Текст книги "Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать! (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Эпилог

В последние дни в Эфемероне, столице Аэтерии, только и говорят, что о чудом спасенном урожае яблок и передают из уст в уста историю о редкостном белом «драконе-защитнике» и о «женщине, увеличивающей дары земли», единственной в своем роде с редким сочетанием магии. Что уж говорить, что магазинчик фруктов, который недавно открылся, толпами осаждают покупатели, чтобы одним глазком взглянуть на местных «героев», а исконно яблочный сад вдруг с удивлением обнаружил внутри себя молоденькие деревца с грушами, сливами и персиками, которые мы с Ардином посадили.

И это еще не предел.

Правду говорила бабушка: чтобы прорасти, семя должно разорвать свою оболочку. И это, кажется, случилось.

Я бы еще добавила к ее народной мудрости, что иногда нужно снести старую постройку, чтобы построить дом.

Пугаться не стоит ― поместье стоит, как и стояло. Ксаверы совсем немного помяли его, но это и к лучшему. Флинн на пару с Ричардом, который оказался проворен в строительных делах ― как и все гномы, оказывается, ― выложили новый пол (прежний я снесла, разумеется), заново отделали стены и поклеили стильные темноватые обои, под стать дому.

И да, Флинн остался работать у нас. Точнее ― он забегает и выполняет разные поручения и не только по саду. Ведь он с женой теперь живет в отдельном домике, как раз за нашим поместьем, и который тоже принадлежит Грейнморам. И который Ардин продал ему, хотя собирался просто отдать. Но деньги нам были позарез нужны ― долг оставался на месте, ― поэтому дракон принял золото и передал права эльфу не только на домик, но и на участок земли вокруг.

Флинн… точнее Зор и его жена Мия дали имя своему сыну ― Ар, в честь одного известного дракона. Ксаверы привыкли давать детям короткие звучные имена, и только Морграх был исключением из правил. Впрочем… о нем уже стоит забыть.

Дело с ксаверами завершилось весьма неожиданно и… выгодно для нас. Оказалось, что вождь Морграх жил уже несколько веков, подпитываясь магией своего народа, отчего те чахли, слабели и умирали. А потом ему вздумалось захватить весь мир, а стычка с воинственным кланом Грейнмор стала больным местом, на которое можно было давить, запугивая ксаверов и говоря, что именно по вине белых драконов народ подземелья живет так, как живет.

Но сами ксаверы оказались вовсе не воинственным народом. Они просто хотели жить. Растить детей, работать и приносить пользу. Конечно, их магия не могла не настораживать, но… а как же мощный огонь драконов, способный уничтожить все вокруг за считанные минуты? А физическая сила троллей, которые одним взмахом ручищи способны уложить пятерых эльфов или тех же гномов, причем насмерть? А иллюзии и световые волны эльфов? Разве они не способны принести беду и разруху? Здесь нужно понимать, с какой стороны смотреть.

Так вот, после гибели вождя ксаверы превратились в милейших людей, которые все, как один, упали на колени и просили о милости. Они обещали много всего и самое главное ― золото, которое они ранее добывали для вождя и вообще ничего не знали об его ценности. Сейчас это золото, которое лежит в пещере Морграха, они готовы его принести и сложить к ногам Ардина.

Пока дракон слушал все это, опешив, открывал и закрывал рот, я тут же приказала нескольким сильным ксаверам притащить хотя бы часть золота, чтобы мы могли заплатить долг. Потому что говорить одно, а делать ― другое.

Но ксаверы не обманули. Притащили на себе столько, сколько смогли. В тот же день мы расквитались с долгами. Ардин выплатил зарплату своим верным слугам за все годы, и еще хватило на постройку магазина.

Удивительнее всего то, что ненависть, длившаяся годами, вмиг испарились. Ксаверы действовали по указке вождя, да и драться-то особо не умели: их прикосновения могли только обжигать, но не могли причинить вреда кому-либо, кроме их самих: от магии Разлома только ксавер мог рассыпаться в пыль ― из-за недостатка питания, воды и солнца. Клан Грейнморов некогда жестоко с ними поступил, желая изгнать чужеземцев со своих земель. Но гибель семьи Ардина нельзя было полностью переложить на них. Любая магия, вышедшая из-под контроля способна причинить много вреда, и несчастный случай может произойти с кем угодно: никто от этого не застрахован.

Кажется, Ардин постепенно это осознает.

Во всяком случае, он больше не злится на ксаверов и не считает их причиной своих бед. Во время схватки с ними он своими глазами убедился, насколько они слабы и беспомощны поодиночке и могут напасть скопом только на того, кто слабее их. А после того, как они выручили его золотом, Ардин обратился в мэрию с просьбой выделить ксаверам участки земли, где они могут обосноваться и начать новую жизнь.

Сами по себе, без вождя, который не позволял им выйти наверх, диктовал свои правила и разжигал ненависть к драконам.

Впрочем, ксаверы тут же объявили Ардина своим новым вождем. Тот отказался, но я до сих пор слышу, когда прогуливаюсь яркими улочками Эфемерона и захожу в магазины, как ксаверы, тоже свободно гуляющие здесь, между собой называют его именно так, причем с таким глубоким почтением, которое не достается даже местному мэру-дракону.

Я обнаружила, что мой источник магии пополняется, когда делюсь им с другими, делаю что-то по-настоящему важное и не из страха потерять жизнь или свободу, к примеру, а от всей души, не ожидая ничего взамен. Увеличение яблок меня утомляло, а разрушение защитного барьера вообще выпивало все силы. Но когда я восстанавливала ксаверов или создавала новые крылья для Мэй, сил от меня не ушло ни на грош. Тогда я, истерзанная и усталая, была способна свернуть горы: магия во мне все умножалась и умножалась по мере того, как я дарила частичку своей души каждому живому существу.

К слову, то, что я восстановила погибших, даже немного рассорило ксаверов. Ведь одни теперь выглядели здоровыми красивыми людьми, а другие оставались прежними страшилами с серой кожей. Многие из них подходят ко мне и по секрету просят уничтожить их, а потом воссоздать заново. Я, признаться, пока на это не решаюсь ― все же убивать кого-либо, даже с благой целью, мне претит.

Но я также помню, что семя должно разорвать свою оболочку. А еще ― умереть прежде, чем родить нечто прекрасное и величественное.

Так что этот мой проект пока… в проекте.

Больше всего я волновалась за Мэй. Она прожила почти всю жизнь без магии и крыльев, лелея свое горе и неся его, как знамя. А я своевольно лишила ее этого «прикрытия», не зная, хочет ли она в глубине души стать другой. Просто в тот критический момент я хотела привести ее в чувство и помочь любыми способами. Она была почти мертва. Да только хотела ли она продолжать такую безрадостную жизнь?

Так вышло, что я все решила за нее. Лишь потом, на холодную голову, подумала, что старые вещи не могут возразить мастеру, когда их чинят, реставрируют и превращают почти что в новые. Может, все, что они хотят ― чтобы их оставили в покое и перестали возрождать к жизни каждый раз, когда кому-то этого хочется и появится лишняя деньга в кармане? Увы, вещи молчат, как могилы. И то, что я сделала с Мэй… по-хорошему, мне нужно было спросить ее разрешения и, может, даже получить второй раз по морде за настырность. Просто была нешуточная опасность того, что голос Мэй я больше никогда не услышу, и это ― мое единственное оправдание.

Какой бы брюзгой она ни была, как бы сильно ни ненавидела меня, мне почему-то не хотелось ее терять.

Все же она целых семь лет ухаживала за Элис, когда Ардин не мог выбраться из болота ненависти к самому себе и удушающего горя. Она поддерживала поместье, как могла. Она не бросила его, не сбежала, как остальные, в конце концов. Мэй все эти годы оставалась верной и надежной экономкой. Мало того, она была феей, которой пришлось смириться и опуститься до уровня драконьей прислуги, и она не жаловалась ― по крайней мере, я не от нее ничего такого не слышала.

После всей котовасии с ксаверами, которые притащили там золото, а потом заняли всю кухню, где мы накормили их яблоками и купленной едой и временно разместили в свободных комнатах поместья, у меня не было возможности объясниться перед Мэй. Тем более, что Ардин сразу отправил ее в комнату отдыхать и восстанавливаться, хотя у той не было даже ни царапины после стычки с ксаверами ― моя магия все убрала. Но все же этот момент настал, и мы встретились на опустевшей кухне, когда все до единого ксаверы покинули поместье.

Мне сложно было смотреть ей в глаза, но я пересилила себя. Все равно разговор неизбежен.

Какое-то время мы молчали. Мэй заговорила первой.

– Так не терпится избавиться от меня? ― спросила она. Впрочем, то, что я и ожидала услышать.

– Я просто подумала… ― шумно сглотнула при этом, ― тебе не придется все время ходить ― можно и летать, а это… как бы удобно.

Сама я могу только это представить. Несмотря на то, что во мне есть фейская магия, я твердо стою ногами на земле и чувствую с ней незримую связь. Две магии во мне настолько плотно скрестились, что крылья оказались мне не предусмотрены. Как и для Элис, которая внутри себя решила стать драконом, а уже потом ― феей. Наверное, я все же больше ксавер, хотя и выгляжу довольно миленько. Но иногда мне кажется, когда смотрю в зеркало, что в моих серо-зеленых глазах мелькают оранжевые блики.

– Ничего лучшего не могла выдумать, ― фыркнула Мэй, а я облегченно вздохнула. Кажется, она не сердилась на меня так сильно, как могла бы. Но если так посудить, ничего в ее внешности не изменилось ― разве что исчезли ужасные красные ленты, напоминающие о проклятии ее матери. И ее жизнь могла бы оставаться прежней. Или чуточку лучше ― как пожелает.

Потом Мэй сразу же перевела разговор на насущное. На распределение обязанностей, на необходимость ведения бизнеса, на наем новых слуг… у меня вскоре голова кругом пошла, я даже принесла пергамент и чернила, чтобы все записать. Кажется, у Мэй после обновления магии идеи начали бить ключом. В ней словно проснулась жизнь. А сейчас я то и дело ловлю на себе ее благодарный взгляд, который она тут же отводит. Гордячка вряд ли что-то скажет еще про свою магию и крылья, но я и не жду. У нее даже морщины на лице разгладились, и помолодела она лет на двадцать. Смотреть на это и понимать, что это моих рук дело ― лучшая награда.

Правда, через время она неожиданно передала через Элис, что очень извиняется за один случай. Я поняла, за какой. А в другой раз подсунула мне записку под дверь, в котором было сплошное недовольство моей работой, как гувернантки, и совет выпить разведенную в воде пыльцу, чтобы я не ленилась, и мозги стали лучше работать. К записке был прикреплен маленький флакон с ценной пыльцой, которой феи, насколько знаю, не разбрасываются и продают очень дорого.

А еще я знаю, что пыльца исцеляет и омолаживает изнутри, придает сил и радости. И что Мэй просто захотела мне сделать приятное, но приподнесла это под таким соусом, как только она одна умеет.

Что и говорить, жизнь с ней под одной крышей стала довольно сносной, если не сказать лучше.

А еще у меня появилась идея ― научить фей и ксаверов объединять магию. Да только Мэй тут же сказала, что ее гордые сородичи не захотят иметь дело с такими некрасивыми существами, но я считаю, что это дело времени.

Случайно выяснилось, куда периодически пропадал Ричард. Оказывается, он магичил над садом с десяти до двенадцати вечера, а то и позже, до тех пор, пока туда не приходил хозяин. Укреплял корни и все такое. Но так как он уже старик, ему приходилось намного дольше восстанавливать силы и спать днем. Теперь ему никто не запрещает заниматься всем, чем он пожелает на благо сада, к тому же Ардин особо тепло относится к старому управляющему и не требует от него многого, позволяя отдыхать, сколько нужно.

Ардин полностью воскрес, если можно так назвать его возвращение в мир магии из мира тьмы и боли. Под его руководством эльфы-рабочие наряду с гномами быстро построили магазин, после чего дракон нанял работников, а еще новых слуг в поместье. Помимо новой кухарки, двух уборщиц, нескольких садовников у нас по дому скачут по дому те самые волшебные метлушки, а еще сковородки и кастрюли, которые сами варят и жарят ― просто подарок для домохозяйки.

Я все еще остаюсь на должности гувернантки Элис и пухленького червячка Олли, который радует своим ярким видом, забавными высказываниями и отменным аппетитом. Но Ардину это не очень нравится. Он то и дело приглашает меня на обеды и ужины вне дома, а еще ― посмотреть красоты в окрестностях. Кажется, красоты его не слишком интересуют, потому что всю прогулку он не отводит от меня глаз. Наверное, боится, чтобы я не сбежала ― не иначе.

Ведь драконий договор я все-таки испепелила на глазах у Элис, которая случайно о нем узнала и которой я хотела доказать, что останусь с ней по своему желанию, а не из-за какой-то дурацкой клятвы, подписанной кровью.

Мы с Ардином о многом говорим. И конечно затронули момент его превращения: это случилось впервые после гибели его родных. Он не мог позволить Элис погибнуть и был готов стать кем угодно, даже монстром, чтобы спасти дочь.

В итоге монстром он не стал ― теперь это очень милый и вежливый дракон, даже в образе белого мощного зверя. А мне кажется, что через свое превращение он принял свою сущность, отпустил контроль там, где он не в силах повлиять, расстался с прежней болью и виной. Крохи любви, что еще теплились в нем, оказались сильнее даже самого сковывающего страха.

Вот так мы говорим обо всем ― о чем-то важном и философском, а потом о неважном, например, куда я завтра хочу пойти погулять или чем заняться. Даже когда я говорю какие-то глупости или чего-то не понимаю, он целует меня и смотрит с таким неподдельным восхищением, что я чувствую себя, по меньшей мере, королевой фей или даже драконов, хотя у драконов нет никаких королев и королей, разве что мэры в городах для поддержания порядка.

А недавно он подарил мне колечко из фамильной шкатулки его матери. Правда, не за просто так. Я должна была кое-что ему пообещать. Что-то вроде ― стать его женой… уже через месяц. Я женщина рисковая, согласилась: колечко понравилось. Ну и дракон немного. Все же мое сердечко не просто так замирает, когда он прижимает меня к себе, целует и шепчет на ушко разные глупости, а я вдыхаю чудесный хвойный аромат его волос и, как истинный эстет, наслаждаюсь его красивыми мужественными чертами.

Но больше всего меня радует, что Ардин теперь проводит много времени с Элис. Он больше не запрещает ей шить с помощью магии и пообещал вскоре открыть еще один магазин ― с ее вещами. Поместье Грейнмор, ранее темное и мрачное, словно ожило, заиграло новыми красками. А я почти не вспоминаю о прежней жизни. Иногда мне кажется, что это было не со мной, что я проснулась, наконец, от долгой спячки и только сейчас начала жить ― с новым наделением, прощением и любовью в сердце.