто-то похожий на него? Наверное, это было возможно, хотя и казалось крайне маловероятным.
– Чего мы тут стоим? – спросила Ториан. – Мы можем поговорить и внутри.
– Отличная мысль, – поддержал Берик. – Пошли.
– Подождите. Нам нужно забрать Элби. – Тео указала на круг.
– Кого?
Тео вернулась на поляну.
– Элби, идем!
Элби отступил в самую глубь, но теперь медленно и осторожно выходил из темноты.
– Он был в ловушке вместе со мной. И нам повезло: он играет на треугольнике. Будет выступать с нами. Верно, Элби?
Она не совсем понимала выражение лица гоблина. Он посмотрел на троих фэй и на Тео, задержав на ней взгляд дольше всего, а затем кивнул.
– Здорово! – воскликнул Берик.
Но когда они уже собрались уходить, у Тео остался один нерешенный вопрос.
– Кто вообще это наколдовал? – И вопрос, который она не озвучила: зачем кому-то так утруждаться?
– Хороший вопрос, – отозвалась Ториан. – Мы всё еще в лесу Сесили?
– Думаю, нет, – ответила Тео, зная, что хоть она и выходила раньше в эти леса, так далеко еще никогда не забредала.
– Тогда это мог быть кто угодно из фэй, честно говоря, – сказал Берик. – А может, этот круг вообще очень старый.
– Лоуэн, тебя точно здесь не было? – спросила Тео, всё еще не до конца понимая, как она оказалась в такой чаще. – Ты бы ведь сказал мне, если бы был, да? В прошлой жизни над ней частенько подшучивали. Но никогда здесь, и никогда её друзья. Она отчаянно надеялась, что они не решили начать.
– Тео, клянусь, – он яростно затряс головой. – Ловить подругу в круг фэй – совсем не в моем вкусе. Не знаю, кого ты видела, но это был не я.
– Ты была права, Тео, – подал голос Элби из темноты чуть позади неё; в его словах слышался благоговейный трепет. – Похоже, эти фэй тебя и правда любят! А я думал, ты всё выдумала. Но они пришли за тобой, как ты и говорила! – Элби закончил так, будто только что получил доказательство чего-то невероятного и невозможного.
Она остановилась и повернулась к гоблину.
