Текст книги "Как пережить сказочную сделку (ЛП)"

Автор книги: Лора Дж. Майо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Да, я смогу это сделать!

– Замечательно, – подытожила Тео, улыбнувшись и многозначительно вскинув бровь, глядя на Каза. – Мы явимся во дворец ближе к полуночи и заставим их вывести наших друзей. Когда часы пробьют двенадцать, воспользуемся хаосом и дадим дёру. Как только колокола затихнут, я перемещусь обратно сюда и буду ждать вас.

Каз хмыкнул.

– Ладно. Колокола так колокола. Но даже если это сработает, в нашем плане отсутствует, пожалуй, самая важная деталь. Как мы попадем внутрь дворца? Они знают, что ты придешь. Они будут следить за каждым входом и выходом, за любой щелью, через которую можно просочиться.

– И они знают, что ты умеешь превращаться в ежа, – добавил Финеас.

– О, я и не собиралась прокрадываться или пытаться проскользнуть незамеченной, – Тео хитро прищурилась.

– Опять ты за своё, – простонал Каз.

– Ладно! Мы просто зайдем через парадный вход, – объявила Тео.

– Что? И как нам это удастся? – спросил Финеас.

– В любом случае, – пояснила Тео, – Арлис ждет, что я буду думать так, как, по его мнению, должен думать человек.

– Ответ на это новое утверждение прежний: что?! – снова не понял Финеас.

Каз фыркнул.

– Она хочет сказать, что Арлис будет ждать от неё попытки прокрасться – либо в обычном облике, либо ежом, – потому что именно этого он ожидает от человека.

– Именно! – Тео указала на Каза пальцем. – Он – и я готова поставить любые деньги, что и любой другой фэй, которого он или Урсула поставили в караул, – будут ждать, что мы попытаемся не просто прокрасться, а сделаем это из рук вон плохо. Чего они точно не ожидают, так это полной противоположности. Мы войдем прямо через парадную дверь. Еще один трюк, которому я научилась у своей сводной сестры.

Конечно, в случае с Беатрисой это был не фейский дворец, но всё же – она прошагала в замок как ни в чем не бывало, и у стражи не возникло ни единого вопроса.

– Интересная мысль, Тео. Мы с Казом, может, и одеты достаточно прилично, чтобы сойти за гостей, но без фейского платья – извини, твой нынешний прикид под это определение не подходит – у нас нет шансов пробраться внутрь. Тебя вычислят мгновенно.

– Еще одна вещь, которую я усвоила за время жизни в высшем свете: совершенно неважно, во что я одета. Вы удивитесь, как мало уверенности на самом деле требуется, чтобы просочиться куда угодно.

Она замолчала, пытаясь оценить их реакцию.

– Итак, кто «за»? – спросила она, поднимая руку.

Рука Алби взметнулась мгновенно.

Тео перевела взгляд на Каза и Финеаса.

Наконец Каз вздохнул.

– Я просто хочу, чтобы протоколом было зафиксировано: я не в восторге от этого плана.

– Принято, – отозвалась Тео.

– Но я в деле, – добавил он, тоже поднимая руку.

– Я уж точно здесь не останусь, – проворчал Финеас, чья рука последовала за остальными.

Тео улыбнулась.

– Однако, – добавил Финеас, издав громкий зевок, – прямо сейчас я голосую за идею со сном.

Вероятно, так было лучше. Тео рассудила, что план вряд ли увенчается успехом, если они начнут засыпать прямо на пороге дворца.

Поскольку кроватей в амбаре не наблюдалось, вся четверка забралась на пыльный сеновал, чтобы поспать несколько часов. Тео нашла уютное местечко рядом с Казом, а Финеас и Алби устроили себе гнезда из сена по углам.

Тео подождала, пока не услышала мерное, глубокое дыхание остальных, и только тогда заговорила с Казом:

– Каз, можно тебя спросить? – её голос был едва громче шепота.

– Конечно.

– Ты не обязан отвечать прямо сейчас, и можешь сразу сказать «нет», если не хочешь, но я тут подумала… После сегодняшней ночи ты не хотел бы остаться здесь со мной? Сначала выслушай. Я знаю, что я не буду стареть, а ты – будешь, но у нас всё равно останется уйма времени, чтобы побыть вместе. И я прекрасно понимаю, что это сарай, и нам как минимум придется сделать здесь ремонт, но мы могли бы со всем справиться.

Каз молчал, а Тео не хватало смелости на него посмотреть.

– Но если ты не хочешь, я пойму.

– Я хочу. Я очень этого хочу.

Она приподнялась, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Тебе придется отказаться от своего чудесного дома.

Он улыбнулся.

– Я в любой день предпочту быть с тобой в лачуге, чем без тебя в особняке.

И когда они поцеловались, это было очень похоже на новое начало.

К тому времени как они проснулись, солнце стояло уже высоко. Когда Тео открыла глаза, её встретили щебет птиц и вид пылинок, танцующих в полосах света, пробивающихся сквозь прорехи в крыше.

Финеас и Каз проснулись вскоре после неё. На плече Каза обнаружилось мокрое пятно от слюны – Тео спала, тесно прижавшись к нему, – но если его это и смутило, он промолчал. Алби проснулся последним; он нашел себе удобный уголок и свернулся там калачиком, обнимая язык колокола.

Основательно потянувшись, все спустились с сеновала.

Тео повернулась к гоблину.

– Всё еще уверен, что сможешь доставить этот язык во дворец?

– План в силе?

– План в силе.

Он решительно кивнул.

– Я тебя не подведу.

– Тогда увидимся там сегодня ночью. Удачи.

– Тебе тоже, Тео!

С этими словами гоблин выбежал из амбара и исчез.

Следующие несколько часов Тео, Финеас и Каз еще пару раз прогнали план в деталях, но в остальном просто убивали время, ведя обратный отсчет до полуночи.

Сперва часы казались бесконечными, но чем ближе была полночь, тем быстрее они летели. И прежде, чем Тео успела опомниться, она уже выходила из амбара обратно в поле вместе с Казом и Финеасом.

Ей удалось заново заплести косу и выудить из волос остатки сена, но это было всё, что она могла сделать. Платье было заляпанным после таверны и помятым после ночевки на сеновале. Даже не имея под рукой зеркала, Тео была уверена, что никогда еще не выглядела хуже для похода на вечеринку. Впрочем, ей было уже глубоко плевать.

– Готовы? – спросила она Финеаса и Каза.

– Нет, – ответил Каз. – Но пошли.

В вихре ветра они перенеслись ко Дворцу фей.

Глава 25

В которой Тео отправляется во дворец

Троица приземлилась неподалеку от дворцового входа. Поскольку Сесили была феей высокого круга, Тео никогда раньше не пользовалась парадным входом – статус позволял Сесили переноситься прямиком во внутренние покои.

Две деревянные двери высотой в три этажа были инкрустированы узорами из цветного стекла и драгоценных камней, складывавшихся в гигантские дубы. Створки стояли нараспашку, открывая вид на вестибюль. Тео знала, что за ним следует атриум, а дальше – сад.

Почти прямая линия до цели.

– Совсем как в старые добрые времена, а? – заметил Финеас, когда они встали перед дворцом.

Тео вдохнула и сделала шаг вперед.

Но её тут же придержала за руку чья-то ладонь.

– Погоди, Тео, – произнес Каз. – Ты знаешь, мне не нравится этот план. Слишком много шансов на провал.

Тео наградила его выразительным взглядом. – Мог бы и отрепетировать более ободряющую речь. Время-то было.

– Нет… я просто хотел сказать…

Тео уже собиралась перебить его и напомнить о жестком графике, но он продолжил:

– Если план провалится, если всё пойдет наперекосяк – пообещай мне, что уберешься отсюда. Беги и спасайся.

– Каз, всё пройдет как надо.

– Значит, это легкое обещание.

– Хорошо, – медленно проговорила она. – Обещаю.

Он вздохнул и хотел добавить что-то еще, но на этот раз Тео его остановила. – Нам пора внутрь. Пошли.

Феи ждали, что она попытается прокрасться. Поэтому вместо этого она зашагала по самому центру дорожки, поднялась по ступеням и вошла в вестибюль. Каз и Финеас шли по бокам, в паре шагов позади. Люди замирали, глядя на неё, у них буквально отвисали челюсти, пока она спокойно шла сквозь толчею. Когда они пересекали атриум, феи расступались, провожая её шепотками: «Кто это такая?».

Если повезет, озадаченные зрители решат, что этот потрепанный вид троицы – какое-то новое модное веяние их феи, а не облик фамильяров, явившихся во дворец прямиком после сельхозработ.

Но Тео отыгрывала свою роль на все сто. Она пробудила в себе каждую чопорную титулованную особу, которую когда-либо встречала: задрав подбородок, она грациозно скользила по атриуму. Её взгляд был прикован к саду, а лицо оставалось безмятежным – будто ей не было никакого дела до тех, кто её окружал. В данном случае так оно и было.

Перед самым атриумом Каз и Финеас отделились от неё, незаметно проскользнув в сад.

Войди она вместе с ними, она бы тоже осталась незамеченной. Но из этого не вышло бы убедительной диверсии. Ей нужно было, чтобы все глаза были прикованы к ней. И она этого добьется.

Оттуда, где она стояла, был виден сад. Тейс и Аймон восседали на возвышении под часовой башней на своих привычных местах. Хотя за последние несколько дней прошла будто целая жизнь, здесь всё выглядело по-прежнему. Вечеринка была такой же экстравагантной, а количество гостей – огромным. Но если обычно Тейс выглядел весьма жизнерадостным, сегодня он сидел на троне, подперев голову рукой, и дулся, точно капризный ребенок, уронивший рожок мороженого.

Аймон выглядел не так депрессивно, но явно нервничал – казалось, кислое настроение Тейса давит на него, как колючая подушка.

Часы показывали десять минут до полуночи.

Теперь Тео оставалось лишь надеяться, что Алби сделал то, что должен.

Вместо того чтобы пройти там же, где Каз и Финеас, она направилась к двум глашатаям у входа.

– Прошу прощения, меня нужно объявить на балу, – обратилась Тео к дуэту, который до этого момента не обращал на неё ни малейшего внимания. Но теперь их лица сменились с бесстрастных на недоуменные. Объявлять человеческого фамильяра на дворцовом приеме было не принято. Это было просто смехотворно. Собственно, такова и была их реакция, когда они оглядели её с ног до головы, подметив одежду и прическу.

Она вежливо посмеялась вместе с ними.

– Ступай, человек, – бросил один из них, отмахиваясь в сторону гостей.

– Послушайте, у меня не так много времени, чтобы ставить вас на место, так как я придерживаюсь строгого графика. Просто знайте: моя речь коснулась бы ваших необоснованно самодовольных рож и незаслуженного чувства собственной важности. Поверьте, это было бы сокрушительно. Так что объявите меня. Меня ждут.

Глашатаи не могли решить: продолжать смеяться или вышвырнуть её из дворца. – Ждут тебя? Кто ты такая, чтобы здесь ждали человека? Сгинь с глаз моих, пока я не отправил тебя в подземелья.

Произнося титул, которого она не хотела и который была бы рада никогда больше не слышать, Тео отчеканила: – Принцесса Амабель из Дубовых фей.

Тут они наконец-то соизволили взглянуть на неё по-настоящему, и их лица вытянулись. То, что они увидели, их поразило. Они стояли как вкопанные, пока один из них не кивнул. Тео подумала: может, им и велели поглядывать по сторонам, но они просто решили, что можно не особо усердствовать, ведь принцесса вряд ли пойдет через парадную дверь.

Один из глашатаев нервно откашлялся, повернулся к саду и голосом, усиленным магией, провозгласил имя.

Сработало идеально.

Музыка оборвалась почти мгновенно, ноты сорвались на диезы и бемоли, когда музыканты забыли, что играют; звук повис в воздухе, как дым. Разговоры стихли, когда до гостей начало доходить сказанное, и толпа развернулась к ней.

Тейс встал, разинув рот от удивления и благоговения. У тех немногих фей, кто еще сомневался или недоумевал, все подозрения развеялись при одном взгляде на регента. Его выражение лица подтверждало слова глашатая лучше любых грамот.

Восемь минут до полуночи. Пора действовать.

Под прицелом сотен глаз она направилась к помосту. Толпа расступалась перед ней, как занавес в театре, открывая путь к часовой башне.

Она остановилась, не доходя до возвышения – оставив себе достаточно места на тот случай, когда придется бежать. Она не присела в реверансе, не поклонилась и даже не склонила головы. И когда Тейс сделал шаг ей навстречу, она вскинула руку, останавливая его.

Толпа, казалось, коллективно затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.

Тео тоже не собиралась тратить время на светскую болтовню или любезности. – Урсула из Березовых фей и Перран из Грабовых фей под вашим покровительством незаконно удерживают моих друзей во дворце. Я требую их немедленного освобождения.

По нахмуренному лбу Тейса Тео поняла: он ждал от неё совсем не этого. – Что?

Она повысила голос, надеясь, что акустика часовой башни донесет её слова и до тех, кто стоит позади. – Сесили из Пепельных фей, Локлан из Пепельных фей, Берик из Каштановых фей, Ториан из Буковых фей и Лоуэн из Ореховых фей. Я хочу, чтобы они вернулись. Сейчас же.

Регент с трудом пытался закончить хоть одно начатое предложение; слова путались так сильно, будто он выбирал их наугад. Аймон переводил взгляд с Тео на своего партнера, не понимая, как расценивать ситуацию.

Тео стало ясно, что Тейс и понятия не имел, что её друзья здесь. Впрочем, неудивительно: она сильно сомневалась, что Урсула призналась бы в сговоре с другим фэем, который к тому же работает на тролля-убийцу.

План шел как по маслу. Именно в этот момент в сад вышла сама Урсула и направилась к помосту; толпа расступилась и перед ней. Как и ожидалось, гребни в её волосах сияли подобно короне, платье красотой могло соперничать с закатом, а на шее красовалось ожерелье, дарующее неуязвимость к железу. Она поднялась по ступеням и встала между тронами Тейса и Аймона.

Мгновение Тео и Урсула сверлили друг друга взглядами. Урсула боролась за внимание толпы, а Тео не собиралась его уступать. Тео уже видела эту игру. Урсула хотела, чтобы Тео повторила свои слова – чтобы это прозвучало как мольба, а не как требование. Поэтому Тео стояла с высоко поднятой головой и плотно сжатыми губами.

Шесть минут до полуночи.

Тео уже подмывало попросить её поторопиться. Театральная пауза Урсулы «для пущего эффекта» безбожно сжирала время.

– Мама, – тихо произнес Аймон, прерывая неуютное молчание раньше, чем Тео или Урсула успели открыть рот. – Что ты делаешь?

Урсула проигнорировала сына и вместо ответа воздела руки. В толпе пронесся ропот. Тео обернулась и мельком увидела причину: прямо у неё за спиной, от самых её пяток и до входа в атриум, вырастал огромный фейский круг. Грибы стремительно пробивались из земли, отрезая ей путь перед часовой башней.

Урсула наконец заговорила, но обращалась она только к Тео.

– Ты сама войдешь в этот фейский круг у тебя за спиной. Как только окажешься внутри, твоих друзей отпустят.

Очередная уловка. Урсула могла бы запросто вырастить круг прямо вокруг Тео, но не стала. Руки останутся куда чище, если Тео заманит себя в ловушку добровольно.

– Так, погодите-ка… – начал Тейс, в чьем голосе изумление начало сменяться закипающим гневом.

Но Урсула бесцеремонно его оборвала:

– Ты хотел, чтобы я нашла принцессу – я её нашла. И чтобы она снова не смогла улизнуть…

– Выскользнуть по-ежиному, – вставила Тео.

– Что?

Тео улыбнулась.

Урсула цокнула языком и продолжила:

– Чтобы ты снова не сбежала, ты встанешь в этот круг. И тогда мы отпустим твоих друзей.

Тейс опешил.

– Ты действительно похитила её друзей?

Урсула проигнорировала регента, сверля Тео тяжелым взглядом.

Тео едва заметно качнула головой.

– Сначала вы приведете их сюда. Как только я их увижу – я шагну в круг.

Урсула прищурилась, но всё же сдалась.

– Ладно. Стража! Привести заключенных.

– Заключенных?! – взревел Тейс, пока Аймон, глядя на мать, отчаянно боролся с подступающей паникой.

Четыре минуты до полуночи. Тео молилась, чтобы стражники поторопились.

К счастью, долго ждать не пришлось. Мгновение спустя вывели Сесили, Лока, Берика, Ториан и Лоуэна. На них не было кандалов, но запястье каждого охватывал железный браслет. Их сопроводили к подножию помоста, где они выстроились в ряд лицом к ней. Хорошо. Теперь у них тоже был прямой путь на выход из сада, когда эта вечеринка будет принудительно окончена.

Следом за группой шел Перран; в тусклом свете его ледяные волосы казались светящимися. И когда Тео увидела его среди остальных фей, то странное чувство вернулось – в нем было что-то пугающее, неестественное, чужеродное.

Он смотрел на неё с той же пугающей сосредоточенностью, что и в таверне. Его пальцы по бокам подергивались, мышцы ног были напряжены, словно у тигра, который уже выбрал жертву в стаде антилоп и ждет лишь удобного момента для броска.

Друзья смотрели на неё с изумлением. Все, кроме Сесили.

С задумчивым выражением лица та оглядела Тео с ног до головы.

– Весьма любопытный выбор туалета, моя простецкая Тео. Не совсем то направление, которое выбрала бы я, если бы одевала тебя на этот прием.

– Ой, да замолчи ты наконец! – огрызнулась Урсула.

Пока внимание Сесили было приковано к ней, Тео едва заметно качнула головой. Сесили уловила намек и увидела в толпе знакомое лицо: Каз непринужденно пробирался к первым рядам. Сесили ухмыльнулась, и её ухмылка расцвела в полноценную улыбку, когда следом она заметила Финеаса, занимающего позицию.

Тео скользнула взглядом вверх, к часовой башне. Там, выглядывая из-за одной из ветвей каменного дерева, притаился Алби. Она вскинула брови в немом вопросе, и он ответил ей кивком.

– Теперь твой черед, принцесса.

Меньше минуты.

Не сводя глаз с Урсулы, Тео сделала два шага назад, входя внутрь фейского круга.

И в этот миг часы пробили полночь.

Глава 26

В которой между жизнью и смертью – двенадцать ударов

Первый удар.

С первым же лязгом языка то, что раньше было перебором курантов, теперь отозвалось нотами, которые завибрировали в самых костях Тео, словно состязаясь мощью с кафедральным собором.

А вместе с этой какофонией пришел хаос. В основном – испуганные вопли: толпа в один миг лишилась магии от этого звукового взрыва.

Второй удар.

Фэи, повинуясь лишь инстинктам, бросились врассыпную: кто-то назад во дворец, кто-то прочь через сады.

Тейс и Аймон, оказавшиеся ближе всех к башне, зажимали уши, зажмурившись от боли и пытаясь бежать. Тейс споткнулся на ступенях, протягивая руку назад к Аймону. Но тот пытался помочь Урсуле подняться с колен. Она тоже закрывала уши руками и кричала, пока сын пытался её подхватить.

Тео посмотрела туда, где только что были её друзья. Финеас и Каз вели их через сад прямиком к лесу: Финеас впереди, Каз – замыкающим.

Это был её выход.

Поскольку магия фейского круга была нейтрализована колоколом, она легко перешагнула грибную границу и побежала за друзьями.

Третий удар.

На бегу она еще видела группу вдали, пока тропинка не вильнула и они не скрылись из виду.

Четвертый удар.

Но стоило Казу завернуть за угол, как из-за дерева выскочил Перран, перерезая им путь.

Сад захлестнуло безумие: фэи метались во всех направлениях, точно стадо переросших, ошарашенных диких кошек, бегущих без смысла, цели и чувства ориентации.

Она была достаточно далеко от Перрана, чтобы выбрать другой путь и ускользнуть до того, как он её поймает, – выполнить обещание, данное Казу, было бы проще простого.

Но на полпути между фейским кругом и Перраном Тео замерла.

Потому что осознала: он не бежит вместе с остальными, несмотря на продолжающийся звон. Его лицо застыло в маске ненависти и муки, а по какой-то причине, которую её мозг не мог осознать, всё его тело расплывалось.

Тео не шевелилась.

Пятый удар.

Перран не кричал от боли и не зажимал уши. Но с ним явно было что-то не так.

Тео с ужасом наблюдала, как его облик искажается и неестественно растягивается, словно отделяясь от тела, а сам Перран корчится в агонии.

Сквозь него кусками проступало чьё-то чужое лицо.

Как бы он ни пытался удержать морок, колокола оказались сильнее. Его маскировка сползала, распадалась на части. То, насколько плотно она его окутывала, означало, что морок был тяжелым и невероятно сложным; должно быть, он тратил все силы, чтобы не рухнуть под его весом.

Вся тревога, которую она чувствовала при взгляде на него, – его жутковатая натура, его неуклюжая походка, то, как он без колебаний вошел в тисовый лес, – всё это обрушилось на неё в тот миг, когда личина Перрана исчезла окончательно.

Он вовсе не был фэем.

Шестой удар.

Она была права: нужно быть по-настоящему сильным, чтобы удерживать такой морок.

Перед ней стоял тролль. Пропорциями он не слишком отличался от маскировки Перрана. Но там, где кожа Перрана была почти белой, кожа тролля напоминала лоскутное одеяло из серых оттенков – бугристая и неровная, словно высеченная из камня. Его глаза тоже были серыми, но едва-едва, как снег в пасмурный день. Поток черных волос спадал на плечи и достигал почти талии – тусклые, они скорее поглощали свет, чем отражали его.

Она видела этого тролля раньше – на портрете в пещере.

Перран не работал на Ходда. Перран и был Ходдом.

Седьмой удар.

Где-то на задворках сознания она поняла, что ей фактически удалось выполнить условия сделки с Арлисом. Она обязалась найти убийцу до удара полуночи. И та-да! Вот он, наш душегуб.

Жаль только, что Арлиса – да и вообще кого бы то ни было – не оказалось рядом, чтобы это засвидетельствовать. Или защитить её. Сад опустел.

Выходы были повсюду; всё, что ей нужно было сделать, – это припустить со всех ног.

Но Ходд закричал, и она приросла к земле.

Восьмой удар.

Его голос прогремел, отражаясь от часовой башни: – Сесили, Локлан, Финеас, Берик, Ториан, Лоуэн, Алби и Касра! Я знаю, кто они такие. Я знаю, где они живут. И если ты покинешь этот сад, я убью их всех до того, как приду за тобой!

Девятый удар.

Но если она останется, то подпишет себе смертный приговор. Мало того, Ходд убьет её без свидетелей.

Ему это снова сойдет с рук.

Нет. Не в этот раз.

Она знала: если она бросится бежать сейчас, он последует за ней.

Ради своих друзей и ради семьи, которую она так и не узнала, Тео развернулась и побежала.

Десятый удар.

Она не уходила из сада. Вместо этого она рванула обратно к фейскому кругу под яростные крики Ходда.

Если она доберется туда достаточно быстро, она сможет пробежать его насквозь, заманив убийцу в ловушку за собой.

Одиннадцатый удар.

Где-то далеко позади она слышала, как выкрикивают её имя. Но она не оборачивалась.

Она пересекла барьер из грибов. Теперь нужно было лишь добраться до противоположной стороны.

Двенадцатый удар.

Последняя нота эхом разнеслась по саду, пока Тео бежала к границе, вытянув руки вперед.

И когда звон затих, она с размаху врезалась в твердую невидимую стену.

Тео резко развернулась, прижавшись спиной к холодному незримому барьеру, и увидела, как Ходд несется на неё, оскалив зубы. В его руке был нож – тонкий и острый, как сосулька.

В этот миг она поняла: вот так она и умрет.

Она умрет в одиночестве, чтобы защитить друзей, чтобы показать миру, кто убил её семью.

Смерть ради тех, кого любишь, всегда звучит романтично в книгах. Но сейчас она не чувствовала никакой романтики. Не чувствовала себя благородной. Она чувствовала себя щепкой, брошенной в океан ужаса.

И всё же она не жалела. Она сделала бы этот выбор миллион раз ради людей, ставших ей семьей.

Он был уже совсем близко, занеся нож для удара.

Она не плакала, не кричала и не умоляла. Она просто зажмурилась.

Кто-то всё еще выкрикивал её имя.

Сперва – вспышка боли, а затем чьи-то крепкие, сильные руки обхватили её и повалили на землю.

Глава 27

В которой между жизнью и смертью – всего несколько фей

Смерть оказалась вовсе не такой безмятежной, как она себе представляла. Она была шумной. Очень шумной и чертовски болезненной.

Голоса, перемешанные с криками и плачем, роились вокруг неё, точно рассерженные пчелы. И всё же она не могла разобрать ни слова. Ей хотелось открыть глаза и сказать всем, что её тело буквально разваливается на части и, может быть, они соизволят что-нибудь с этим сделать. Но глаза не слушались, как, впрочем, и рот.

Неужели она всё-таки не умерла?

– Тео. Тео! – раздался чей-то голос совсем рядом.

Она узнала его. Каз был здесь.

– Сделайте же что-нибудь! – крикнул он, и она очень надеялась, что кричит он не на неё.

– Тео, просто держись, – на этот раз он заговорил гораздо мягче, хотя голос его дрожал. – Всё будет хорошо. Пожалуйста, держись.

Тео хотела, чтобы с ней говорил только Каз, потому что шум усиливался, но она по-прежнему улавливала лишь обрывки фраз.

«…умирает!»

«…Она не умрет…»

«…фамильяр…»

«превратить… фея…»

«…заживет быстрее…»

«…недостаточно быстро!»

«…Я сделаю это!»

«…так делай же!»

«…снимите эти чертовы браслеты…»

«…живо… смертный…»

Сквозь пелену боли она почувствовала прикосновения рук. И стоило этому осознанию промелькнуть в голове, как магия начала вытекать из неё – бурно и яростно, точно водопад. Вслед за этим пришла новая, резкая вспышка боли.

Ей хотелось, чтобы Каз снова заговорил с ней, объяснил, что происходит. Потому что это неведение пугало до смерти.

Внезапно Тео почувствовала, будто её вырвали из ткани пространства и времени. Ни верха, ни низа, ни право, ни лево. Боль, которая мгновение назад поглощала её без остатка, исчезла в один миг. Она перестала чувствовать что-либо вообще.

Но облегчение было недолгим. Пришло новое ощущение: по коже будто скребли колючим кустарником – не то чтобы больно, но крайне неприятно. Ей хотелось почесаться, и хотя она снова чувствовала свои руки, они упорно отказывались подчиняться командам мозга, так что и в этот раз оказались совершенно бесполезны. К несчастью, оставалось только терпеть. Если это и была смерть, то процесс этот был в высшей степени пакостным.

А затем – нечто новое. Магия – она пульсировала в ней, от макушки до кончиков пальцев. Тео узнала в ней фейскую магию, благо провела последние месяцы, будучи пропитанной ею, но это было другое. Там, где магия фамильяра была тонким ручейком, эта оказалась целым озером.

Как только она почувствовала, что заполнена магией до краев, поток иссяк. И ей стало… чудесно.

– Почему она не просыпается? – Тео узнала голос Лока.

– Дай ей минуту, – отозвалась Сесили.

– Тео? Ты меня слышишь? – Это снова был Каз, его ладони сжимали её лицо. – Ты можешь открыть глаза?

Могла ли она? Она не знала. Она перестала проверять работоспособность своего тела еще на стадии «колючего кустарника» и с тех пор не пробовала.

На этот раз тело послушно выполнило простую команду, и глаза открылись. Краски ворвались в зрение, закружившись, как чернила в воде. Мир вокруг начал обретать четкие очертания. Она смотрела в ночное небо, где звезды сверкали, точно пайетки. В поле зрения начали появляться лица, обрамляя картинку; все смотрели на неё с огромным ожиданием.

Она скользила взглядом по лицам, пока не нашла то, которое хотела видеть больше всего. Глаза Каза цвета меда и патоки смотрели прямо в её собственные, но они всё еще были влажными и полными ужаса.

– Я умерла? – спросила Тео.

Брови Каза удивленно поползли вверх. – Нет, ты не умерла.

– Что произошло?

Каз не ответил, вместо этого спросив: – Как думаешь, сможешь сесть?

– Думаю, да.

Он осторожно помог ей сесть и, когда этот квест был успешно завершен, поднялся на ноги, медленно потянув её за собой. Помимо Сесили и Каза, здесь были Финеас, Алби и Лок.

Но она не видела Берика, Ториан или Лоуэна. Тео быстро перевела взгляд на Финеаса.

– Они спаслись, Тео, – сказал тот, поняв, кого она ищет.

Она облегченно выдохнула. У них получилось. Её план мог вылететь с рельсов и пылать в овраге, но каким-то образом он сработал.

И всё же все смотрели на неё с опаской и тревогой.

– Почему вы все так на меня смотрите, будто со мной что-то не так?

Сесили уперла руку в бок. – Послушай, моя сияющая новая Тео – которая теперь, строго говоря, уже не моя, – нам пришлось принимать решение, и у нас не было нескольких часов на дебаты, прежде чем ты достигла бы точки невозврата. Ситуация была поистине из разряда «жизнь или смерть». Так что путем панического голосования и некоторого количества слез мы сделали выбор за тебя. – Она пожала плечами. – Я бы сказала «прости», но мне ни капли не жаль, так что не дождешься.

– Какой выбор? – спросила Тео.

Сесили улыбнулась. – Подменыша больше нет. Ты фея, дорогуша.

Тео посмотрела на себя: на тыльную сторону ладоней, на руки – особой разницы не было. – Как я выгляжу? – спросила она, потянувшись к кончикам ушей. Оба теперь заканчивались острыми пиками.

– Ты выглядишь как ты, – сказал Финеас. – Просто с острыми ушами и чуть более сияющим цветом лица.

Тео посмотрела на Каза, тот улыбнулся. – Всё та же ты, – подтвердил он. – Как ты себя чувствуешь?

Она задумалась, рассматривая свои руки. – Как я, но с куда большим запасом магии.

Сесили хлопнула в ладоши, привлекая общее внимание. – Что ж, я бы сказала, что нашей королевской Тео неплохо бы немного протестировать свои силы. Но сначала, полагаю, нам стоит заняться проблемой более насущной. А именно – троллем, который стоит прямо здесь.

Глава 28

Где сходятся злодейские планы и планы на могилу

Она лихорадочно повернула голову туда, куда указывала Сесили, и увидела тролля всего в футе от себя. Адреналин сработал быстрее рационального мышления, отбросив её назад, прямо на друзей.

Но он больше не преследовал её – грибы у его ног остались невредимы. Он всё еще был заперт в фейском круге, прижавшись к невидимому барьеру и колотя по нему руками и ногами; нож валялся рядом на земле.

Теперь, когда колокола умолкли, фэи начали возвращаться в сад. Стражники, а за ними Тейс, Аймон и Арлис, бежали в сторону Тео и Ходда.

Тео вскинула руку, приказывая им остановиться. И, к её удивлению, они послушались.

Она сделала маленький, осторожный шаг вперед. Ходд снова пнул барьер, умоляя выпустить его.

Он уставился на неё дикими глазами. Когда она подошла совсем близко, Ходд ткнул обвиняющим пальцем ей в лицо и закричал: – Ты забрала её! Верни её! Ты украла её! Ты её прячешь! Скажи мне, где она! Я заберу её, когда ты сдохнешь! Я хочу её вернуть! – Он зарыдал. – Просто верните мне мою жену.

Что?

Он обвинял её в похищении жены? Когда это? Впрочем, он говорил об этом с такой уверенностью, что она даже прочесала свою память, просто чтобы перепроверить. Единственный раз, когда она могла совершить это преступление – это когда была ползающим младенцем тысячу лет назад. Я была всеобщей любимицей и, по всем отзывам, сущим ангелочком, но никто и словом не обмолвился, что я еще и криминальный гений с физической силой не по годам. Если бы кто и просветил её на этот счет, так это Арлис, но он о такой стороне её личности помалкивал.

– У меня нет Скеллы, – сказала она.

– Лгунья! – Он ударил по барьеру прямо перед её лицом; первобытная ярость и безмерная печаль отразились в его взгляде. – Ты и твоя семья забрали её! И когда ты умрешь, она вернется ко мне.

– Это невозможно. Скелла мертва. Тео видела её могилу собственными глазами, и это подтвердила подавальщица в «Золоченой наседке».

– Я знаю, что она мертва! Я это знаю! Вы забрали её тело! – закричал он так громко, что задрожали листья каменного дерева часовой башни. – Я заключил сделку, злобное дитя: когда семья, которая удерживает её и не дает ей вернуться ко мне, погибнет, она станет свободна. Магия фей вернет её к жизни, когда ты умрешь!