Текст книги "Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать! (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

43 глава

Что тут началось!

Мэй кричит: «Если убьешь ее ― убей и меня!», хватая его за руку с кинжалом и не позволяя приближаться. Элис бежит, обхватывает меня за талию. А потом разворачивается и формирует настоящий огненный шар, готовясь бросить его в отца.

Что-то мне подсказывает, что это ее первый огненный сгусток, который она смогла создать сама. Да только все не так должно было происходить. Отец должен восхищаться дочерью, а не смотреть на нее так, словно видит чудовище.

Впрочем, маневр Элис его отрезвляет. Он встряхивает головой и будто просыпается. В который раз. А ведь он уже стоял надо мной, занеся над сердцем кинжал.

Наверное, стоит порадоваться, что он не использует магию: от одного его всполоха меня бы уже не стало.

– Элис… убери это, ― хрипло просит он, медленно опустив кинжал.

– Нет, ― та с трудом удерживает магический сгусток. ― Отойди! Иначе…

Она не договаривает. Шар сам собой растворяется, а Элис обессиленно прислоняется ко мне: создание драконьего огня будто выпило из нее все силы.

– Ты никуда не убежишь, ― говорит Ардин, глядя на меня. ― А если убежишь ― погибнешь.

О да, сейчас прямо базу выдал. А то я не знаю. Кажется, его настоящая профессия ― запугивать. Просто отлично получается.

– Твою судьбу я решу позже, ― властно проговаривает он, видимо, полностью овладев собой. ― А сейчас мне нужно разобраться с тем, что случилось с магическим барьером, и кто на самом деле его сломал.

Хм… то есть, он не до конца верит в то, что я ксавер? Или не верит, что я способна аж целый магический барьер уничтожить? Пока я немного путаюсь в его логике и пытаюсь понять, что мне делать дальше, Флинн вдруг бухается перед Ардином на колени.

– Я ошибся, хозяин, ― бормочет он, склоняясь все ниже, почти лбом касаясь земли. ― Это моя вина. Я почувствовал темную магию в саду и захотел от нее избавиться… чтобы яблоки росли лучше, а то некоторые деревца совсем захирели…

– И… что ты сделал? ― Ардин кажется все больше и больше сбитым с толку, как и мы все. Он смущенно вертит кинжал в руках, а мне совсем не хочется, чтобы он ударил им обманщика-Флинна. Лично я ему ни капли не верю, но при этом совсем не хочется, чтобы дракон его убил.

Даже не ради эльфа. Ради самого Ардина.

– Ну… я поговорил об этом с Габи, та согласилась помочь уничтожить сгустки… ― бормочет тот. ― А потом, когда она начала ломать барьер, я поздно спохватился ― понял, что это не темная магия вовсе… и что она… ну вы понимаете. Я испугался, не знал, что теперь делать ― боялся, что меня уволят за произвол, ведь я сам ее подбил на… там скажем, на преступление. ― Он шумно сглатывает. ― А теперь еще и яблони эти…

– Вот что, ― перебивает его Ардин. ― Хватит. Твое дело ― ухаживать за садом. Точка. Не смей лезть в то, что не понимаешь. Иначе уволю ― и дело с концом!

Я не верю ушам. Уволит? Только и всего? За разрушенный барьер, за клевету на меня ― просто уволит? А меня хотел сразу кинжалом, не разобравшись!

Ладно, допустим, насчет меня ― это не клевета. Но барьер-то я разрушала не по своему желанию! Причем эльф действительно настаивал, даже когда я не хотела. Может, он планировал меня вывести на чистую воду и подставить с самого начала?

– Простите, хозяин, я больше ― ни-ни, ни в какие дебри не полезу, ― клянется Флинн, умоляюще сложив руки перед собой.

А я резко чувствую слабость. Элис сильнее обхватывает меня, да только у нее тоже сил мало. Мэй замечает это и немного грубовато подхватывает меня под руку.

– Пойдем, ― приказывает она таким тоном, будто сейчас собирается меня отчитывать. Но усадив на стул на кухне, она всего лишь ставит передо мной горячий чай и сыплет туда несколько ложек сахара.

Элис меня не отпускает ни на миг. Она молчит. У нее даже взгляд стал недетский. Как это ужасно, когда детям приходится наблюдать подобное! В свое время я тоже видела то, чего не стоило: как отец избивал мать, как приходит домой пьяный, дебоширил и бил посуду, ломал мебель, слышала слова, которые не для детских ушей…

Поглаживая Элис по спине, чтобы она хоть немного успокоилась и почувствовала себя в безопасности, я размышляю, кто мог испортить яблони. Не то, что испортил ― испепелил. При этом в саду не воняло горелым. Очень похоже на ксаверскую магию. Но кто из нас ксавер, кроме меня?

Мэй? По факту ― да. Но как ни странно, ее я в этом злодействе подозреваю меньше всего.

Я тоже яблони не уничтожала. Лунатизмом и психическими заболеваниями не страдаю, чтобы не отдавать себе отчет в том, что делаю.

Флинн? Тот, который изначально выглядел таким безобидным и который сейчас так хочет угодить хозяину, что использует все способы. Как говорится, на войне все средства хороши. Может, он надеялся, что если сдаст меня, как неугодного этому миру ксавера, в руки правосудия, то получит от хозяина награду и продвижение по карьерной лестнице? Все может быть. Да только от Ардина до некоторых пор нечего было и ждать.

Что ж, это вполне себе объяснение, если притянуть его за уши. Эльф даже может даже обладать магией Разлома, как второй половиной наделения. Но все равно это как-то на него не похоже. Не в его это характере. Хотя… похоже я в нем сильно ошиблась.

Еще не могу не подозревать Ричарда. Все это время он простоял в стороне, молча наблюдая за всем происходящим. Но если даже Мэй не выдержала и не позволила Ардину меня убить, то гному словно было все равно. А еще он странный, пропадает куда-то на долгое время. Чем он занимается, интересно? Молчаливый, скрытный, из него слова не вытянешь, если только он сам не пожелает что-то сказать или спросить. Чего ему стоило испепелить яблони, а потом прийти в сад и наблюдать за всем с отсутствующим видом?

К сожалению, мне приходится подозревать и червячка Олли. Слишком уж таинственно он появился на свет. Тот ли это червячок, которого я увеличила? Ведь я не видела самого процесса, только результат. И вообще… могу ли я давать кому-то голос, менять разум с животного на человеческий? Под силу ли мне это? Может, под личиной милого зеленого любителя яблок скрывается… кто-то другой?

Думать об этом не хочется, но я не верю уже никому.

Даже Ардин под подозрением. Его логика вообще мне не ясна. Зачем ему рушить собственную жизнь? Но, тем не менее, он это делает ― начал делать еще давно, задолго до моего здесь появления.

Весь день проходит как в тумане. Элис чувствует себя плохо, я укладываю ее в постель, механически читаю сказки, кормлю супом, сваренным экономкой. Сама же Мэй несколько раз заходит к нам, проверяет, как дела, и уходит, особо ничего не сказав. Меня морозит, словно я заболела неведомой магической лихорадкой. Иногда кажется, что кулон, подаренный Флинном, припекает на груди. Буду надеяться, что он меня согревает и лечит прямо сейчас.

Ближе к вечеру сознание слегка проясняется. Элис засыпает, а я решаю, что мне нужно срочно прикоснуться к огненной книге. Пока жива, и пока Ардин не установил там еще один мощный барьер. Ведь он вроде как стал более лояльным к магии, и, скорее всего, скоро начнет восстанавливать защиту вокруг поместья.

Выскальзываю из комнаты Элис, на цыпочках иду по коридору. К счастью, возле магического стеллажа никакого барьера нет. Взбираюсь по стремянке, тянусь к огненной книге и легким треском проваливаюсь внутрь, как будто дотронулась до стенки гнилого яблока.

44 глава

Я оказываюсь в каком-то мрачном унылом месте, похожем на то, где я впервые увидела ксаверов. Но здесь немного светлее, стоят разложенные палатки, горят костры. Чуть поодаль ― собрание людей. Опять собрание, которое явно не сулит ничего хорошего.

Иду туда, потому что недаром я сюда попала. Мне нужно здесь быть, нужно слышать, что говорят. На возвышении сидит какой-то человек с темно-серой кожей, в длинной мантии, с шерстью леопарда на плечах. Наверное, это местный король, но больше похож на вождя. И он ― ксавер.

Осматриваюсь. Ксаверы вокруг выглядят бледными, изможденными, ужасно некрасивыми, в лохмотьях ― такие же, каких я уже видела. Впрочем, у прежних ксаверов ярко горели глаза оранжевым, а у этих едва ли светятся, будто в них перегорела лампочка.

Вождь с кем-то говорит. Подхожу ближе, чтобы слышать ― вряд ли меня здесь видят, как и в прошлый раз. Перед вождем склонил колено один из мужчин-ксаверов.

– Не ожидал от тебя, Зор такого успеха, ― степенно произносит вождь. ― Значит, все готово к нападению?

– Да, вождь Морграх, ― без эмоций произносит тот. ― Барьер проломан в нескольких местах ― самое главное препятствие устранено.

– А девчонка?

– Что ― девчонка? ― настороженно переспрашивает Зор.

Вождь привстает с места и немного наклоняется вперед.

– Та самая, которую ты обвел вокруг пальца… в ней редкая двойная магия, какую во всей Аэтерии не встретишь. Она ― наше самое больше препятствие и угроза.

К концу фразы он почти шипит, а у меня мурашки идут по коже. Нет сомнений, что говорят обо мне, хотя я давно уже не девчонка, если взять во внимание мой бальзаковский возраст.

– Я не думал об этом, ― растерянно проговаривает Зор, не вставая с колена и не поднимая головы.

– Ну, разумеется. ― В голосе вождя теперь слышится язвительность. ― Ты не думал. Не такой уж ты прозорливый и умный, Зор, чтобы я с тобой возился и дальше держал при себе. Ксаверам не нужны носители двойного наделения. Сначала ты уничтожишь девчонку, а что насчет тебя… я еще не решил.

На этом видение обрывается. Обнаруживаю себя на стремянке, меня всю трясет. Это и все, что мне нужно знать? Но… я бы послушала еще, этого мало! Выходит, ксаверы хотят напасть… на нас? Но почему? Кто мне даст ответ?

«Пожалуйста, объясни мне», ― мысленно прошу и снова лезу в книгу. Но мои пальцы лишь касаются огненной обложки и обжигаются, как будто я и впрямь дотронулась до огня.

Я вскрикиваю, начинаю дуть на пальцы. Книга не пускает меня больше. Она не хочет дать ответ на самый беспокоящий меня вопрос. Может, это значит, что мне нужно искать в другом месте?

Самое разумное, что приходит в голову ― разбудить Ардина и рассказать все, как есть.

Пусть он несдержан и жесток. Пусть грозился меня убить. Пусть не понимает, что я ― иномирянка и в моем роду уж точно не было ни фей, ни ксаверов. И уж точно я не виновата в своем наделении ― даже если бы была уроженкой Аэтерии.

Как и никто не виноват.

Все равно этой ночью не уснуть. Буду прислушиваться к звукам и дергаться от малейшего шороха.

На свой страх и риск выхожу в сад. Как будто я одна справлюсь против целого полчища ксаверов. Но там тихо, только едва слышный ветерок шелестит листвой. Где-то неподалку падает яблоко ― я знаю этот звук. Деревья вроде в порядке, хотя в темноте ничего не разглядишь.

Иду проверить пристройку. Вот занимаюсь ерундой вместо того, чтобы подняться к Ардину и поговорить. Все оттягиваю неприятный и даже в чем-то опасный момент, потому что не знаю, как дракон отреагирует. Слишком он непредсказуем. Не знаю, какое чудо меня спасло сегодня от верной гибели. Элис? Мэй? Флинн с его истерикой? Они все вместе?

И где мой червячок? Мирно спит на подушке, как кот, которому требуется сон не менее шестнадцати часов в сутки, или готовит пакость вместе со своими… сородичами? Почему-то я уже ничему не удивляюсь и могу предположить, что тот самый ксавер Зор обернулся в кого-то другого, чтобы подобраться как можно ближе к цели.

Только неясно, почему ксаверы выбрали мишенью Ардина. Почему хотят уничтожить последнего из рода Грейнмор? Они, кажется, не знают об Элис, и что Ардин ― не последний. Меня пробирает дрожь, когда я думаю, какая опасность грозит малышке, которая и так уже натерпелась.

Моя свеча горит тускло и едва освещает дорогу. Захожу с ней в пристройку. Но… что это такое?

Там, где еще сегодня были яблоки ― в мешках, в ящиках, просто на полу ― всюду пепел. Ни одного уцелевшего фрукта. Ни одного.

Даже в полумраке это четко можно разглядеть.

На негнущихся ногах выхожу на улицу. Воздух дышит теплом, а меня бьет озноб. Что это… началось?

Не успеваю сродниться с мыслью, что завтра наверняка Ардин подумает, что это моих рук дело и пустит кинжал в ход, как вижу тени. Тени ― в воздухе. Над садом. Как будто они пытаются пробраться сквозь барьер… найти брешь…

Как в том видении с первым домом Ардина, где погибла почти вся его семья…

Пока стою в оцепенении, одна из теней вспыхивает оранжевым и… оказывается в саду, прямо под одной из яблонь ― напротив меня.

45 глава

Я вовсе не хочу разглядывать это существо вживую, желать ему доброй ночи или сама воевать с целой ордой ксаверов. Ведь если один пролез, смогут и остальные.

Мне нужно бежать. Бежать и будить Ардина. Мы без него не справимся, даже я с ксаверской магией… этого мало. Ему и его дочери грозит опасность… ну же, Габи, чего стоишь!

Мысленно все это понимаю и даже уже бегу, но ноги отказываются слушаться. Все тело будто застыло, оцепенело от ужаса или… от чего-то другого. Я не могу понять, от чего. Раньше со мной такого не случалось, но буквально несколько дней назад начала замечать за собой странную скованность, будто парализующую волю.

Но когда ксавер подходит ко мне почти вплотную, я со слабым вскриком отшатываюсь и неверным шагом иду к дому, чувствуя себя, как во сне, когда ноги отказываются двигаться быстрее даже перед лицом смертельной опасности. Слабость то и дело накатывает, приказывая остановиться и замереть, но я ей противостою. С гулом захлопываю входную дверь, запираю ее на многочисленные засовы и при этом понимаю, что ксаверу это до лампочки: приложил руку ― и дверь рассыпалась.

Но с запорами все же как-то спокойнее.

Волоку себя наверх, пытаясь сообразить, в каком крыле спальня Ардина. Конечно, я не знаю где она, никогда там не была. Хочется схохмить на этот счет, но сейчас это неуместно. В панике озираюсь: под одной дверью виднеется полоска света.

Кабинет! Он в кабинете. Еще не ложился, а может, и не собирался ― работает ведь по ночам. Как же я могла об этом забыть!

На всем лету врываюсь туда, даже не постучав. Ардин, сидящий за столом, поднимает на меня глаза, которые тут же вспыхивают ледяным холодом.

– Ксаверы… пробрались в дом… ― выдыхаю я, обессиленно прислонившись к двери. Мутным взглядом слежу за тем, как Ардин встает и направляется ко мне.

– Можете сделать потом со мной что угодно… только сейчас… пожалуйста, превратитесь в того белого дракона! Я его видела, он… он такой огромный и сильный! Мы без него не справимся!

Все это лепечу, глядя как ко мне подходит человек, не знающий доброты и сострадания даже к своей дочери, не говоря уже обо мне. Остается только гадать, что у него сейчас на уме.

– Они пробираются сквозь разлом в барьере, ― шепчу я, надеясь до него достучаться. ― Один за другим… скоро они проникнут в дом… вы должны…

– Я заслужил все это, ― слышу его глухой рокот. ― И потерю семьи, и нищету, и ненависть этого народа. Я готов сдаться.

– Нет… что вы говорите, ― в панике мотаю головой. ― Вы… ваша дочь… Ради нее… хотя бы ради нее вы должны…

– Я ничего не чувствую, ― тихо говорит он. ― Вообще ничего. Ни любви, ни ненависти. Не пытайся вызвать у меня то, чего нет и быть не может…

– Но… ваш брат и… Коралия, ― вырывается у меня. Мне уже все равно, что он со мной сделает, когда узнает о нескольких моих успешных вылазках в библиотеку, к запретному стеллажу. ― Вы любили их, я своими глазами видела и все слышала!

Ардин смотрит на меня какое-то время, потом отводит взгляд и кивает.

– Книга Памяти… удивительно, как она тебя не сожгла. Впрочем, неважно.

– Вы умеете любить, ― снова напоминаю то, о чем он забыл. ― Сейчас пора об этом вспомнить…

– Нет! ― ледяным тоном перебивает он. ― Ты не знаешь, о чем говоришь. Мои предки напали на поселение ксаверов только потому, что не захотели делиться землей, которая пустовала веками. Они не захотели говорить с вождем, не захотели ни в чем разбираться и сразу ринулись в бой, уничтожая всех, в том числе женщин и детей. Мой клан проклят и я вместе с ним. Не стоило и пытаться…

Он не договаривает, опуская голову и сжимая руки в кулаки.

– Но вы не принадлежите к тем, кто убивал и истреблял невинных, ― возражаю я, делая к нему осторожный шаг. ― Вы ― не ваши предки, несмотря на то, что носите фамилию Грейнмор. Вы годами пытались искупить вину, которую не совершали, и погребли себя в этом каменном склепе!

Мой голос звучит громче положенного, но все, что мне хочется сейчас ― достучаться до него, разрушить стену, которую он выстроил сам, закрыв свою душу от любви.

Тот только качает головой.

– Мой брат нуждался во мне. Он вернулся из Академии Драконов, куда его против его воли отправили родители, израненным и ослабевшим ― не смог преодолеть полосу препятствий, упал и покалечил ноги. Он не мог вернуться сюда, в отчий дом, где бы его не поддержали, а отвергли, как неподходящего для драконьей семьи… А Коралию выдали за меня насильно, в наказание за то, что спуталась с кем-то до брака. Мои родители были не против связи с феями, так как в таком союзе рождаются крепкие и сильные дети, поэтому… я тоже поначалу чувствовал себя невольником, которого заставляют делать то, что он не хочет или не понимает.

Ардин замолкает, а я почти не дышу, боюсь пошевелиться и нарушить момент. Ведь это впервые он рассказывает хоть что-то о себе.

– Но… я видела ее счастливой, ― тихо говорю я, когда пауза слишком уж затянулась. ― Она была счастлива с вами…

От воспоминания об идиллии, которую я видела, в глазах начинает щипать.

Ардин поднимает на меня глаза, в которых будто плещется целое море.

– Я все сделал для этого, ― едва слышно говорит он. ― Хотел построить дом… настоящий дом, в котором не будет много чего, что я насмотрелся за детство…

– У вас получилось. ― Осторожно прикасаюсь к его руке. Ардин дергается, как будто его обожгли или ужалили.

– Нет. ― Он резко стряхивает мою руку, а его взгляд, начавший было теплеть, снова покрывается льдом. ― Я зря бежал от судьбы. Я ― носитель зла и разрухи и заслужил все, что произошло…

– Ардин! ― Мой голос становится умоляющим. ― Сейчас это неважно. Вы должны защитить поместье. Своих слуг и… дочь. Даже если ничего не чувствуете, вы же понимаете…

– Это ты не понимаешь, Габриэлла. ― В его глазах я вижу боль, которая прорывается сквозь толщу льда лучами света, хотя… никогда не думала, что боль может быть чем-то хорошим, способным светить. ― Я больше не дракон. Я не могу превращаться и использовать магию.

– Но… как же… ― не могу понять я. ― Почему это произошло?

– Отказываясь от своего наделения, дракон отказывается от самой жизни, ― тихо говорит тот, опустив голову. ― Он становится злым и бессердечным, теряет волю, способность испытывать радость и… любовь.

Я судорожно вздыхаю. Очень похоже на депрессию… драконью депрессию. Да только при депрессии человек не чувствует вообще ничего, а Ардин хотя бы может злиться. Значит, не все еще потеряно. И я не психолог, а реставратор, к тому же прямо сейчас некогда проводить сеансы терапии. Нужно брать ноги в руки и бежать, спасать дом и себя в придачу!

Думаю так и понимаю, что во мне самой нет никаких сил даже бежать, не то, чтобы спасать.

– Еще можно все вернуть, ― бормочу я с трудом, потому что в груди начинает нестерпимо печь, а ноги почти не держат. ― Пожалуйста, Ардин, вспомните о своем даре и…

Тот резко подходит и берет меня за подбородок. Его голубые глаза горят ледяным огнем, от которого мурашки бегут по коже.

– Ты не поняла. Я хотел этого. ― Он будто смотрит мне прямо в душу. ― Хотел перестать чувствовать нескончаемую боль и жить в аду. Я нашел выход. Чего ты еще от меня хочешь?

Смотрю на него, и у меня вмиг рождается безумная идея.

Подхожу еще ближе и прикасаюсь к его губам своими. Сначала осторожно, а потом более уверенно, стараюсь вложить в поцелуй всю свою внутреннюю силу и нежность, что во мне остались, чтобы он почувствовал… хоть что-то похожее на радость. Или любовь.

Ожидаю, что он оттолкнет меня, но этого не происходит. Ардин замирает, будто не верит, что я на такое способна. Кажется ― даже не дышит. Потом внезапно ощущаю его ладонь на своей щеке и он… отвечает мне. Сначала мягко, осторожно, а потом с нарастающей страстью. Чувствую, как улетаю куда-то, пол уходит из-под ног. Собираю всю силу воли и с трудом отрываюсь от него.

Ардин прерывисто дышит, держа меня за руки. Он не смотрит на меня, но я вижу, как в его глазах просыпается жизнь. Вижу все оттенки эмоций ― смятение, непонимание, смешанное с надеждой.

– Зачем… ― хрипло вырывается у него.

– Чтобы ты почувствовал: магия в тебе жива, ― говорю я. В этот момент внизу слышится грохот, как будто дверь срывается с петель.

Хватаю его за руку. Сейчас не до душеспасительных бесед. Штурм поместья начался.