Текст книги "Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать! (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

25 глава

Мне показалось, будто меня втянули в какую-то нору сильным антифейным пылесосом, и теперь я лечу вниз в кромешной темноте, замечая только редкие всполохи на стенах. Что-то подобное я испытала, когда после выстрела попала сюда. Может, меня выбросит сейчас в мой мир?

Тут же падаю куда-то, но не ощущаю удара. Под ногами пружинит земля. Поднимаю глаза и со вскриком отшатываюсь. Меня окружают страшные серые существа в лохмотьях со спутанными волосами, нечеловеческими ярко-оранжевыми глазами. Их лица однообразны. Все они стекаются к возвышению, где стоит такой же, только не в лохмотьях, а в длинной мантии.

– Помогите… ― слышу я отовсюду шипящие едва слышные голоса. ― Спасите наших детей! Мы так больше не можем… они умирают без воды, еды и солнца!

– Народ ксаверов, ― зычный голос, идущий от возвышения, заставляет меня вздрогнуть. Я оступаюсь и налетаю на одно из существ и… что это? Оно свободно проходит сквозь меня, даже не заметив!

– Мы годами жили в ущельях и пещерах, глубоко под землей, ― продолжает голос, не давая мне опомниться и как следует испугаться. ― Пришло время выйти на поверхность. Мы ― такие же жители Аэтерии, как и все остальные. Магия разлома никому не повредит, если пользоваться ею с умом. Спасем же наших детей!

– Мы готовы разрушать во благо! ― летит отовсюду. ― Мы будем трудиться, помогать строить новые города и селения!

– Мы владеем магией земли, камни слушаются нас!

– Мы остановим войны! Расколем плато между враждующими сторонами!

– Мы заключим сделку с феями! ― прорезается женский голос. Народ тотчас начинает шуметь:

– Не выйдет ― они слишком гордые. Они прекрасны, а мы ― прах. Не стоит и пытаться…

– Объединившись с феями, мы сможем оживлять мертвое, творить прекрасное! ― воодушевленно продолжает тот же женский голос. ― Вместе мы сила!

Не успеваю удивиться и хоть что-то сообразить, как мир вокруг меня закручивается в спираль. Меня начинает тошнить, но он резко останавливается и я… оказываюсь в эпицентре битвы.

В темноте слышны только лязг и скрежет оружия, изредка видны магические всполохи. Вблизи себя вижу сцепившихся мужчин. Один из них ― явно ксавер, с серой кожей, невзрачными лицом и оранжевыми стекляшками вместо глаз. Второй ― крупный, мускулистый, с длинными темными волосами, но не тролль, а посимпатичнее. Повсюду слышны женские крики. Вот рядом со мной мускулистый воин взмахивает мечом и… рассыпает ксавера на части, как будто он весь был создан из земли или камней. Борющийся с драконом ксавер, увидев это, с яростью хватает врага за руку и та вдруг превращается в пыль… Тот взвывает от ужаса и боли. Плачут дети, кричат женщины…

Ад быстро сменяется на какое-то незнакомое мне поселение с уродливыми домами, похожими на квадратные коробки. Ни заборов, ни деревьев ― все выглядит по-первобытному. Возле домов снуют громадные существа с длинными руками, как у гориллы, большим носом и ушами, низкими лбами и не очень умными взглядами. Многие из них лысые. Женщины носят короткие прически с жесткими волосами и кольца в носу. Мужчины все, как один, напоминают мне Спира, который явно интеллектом не блистал…

Тролли, как пить дать. Некрасивые, но по виду ужасно сильные. Вон один потащил два камня на плечах. Три женщины поодаль что-то копают в огороде, который больше похож на выжженый пустырь.

– Тебя никто не наймет, бестолочь, если будешь слабаком! ― отчитывает дородная тетка, вся сплошь утыканная пирсингами, невысокого и не такого мощного мужичка-тролля, который вздыхает над тележкой с кирпичами. ― Взял все в руки и понес ― быстро! ― орет она. Тот копошится, набирает в охапку кирпичи, те выпадают…

Неподалеку дерутся два тролля, да так, что пыль коромыслом. Никто их не спешит разнимать. А мешочек, из которого просыпалось несколько золотых монет, из-за которого весь этот сыр-бор, потихоньку тащит молодой проныра с ушами-локаторами…

Голое поселение с недружелюбными жителями сменяется на другое, с приземистыми крепкими домиками с красными черепичными крышами, симпатичными красными деревянными заборами и множеством зелени вокруг. Повсюду ― маленькие плотные человечки, которых я тоже знаю. Гномы. Мужчины и женщины, дети, старики… Все выглядят серьезно, никуда не спешат, да еще и ворчат что-то себе под нос, сдвинув брови, будто не рады, что им приходится куда-то идти и что-то делать.

– Ты куда направился, Маки? ― кричит бойкая гномиха из двора, облокотившись о забор.

– Дракон Нориан взял меня на работу в качестве эконома, ― гордо произносит гном с котомкой за плечами. ― Скоро и сыновей туда пристрою, как подрастут.

– Ах ты бесстыжий! ― несется с другой стороны. Вижу: молодая, даже юная девушка-гномиха отчитывает такого же молодого гнома, который, потупишись, вертит в руках красную шапку. На лице у него огромный фингал. ― Так тебе и надо! Нечего к феям соваться! Да они нас за уродов считают, а ты ― туда же, повелся на их ангельскую красоту…

Дальше я уже не слышу, потому что меня переносит в какой-то город, где повсюду слышится музыка. Дома с остроконечными крышами, цветами на окнах, маленькие магазинчики с разноцветными вывесками выглядят куда веселее чем все, что я видела до этого. И главное ― люди. У них кожа обычного человеческого цвета. Единственное отличие ― слишком яркие неестественного цвета глаза и остроконечные большеватые уши. А в целом они очень даже красивые ― приятно смотреть.

Эльфы. В отличие от гномов, они суетятся, куда-то бегут, некоторые подпрыгивают на месте от переизбытка энергии. «Праздник света и солнца. Сегодня вечером. Будут песни, танцы и угощение. Спешите!» ― висит огромная вывеска на несколько домов и переливается всеми цветами радуги. О, да здесь и без празднеств много музыки и веселья. И главное ― никаких криков, ругани и драк. Все улыбаются, что-то себе напевают под нос. Приятный народец.

Разом меня перебрасывает куда-то еще ― словно у книги перевернули страницу.

26 глава

То, что я вижу, не похоже ни на что, что открывалось передо мной раньше. Ни на яркий, кричащий Эфемерон, ни на мрачное поместье Грейнмор. Воздух здесь густой, как мед, и пахнет дождем, цветущей липой и чем-то неуловимо сладким, будто тающим на языке леденцом. И он звучит, но не так громко и ярко, как в городе эльфов. Тихим перезвоном, похожим на ветряные колокольчики, шепотом листвы и далекими, чистыми голосами.

Огромные деревья, стволы которых переплетаются в причудливые арки и спирали, образуют многоярусные жилища. По коре струится мягкий свет – бирюзовый, розовый, золотой – исходящий от мхов и лишайников, пульсирующих в такт какому-то неведомому ритму. Кажется, сам растительный городок дышит и живет своей жизнью.

И всюду – цветы. Они цветут прямо в воздухе, ничем не поддерживаемые, осыпая прохожих дождем из лепестков, которые, падая, меняют цвет. А прохожие... они напоминают ожившие фарфоровые статуэтки. Стройные, изящные, с осиными талиями, с большими, будто бы неземными глазами всех оттенков радуги. Их одежды кажутся сплетенными из паутины и лепестков. За спиной у каждого – трепетные, полупрозрачные крылья, от которых исходит легкое голубоватое сияние.

Они не идут – они парят в нескольких сантиметрах от земли, их шаги бесшумны. Их смех похож на звон хрустальных бокалов.

Я замираю, чувствуя себя грубой и неуклюжей рядом с этим великолепием. Мое практичное коричневое платье, мои спутанные волосы, мои руки, привыкшие к клею и столярным инструментам… это я-то ― фея?!

Один из фей, молодой мужчина в одеждах цвета утреннего неба, парит неподалеку, поправляя на стебле гигантского цветка какой-то сложный механизм, похожий большой сосуд то ли для воды, то ли для чего-то еще. Он поднимает на меня взгляд. Его глаза, ярко-синие, скользят по мне без интереса, как скользят по неодушевленному предмету. Конечно, он меня не видит.

Неподалеку две женщины, паря в воздухе, ведут светские беседы.

– А ты слышала, что Лимерия собирается отдать свою дочь за дракона? ― вещает одна, закатывая глаза в притворном ужасе.

– Слышала. И что? ― не разделяет ее эмоций собеседница. ― Тебе лишь бы посудачить, Арсея, да позавидовать! Союз феи с драконом рождает прекрасных и фей, и драконов, наделенных двойной магией, которая в разы сильнее нашей и обладает особо мощным творческим началом…

– Ой, девочки, вы пойдете сегодня на праздник Драконьего огня? ― подлетает к ним третья.

– Еще бы, ― охотно отзывается Лимерия. ― Сегодня наша принцесса Мэйелина, ― в ее голосе слышится презрение, ― должна доказать, что достойна быть феей. А то у нее только к восемнадцати крылья раскрылись. Куда это годится?

– Да-а, любопытно будет это увидеть! ― говорит та, что подлетела к беседующим кумушкам.

Я уже не слышу их, потому что меня по воздуху несет куда-то в сторону, как на крыльях.

Тьма. Огромное собрание фей, похожее на то, какое было у ксаверов. Да только, в отличие от тех, феи выглядят настолько прекрасно, что от них невозможно оторвать взгляда.

На возвышении сидят король с королевой. За спиной у них крылья, на головах маленькие изящные короны.

– Дорогие граждане Нектарии! ― провозглашает король, поднявшись со своего места. ― Вы все прекрасно трудились весь год ― создали множество эликсиров и целебных снадобий, вывели несколько новых видов растений, собрали пыльцы столько, что хватит на несколько лет! Вы заслужили отдых и праздник!

Собравшиеся ликуют, хлопают в ладоши, подлетают на месте и опускаются.

– Сегодня, ― продолжает король, и феи вмиг затихают, ― мы по традиции празднуем заключение вечного договора между драконами и феями. Поэтому моя дочь Мэйелина, которой недавно минуло восемнадцать, возьмет драконий огонь и зажжет его на нашем маяке.

Королева встает, удаляется и через несколько секунд выводит вперед юную фею с темными струящимися волнами волосами и небольшими блестящими крылышками. Она выглядит еще более нежной и хрупкой, чем ее сородичи, и вся будто пропитана светом.

Все затихают еще больше, когда девушке вручают кубок с горящим огнем. Та принимает его, слегка поклонившись. Мне кажется, или у нее от волнения дрожат руки?

Все, что от нее требуется ― пролететь вон до того маяка, зажечь там огромный кубок, после чего вернуться обратно. Это будет ее инициация в принцессы, как только что провозгласил король.

Я его почти не слушаю. Мой взгляд прикован к феечке, которая будто чего-то боится и не решается подойти к обрыву и взлететь. Король подталкивает ее вперед, феечка срывается в пропасть и… взлетает под облегченные вздохи толпы.

Она летит к маяку, держа перед собой кубок, но… такое ощущение, словно он тянет ее вниз. Ее полет неровный, неуверенный. Она то опускается, то поднимается, но никак не может взять нужную высоту.

Но вот, она почти у цели. Нужно только немного постараться, чтобы взлететь чуть повыше. Она делает рывок и… цепляется за ветку гигантского растения, обвивающего маяк.

Все, что я вижу ― как феечка, потеряв способность управлять полетом, камнем падает вниз. Следом за ней летит кубок. К несчастью, он летит быстрее и настигает ее где-то на середине пути. Ее крылья вспыхивают ярко оранжевым.

Народ волнуется, многие срываются с места и летят к маяку, а я бегу что есть силы. Вряд ли я успею добраться и помочь, но… я должна знать, что с ней случилось!

Да только мне этого не дают. Снова будто земля уходит из-под ног, и я оказываюсь в прямоугольном помещении с голыми стенами и медицинско-цветочными запахами. На кровати лежит… та самая феечка. Ее прекрасные волосы спутались, как у ксавера, лицо побледнело и будто покрылось пеплом.

Но самое ужасное не это. Ее крылья. Они так сильно обожжены, что вряд ли на них получится летать.

Комната похожа на больничную палату. Может, ее здесь вылечат? Раз феи изготавливают целебные эликсиры и снадобья, для них же не трудно восстановить крылья, верно?

Дверь резко распахивается. Я машинально отхожу в сторону, вновь забыв, что я здесь ― всего лишь призрак, наблюдающий за чужими жизнями. Воздух насыщается яркими цветочными духами, и почти всю комнатушку заполняет собой королева в невозможно пышном розовом платье.

– Матушка, ― слабо шепчет с постели феечка, а у меня от сердца отлегает: жива! ― Я так подвела вас! Я не хотела…

– Я пришла одна, потому что отец не хочет тебя видеть, ― резко перебивает та, не дослушав. ― Он опозорен. Мы ― опозорены! Наша дочь не смогла пролететь несколько метров и выполнить простейшее задание! Разве принцесса Нектарии может быть… калекой?

Это слово больно бьет по ушам. Недавно так меня назвали, хотя мне это было и на руку, но все равно неприятно.

– Матушка, я… ― Феечка с трудом садится на постели ― видно, как ей больно, ― и в отчаянии распахивает огромные ореховые глаза, которые я уже где-то видела…

– Уронить священный огонь… Это ж надо до такого додуматься! Ты ― разрушительница! ― повышает голос королева. ― Ты такая же, как твой дедушка ксавер! Нет, ты ― хуже!

– Нет, матушка, это неправда! ― в отчаянии вскрикивает та. ― Посмотри, ― она протягивает руки, и ее ладони начинают слабо светиться. ― Я не ксавер, во мне магия Жизни…

Слабое свечение гаснет. Феечка всхлипывает. По ее щекам текут слезы, но она все еще с надеждой смотрит на мать.

– Все кончено, ― сурово произносит королева. ― Отныне ты изгнана из Нектарии и ни одно поселение фей тебя не примет. И никакой магии жизни в тебе нет. Посмотрит на себя. ― Она презрительно указывает на ее крылья. ― Что это за обгоревшие лохмотья? Чтобы завтра твоего духу здесь не было… ах, я забыла еще кое-что.

Ядовито скривив красиво очерченные губы, она протягивает руку к испуганной дочери и начинает произносить стальным, лишенным жизни голосом:

– Мэйелина, недостойная дочь короля и королевы Нектарии… пусть на тебя падет проклятие вечного позора за то, что уничтожила драконий огонь, усиливавший наши способности. Отныне ты будешь носить это, как вечное напоминание о позоре, что скует твою слабую магию и запечатает в твоем тщедушном теле. Ты ― недостойная жительница Аэтерии, Мэй. Тебя никто не полюбит, и нигде тебе не будет покоя…

Из волос девушки вдруг начинают расти красные ленты. Обычные ленты, какими сейчас модно переплетать косы или носить как повязку.

Мэй?

Красные ленты, торчащие у нее из волос?..

Меня как током пронзает. Не может этого быть. И… почему я увидела все это? Разве я могу что-то изменить?..

27 глава

Меня выбрасывает из больничной палаты с такой силой, что мне кажется, будто мир перевернулся вверх дном. Прихожу в себя, лежа на чем-то твердом и холодном. Голова тяжелая, будто выпила снотворное и никак не могу проснуться. На миг проскальзывает мысль, что я вернулась домой, но как только приоткрываю глаза, понимаю, что это не так.

Передо мной пробегают всполохи ― синие, оранжевые… по корешкам книг на том самом стеллаже. А я вижу лишь нижнюю полку. Стало быть, я упала со стремянки, а это все это… мне привиделось?

Медленно приподнимаюсь на руках, ощупываю себя. Надо же, кости целы, хотя слетела вон с какой высоты.

Перед глазами проносится калейдоскоп. Поселение троллей, состоящее из скучных коробок домов. Гномы с их медлительностью и порядком. Эльфы  ― веселый, певучий народ. Феи… Кажется, кого-то забыла.

Ксаверы.

– Оживлять мертвое и творить прекрасное, ― хрипло бормочу я, повторяя за одним из уроженцем подземного города. ― Вместе мы ― сила…

Вместе мы ― сила?

Картинка из разрозненных кусочков постепенно складывается в стройный ряд, который почему-то совсем не радует, а… обжигает своей правдой.

Ксаверы… тусклая серая кожа, тело словно создано из земли, оранжевые глаза ― все это вызывает у меня смутное тревожное воспоминание. Как ни странно, о... тролле Спире, которому я «наслала» ожог. В тот миг мои пальцы сильно завибрировали, а кожа на руках на миг показалась… серой. Тогда я не придала этому особого значения, но сейчас… имею ли я права и дальше бежать от правды?

Магия Разлома. С ее помощью я уничтожила невидимую стену, охраняющую стеллаж. Ею я избавила яблони от темных магических уплотнений.

Оживлять мертвое и творить прекрасное.

Червячок Олли. Я дала ему разум. Но… могло ли быть такое, что сперва я уничтожила его старую природу, применив магию Разлома, а уже потом в ход пошла магия Жизни?

Кожа покрывается мурашками, и не только потому, что здесь холодно. Все сходится к одному: во мне живет две магии сразу. И вопрос, кто я такая, больше не стоит.

Это означает одно: если Ардин об этом узнает, он меня убьет. Недаром я видела картины битвы между драконами и ксаверами. Да только не поняла причину их вражды. Стоит ли попытаться проникнуть в прошлое еще?

Конечно, я еще попытаюсь. Но не сегодня. Не сейчас. Времени у меня предостаточно, чтобы во всем разобраться.

Приходит мысль о том, что мой червячок ― порождение ксавера. Ему тоже грозит опасность. Что ж, если захотят до него добраться, сначала будут иметь дело со мной!

А еще выходит, Мэй не врала. Она просто сразу обозначила для меня линию фронта, на которой я оказалась по ту сторону баррикад. И теперь держит эту правду надо мной, как занесенный топор.

Мэй…

Позор. Слабая магия. Недостойная жительница Аэтерии. Ее никто не полюбит и нигде ей не будет покоя…

Ее отрешенный взгляд на огонь, который когда-то разрушил ее жизнь, разделив на до и после.

Фея, причем не какая-то там, а дочь короля и королевы, вынуждена идти в услужения к драконам. Потому что среди таких, как она, ей больше нет места.

Ей даже никто не попытался помочь. Лежала там бледная, слабая, с обожженными крыльями… Родная мать ее прокляла. А я еще грешила на своих родителей, которые, не желая меня видеть, отправляли к любимой бабушке.

У Мэй очевидно не было бабушки. А если и была, то скорее всего, такая же жестокая, как и весь их род.

Обхватываю себя руками и покачиваюсь из стороны в сторону. Почему я увидела именно это! Почему бы не показать, что случилось у ксаверов с драконами ― так я хотя бы могла понять, почему Ардин и ему подобные имеют зуб на этих серых невзрачных жителей, которые рискнули выбраться из подземелья и явно не имели плохих намерений.

Но нет. Угораздило же меня попасть в столицу фей, на то празднество, которое теперь очень хочется развидеть. Его ― и все, что было после.

Весь ужас в том, что я теперь не могу ненавидеть Мэй, как бы гадко она себя ни вела. Не смогу ей мстить или хотя бы отвечать тем же. Просто. Не. Могу. Точка.

А еще не могу понять, как она жила все это время. Как выжила. И есть ли у нее хоть один смысл существовать в мире, где так враждебно настроены к тем, кто хоть немного не таков, каким должен быть?

В котором нет места состраданию. Даже в собственной семье.

У драконов не лучше. Элис ― тому живой пример.

Стараюсь дышать глубже, чтобы не уйти в панику или не погрузиться в ту пучину отчаяния, которое вовсе не мое, но от этого не легче. Однако воздух в библиотеке настолько спертый, что самое время отсюда выбираться.

Вряд ли засну после такого, но хотя бы буду лежать в теплой постели. И форточку приоткрою.

Добираюсь до комнаты без приключений ― хорошо, что свеча не погасла, а то со спичками здесь напряг, мне выдали только одну упаковку. Быстро переодеваюсь в пижаму, подхожу к окну, чтобы задернуть плотнее штору и… мне же это показалось, правда?

В тусклом свете луны я четко вижу, как по саду шастает какая-то тень.

Вообще-то уже половина первого ночи. Кажется, это не вечерний моцион кого-то из слуг.

Во мне просыпается небывалая смелость. Если раньше я тоже труса не праздновала, но на рожон к вооруженному вору бы не полезла. Да только теперь во мне магия ксаверов, а это вам не хухры-мухры! Сейчас задам этому ворюге, нечего на наши яблоки зариться.

28 глава

Каково было мое удивление, когда в саду я столкнулась с самим хозяином поместья!

Несколько секунд мы смотрим друг на друга и молчим. Наверняка каждый из нас думает, что делает второй в саду после полуночи.

– И что вы здесь делаете?

Мы произносим это одновременно и замолкаем, удивленно глядя друг на друга.

– Я вышла в сад посмотреть, кто здесь лазит в двенадцать ночи, ― первая отвечаю я. ― Думала, что воры, а оказалось…

– Почему вас это волнует? ― резко перебивает он. ― Снова сад. Вы здесь не для этого, забыли?

– Да потому, что я пекусь о безопасности Элис, в отличие от вас, ― в тон ему отвечаю я. Между прочим, так разнервничалась, а ему хоть бы хны. Хоть бы спасибо сказал, что я его ребенка защищаю!

Ну вот, опять он раздувает ноздри. Сейчас еще дым повалит, а там и огонь недалеко. Что я такого сказала?

– В драконий дом никто не сунется, ― цедит сквозь зубы он. ― Все знают, чем это чревато… а от тех, которые не знают или хотят мне навредить, стоит мощный барьер…

– Магический? ― тут же переспрашиваю я.

– Его поставили еще мои родители, ― отводит глаза тот.

– Так что же вы делали в саду? ― возвращаюсь я к первой теме. Мне важно понимать этого дракона, чтобы знать, что от него ожидать. Пока что он для меня ― сплошная загадка.

– Если скажу ― прогуливался, вы же не поверите, верно? ― невесело усмехается тот.

– Лучше скажите правду, ― смотрю я ему в глаза в надежде увидеть там хоть каплю тепла. Но увы: эти голубые стекляшки снова становятся безжизненными.

– Чтобы в следующий раз вы спали спокойно и не докучали мне своим присутствием, скажу, ― говорит Ардин. ― Я работаю в своем саду.

Жду продолжения, но кажется, он уже сказал все, что хотел. Еще и смотрит на меня с таким видом, будто ждет реакции. А какой она должна быть?

– Почему именно ночью? ― спрашиваю я, потому что это единственное, что меня смущает.

– Не делайте вид, что не понимаете, ― хмурится тот.

– Вы же знаете, я не из Аэтерии, ― вздыхаю я. Ну сколько можно повторять!

– Нет других миров, кроме Аэтерии, ― уверенно произносит тот. ― Но если вы росли где-то вдали от цивилизации, то может, и не знаете, что драконы не могут работать в привычном понимании. Это запрещено всеобщим законом. И если его нарушить, у дракона отберут все его имущество.

– То есть… им запрещают приносить пользу? ― ошеломленно спрашиваю я. Наконец, становится понятно, почему Ардин не ходит «на работу». Или хотя бы не ведет бизнес.

– Они приносят пользу тем, что управляют своими поместьями, создают рабочие места, подают новые идеи для бизнеса, занимаются разной интеллектуальной работой, а еще ― произносит он особо свирепо, ― они защищают свои города, если на них нападают. Ни эльфы, ни гномы, ни даже тролли и уж тем более не феи ― а именно драконы. И не только свои ― а и все, где творится произвол. Они ― хранители покоя в Аэтерии, ― чуть тише добавляет он, и его взгляд становится совсем расфокусированным. ― На них все держится. И если кто-то увидит дракона за черной работой ― это для него еще хуже, чем если бы он просто разорился.

– А… просто переодеться? Изменить внешность? ― ищу другие способы, хотя понимаю, что если бы они были, Ардин ими бы воспользовался.

– Исключено. ― Его лицо становится непроницаемым. ― Что бы я ни надел, каждый по росту и фигуре различит во мне дракона.

Я бы не различила. Но понятно, что я ― не каждый.

– Поэтому вы работаете в саду ночью, ― говорю я, глядя перед собой. ― Какой на самом деле ужасный закон! ― тут же стискиваю руки в кулаки. ― Разве это не притеснение драконов? Кто их защитит? А если кому-нибудь из них захочется просто размять мышцы и…

– Для этого существуют драконьи спортзалы, дуэльные клубы и еще много всего, ― перебивает меня Ардин, глядя снисходительно, как на глупышку. ― Каждый уважающий себя дракон должен поддерживать себя в форме: никто не знает, откуда и когда придет беда…

– Но… в саду… ― пытаюсь я сформулировать мысль, но тщетно.

– Мои слуги не справляются с тем объемом, который нужно проделать ― я не садист, чтобы заставлять пахать того же садовника день и ночь, ― грубовато произносит тот. ― Уж поверьте, драконы тоже умеют собирать яблоки, окучивать землю, подрезать ветви, если захотят. А на рассвете я отвожу тележку с яблоками ближе к рынку и прячу в кустах, чтобы Мэй не пришлось везти ее всю дорогу.

– Но если об этом кто-то узнает? ― передергиваю я плечами.

– Мои слуги молчат, как могила, ― тихо говорит тот. ― Что касается этого работника Флинна, которого я нанял недавно… он безродный эльф, ему никто не поверит.

Как не поверят и безродной фее, думаю я, но не произношу этого вслух.

– Но почему вы не делаете того, что и остальные драконы? ― хочу я добраться до истины, раз Ардин так со мной разоткровенничался. ― Создавать рабочие места…

– Там везде требуется магия, ― говорит тот. ― Это явление в моем доме запрещено под любым видом.

– А как же магический барьер в библиотеке? ― вырывается у меня, но я тут же прикусываю язык, потому что Ардин смотрит на меня почти угрожающе.

– Вам там делать нечего, ― резко говорит он. ― А барьер этот стоит давно, еще с момента постройки этого поместья…

– Но он ведь там был ― в вашем доме, ― тихо говорю я.

– И он там есть, ― с нажимом произносит тот. ― Сломать его может только тот, кто поставил, а моего деда нет в живых. Или…

Или ксавер ― мысленно договариваю за него я. То, кто владеет магией Разлома.

Ардин пока еще не знает, что барьера там нет. Но когда узнает… о чем подумает?

Так и подмывает спросить, чем ему, да и другим драконам, не угодили ксаверы? Тем, что захотели жить наверху, как все нормальные люди, а огнедыщащие решили, что Аэтерия принадлежит им и только они решают, кто на ней обитает?

Судя по их восклицаниям, они хотели просто выбраться наверх и зажить, как все остальные жители Аэтерии. Они не хотели чахнуть и умирать без солнца. Они даже нашли для своей разрушающей магии полезное применение. Почему же случилась у них та стычка с драконами?

Но глядя на сдвинутые светлые брови Ардина решаю отложить вопрос на потом. А лучше ― узнаю все сама. Лавовая книга даст мне ответ, я уверена. Только нужно немного передохнуть и постараться хорошенько все обдумать, что увидела. А еще ― набраться смелости. Ведь неизвестно, что она покажет мне в следующий раз.

– Вы ― фея без магии, ― устало произносит Ардин, потерев лоб. ― Наверное, в этом и причина, что чужая магия на вас не действует. Она как бы вас не видит… не считывает. Поэтому вы и прошли легко через усиленную магическую защиту.

Я неопределенно дергаю плечами. Интересная интерпретация. Мне наоборот казалось, что люди без магии не способны ей противостоять. Но… не стану спорить, иначе дракон легко докопается до правды.

А еще Ардин будто усиленно пытается найти ответ, в котором не будет страшного слова ― ксавер. Как долго он будет бежать от правды?

– Послушайте, ― мягко пытаюсь я его убедить. ― Если не хотите использовать магию ― не надо. Но… разрешите это делать другим! Ваша дочь…

– Моя дочь никогда не станет такой, как я, ― жестко обрубает он.

– Она могла бы помочь, ― не успокаиваюсь я. ― Вы же сами все видели! Ее талант…

– Через год я отправлю ее в пансион, где ее обучат всему, что должна уметь достойная леди, ― хрипло говорит он. ― Там запрещают использовать магию до восемнадцати лет. А после… она уже сама не захочет…

– Но так нельзя! ― не выдерживаю я. ― И вообще… вы уверены, что через год сможете влиять на ее судьбу? Уже через месяц ваш дом, слуг и детей отнимут и продадут кому-то более влиятельному, если вы не выплатите долг. А он внушительный, хочу вам сказать! Так почему бы сейчас не…

– Ступайте спать, Габриэлла, ― обрубает он, и его взгляд становится жестким, устремленным в одну точку. ― Это не ваша забота. У меня все под контролем…

– Но… ― пытаюсь возразить я.

– Вы моя служанка на год, ― обрубает он. ― Не смейте сомневаться во мне, а уж тем более ― подрывать мой авторитет в глазах дочери.

Хочу сказать, что он сам свой авторитет не то, что подорвал ― закопал, глубоко и надолго, но молчу.

Сплю тревожно, урывками. Все мне мерещатся ксаверы наряду с феями, которые отворачиваются от них и презрительно кривят губы. «Они прекрасны, а мы ― прах. Не стоит и пытаться…»

Ни одна фея или фей не свяжут добровольно свою жизнь с ксаверами.

«Это значит, что такой как ты нет во всей Аэтерии, ― шепчет что-то во мне сквозь сон. ― Твоя магия ― уникальна».

С этой мыслью просыпаюсь. Сажусь на кровати, тяжело дыша.

Снова мне кажется, что за мной следят. Что в комнате сейчас кто-то есть кроме меня.

Светает. Снова я встала рано, по старой привычке, которая не так уж плоха. Пожалуй, больше и не лягу.

Спускаюсь вниз и слышу мужские голоса. Как по мне, так этот дом, в котором живут три слуги, не считая меня, маленький ребенок и дракон в придачу, должен звучать тишиной круглосуточно. За исключением разве что тех моментов, когда Элис не в настроении и громко капризничает. Я только начала привыкать к унылому полупустому дому, как ― на тебе! Бубнеж в полшестого утра.

Возле дверей кухни вижу Ардина, который, жестикулируя, что-то доказывает старику Ричарду.

Увидев меня, он тут же шагает ко мне.

– Где Элис? ― Его голос звучит по-настоящему взволнованно. Как будто только сейчас вспомнил, что у него есть дочь.