Текст книги "Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать! (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

11 глава

Внутри меня все холодеет. Пол качается и на миг уплывает из-под ног, но тут же возвращается на место.

Эти слова звучат так буднично, так уверенно, будто Мэй сообщает мне прогноз погоды. Сначала выстрел, потом это безумное место, запреты на несуществующую магию, и вот теперь – новая угроза смерти. Это уже не смешно. Это какой-то бесконечный злой заговор, не иначе.

– Имей в виду ― правду о тебе знаю только я. ― Мэй, не мигая, смотрит на меня. ― Пока что, ― добавляет она с легкой саркастичной ухмылкой.

– Какую правду? ― пытаюсь я докопаться до сути. До этих пор на меня только вешали ярлыки и ничего не объясняли.

– Феи не умеют проклинать, ― спокойно говорит та. ― Хватит уже притворяться, что ничего не понимаешь.

– Но я действительно не понимаю! ― чуть не плачу я. ― Когда и кого я проклинала? Даже того маньяка, что напал на меня ― не успела! Он выстрелил ― и все, все закончилось… Теперь я здесь,  впервые вижу это место и всех этих ваших… гоблинов!

На Мэй мой эмоциональный тон не подействовал. Точнее ― она только скривила губы в брезгливой гримасе.

– Гоблины исчезли из Аэтерии десять веков назад, ― говорит она тоном учительницы истории, которая пытается втолковать нерадивой ученице, что параграфы нужно читать целиком, а не только первую строчку.

– О, я счастлива, ― не сдерживаю сарказма, хотя мне стоит попридержать язык: с Мэй лучше держать ухо востро. Кто знает, может ее угрозы небеспочвенны. ― Лучше скажите, кем вы меня считаете, хватит уж этих загадок! ― прошу я, надеясь услышать от «снежной королевы» хоть что-то полезное.

– Ты прокляла тролля, который хотел ударить Элис, ― говорит та, не сводя с меня глаз. ― Так могут только ведьмы, которые, между прочим, тоже перевелись лет сто назад, и… ксаверы.

Ну, если слово «ведьма» мне известно ― вполне логично, что они умеют проклинать, ― то второе явно принадлежит только этому миру.

К тому же Мэй произнесла это слово особо приглушенным дрожащим голосом, как будто говорила о чем-то запретном. Что ж, это имеет место быть. Да только я каким боком к этим кса… ксе… а какая разница.

– Кто это такие? Учтите, что я ничего о них не знаю. Вот вообще ничего.

Меня раздражает, что каждое слово из этих иномирян приходится вытаскивать, как будто они всерьез не понимают, что я здесь новенькая.

– Ксаверы? ― Мэй повторяет это уже более обыденно и даже насмешливо. ― Не я, а ты мне должна о них рассказать. Уж хозяин рад был бы послушать, чем они сейчас промышляют и что затевают… но всему свое время, ― делает она многозначительную паузу. ― Теперь твоя жизнь зависит от моего молчания. А мое молчание – от твоего послушания. Будешь делать то, что я скажу. И тогда, возможно, избежишь наказания, которое заслужила.

С этими словами она разворачивается и открывает дверь, давая понять, что мне пора честь знать.

Мне и самой как-то не хочется находиться в чужой комнате, хозяйка которой угрожает мне и хочет сделать своей рабыней. Мэй нравится мне все меньше и меньше и даже благодарность за платья и прочие вещи как-то сходит на нет. Вскоре она открывает передо мной другую дверь, как я поняла ― уже моей комнаты. Той комнаты, в которой я буду прозябать, пока не решусь на побег.

А решусь я очень скоро. Надо только разведать обстановку ― что здесь да как.

Мэй не удосуживается пожелать мне спокойной ночи, правда, две свечи мне оставляет ― уже хлеб. А я остаюсь стоять посреди незнакомой комнаты, прижимая к себе чужие вещи. Голова идет кругом. Мозг отказывается принимать, что все это правда. Теперь это моя жизнь и мне нужно научиться в ней… выживать.

Сбрасываю оцепенение и осматриваюсь. Ничего такая комнатка, пыльная, правда, как и все здесь. Явно не хватает еще одних рабочих рук, чтобы привести дом в порядок. Большая кровать с пологом, трюмо, изящный столик у кровати, два кресла у стены… Эта комната выглядит даже получше той, что у Мэй. Может, в этом кроется какой-то подвох?

Чтобы не надумывать, начинаю раскладывать вещи на кровати, в очередной раз восхищаюсь платьями, их необычным кроем и нежной шерстью, которая не «кусается», но согревает.

За одной из дверей внутри комнаты обнаруживаю санузел с туалетом и огромной ванной. Правда, ванна немного пожелтела и местами треснула, но это лучше, чем ничего. А то, что здесь есть проточная вода, просто приводит меня в восторг. Холодная ― ну и ладно. Завтра подогрею на печи и еще голову вымою, вообще будет красота: почти все детство провела в деревне, так что для меня это не проблема.

Стягиваю все еще влажный костюм, залезаю в ванну и вскоре чувствую себя человеком. А то, что здесь есть мыло ― не может не радовать. Все же это не средневековье. Еще и магия какая-то есть. Интересно будет во всем разобраться и решить, что делать с этой ужасной должностью гувернантки. Может, драконистый хозяин поместья все же передумает и разрешит мне работать в саду?

Уже лежа в кровати и потушив свечу, я додумываюсь до такого, что аж кровь стынет в жилах. А что, если Мэй права? Эти… ксаверы, да и феи в придачу. Что если этот выстрел не убил меня, а… пробудил во мне что-то чужеродное? И этот «дар» теперь живет во мне, не спросив моего разрешения, и я вовсе не магическая калека?

Означает ли это, что я теперь какая-то… не такая или даже опасная?

Раз все здесь такие неприветливые буки, завтра же постараюсь пробраться в библиотеку и разузнаю, кто такие феи, и особенно ― ксаверы. Кем бы они ни были, очень надеюсь, что я не принадлежу ни к одним из них.

12 глава

Глубоко в каменном ущелье, куда не проникают лучи солнца, ютятся последние полтораста ксаверов, не считая женщин и детей. Их поселение – это нагромождение полуразрушенных каменных насыпей и выцветших от времени палаток. Воздух здесь затхлый и неподвижный. Без солнца и света их серая, потрескавшаяся, как высохшая глина, кожа с каждым днем становится еще бледнее, а в глубине глаз, похожих на потрескавшиеся горные кристаллы, лишь изредка вспыхивают тусклые оранжевые искры, хотя раньше радужные оболочки горели огнем и светились в темноте. Худые изможденные жители подземелья одеты в лохмотья – небрежно сшитые между собой обрывки ткани, сворованные на свалках.

Все поселение вышло из палаток и толпится вокруг невысокого каменного возвышения, взывая к своему правителю.

– Морграх! – кричит один из мужчин, и его голос, хриплый от недостатка влаги, эхом разносится по каменным стенам. – Наш народ так долго не протянет! Без солнца мы слабеем с каждым днем! Старики уже не встают с подстилок!

– Мы не можем так жить! – подхватывает женщина, стоящая поодаль и прижимая к груди тряпичную куклу, а ее дочь с всклокоченными волосами обессиленно сидит у ее ног. – Это гибель! Наш род зачахнет в темноте!

На возвышении стоит Морграх. Его кожа темнее, чем у остальных, почти как базальт, а в глазах горит неугасающий оранжевый огонь. Волосы его, напоминающие живых змей, развеваются от сквозняка, создавая на стенах жуткие тени. Тяжелым взглядом он смотрит на толпу.

– Замолчите! – Его голос, низкий, сухой, как скрежет камня, заставляет всех разом умолкнуть. Его взгляд останавливается на молодом ксавере, скромно стоящем в стороне. – Зор, выйди и поднимись ко мне.

Ксавер делает шаг вперед, но его тут же хватает за плечо молодая женщина со спутанными волосами цвета пепла. Второй рукой она прижимает младенца к впалой груди, кожа которого почти прозрачна.

– Зор, нет! Это слишком опасно! – с надрывом произносит она.

Тот смотрит на нее долгим, тоскливым взглядом. В его бледно-серых глазах, лишенных магического огня, читается бездонная усталость. Он смотрит, пока женщина не опускает голову и, обхватив младенца покрепче, не отступает назад, в тень.

― Я все решил, Ния, ― говорит он. И в этот момент даже самые ожесточенные из ксаверов осознают – они все еще умеют чувствовать.

– Зор, не заставляй меня ждать! – властно произносит Морграх.

Тот, бросив последний взгляд на Мию с ребенком, решительно выходит вперед.

– Вот он! – провозглашает правитель, возлагая тяжелую руку на плечо мужчины. – Избранный, который спасет наш народ!

– Избранный, скажешь тоже! – шамкает старик в первом ряду, яростно постукивая клюкой. – Самый бесполезный и слабый ксавер из всех! Силы в нем ни на грош!

– А еще он хитрый проныра! – возмущенно кричит женщина, держащая за руки двух тощих детей. – Прикидывался местным в Эфемероне, шиковал, пока мы тут бедствовали!

Ее муж, стоящий рядом, мрачно поддакивает.

– Так вот теперь у него есть шанс искупить свои промахи и доказать, что он чего-то стоит, – холодно отвечает Морграх. Его взгляд буравит Избранного. – Правда, Зор?

– Правда, Морграх, – говорит тот, и в его бледных глазах на миг загорается и тут же гаснет оранжевая искра – слабый признак магической силы. Но Зор знает: магия ему не понадобится. Или почти не понадобится. Его задача… несколько другая.

Морграх поворачивается к толпе, и теперь голос звучит мощно, наполняя ущелье будто громовыми раскатами:

– Народ ксаверов! Долгие годы драконы унижали и притесняли нас! А наши особо заклятые враги, – в толпе начинается волнение, слышны тревожные перешептывания, – безжалостно истребляли не только сильных из нас, но и беззащитных стариков и детей! Они ненавидят нас просто за то, что мы есть! Но мы не сдадимся! Мы дадим отпор и докажем, что ксаверы имеют право на жизнь!

Толпа взрывается: мужчины хрипло выкрикивают воинственные кличи, женщины и дети пронзительно верещат. Все размахивают руками, и их всеобщая ярость на мгновение разгоняет удушливую атмосферу отчаяния.

Пока длится эта вакханалия, Морграх жестом подзывает Зориана к себе и наклоняется так, чтобы его слова услышал только он.

– Не подведи, Зор, – его шепот похож на шипение змеи. – Время игр прошло. Ты ведь понимаешь, что дело вовсе не в них, а… в тебе? Такой как ты недостоин жить среди ксаверов. Тебе нигде не найдется место ― везде ты чужой. Но я могу тебе помочь…

― Помочь? ― вырывается у Зора. ― Но… как?

― Искоренить в тебе то, что недостойно народа ксаверов. ― Глаза короля сверкают хищными огнями. ― Уничтожить и задушить. Ты станешь истинным ксавером, но для этого понадобится драконья кровь…

― Бабка Охра сварит для меня древнее ксаверское зелье? ― до Зора начинает что-то доходить.

― Именно. Существует только один путь ― очищение. Но это в этом зелье главный ингредиент ― та самая драконья кровь. И ты знаешь, какого дракона я хочу заполучить…

Зор знает. Найти лазейку и слабые места Ардина Грейнмора ― задача сложная, но выполнимая. Но… то что ему предлагают взамен… он просто не хочет. Не хочет этого зелья.

Он не хочет отказываться от того, кто он есть.

И он просто не верит, что это варево подействует, как надо. Что если он станет неспособным передвигаться? Что если умрет, оставив Мию и сына одних, без защиты?

Его сын. Его тоже могут посчитать… проблемным. Какая судьба его ждет?

Они даже имя ему еще не придумали. Потому что неизвестно, выживет ли. А без имени будет не так больно хоронить. Как будто бы его и не было.

― А если я откажусь? ― помолчав, произносит Зор, почти не веря в то, что это возможно.

― Что ж, твое дело, ― спокойно говорит Морграх. ― Но советую подумать. Если тебе хоть немного дороги твои жена и сын…

― Я согласен, ― без раздумий выпаливает Зор, чувствуя, как и без того сухая кожа начинает натягиваться и трескаться от ужасного внутреннего напряжения.

― Ну-ну, ― с сомнением смотрит на него вождь. ― А справишься ли? Я уже жалею, что поручил тебе такую важную миссию…

– Я не подведу, – в голосе Зора слышится едва уловимая дрожь. Он делает глубокий вдох. – Я отыщу последнего из клана Грейнмор и уничтожу его. Тогда Эфемерон, а за ним и города поменьше, падут к нашим ногам. Мы станем сильнейшим народом, и драконы будут нам прислуживать!

Он говорит лишь то, что ждет от него вождь, хорошо понимая, что ксаверы ― далеко не воинственный народ. Они слишком хрупки для этого, а сейчас еще и ослаблены. Но Морграх ― самый сильный ксавер и способен в одиночку уничтожить всех своей магией.

Все, что хотят ксаверы ― выбраться на поверхность и… выжить. Им не нужны никакие войны.

Но у вождя другие планы.

– Мне нравится твой настрой, – медленно произносит Морграх, изучая его серое, ничем не примечательное лицо. – Осталось только воплотить твои идеи в жизнь. Даю тебе месяц…

– Но месяц ― это слишком мало! – тут же вырывается у Зора.

– У нас не осталось времени, – тихо говорит правитель, а его взгляд становится еще более колючим. – Кончаются запасы еды, воды, лекарств. Каждый набег на поселение троллей или гномов ― минус один-два ксавера. Мы больше не можем терять людей.

– Понимаю, ― склоняет голову тот. ― Значит… месяц.

На его бледно-серое лицо наползает тень. Его взгляд снова и снова непроизвольно ускользает в сторону, где стоит Мия с его сыном на руках. Как он справится за месяц? Ему нужно найти этого пресловутого дракона, а потом начать кропотливую, незаметную, но такую сложную работу – ослабить его, подточить изнутри. Прямая атака бессмысленна и смертельна.

А потом дракона убьют. Ему самому обещали его кровь, чтобы избавиться от того, с чем в глубине души он не готов расставаться.

На кону стоит слишком многое. Его жена. Его сын. О них он беспокоится куда сильнее, чем о себе и своем гибнущем народе.

13 глава

Первая мысль после пробуждения: мне все это приснилось.

И тролли, и лоток с яблоками, и куча разной магической требухи за витринами магазинов. И мое поступление на должность гувернантки, хотя я совсем не собиралась.

Но как только приоткрываю один глаз, на меня наваливается реальность.

Что ж, раз я уже здесь и это вроде как не иллюзия, а настоящая жизнь, нужно понять, что делать дальше.

Хорош дракон: договор с чернильницей сунул под нос, а об обязанностях забыл рассказать. Как будто у меня за плечами годы работы с невоспитанными маленькими девочками.

Моя Алиса была ангелочком по сравнению с этой… драконихой. Или драконицей. А какая разница.

Привстаю и тут же мой взгляд падает на лежащий на тумбе пергамент. Хватаю его и осознаю, что зря ругала Ардина. Вот оно, пожалуйста, расписание ― как миленькое, ждет меня.

Точнее ― нас.

Меня ― и это орущее растрепанное чудовище.

Читаю ― и глаза лезут на лоб.

7:00 – Подъем, утренние процедуры, уборка комнаты.

8:00 – 8:30 – Завтрак. (Подача в столовой. Опоздания недопустимы.)

8:30 – 10:00 – Урок этикета.

10:00 – 10:15 – Перерыв.

10:15 – 12:00 – Чтение и риторика.

12:00 – 12:30 – Обед.

12:30 – 14:00 – Практические навыки: каллиграфия или игра на фортепиано.

14:00 – 15:30 – Физическое воспитание (бег, гимнастика в задней части сада или в восточном крыле поместья под присмотром).

15:30 – 16:00 – Полдник.

16:00 – 17:30 – Повторение пройденного за день.

17:30 – 18:30 – Свободное время. (Разрешены тихие игры, шитье одежды ВРУЧНУЮ. Запрещены шумная беготня, крики, рисование на стенах, самовольные выходы в сад, а уж тем более за ворота)

18:30 – 19:00 – Ужин.

19:00 – 20:00 – Вечернее чтение полезной литературы с гувернанткой.

20:00 – Подготовка ко сну.

20:30 – Отбой.

Ниже ― примечания для гувернантки:

Следить за осанкой и манерами воспитанницы.

Пресекать любые разговоры о магии и драконьей природе.

Обо всех нарушениях и попытках использования магии немедленно докладывать экономке Мэй или хозяину поместья Грейнмор.

Это все хорошо и мило, но… когда, скажите на милость, этому ребенку жить?

Если ее держат в таких ежовых рукавицах, неудивительно что у нее так испортился характер, и она бунтует по любому поводу.

Шить ― вручную. Еще и местным капсом написано. Прекрасно. Здесь, видимо, нет даже допотопной швейной машинки, и бедный ребенок будет корячиться с иголкой, как в махровом средневековье.

Все-таки попахивает им, да. Но за проточную воду и личный санузел, конечно, от меня отдельная благодарность.

Хоть я не слишком хорошо знаю Мэй, но в строгом, почти каллиграфическом почерке и самом жестком расписании угадывается ее натура. Интересно, а

кто будет вести уроки? Я, что ли?!

Судя по тому, что дракон не слишком-то любит платить своим слугам, на учителях он, наверное, тоже решил сэкономить.

Иначе, зачем мне все это в расписании?

Час от часу не легче. Старинные часы на стене показывают только около шести утра. Это удивительно, что я проснулась так рано после вчерашней канители и ночного бодрствования в своем мире. Ведь я сутки, получается, не спала, но чувствую себя такой бодрой и отдохнувшей, как никогда раньше.

Быстро привожу себя в порядок, переодеваюсь в коричневое практичное платье ― которое, между прочим, как будто на меня шито, ― закалываю волосы на затылке и решаю выйти во двор, пока у меня есть целый свободный час.

Выйдя из парадного входа, я сразу попадаю в сад.

В тот самый яблочный сад, о котором было написано в объявлении. Ночью здесь было хоть глаза выколи, а сейчас вижу его во всем великолепии.

А такого я и впрямь не видела. Яблоки всех цветов ― красные, оранжевые, желтые и даже белые висят на ветках. Рядом ― деревья только в самом цвету, розоватые лепестки лежат под ногами, создавая ощущение сказки. А ароматы…

Конечно, у нас не бывает так, чтобы сразу и плоды, и цветы. Но я любила самый обычный бабушкин сад, в котором росли не только яблони, но и груши, сливы, смородиновые кусты у забора… Как ни странно, но даже этот сад напомнил мне о счастливом детстве ― счастливом только в те моменты, когда до школы я жила чуть ли не круглый год в бабушкином уютном домике, чтобы не попадаться разъяренному отцу на глаза. А потом ― приезжала на каникулы и все лето. Матери я была не особо нужна: после она развода озадачилась поиском нового мужчины, запила и совсем опустилась. Бабушка заменила мне мать и научила всему, что знала сама.

Поэтому я совсем не против поухаживать за садом этого неприветливого дракона. Жаль, он даже не догадывается, какими познаниями в этой области я владею.

Невольно оглядываюсь назад. Мне вдруг показалось, что за мной следят. Но нет никого. Лишь серая громадина с балконами и башенками высится надо мной, из-за чего тело покрывается мурашками. Понурый мрачный дом выглядит, как черная могильная плита посреди яркого цветущего сада. Он сюда попал словно по ошибке. Он здесь чужой… как и я.

Спешу прочь от страшного дома в глубь сада, поминутно оглядываясь ― не идет ли за мной кто. В паранойика постепенно превращаюсь в этом непонятном, полном опасностей мире. Разворачиваюсь, делаю еще шаг и… сталкиваюсь с незнакомцем, держащим в руке лопату.

14 глава

Все происходит во мгновение ока. Лопата падает на землю. Незнакомец отскакивает от меня с таким видом, будто я его ужалила.

– Ой, простите, я вас не заметила! ― лепечу я, потому что кажется, он испугался больше меня.

– Н-ничего страшного, ― спустя пару секунд произносит он, глядя на меня осторожно и недоверчиво.

А я в свою очередь рассматриваю его. Передо мной ― обычный парень лет двадцати пяти, без горы мышц, стройный, напоминающий танцора. Ну… почти обычный. Просто после всех этих громадных троллей, приземистых крепких гномов и мускулистых драконов он кажется таким родным, как будто пришел из моего мира. У него средний мужской рост, светло-каштановые волосы, слегка растрепанные и завивающиеся на висках, высокие скулы, красиво очерченные полные губы. Правда, глаза выдают в нем жителя этой… Аэтерии или как там ее. Они неестественно ярко зеленые. А уши ― большеватые и заостренные на кончиках. Как у эльфа.

– Извините, ― еще раз говорю я, стараясь быть вежливой, чтобы не нажить себе еще недоброжелателей ― тех, что уже есть, вполне достаточно. ― Вы эльф?

Предположительно эльф смотрит на меня, теперь уже открыто и искренне. А я все не могу понять, кого он мне напоминает.

– Да, ― говорит он, теперь уже с любопытством разглядывая меня, как будто это в моей внешности, а не в его есть что-то странное или удивительное. ― А вы… вы фея?

Он спрашивает так, будто не верит в это. Вообще он выглядит добродушно, а легкая растерянность только придает ему симпатии. Мельком оглядываю его. На нем добротная рабочая одежда: свободная льняная рубашка с расстегнутым воротом, практичные штаны нейтрального оттенка, потрепанные, но прочные сапоги.

Обычный работяга с ангельской внешностью эльфа. Как ни странно, это внушает доверие.

– Почему здесь так относятся к феям? ― решаю у него узнать, может он что-то толковое скажет.

Тот смотрит на меня, будто не понимает вопроса.

– Может… кого-то удивляет, что вы выбрались в столицу Аэтерии, ― предполагает он со все той же легкой растерянностью на лице. ― Феи обычно так не рискуют, да и в ваших поселениях достаточно всего для жизни… разве нет?

Я вздыхаю. Здесь явно фей недолюбливают, и сейчас был прямой намек на то, чтобы я убиралась куда подальше в свою деревню и жила среди таких же, как я. Вообще, это выход. Да только магией я не владею и фейских крыльев у меня нет. Захотят ли меня принять к себе «сородичи»? Что-то подсказывает, что они будут от меня не в восторге.

Набираю в грудь побольше воздуха и… выкладываю ему все, как есть. Как попала сюда по ошибке после выстрела. Как меня все вокруг обзывают феей ― и ведьмой в придачу. Как я по ошибке ― не своей, между прочим ― устроилась сюда гувернанткой и вот, пытаюсь выжить в этом чуждом мне мире, без магического дара и даже каких-либо навыков в сотворении чудес. Все вчерашние мысли о наделении сегодня кажутся выдумкой больной головы.

Эльф слушает внимательно, не перебивая.

– Меня зовут Флинн, ― говорит он, когда я закончила свой нехитрый рассказ, и немного с опаской протягивает руку. ― Я работаю садовником у Грейнмора.

– Габриэлла, ― представляюсь, пожимая протянутую руку. Мне показалось, или эльф слегка вздрогнул от моего прикосновения? ― Можно просто Габи, ― добавляю я. ― Вам тоже здесь не платят?

Наверное, не стоило этого спрашивать. Мне даже неловко стало оттого, как у Флинна покраснели уши.

– Я сирота, без образования и особого опыта работы, ― говорит он, скользнув взглядом вбок. ― Поэтому я был рад, когда меня, наконец-то, взяли в приличный дом и предложили кров и еду. Для начала вполне себе неплохой старт.

– Это правда, ― не могу не согласиться. Наверное, здесь, как и везде, большую роль играют связи и социальный статус. ― А… вам не кажется странной моя история?

Ведь он никак ее не прокомментировал, как будто я рассказала что-то незначительное или то, что происходит на каждом шагу.

Флинн отвечает не сразу, будто думая о чем-то.

– Аэтерия большая, ― наконец, говорит он медленно, будто подбирая слова. ― На ней разные народы живут. И так много магии, что порой она пересекается между собой и создает сбои. Возможно, вы жили где-то параллельно с нами, но потом что-то случилось в атмосфере, и наш мир проявился перед вами, а ваш ― исчез. Но я могу только предположить, ― быстро добавляет он. ― Я всего лишь эльф, а не знаток магических сбоев и других миров.

– Вот бы мне кто-то рассказал об этой Аэтерии, ― со вздохом произношу я.

– Я бы с удовольствием, да только мне нужно работать ― хозяин не должен видеть, что я лентяйничаю, ― извиняющимся тоном произносит тот и поднимает лопату.

Протягиваю руку, открываю рот, чтобы задержать его хоть на минутку, но его уже и след простыл.

– Не смею вас задерживать, ― холодно говорю я в пустоту сада. Подумаешь, и без него разберусь.

Слышу позади себя шорох. Оборачиваюсь ― но никого нет, только легкий ветерок шевелит кусты.

Что ж, ладно, самое время подкрепиться. Срываю небольшое желтое яблоко, которое висит прямо передо мной. Надеюсь, мне же не запрещено брать фрукты из сада?

Замираю, ощущая на своей руке что-то мягкое, склизкое и прохладное ― явно не часть яблока. На тыльной стороне кисти у меня сидит толстый бледно-желтый червяк.

Миг ― яблоко летит на землю. Встряхиваю рукой, пытаясь сбросить червяка и при этом не заорать на весь сад: привлекать внимание дракона или той же Мэй таким образом мне совсем не хочется. Но до чего ж я не люблю всех этих ползучих тварей! Не люблю и боюсь до одури.

Внутри меня все словно загорается: появляется жжение в груди и руках. Странное вибрирующее тепло охватывает все тело, а потом резко отпускает. Что-то шумно плюхается мне под ноги. Перевожу глаза и не верю…

Возле меня сидит огромный ― размером котенка ― червь светло-желтого цвета с сегментированным тельцем и большими карими глазами… которые смотрят на меня!

– И кто это здесь у нас магическая калека? ― слышу я и резко оборачиваюсь.