Текст книги "Как пережить сказочную сделку (ЛП)"

Автор книги: Лора Дж. Майо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Лора Дж. Майо

Как пережить сказочную сделку

Название: Как пережить сказочную сделку / How to Survive a Fairy Bargain

Автор: Лора Дж. Майо / Laura J. Mayo

Серии: Fairies and Familiars #2 / Феи и фамильяры #2

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1

В которой Теодосия Бэлфор в полном порядке. В абсолютнейшем. Даже лучше, чем просто в порядке, если честно

Уже-не-леди Теодосия Бэлфор сидела за арфой в гостиной огромного поместья феи. Она музицировала со своими друзьями (в их весьма вольной интерпретации рок-группы) и одновременно наблюдала за вечеринкой. С её позиции, через широкие дверные проемы, отлично просматривалась большая часть первого этажа.

В глубине гостиной трое фэй невольно играли в перетягивание каната с козлом, пытаясь отобрать у него кусок шелка, который парнокопытное зажевало и, судя по всему, сочло весьма недурным на вкус. Как ни странно, фэй проигрывали. Никто не знал, как козел сюда попал, откуда он взялся и кто его привел. Само животное присутствие на празднике ничуть не смущало: вероятно, козел находил условия в обители феи на несколько ступеней выше скотного двора – ну, или просто был козлом. В кавернозном главном фойе вовсю шла масштабная игра: нечто среднее между жмурками и «горячими ладушками». Водящий с повязкой на глазах бродил кругом и пытался угадать, кто из фэй только что отвесил ему пощечину. Ослепший фэй еще ни разу не угадал верно, так что его «ход» затянулся на добрых полчаса. К этому моменту его щеки пылали таким яростным алым цветом, будто он нанес румяна поверх тяжелого солнечного ожога. К счастью, парень был настолько пьян, что шансы почувствовать хоть что-то стремились к нулю – примерно как шансы отобрать ткань у козла с тягой к щегольским шейным платкам. Ну и, разумеется, перед музыкантами отплясывало несметное количество нетрезвых фэй, людей и прочих восхитительно поддатых существ магического царства.

В другом углу чей-то человеческий фамильяр, согнувшись в три погибели за мебелью, извергал содержимое желудка в вазу. Другая фамильярша похлопывала её по спине с выражением, в котором забота смешивалась с легким отвращением. Тео понятия не имела, как их зовут, хотя обе женщины и раньше мелькали поблизости. Первая бедняга снова содрогнулась в позыве, и вторая отступила на шаг, кривясь. Тео знала, что Сесили позже легко приберет это одним щелчком пальцев, но, глядя на реакцию спутницы, решила попросить фею просто выбросить вазу к чертям – неважно, насколько магически чистой она станет.

Вскоре после того, как Тео сама стала фамильяром, она обнаружила, что существуют строгие ограничения на их транспортировку. Всё сводилось к тому, хочет ли этого сам фамильяр. Если он согласен, перенести его может любой, кто обладает способностями, вне зависимости от того, к кому он привязан. Однако если фамильяр сопротивляется, сделать это может либо он сам, либо его собственная фея, либо другой фамильяр той же феи – что-то там про общую магию.

Так что состояние фамильярши за мебелью создавало определенное затруднение. Мечущая харчи дама едва держалась на ногах, так что вариант самотранспортировки отпадал. Не говоря уже о том, каким риском было бы позволить ей наколдовать вихрь в надежде, что упомянутые харчи останутся внутри него. И, к несчастью, женщина, успевшая породниться с вазой, явно не горела желанием куда-либо отправляться. А значит, у похлопывающей её по спине подруги оставался лишь один выход, если она хотела поскорее выбраться из ситуации: найти конкретную фею.

Тео искренне надеялась, что фею найдут быстро – ради всеобщего блага.

Её не то чтобы сильно волновала безопасность больной, скорее раздражало, что ту до сих пор не убрали с глаз долой.

В общем, обычная вечеринка в поместье Сесили из Пепельных фей.

Сесили порхала вокруг в своем привычном великолепии, приветствуя друзей и гостей, как и подобает хорошей хозяйке. Когда она не вела светских бесед, то кружилась и вихрилась на танцполе, выкрикивая одобрения громче всех в конце каждой песни.

Прошло меньше года с тех пор, как Тео выполнила условия сделки с Сесили, заняв место своей сводной сестры Беатрисы в качестве одного из фамильяров феи. Время не пролетело в мгновение ока, но и не тянулось мучительно долго. Честно говоря, со стороны Тео было даже глупо вести счет дням, учитывая, что теперь она практически бессмертна – её жизнь связана с жизнью Сесили. Так что отмечать месяцы и даты было делом относительно бессмысленным. Примерно так она и проводила время – без всякого смысла. Спала допоздна, когда хотела; ела что угодно и где угодно; и была неизменным атрибутом вечеринок Сесили. Сегодняшняя не стала исключением.

Группа сократилась по сравнению со своим первоначальным составом. Теперь она состояла из Тео, бодро перебирающей струны арфы; Берика, фэй, извлекавшего аккорды из ручной арфы; лютнистки Ториан и скрипача Лоуэна. Иногда к ним присоединялись другие фэй, но только если у них было настроение материализовать инструменты, что случалось нечасто.

Они расположились на своем обычном месте. В обычные дни по залу были расставлены зоны для отдыха, но в вечера, когда играла группа, диваны, кресла и столы сдвигали к стенам, чтобы гулякам хватало места для танцев. Сегодня кто-то даже скатал ковер, обнажив замысловато украшенный плиткой пол. Тео обожала, когда так делали. Звук шагов, движущихся в ритм песне, напоминал дробь барабана, эхом отдававшуюся по всей комнате. Сама радость танца сплеталась с музыкой.

Однако был один фэй, который не делал ровным счетом ничего – он просто наблюдал за музыкантами из угла, в полном одиночестве. Уже больше часа, как отметила Тео. Он не обращал внимания на окружающих, которые смеялись, танцевали или болтали, и не искал в толпе никого, кто мог бы принять его в компанию. Отсутствие бокала в руке – будь то простой фруктовый пунш или что покрепче – наводило на мысль, что он либо уже напитался влагой до предела, либо не желал участвовать в веселье. То же самое и с едой. По отдельности это ничего бы не значило. Но всё вместе… вряд ли он пришел сюда ради празднества.

Как и его манеры, наряд незнакомца был суров и крайне прост. Живя с феей, которая обожала всё прекрасное и необычное (не говоря уже о том, что она сама полностью обеспечивала гардероб Тео), девушка находила такие блеклые вещи редкостью. Она думала – и примеры вокруг это подтверждали, – что все фэй разделяют страсть к украшательству. Но этот мужчина был антитезой излишеств: белая туника и простые коричневые штаны цвета смертной скуки. Даже пуговицы для него были чересчур вызывающими. Линии кроя казались настолько примитивными, будто за основу взяли детский рисунок: рукава заканчивались ровно у запястий, воротник шел прямой линией под горлом. Его медные волосы до плеч выглядели буднично и неприкаянно, просто и аккуратно заправленные за заостренные уши. Судя по всему, он создавал свой образ как оду практичности, руководствуясь мантрой «Я категорически против веселья во всех его формах, и мне нужен прикид, отражающий это».

В любой другой ситуации на него бы и не взглянули, ведь обычно быть фейским эквивалентом чистого листа бумаги – значит быть никем. Но здесь, в поместье, полном разодетых в пух и прах фэй, этот минимализм давал обратный эффект. Он выглядел как мул в стаде зебр. Если бы он хотел слиться с толпой, ему стоило бы вымазаться клеем и изваляться в драгоценных камнях. И Тео замечала его на мероприятиях Сесили уже не в первый раз. Последние несколько месяцев он появлялся на вечеринках, с мрачным, но напряженным выражением лица смотрел, как играет группа, а затем исчезал. Первые пару раз она не придала этому значения, но повторение становилось странным. Дошло до того, что даже другие участники группы начали его замечать. Но больше всего смущало то, что львиную долю своего внимания он уделял именно ей.

В середине песни Тео наклонилась к друзьям:

– Что скажете, если после этой сделаем перерыв?

Обычно она предпочитала играть на арфе, а не смешиваться с гостями. Но прямо сейчас ей было жизненно необходимо, чтобы этот незнакомец перестал на неё пялиться. Чем скорее она уйдет от его взгляда, тем лучше.

К счастью, банда согласилась: Берик тряхнул волнистыми винно-красными волосами, Лоуэн с энтузиазмом кивнул, а облегчение Ториан проявилось в заметно поникших плечах.

Когда песня закончилась, Берик щелкнул пальцами, заставив и свою, и арфу Тео исчезнуть – крошечных крупиц магии, которыми Тео обладала как фамильяр, не хватало на сотворение или уничтожение предметов.

Она развернулась спиной к залу, делясь с друзьями истинной причиной перерыва:

– Берик, этот фэй снова здесь.

– Я видел. Думаешь, он хочет к нам присоединиться?

– Не знаю. Он просто стоит. Мне не по себе. Но стоит мне подойти достаточно близко, чтобы спросить, кто он такой, он тут же смывается.

Она пожала плечами, но снова повернулась к залу. К тому моменту Ториан и Лоуэн тоже были готовы идти. Когда все четверо направились к выходу из гостиной, их путь пролегал аккурат мимо «унылого» фэй. И как по команде, стоило тому увидеть, что на него смотрят и идут прямо к нему, он рванул в противоположную сторону. Тео была только рада от него избавиться.

Друзья направились в игровую, на ходу принимая комплименты и похвалы за превосходную игру. Она почти дошла за ними, но её перехватила группа фэй, последовавших за ней из гостиной. Три подруги – каждая уже материализовала себе по бокалу после вихря танцев. Судя по нарядам, они только за этим сюда и пришли. Их скоординированные платья были короткими, едва до колен, чтобы не мешать ногам в танце. Каждое платье было своего оттенка синего и выглядело так, будто его окунули в воду, где цвета кружились, словно потекшие чернила.

И, к несчастью для Тео, все три феи искренне ей улыбались.

Вскоре после заключения сделки Тео осознала: работать на фею – совсем не то же самое, что жить с ней, будучи по уши в долгах. Она не строила иллюзий насчет того, какой будет её жизнь в долгосрочной перспективе, – решение остаться здесь было довольно внезапным. И всё же её поразило количество прозаических, лишенных магии моментов. В большинстве кругов общества фэй она, будучи фамильяром, стояла примерно на одном уровне с домашним попугайчиком. А то и ниже. Фэй обращали на чужих фамильяров столько же внимания, сколько на обитые шелком банкетки, расставленные по всему поместью. Их взгляды скользили по людям, не задерживаясь, словно те были сделаны из пружин. Человеческие фамильяры присутствовали почти везде, но, подобно кончику собственного носа в поле зрения, мозг в какой-то момент просто переставал их замечать. Люди были, прежде всего, существами низшего порядка.

За исключением Тео. Её замечали благодаря музыкальному таланту – фэй частенько разыскивали её, чтобы послушать ту или иную любимую мелодию. Первый раз, когда она играла для них, стал настоящим триумфом, подарив ей чувство сопричастности. Но за месяцы в поместье Сесили игра на арфе превратила её в диковинку, а талант свелся к забавному фокусу для вечеринок. И стоило музыке смолкнуть, как исчезало и её социальное равенство с большинством фэй. Хуже того, они находили это очаровательным. Человек, возомнивший себя одной из них. Как мило! Как трогательно!

Тео за милю чуяла сомнительный комплимент. Проблема заключалась в том, что фэй даже не понимали, что делают. С их точки зрения, они так и рассыпались в любезностях, словно единственным желанием Тео в жизни было купаться в их похвалах, и они были более чем счастливы ей потакать.

Так что Тео знала, что скажет фея, возглавляющая эту весёлую стайку дам, еще до того, как та открыла рот. И, к несчастью для этих фэй, в последнее время Тео начала от этого порядком уставать.

И точно:

– Вы просто невероятно талантливы. Честное слово, это поразительно, что вы, будучи человеком, так хорошо играете на фейской арфе! – предводительница стайки произнесла это медленно, с сияющей улыбкой, будто обращалась к собаке, которая только что исполнила сложный трюк. Не хватало только похлопывания по холке. Способности Тео всегда шли с оговоркой на её человеческую природу – словно своим талантом она преодолевала какое-то врожденное уродство.

Тео подавила желание фыркнуть и закатить глаза, вместо этого ответив такой же приторной улыбкой.

– Если моя игра на арфе произвела на вас такое впечатление, вам стоит взглянуть, как ловко я балансирую лакомствами на носу.

Фея, ожидавшая лишь смиренного «спасибо-спасибо-спасибо», издала вежливый, но растерянный смешок и оглянулась на подруг, проверяя, поняли ли они это загадочное существо. Судя по их остолбеневшим лицам – нет.

Тео не меняла выражения лица, просто чтобы проверить, как долго эти фэй выдержат неловкость – эдакая дуэль на вежливых пистолетах на рассвете: кто падет первым. Она поняла, что победила, когда их улыбки сдулись и превратились в гримасы.

Но Тео не собиралась отпускать их просто так.

– Что ж, приглашаю вас присоединиться к нам в любое время. Я одолжу вам свою арфу, и вы покажете мне, как это делается на самом деле.

Женщина рассмеялась над тем, что приняла за шутку; её лицевые мышцы были рады снова обрести цель.

– О, я не играю на арфе.

– Моя ошибка, – сказала Тео, медленно моргнув с улыбкой, сочившейся снисхождением. – Я думала, раз вы фея, то должны справляться с этим куда лучше меня. – Затем, покачав головой и издав тонкий смешок притворного недоверия, она добавила: – Должна сказать, будь я на вашем месте, тот факт, что человек в чем-то лучше меня, привел бы меня в такое неистовство, что я бы на стену полезла. Я могу только мечтать о вашей выдержке и благородстве.

До феи наконец дошел истинный смысл шутки, и она возмущенно выдохнула:

– Не понимаю, почему вы так грубите. Вы что, не умеете принимать комплименты?

– Умею, вообще-то. Просто вы мне их не делали. А может, я просто слишком жалкая людишка, чтобы их понять. Попробуйте еще раз, а я буду очень внимательно слушать – вдруг в этот раз мне удастся разглядеть там комплимент. – Она подбадривающе кивнула, предлагая фее сделать еще одну попытку.

Фея нахмурилась и открыла было рот, чтобы что-то ответить, но её взгляд зацепился за что-то позади Тео. Или за кого-то. Сесили шагнула к своему фамильяру, лениво помешивая красное вино в бокале. Фея одарила Тео еще одной ядовитой улыбочкой, словно говоря: «Ну всё, ты попалась».

– Сесили, твой фамильяр ведет себя крайне грубо. Я говорила ей, какая она блестящая арфистка, а она сказала… – негодование, которое её подстегивало, иссякло, словно в топку забыли подбросить угля. – Она сказала, что я должна играть лучше неё. – Её паровоз праведного гнева заглох на путях.

– И не забудьте про моё восхищение вашей невозмутимостью, – добавила Тео.

Сесили кивнула и повернулась к Тео:

– Моя любезная Тео, если я говорила это один раз, я говорила это тысячу раз: воздержись от раздачи комплиментов моим гостям. – На её лице промелькнула привычная дерзкая ухмылка, когда она снова обратилась к фее. – Обещаю, моя восхитительно талантливая Тео больше не скажет о вас ни одного доброго слова. Верно, Тео?

Тео улыбнулась.

– Да, никогда.

– Вот и славно. Проблема решена.

Бокал феи, должно быть, был сделан из алмазов, раз выдержал такую хватку. Явно желая оставить последнее слово за собой, она прищурилась:

– Тебе стоит получше следить за своей зверушкой.

Ухмылка Сесили ничуть не померкла. Она припала на одно бедро.

– Тебе стоит усвоить одну вещь о моей дорогой Тео: нельзя тыкать палочкой в, по твоему же признанию, потрясающе талантливого человека и ожидать, что она не ответит тебе тем же. – Она отхлебнула вина. – Потрясающе.

Фея сердито удалилась, за ней последовали растерянные подруги.

Дьявольская улыбка Сесили оставалась на месте, пока они с Тео провожали взглядом уходящих гостей.

– Ну что ж, – легкомысленно произнесла Сесили, будто только что не выставила гостей за дверь. – Кажется, я видела, как Берик тасует карты. Пойдем, пусть и мне сдаст партию.

Тео зашагала к игровой с высоко поднятой головой. Но за те месяцы, что эта сцена повторялась снова и снова, делать это становилось всё труднее. Чем больше накапливалось таких «комплиментов», тем сильнее она чувствовала себя домашним животным, и тем меньше радости приносили выступления.

Да и вообще почти всё остальное.

В игровой комнате Тео заняла место за столом рядом с Ториан, Сесили тоже придвинула стул. Тео хотелось бы, чтобы за столом были только музыканты и Сесили, но была сдана лишняя рука. Красивый фэй, кончики его темных волос были тронуты изумрудно-зеленым – в цвет глаз.

Локлан.

В том, что Лок присутствовал на вечеринках Сесили, не было ничего необычного – всё-таки он её младший брат. Когда Тео только прибыла, он по её просьбе держался подальше от поместья: она была в ярости из-за того, что её держали в неведении относительно его секретного участия в её же планах. И, если быть честной, ей было неловко от осознания правды: все вокруг знали то, чего не знала она. Из-за него её гордость собой и своими достижениями была запятнана. Ему не нужно было флиртовать и рассыпаться в комплиментах – это никогда не входило в планы Сесили. Тогда он объяснил, что делал это потому, что она ему действительно нравилась. Но теперь их дружба стояла на зыбкой почве, потому что Тео не понимала, в каких они отношениях. Даже если он не лгал, она не была уверена, что готова забыть обиды. Однако через несколько месяцев Сесили настояла на том, чтобы Лока снова начали приглашать. Лок еще пару раз пытался завести с Тео серьезный разговор, но каждый раз она извинялась и проводила остаток его визита в укрытии. До того момента Сесили выражала и облегчение, и восторг от того, что Тео больше не сидит в своей комнате, зарывшись в одеяла, как впавший в спячку депрессивный ёж с соответствующим уровнем личной гигиены. Так что, когда Тео снова начала избегать вечеринок, Сесили ясно дала понять Локу: его дальнейшее присутствие на праздниках напрямую зависит от того, оставит ли он Тео в покое.

Впрочем, у Тео и Лока были общие друзья в лице Берика, Ториан и Лоуэна, что делало его, к сожалению, неизбежным злом – особенно когда на столе появлялись карты. У Тео никогда не было друзей до этой фейской компании и, если не считать бывшего фамильяра Сесили, Каза, никто никогда не проявлял к ней искреннего интереса. О Казе она старалась лишний раз не думать, чтобы не разрыдаться у всех на виду. Время от времени она заговаривала с другими человеческими фамильярами, но её обособленность в мире фэй и здесь выходила ей боком: фамильяры не совсем понимали, как себя с ней вести. Они не ненавидели её и не проявляли открытой враждебности, но держались настолько отчужденно, что подружиться с ними было почти невозможно.

Поэтому, хотя она больше не пылала романтическими чувствами к Локу, Тео ловила себя на том, что ей не хватает их дружбы. К несчастью, она ровным счетом ничего не делала для налаживания общения; их беседы сводились к содержательным репликам вроде: «Кажется, твой ход» или «Прошу прощения, мне нужно в дамскую комнату».

Но не в этот вечер. Как и последние несколько недель, все разговоры сегодня крутились вокруг свежих сплетен. И неудивительно, что никто не мог закрыть рот – слух был жирнее некуда.

Если верить слухам, пропавшая принцесса фэй нашлась.

За те несколько месяцев, что Тео прожила среди фэй, она по крупицам собрала информацию о прежней королевской семье. Тейс из Дубовых фэй был нынешним регентом и дядей покойного короля Редрена. Примерно до тысячного года назад король Редрен правил миром фэй вместе со своей женой, королевой Лиллианой. По всем свидетельствам, их обожали, а королевство под их началом процветало. У них было двое детей – принцесса Амабель и принцесса Иара.

Но правление короля внезапно и шокирующе оборвалось в одну ничем не примечательную ночь.

Пока Редрен и Лиллиана готовились к ужину при дворе, а дети играли в детской, пришла служанка, чтобы разжечь камины, как она делала обычно. Всё, по-видимому, шло своим чередом: по словам единственного выжившего слуги, дрова были аккуратно сложены в каждом вычищенном камине. Всё, что требовалось от горничной в тот вечер, – это просто щелкнуть пальцами и наколдовать огонь в уже подготовленных поленницах. Легко и непринужденно она зажигала пламя в комнате за комнатой, начав с детской и закончив покоями короля Редрена.

Никто не осознавал до последнего, что дубовые поленья в каминах были заменены тисом. А тис был невероятно токсичен для фэй. Даже малейшего дуновения дыма хватало, чтобы фэй серьезно заболел. К несчастью, разрубленный тис внешне неотличим от обычных дров, из-за чего служанка, вероятно, и развела огонь, не проведя тщательной идентификации древесины. По той же причине она не заметила и того, что дымоходы были закрыты.

Поскольку служанка хорошо знала свое дело, камины вовсю запылали в считанные секунды.

Семья первой пала жертвой дыма. Следом замертво упали стражники, стоявшие у королевских покоев. Другой гвардеец, увидев лежащих коллег, сообразил, что они вряд ли решили вздремнуть одновременно, и побежал за помощью. Еще один бросился к комнатам, но действие яда настигло его всего через несколько минут.

К тому времени, как кто-то сообразил, что происходит, было уже слишком поздно.

Погибли все. Предположительно.

Тейс, единственный человек в прямой линии престолонаследия, внезапно оказался во главе королевства в разгар кризиса. Он эвакуировал дворец и призвал эльфов, гномов, троллей и любых других существ, на которых не действовал тис, прийти на помощь. Всех, кто мог войти в покои семьи, отправили тушить огонь и открывать каждое окно. Ни один фэй не смел даже приближаться к этому крылу, пока дым полностью не выветрился.

Когда фэй наконец смогли войти в детскую, ожидая увидеть нечто ужасающее, они обнаружили лишь маленькое тело Амабель на ковре среди разбросанных игрушек. Няня в кресле-качалке неподалеку выглядела так, будто просто уснула.

Но Иары нигде не было.

Весть об исчезновении принцессы разнеслась по королевству так же быстро, как тисовый дым по дворцу. Были организованы поисковые отряды; всех вдохновляла мысль о возможности хоть что-то предпринять вопреки полному бессилию перед ситуацией. Рукам нужно было дело, а словам – мягкая, хрупкая надежда на то, что, быть может, не всё потеряно. Но к тому моменту прошли почти сутки, и любые намеки на её местонахождение исчезли.

Иару не могли найти последующую тысячу лет, но многие верили, что истинная наследница престола всё еще где-то там. Поскольку достаточное количество фэй цеплялось за эту надежду, Тейс так и не смог занять трон как истинный король. Вместо этого он стал регентом, «придерживая место» до тех пор, пока Иара не решит почтить королевство фэй своим присутствием.

Разумеется, изначально подозревали злой умысел, но вину было трудно распределить, поскольку все потенциально ответственные лица также погибли. Служанка, разжегшая все камины, умерла вскоре после того, как покинула комнату короля Редрена; её нашли прислонившейся к стене – остатки дыма, который она вдыхала в каждой комнате, в конце концов доконали её. Никто не смог отследить, кто мог подложить тис в камин, и никто не мог найти того, кому бы это было выгодно. Естественно, Тейс шел первым в списке подозреваемых, но даже когда путь к трону был свободен, он не принял корону, довольствуясь ролью регента.

Самой шокирующей подозреваемой стала Эндлин из Березовых фэй. До Лиллианы у короля Редрена была романтическая связь с Эндлин, и многие думали, что именно она станет следующей королевой. Её мать, Урсула, как известно, была в восторге от такой перспективы; поговаривали даже, что она втайне планировала их свадьбу. Однако еще до помолвки их отношения закончились – по всем свидетельствам, полюбовно. Но в абсолютно бесплодном расследовании убийства люди хватались за любую крупицу вины, и Эндлин была лучшим кандидатом. Кто-то твердил, что это была вспышка ревности, или что её целью были все, кроме Редрена, – чтобы она могла вернуть его себе и закрепить статус королевы. Даже Урсула делала заявления о том, что, пока Эндлин не ответит на вопросы «под железом», ей не будут рады во дворце или где-либо рядом с Тейсом и её братом Аймоном, давним консортом регента. Эндлин немедленно согласилась, доказав многим свою невиновность, хотя всё равно скрылась на пятьсот лет или около того, пока скандал в основном не утих.

В отсутствие мотива или убийцы произошедшее объявили ужасным несчастным случаем.

– Слышал, принцесса замышляет грандиозное возвращение и займет трон со дня на день, – сказал Берик, раздавая карты.

– И что, просто заявится во дворец и крикнет: «Я – пропавшая принцесса! Где мой трон и корона?» – отозвалась Тео, раскладывая карты в руке. Хотя подобное было бы не в диковинку: её сводная сестра была ярким примером того, как можно войти в парадные двери замка и стать принцессой, обожаемой массами.

– Типа того, – со смехом подтвердил Берик.

– Что я действительно хочу знать, – произнесла Тео, – так это где она была всё это время.

– Отличный вопрос, Тео. – Сесили салютовала ей бокалом.

– Вы что-нибудь слышали? – спросил Берик у Лока и Сесили.

Лок покачал головой.

– Нет, ни словечка, – добавила Сесили. – Хотя не представляю, с чего бы нам что-то знать.

Это не вызывало удивления. Хотя Аймон был двоюродным братом Лока и Сесили и в детстве они могли быть близки, сейчас их уж точно нельзя было назвать родственными душами.

После еще пары догадок о гипотетической принцессе разговор перешел на более актуальные темы.

И когда эти темы иссякли, Берик забарабанил пальцами по небольшому свободному участку стола; бокалы звякнули от удара. – Ну, думаю, я готов снова играть музыку, а не в карты. Вы как?

– Я только за, – отозвалась Ториан. – Но где Лоуэн?

Вся компания уставилась на его пустой стул так, будто Лоуэн мог материализоваться, если очень сильно постараться. Тео даже не заметила, как он ушел; судя по всему, остальные тоже.

Тео вскочила слишком резко, так что ноги едва не заставили её плюхнуться обратно. – Я его найду! – выпалила она с наигранной бодростью, жаждая получить веский повод смыться из-за стола, за которым всё еще сидел Лок. Обладая решимостью в решении проблем, крепкой, как недопеченный чизкейк, Тео выбрала бегство как лучший вариант. Это уже стало, своего рода, традицией. Однако Лок уничтожил её гениальный план простым: – Я поищу с тобой, Тео.

К счастью, ей не пришлось изобретать новый способ отделаться от него. Прежде чем она успела что-то сказать, двое фэй окликнули его и стали быстро приближаться к их группе. Первой реакцией Тео было использовать это замешательство для поспешного отступления, но удивление пригвоздило её к месту. Она раскрыла рот от изумления. Эти двое фэй никогда не приходили на вечеринки Сесили, но Тео прекрасно знала, кто это: тетя Лока, Урсула из Березовых фэй, и его кузина Эндлин.

Глава 2

В которой Тео ищет друга

Урсула была миниатюрной женщиной, целой головой ниже Тео. Если бы её уменьшили еще сильнее, она вполне могла бы сойти за куклу с этими широко расставленными блестящими глазами и носом-пуговкой. Но в отличие от уютных, милых тряпичных кукол, с которыми Тео спала в детстве, Урсула больше напоминала тех жутковатых фарфоровых истуканов, которых Тео обычно заталкивала в самый дальний угол шкафа. Возможно, виной тому была привычка Урсулы подолгу не моргать и поворачивать голову, кажется, только тогда, когда на неё никто не смотрел. Она стояла так неестественно прямо, что, если бы она споткнулась, то рухнула бы плашмя, словно срубленное дерево. Но она никогда бы не споткнулась – её шаги были слишком размеренными и выверенными, да и желающих подставить ей подножку всё равно не находилось.

То, чего ей не хватало в росте и душевном тепле, она с лихвой компенсировала снисходительностью и претенциозностью. Всеми своими днями, ночами и модными образами она давала понять: никто не должен забывать, что она по-прежнему играет главную роль в королевской семье. Её платье выглядело так, будто кто-то решил позолотить подвенечный наряд, дополненный шлейфом, который колыхался позади неё. Больше внимания она привлекла бы только в том случае, если бы заговорила платье орать во всю глотку: «Все смотреть на меня!». Её льняные волосы были гладко зачесаны назад, а основная их масса уложена косами на макушке. Вплетенные в них драгоценные камни и цветы в золотой глазури создавали иллюзию короны, что добавляло ей как роста, так и ауры собственной значимости.

Плечи Лока поникли, и он вздохнул:

– Прошу тебя, Тео, подожди минутку. Мне очень нужно с тобой поговорить.

И с этими словами он повернулся к своей тете и кузине, которые стремительно приближались.

Похоже, раздражение при виде Урсулы было семейной чертой: тетушка явно не входила в список любимчиков Сесили. Еще до того, как Тео стала фамильяром, ей поручили украсть у Эндлин ожерелье. Урсула владела украшением, которое делало магию фэй невосприимчивой к железу – необходимый инструмент, чтобы пробиться сквозь укрепления Беатрисы. Но даже зная о том, что произошло между Сесили и Беатрисой, и о том, что исчезновение магии подтачивало здоровье Сесили, Урсула не пожелала отдать ожерелье в помощь племяннице. Тот факт, что человеку удалось обвести фэй вокруг пальца, Урсула считала величайшим позором для семьи. Поэтому она рассматривала помощь Сесили как пособничество столь неподобающему поведению и заявила, что не желает «вытаскивать Сесили из дерьма, которое та сама же и наворотила».

А Эндлин ни за что бы не пошла наперекор матери, позволив кузине одолжить вещь за её спиной. Отсюда и возникла необходимость в краже. То, что Тео пришлось заехать Эндлин по лицу, чтобы провернуть дельце, Сесили сочла просто счастливым стечением обстоятельств.

Тео нехотя ждала, хотя её глаза постоянно метались от двери, в которую ей хотелось сбежать, к приглушенному разговору Урсулы и Эндлин с Локом. Она пыталась прислушаться, но в шуме вечеринки не могла разобрать ни слова из того, что говорила Урсула. Если бы Тео попыталась подойти ближе, ей пришлось бы буквально положить подбородок Урсуле на плечо. Но как только она подумала, что сможет занять позицию поудобнее, Урсула резко развернулась на каблуках, взметнув юбки, и задрала нос к небу. Учитывая угол наклона, она, должно быть, всерьез опасалась, что нос соскользнет с её лица, если она опустит его ниже уровня моря. Тео не понимала, как Урсула вообще видит окружающих. В лучшем случае ей открывался прекрасный вид на потолок. Поскольку зрение было занято другим, только чувство собственного превосходства не давало ей врезаться в людей. Впрочем, оно же служило отличным отпугивателем, и большинство и так расступались перед ней.