Текст книги "Как пережить сказочную сделку (ЛП)"
Автор книги: Лора Дж. Майо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Тео ожидала очередного закатывания глаз, гримасы или свирепого взгляда – ведь вся комната ополчилась против него. Но он лишь посмотрел на неё; его лицо вдруг стало абсолютно пустым, будто эмоции наконец достигли предела и внутри ничего не осталось.
– Серьезно? – произнес он. – Снова личные нападки? Я из кожи вон лезу, чтобы спасти твою жизнь, защитить тебя от смерти, а ты пользуешься случаем, чтобы меня оскорбить? Жалкая, неблагодарная девчонка. Теперь предельно ясно, почему тебя не любили в мире людей, и дело тут вовсе не в том, что ты подменыш.
– Ой, иди погуляй в поле зверобоя, – огрызнулась Тео. – Если не знаешь, где такое найти, скажи, я с радостью укажу дорогу.
Арлис нахмурился – предсказуемая реакция на то, на что Тео на самом деле намекала.
Он направился к парадной двери, замер на мгновение, коснувшись ручки. – Я вернусь завтра. Берик, проследи, чтобы защита дома была в порядке. С этими словами он вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.
В гостиной воцарилась оглушительная тишина.
– Ну, это было совсем не по-людски, – выдохнула Ториан.
– И не говори, – согласился Лоуэн. – О чем он вообще толкует?
Они смотрели на неё, ожидая, что она закатит глаза и рассмеется, скажет им, что понятия не имеет, какую чушь нес Арлис. Но она не могла. Тео не хотела объяснять им это, не хотела рассказывать о мире людей и о том, каким человеком она там была.
Потому что Арлис не просто перешел черту.
Он был прав.
Она никогда не рассказывала друзьям о своем прошлом. По-настоящему – никогда. Максимум, на что её хватало – это сказать, что жизнь там ей не нравилась. Но не то, что она была ужасным человеком. Не то, что её страдания и презрение были заразны, отравляя всё и всех вокруг. А Арлис только что позволил людям, которые были ей дороже всех, мельком увидеть её истинную суть – ту правду, которую она так тщательно скрывала.
– Думаю, я тоже пойду прилягу, – бросила она, ни на кого конкретно не глядя, и выскочила из гостиной. Она не раз ночевала здесь раньше, поэтому знала, какую гостевую комнату занять. Едва поднявшись по лестнице, она юркнула внутрь и заперла дверь.
Глава 21
В которой Каз и Тео выясняют отношения
Тео умудрилась стянуть с себя обноски, перепачканные в Топях и Долу, и приняла ванну, чтобы окончательно смыть остатки этого дня. В шкафу она отыскала халат и завернулась в него, решив, что на безрыбье и он сойдет за пижаму.
Но стоило ей забраться в постель, как в дверь постучали. Она пошла открывать: на пороге стоял Каз с подносом еды в руках.
Тео удивилась, но отступила назад, пропуская его в комнату и закрывая за ним дверь.
– Я подумал, ты проголодалась, – сказал он, слегка приподняв поднос для наглядности. – Рад, что ты не спишь. Остальные уже легли. Ну, если это время суток вообще можно назвать ночью, а не ранним утром.
– Я как раз собиралась. – Она сама поразилась тому, что желудок не урчал громче, учитывая, что за весь день у неё во рту не было ни крошки.
Он кивнул и поставил поднос на кровать. – Тогда я не задержусь.
Каз неловко замер посреди комнаты, пока она усаживалась на кровать. На его лице отразилась нерешительность: взгляд метался от неё к двери, он явно не понимал, стоит ли ему остаться. Тео уже собиралась избавить его от мучений и отправить восвояси, когда он повернулся к ней. – Ну… как ты? – спросил он и тут же слегка поморщился.
– Всё в порядке, спасибо, – вылетело у неё на автомате. Не то чтобы она когда-либо умела с легкостью обсуждать свои чувства. Леди Марта Бэлфор вколачивала этот урок в голову Тео с тех пор, как та научилась говорить. Для любой беседы ответом на вопрос «Как дела?» всегда было: «Всё в порядке, спасибо». Если бы она подвернула ногу, убегая из горящего дома, и явившиеся власти спросили бы её о самочувствии, она обязана была бы ответить: «Всё в порядке, спасибо» – не дай бог кто-то сочтет её невежливой или, что еще хуже, плохо воспитанной.
Но что она должна была сказать Казу вместо этого? Ей хотелось, чтобы он скучал по ней так же сильно, как она по нему, но она понятия не имела, как в этом признаться. Правда же заключалась в том, что он, похоже, по ней не скучал. И не горел желанием быть рядом.
Так почему он всё еще здесь? Ах, точно. Потому что он не может переместиться самостоятельно. Может, он пришел попросить её отправить его обратно к прежней жизни? Все остальные спят, и она единственная, кто может это сделать. Ему просто не терпится уйти.
– Я могу перенести тебя домой в любое время. Или, если тебе так будет комфортнее, это сделает Финеас. – Она постаралась говорить любезно, давая ему достойный повод уйти. Ей осточертело с ним воевать.
– Домой?
– Ты согласился помочь нам найти пуку, и ты это сделал. Так что можешь возвращаться к своей жизни.
Каз покачал головой. – Но… у тебя же осталось всего два дня? Я хочу помочь.
– Нам не нужно искать еще одного пуку. – Ладно, этот ответ прозвучал не слишком-то достойно.
Он вздохнул. – Ты хочешь, чтобы я ушел?
Она не ответила. Что он и расценил как подтверждение. Каз хмуро кивнул сам себе, теребя край своего пиджака. – Я понимаю. Не буду тебя заставлять. Пойду попрошу Финеаса.
Он направился к двери и замер, когда его ладонь уже коснулась ручки. Она внутренне сжалась, готовясь к тому, что последнее, что она увидит – это его спина. Но прежде чем во второй раз выйти из её жизни, он развернулся к ней лицом. – Я знаю, что ты меня ненавидишь. И я оставлю тебя в покое. Но… я рад, что мне удалось тебя увидеть.
Смысл его слов дошел до неё не сразу. Простите, что?!
Тео не знала, что именно в Казе заставляло её самообладание вспыхивать, как сухой порох, но сейчас он поднес к нему динамит. – Так, погоди-ка минуту. Ты думаешь, я тебя ненавижу? Всё ровно наоборот, смертный ты человек!
Каз выглядел потрясенным. Он убрал руку с дверной ручки и зашагал к кровати. – Ты считаешь, что это я тебя ненавижу?
– Ну а как ты мог подумать, что я тебя ненавижу? – парировала Тео, повышая голос.
Срываясь на тот же тон, Каз выпалил: – Да потому что ты теперь фамильяр из-за меня! Я так отчаянно пытался перестать им быть, а ты заплатила за это цену – в буквальном смысле. Я испортил тебе всю жизнь! Ты застряла в фамильярах, а я вернулся в мир людей. Разумеется, я понимал, почему ты не хочешь иметь со мной ничего общего!
Тео вскочила с кровати, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Наверное, стоило остаться стоять на матрасе, чтобы хоть немного выигрывать в росте, потому что теперь ей приходилось задирать голову, чтобы орать на него. Поздно. – Это не имеет никакого смысла, Каз! Я всё время за тобой шпионила!
– Ну, я-то об этом узнал только сегодня утром, разве нет?
– К твоему сведению, я провела кучу времени в дупле дерева напротив твоего дома, наблюдая за всеми твоими перемещениями! Я даже выучила твой нелепо скучный человеческий распорядок дня. С чего бы мне это делать, если бы я тебя ненавидела?
– Так это только подтверждает мои слова, потому что звучит как первый шаг в планировании моего убийства!
– Нет! – голос Тео стал почти визгливым. – Это просто ёж с неразделенной одержимостью, которому нечем заняться! Но после сегодняшнего я жалею, что не нашла себе более продуктивного хобби, потому что это было невероятно жалко. Признаться, я и тогда это понимала, но сейчас, когда ты об этом узнал, удар по моему эго ощущается куда болезненнее!
– О, помилуй. Хочешь поговорить о жалости? – Каз почти прорычал это. – Тебе до меня далеко! Ты знала мой график, потому что каждый божий день был точной копией предыдущего. Я двигался как автомат. Для разнообразия решил подстричься, думал, может, это мне поможет. Ни черта! Теперь я всё такой же жалкий, только с короткими волосами. И раз уж ты так часто меня видела, почему ни разу со мной не заговорила?
– И что бы я сказала? Ты ведь не должен был меня помнить. По-твоему, я должна была просто подойти и сказать: «Привет, я для тебя совершенно незнакомый человек, но до того, как ты перестал служить фее, мы планировали совместную жизнь; нет, стойте, пожалуйста, не вызывайте полицию»? Хотя теперь я жалею, что не сделала этого, потому что узнала бы гораздо раньше, что ты на самом деле чувствуешь!
Это было совершенно новое ощущение – спор, в котором единственным человеком, которого она оскорбляла, была она сама, и от этого она злилась еще сильнее. Судя по всему, с Казом творилось то же самое. – Перестань! – крикнул он. – Опять же, с чего ты это взяла?
– Потому что ты меня помнил. Ты на самом деле никогда меня не забывал, но так и не пришел за мной. Никогда не хотел меня видеть.
– Я хотел видеть тебя каждый день!
– Так почему не пришел?
– Потому что зачем тебе видеть человека, который разрушил твою жизнь? И ты подтвердила мои опасения! Весь сегодняшний день ты изо всех сил старалась на меня даже не смотреть. Я решил, что ты видеть моё лицо больше не хочешь!
– Так вот ты ошибся, потому что я всегда хочу видеть твоё лицо!
Тео и Каз замерли, их грудь тяжело вздымалась, будто они только что пробежали марафон в разгаре своей ссоры. И в следующую секунду, когда Каз потянулся к ней, она потянулась к нему, и их губы столкнулись. Времени на нежные, робкие поцелуи не было. Они сразу перешли к яростной, неистовой страсти. Руки Тео скользнули к затылку Каза, притягивая его к себе, а Каз обхватил её руками. Она прокручивала этот поцелуй в голове каждый раз, когда наблюдала за ним, мечтая о том, каково это – снова коснуться его, снова поцеловать, и была уверена, что реальность не пойдет ни в какое сравнение с мечтой. Но она ошибалась. Всё оказалось гораздо сильнее, чем она представляла. Это было воплощение всех её фантазий. Кто-то, кто видел в ней всё – и хорошее, и плохое – и любил её именно за это, а не вопреки. То самое чувство дома, которого она всегда хотела, было здесь, с ней, прямо сейчас.
Она запустила пальцы в его волосы – теперь более короткие, но всё такие же знакомые на ощупь. Она открыла глаза, прося его сделать то же самое, чтобы она снова могла смотреть в его прекрасные глаза цвета меда и патоки, пока он смотрит в её. Он крепко прижал её к груди, увлекая обратно к кровати.
Где-то в глубине сознания, запрятанное за счастьем и облегчением от того, что Каз снова рядом, билось напоминание о том, что это мимолетно. Через несколько дней ей придется уйти. Он не мой, я не могу его оставить. Но сейчас, этой ночью, она позволит себе быть с ним.
Тео проснулась, когда день уже клонился к вечеру. Каз всё еще был рядом: зарывшись в одеяла, он уткнулся головой в подушку.
Он зашевелился и заморгал, озираясь по сторонам с таким видом, будто пытался сообразить, как здесь оказался. Затем на его лице промелькнуло узнавание; он повернулся к Тео и, увидев её, улыбнулся. Каз потянулся к ней, притянул поближе и запечатлел поцелуй на её щеке. – На секунду показалось, что я сплю. Рад, что ты настоящая.
– Я тоже, – прошептала она.
Какое-то время они просто смотрели друг на друга, пока Каз не нарушил тишину. – Знаешь, – начал он. – В пылу вчерашней ссоры мы так и не обсудили тот факт, что ты – фейская принцесса.
Тео фыркнула: – Не думаю, что тут есть что обсуждать.
– Еще как есть. Для начала – почему ты так огрызаешься на каждого, кто называет тебя принцессой?
– На то есть пара причин. Во-первых, это нелепо, а во-вторых, мне не нужна эта работа.
– Неужели ты не мечтала в детстве стать фейской принцессой?
– Конечно, мечтала. Шестилетняя Тео была бы в восторге от такого поворота. Но потом, как ты сам сказал, я выросла. И теперь я вижу вещи такими, какие они есть.
– И какими же?
– Это жизнь, которая мне не принадлежит. – Тео замолчала, подбирая слова. – Когда нам с Беа было невыносимо скучно, мы играли в игру под названием «Если бы правила я». Всё именно так, как звучит: фантазии двух девчонок, у которых не было ни капли власти. Мы были детьми, так что я как-то провозгласила, что на завтрак всегда будут давать мороженое. Беа заявила, что заставлять детей учиться – преступление, караемое немедленным увольнением. Одним из моих любимых правил было наказание для каждого, кто посмеет войти в дом, не испачкав обувь в грязи.
Каз усмехнулся.
– И даже когда я перестала быть ребенком, я всё равно вспоминала эту игру. Особенно когда верила, что стану герцогиней. «Когда я стану герцогиней, я выгоню любого, кто посмеет мне нагрубить; я буду закатывать такие вечеринки, что все в королевстве будут умолять о приглашении; я буду делать что хочу и когда хочу». Но задолго до встречи с Сесили я поняла: это так не работает. Даже если бы в поместье герцога меня все обожали, я бы всё равно принадлежала им и герцогу. Мне бы всё равно диктовали, что носить, с кем говорить, что можно делать, а что нельзя, что можно есть, а чего – ни в коем случае. У герцогини есть обязанности – бессмысленные, но принудительные.
Она вздохнула и продолжила: – Я думала, что избавилась от этого. Я бросила всё это сознательно. Да, фамильяр феи – тоже не самая свободная роль, но, по крайней мере, сейчас я в ответе только перед собой. И вот оно – возвращается, прет на меня с удвоенной силой: «ты королевской крови, хочешь ты того или нет; делай ровно то, что велят, потому что мы правы, а твоё мнение никого не волнует». Что еще хуже, если я приму роль принцессы фэйри, бонусом пойдет бессмертие – я никогда, понимаешь, никогда от этого не отделаюсь.
– Откуда ты знаешь, что тебе не понравится, если даже не пробовала? Может, быть принцессой куда круче, чем фамильяром.
– Я не могу просто «попробовать». Сомневаюсь, что Тейсу будет интересно, если я буду таскаться за ним хвостиком в человеческом облике, пока не приму решение. Сначала меня должны превратить в фэйри. Так что сейчас это ситуация из разряда «знакомое зло лучше незнакомого».
Каз посмотрел на неё с задумчивой улыбкой. – Давай поиграем в твою игру прямо сейчас.
– Что?
– Ну давай. «Если бы ты была фейской принцессой…» – подначил он.
– Да ну, я не хочу.
– Сделай одолжение.
Она вздохнула. Ладно. Она подыграет ему, раз уж это всё равно ничего не значит. Но через мгновение Тео сама удивилась тому, как быстро у неё нашелся настоящий ответ. – Если бы я была фейской принцессой… я бы сделала так, чтобы ни одного фамильяра не смели обижать, третировать или даже просто проявлять к нему неуважение. Не думаю, что я смогла бы запретить кому-то заключать сделки и становиться фамильяром, но я бы ввела для этого четкие правила. И я бы запретила использовать людей в качестве развлечения на праздниках во Дворце фей.
– Видишь? Отличная идея.
Тео хмыкнула и слабо улыбнулась: – Жаль только, что этого никогда не случится. Впрочем, должен признать, во всём этом есть некая закономерность для Теодосии Бэлфор.
– В каком смысле?
– В том смысле, что мне никогда не везет по-настоящему, даже если со стороны кажется иначе. Мне говорят, что я фейская принцесса. Но не та, которую все считают живой. Нет, я – та, другая. Та, которую все считали мертвой и уже оплакали. Если я выберусь из этого живой, люди будут разочарованы тем, что возлагали цветы не на ту могилу. Хотя, возможно, их больше разозлит необходимость покупать два букета, раз убийца всё еще на свободе. Для сравнения: когда Беа впорхнула в свою роль принцессы, она порхала по замку, разбила сад и устраивала чаепития. Она не руководила расследованием собственного убийства.
Каз улыбнулся: – Значит, когда ты выживешь и станешь принцессой, ты тоже разобьешь сад?
– Само собой, – ответила она. – Сразу после того, как соберу вокруг себя стайку фрейлин, которые будут семенить за мной, как переростки-утята, и крякать о том, какая я замечательная. Но до того, как открою приют для осиротевших комнатных растений с музыкальными амбициями. Не волнуйся, музыкальную залу я посвящу самой себе.
Он так и прыснул от смеха, и она не смогла сдержать ответной ухмылки.
Вскоре они оба поднялись. У Тео не было времени нежиться в постели, как бы ей того ни хотелось. Поскольку ни у одного из них не оказалось под рукой феи для магического переодевания, они надели вчерашнюю одежду. Тео еще раз проверила, на месте ли тисовая щепка в кармане, после чего они спустились вниз к друзьям.
Глава 22
В которой Тео – великий музыкант, но так себе шпион
Тео и Каз прошли в столовую, расположенную в задней части дома. Окна, выходящие на запад, вовсю хвастались сиянием предзакатного неба: густо-синего в вышине, переходящего в оранжевый, точно тлеющие угли, у горизонта. Длинные, тонкие розоватые перистые облака растянулись по небу, словно гигантская рука, пытающаяся утянуть уходящий день вниз.
Берик, Ториан, Лоуэн, Финеас и Алби сидели за большим деревенским столом из сосны. Берик никогда не утруждал себя починкой вмятин и царапин, которые выдавали почтенный возраст мебели; столешница напоминала лицо седого старика. Он мог бы всё исправить щелчком пальцев, но Тео знала: ему нравится, что эти несовершенства добавляют дому очарования. В камине ревело пламя, но по уютной атмосфере Тео понимала, что без магии в вопросах климат-контроля не обошлось.
Либо друзья знали её слишком хорошо, либо просто не любили конфликты (а скорее и то, и другое сразу), но никто не стал расспрашивать Тео о её поспешном бегстве накануне или о том, почему она спустилась вместе с Казом. Кроме Финеаса – тот многозначительно поиграл бровями, глядя на обоих, пока Тео не остудила его пыл предупреждающим взглядом.
Ториан похлопала по пустому стулу рядом с собой и наколдовала легкий перекус и чашку чая. Тео также приняла предложение подруги помочь с одеждой, и вчерашний наряд быстро сменился простым зеленым платьем. Ториан была достаточно любезна, чтобы проделать то же самое для Каза, снабдив его свежей рубашкой и брюками.
Арлис за столом подозрительно отсутствовал, и никто не упоминал о его прогуле. Тео это вполне устраивало, и, судя по лицам остальных, их тоже. Но, словно вызванный полным отсутствием интереса к своей персоне, Арлис именно в этот момент решительно промаршировал в дверь.
Все обернулись. Берик, Ториан и Лоуэн поприветствовали его вежливыми улыбками, Финеас и Каз одарили скучающими минами, а Алби и Тео, едва осознав, кто вошел, принялись рассматривать стены.
Берик сделал внушительный глоток чая и откашлялся. – Как раз вовремя, Арлис. Я как раз собирался обсудить планы на вечер в «Золоченой наседке». Как я уже говорил, я там бывал. Давненько, признаю, но я знаю все входы и выходы и смогу выбить нам место для выступления. Повторюсь, здешняя публика не особо жалует музыку, поэтому я играл там от силы раза три. Но мы идем туда не за чаевыми. Будем придерживаться скучной классики в надежде, что на нас никто не обратит внимания, и будем смотреть в оба. А когда закончим – побродим вокруг и поищем зацепки.
– Я по-прежнему считаю это ужасной затеей, – подал голос Арлис; его ворчливый тон идеально гармонировал со всем остальным обликом.
– Принято. Значит, ты остаешься здесь? – уточнил Берик.
– Разумеется, нет. Я иду с вами.
Алби тихо проворчал что-то Тео под ухо, и она ответила ему кривой ухмылкой, давая понять, что полностью разделяет его чувства.
– Тогда у меня отличные новости, Арлис. Твоё желание исполнилось. Теперь ты в группе!
Арлис закатил глаза, скрестил руки на груди и буркнул что-то нечленораздельное. – В последний раз повторяю: я не хочу быть в вашей нелепой банде!
– Ну и ладно, – Берик ничуть не расстроился. – Можешь постоять в углу с мрачным видом. А ведь мог бы блистать с бубном… Финеас и Каз, вы тоже можете погулять и посмотреть, не найдется ли чего интересного. Итак, раз с этим покончено, поговорим о мороке.
Тео не испытывала нужды в мороке с той самой роковой ночи, когда она накачала Эндлин алкоголем. Да и зачем? До этого момента у неё не было причин скрывать свою личность. Но с наступлением темноты Тео обнаружила, что снова примеряет маскировку.
Берик не стал менять ничего, кроме её лица, поскольку Ториан заранее создала для неё другое платье, резонно рассудив, что Тео понадобится неброский морок, если она собирается играть на инструменте инкогнито. Платье было сшито из темно-синего шелка цвета сумеречного ореола над черным лесом. Вырез заканчивался чуть ниже ключиц, а короткие рукава-крылышки не стесняли движений, позволяя легко играть. Длина тоже была короче обычной: подол едва доходил до середины икр, чтобы какой-нибудь подвыпивший завсегдатай случайно на него не наступил. По меркам фей – скромно, но для выступления в таверне – идеально.
И Тео действительно выглядела как фея. Её новые рыжие волосы были уложены в аккуратную низкую косу, открывавшую острые ушки. Морозно-голубые глаза казались еще ярче на контрасте с платьем, точно две звезды в ночном небе. Морок оказался легким: на коже он ощущался почти так же неощутимо, как и само платье.
Финеасу и Казу тоже достались легкие фейские маскировки – им по большей части просто заострили уши, поскольку их всё равно никто не знал. Их одели в подобающие случаю наряды: темные брюки и расшитые темно-зеленые туники.
Когда наряды были признаны безупречными, группа выдвинулась к таверне.
Как и во многие магические заведения – особенно в места массового скопления народа – в «Золоченую наседку» нельзя было телепортироваться напрямую. Из таверны также невозможно было переместиться наружу. Это помогало бороться с воровством и насилием: никто не мог ограбить кассу и исчезнуть раньше, чем хватятся денег, и никто не мог съездить кому-нибудь по физиономии в драке и тут же дать дёру, избегая правосудия. В большинстве случаев это работало: драки переместились на улицу, а если кто-то что-то и крал, ему оставалось надеяться лишь на то, что ноги донесут его до выхода быстрее погони.
В отличие от таверн, которые Тео видела в мире людей, «Золоченая наседка» не ютилась в городе между двумя зданиями, будто пытаясь проскользнуть мимо и застряв посередине. И не стояла в маленьком городке перевалочным пунктом для усталых путников, с коновязями снаружи и пьянчугами, отсыпающимися в сене рядом с лошадьми. «Золоченая наседка» располагалась в самой чаще соснового бора прямо среди деревьев – казалось, она сама там выросла, а бревна, из которых она была сложена, были такими же толстыми и высокими, как и окружающие сосны. Крыша была покрыта сосновым лапником, который выглядел скорее декоративным элементом, но, вероятнее всего, был заговорен магией, чтобы не пропускать непогоду. Размерами здание напоминало гигантский амбар с раздвижными дверями, распахнутыми навстречу ночному воздуху, откуда вырывался неразборчивый поток звуков: смех и громкие голоса.
И действительно, на столбе у входа восседала золотая статуя курицы. Как и многие статуи до неё, эта наседка не соответствовала размерам своего живого прототипа. При соблюдении всех анатомических пропорций, статуя доставала бы Тео до пояса, стой она на земле. Тео не знала, было ли это игрой её воображения, или художник действительно наделил это пернатое порождение зла самодовольством, которое посрамило бы любого петуха. И кто вообще заказал такой шедевр? Это случилось до или после того, как таверну назвали? Тео невольно задалась вопросом: что было первым – курица или имя? Впрочем, неважно. Группа прошла мимо статуи прямо внутрь.
Берик, Ториан и Лоуэн направились прямиком к бару, перевешиваясь через красную махагоновую стойку, чтобы привлечь внимание подавальщицы. Тео, Алби, Каз и Финеас ждали неподалеку, стараясь не мешать посетителям на табуретах и не привлекать к себе лишнего внимания. То ли Арлис действительно принял наставления Берика близко к сердцу, то ли просто был в своем репертуаре, но он усадил свою ворчливую персону за столик в дальнем углу и делал вид, что со спутниками не знаком.
Тео воспользовалась моментом, чтобы незаметно осмотреться. Она видела таверны раньше, но никогда не бывала внутри. Эта казалась совершенно заурядной. Как она и предположила снаружи, внутри всё напоминало амбар. В дальнем конце виднелся помост из досок, изображавший сцену и слегка приподнятый на камнях. Перед ним было оставлено обширное пространство для танцев. Сейчас на сцене никто не играл, так что феи, гномы, пикси, эльфы и прочие магические существа просто слонялись без дела. Второй ярус опоясывал зал, позволяя тем, кто наверху, наблюдать не только за сценой, но и за всем первым этажом. Кабинки и столики жались к стенам; посетители склонялись над ними в полумраке, точно мокрицы под бревнами.
Вскоре Берик уже вовсю улыбался и кивал в ответ на слова подавальщицы, а спустя мгновение троица фей вернулась с выпивкой и новостью: группа выступит когда-нибудь в течение ночи – как только подавальщица позволит или вспомнит об их существовании. Заполучив напитки, компания направилась к пустому столику у самого края танцпола рядом со сценой. Место было удачное: мимо проходило множество народу, так что Тео могла улавливать обрывки разговоров или просто наблюдать за подозрительными личностями. Берик, Ториан и Лоуэн по очереди наведывались к бару, чтобы проверить, не пора ли им наконец на сцену.
Тео не знала, чего она ждала от момента, когда они наконец начнут играть. Но никакого официального представления или фанфар не последовало. Подавальщица просто постучала костяшками пальцев по их столу и буркнула, что можно начинать. Каз и Финеас остались охранять столик, пока группа поднималась на помост. Берик наколдовал Тео арфу, но вместо того чтобы усадить её в центр, как обычно, её задвинули в самый край в надежде, что так она еще лучше сольется с фоном. Алби встал рядом с ней, держа треугольник наготове.
Они открыли выступление песней, которая обычно заставляла танцоров пускаться в пляс. Но здесь, в «Золоченой наседке», этого не произошло. Точно так же, как сцена была лишь на шаг выше пола, аудитория была лишь на шаг выше апатии.
Если бы её музыка вызвала такую реакцию на любом другом приеме, Тео была бы в унынии. Но сейчас это было даже на руку. Она могла играть свои партии и одновременно осматривать таверну в поисках улик или хоть какой-то зацепки.
Но песня сменялась песней, а она не находила ровным счетом ничего. Вероятно, потому, что до сих пор не знала, что именно ищет. Всей зацепкой была сама таверна. Что в этом заурядном месте могло ей помочь? Их выступление тянулось, и наконец, спустя час, Берик повернулся к группе и пожал плечами.
– Видишь что-нибудь? – шепнул он Тео. Она покачала головой. Ториан и Лоуэн тоже. Прекрасно.
Берик вздохнул. – Ладно. Хватит с нас музыки, давайте разделимся. Походите вокруг, посидите у бара, посмотрите, не удастся ли что-нибудь разузнать.
Идей получше у неё не было, как и понимания, с чего начать, поэтому она кивнула. Берик заставил инструменты исчезнуть и, прихватив выпивку, увел Ториан и Лоуэна в темный угол таверны под предлогом дружеской болтовни.
Тео, Каз, Финеас и Алби, держась на небольшом расстоянии друг от друга, направились к стойке за следующим раундом. Не потому, что их мучила жажда, а потому, что четверо посетителей, бесцельно бродящих по питейному заведению без кружек в руках, привлекли бы к себе больше внимания, чем нужно.
Тео пристроилась у бара, заняв свободный стул в ожидании, пока подавальщица освободится. Час уже близился к полуночи. Последний день её срока был на пороге, а она ни на йоту не приблизилась к разгадке. Соседи – эльф с одной стороны и гном с другой – казались такими же хмурыми, как и она сама. Они уже заказали по второй, поскольку почти добрались до дна кружек, в которых топили свои печали.
Подавальщица вернулась к эльфу с новой порцией и выжидающе на него посмотрела.
– Ах да, – буркнул эльф. Он залез в карман и выудил горсть монет, которые с грохотом высыпал на стойку. – Хоть что-то из этого годится?
Подавальщица вздохнула, но принялась перебирать их указательным пальцем, подгребая одни к себе и отодвигая другие обратно. Тео завороженно наблюдала за этим процессом. Перед эльфом лежала россыпь монет всех мастей и размеров. Одни – металлические, другие – деревянные, третьи – из морских ракушек. Совсем недавно она видела нечто очень похожее.
– Готово, – сказала подавальщица, сгребая свою кучку со стойки. – Рассчитались.
Затем она повернулась к Тео:
– Что тебе налить?
Но Тео не слушала. Она вздрогнула, когда женщина повторила вопрос громче. Тео подняла глаза и опешила, взглянув на столб за спиной подавальщицы. Там висела небольшая картина, которую мог заметить только тот, кто сидел на месте Тео или работал за стойкой.
Тео ахнула, узнав героиню портрета: тролль. Она встречала в своей жизни не так много троллей, но была абсолютно уверена, что видела эту женщину раньше. Только в прошлый раз она сидела не одна. Здесь же Скелла была изображена в одиночестве.
– Почему её портрет висит здесь? – спросила Тео вместо заказа.
Подавальщица проследила за её взглядом.
– А, эта? Кажется, это жена хозяина. По крайней мере, я так слышала.
– Хозяина? Хозяин «Золоченой наседки» – Ходд?
Подавальщица удивленно вскинула брови.
– Ну да. Ты его знаешь?
– Он здесь? Сейчас? – Тео, честно говоря, не знала, какой ответ хочет услышать. Если «нет» – зацепка оборвется. Если «да» – она может оказаться в смертельной опасности.
Подавальщица покачала головой:
– Нет. Он здесь нечасто бывает. Вместо него за всем приглядывает управляющий – он-то как раз сейчас здесь. Хочешь, позову? Он на встрече, но я могу проверить, освободился ли он.
Тео судорожно втянула воздух, быстро оглядываясь в поисках друзей и одновременно выпаливая:
– Нет. Нет, спасибо. Не стоит.
Но подавальщица её уже не слушала – она указывала прямо на Тео. Сердце девушки заледенело, когда женщина, приставив ладонь ко рту, задрала голову к балкону и заорала на всю таверну:
– Перран! Тут кое-кто хочет поговорить с тобой! Говорит, знает Ходда!
Будь Тео профессионалом, она бы, наверное, сохранила спокойствие и невозмутимый вид. Но поскольку она не была актрисой – даже любительницей, – её лицо исказилось от ужаса прежде, чем она успела взять себя в руки. Перран был последним, кого она хотела видеть, и её лицо, к сожалению, отражало это со всей наглядностью.
Тео резко обернулась к балкону. Услышав имя «Перран», Каз, Финеас и Алби тоже развернулись на своих табуретах. И действительно: на зов отозвался и посмотрел вниз на Тео не кто иной, как правая рука Урсулы.
Берик, Ториан и Лоуэн уже проталкивались к ней сквозь толпу. Ториан схватила её за руку:
– Нам нужно уходить, немедленно! Здесь Урсула!
Но Тео не сводила глаз с балкона. Да ей и не пришлось долго гадать. Как только Ториан это произнесла, из-за того же стола, что и Перран, поднялась тетя Сесили и Лока.
На краткий миг лицо Перрана выразило замешательство – обычная реакция, когда на тебя с запредельным ужасом пялится незнакомка. Но, к прискорбию для их маскировки, друзья Тео тоже не были великими актерами. Перран перевел взгляд с Тео на Берика, застывшего как статуя, а затем на Ториан, чья голова металась между Тео, Бериком и остальными, словно она наблюдала за безумной партией в бильярд.
