Текст книги "Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать! (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

35 глава

– Ой, прости! – Флинн, а это он, ловко перехватывает у меня корзину, присаживается и начинает складывать белье. ― Я тут… засмотрелся на кое-что и не заметил тебя, ― продолжает оправдываться он.

Мне показалось, или перед тем, как взять у меня корзину, он что-то ловко засунул себе в карман рабочих брюк. Невольно перевожу взгляд на его руки ― небольшие, но жилистые, крепкие и сильные. Все-таки эльфы очень привлекательны, а еще работящие, симпатичные и…

– Это ты меня прости, ― выдыхаю я, осознав, что все это время не дышала. ― Я тоже тебя не заметила.

– Пустяки, – он улыбается, поглядывая на меня, и его ярко-зеленые глаза сверкают ярче изумруда. – Куда нести? Вообще лучше бы ты сразу меня позвала, чем такую тяжесть на себе тащить.

Он поднимает корзину и идет рядом со мной. А я разомлеваю, как последняя дура, от обычной мужской помощи, которая должна быть естественной и так же восприниматься. Что-то я расслабилась совсем. А может, когда сравниваю Флинна с Ардином, присутствие мягкой поддержки эльфа для меня становится, как глоток воды в пустыне.

С ним хотя бы безопасно и не боишься сказать или сделать что-то не так. Вот как сейчас.

Мы идем к бельевым веревкам, мелкие комочки земли и уже опавшие листья слегка шуршат под ногами. Флинн движется легко, плавно, его шаги почти бесшумны, в них нет угрозы, лишь – грация и свобода. Совсем не то, что тяжелые, размеренные шаги дракона, от которых, кажется, содрогается весь дом.

Он ставит корзину под веревками. Я замечаю, как его взгляд скользит по моему лицу, внимательный, участливый.

– Что-то еще нужно сделать? ― спрашивает он, будто только и ждет моих приказов.

– Пожалуй, нет, ― невольно улыбаясь, глядя в его красивое, как с обложки журнала, лицо. ― У тебя и без меня полно дел, ведь правда?

Лицо Флинна вдруг озаряется.

– О, пока не забыл! – Он засовывает руку в карман своих темно-серых штанов и достает небольшой, отполированный до блеска камешек цвета морской волны. В его глубине мерцают золотистые искорки. – Представляешь, нашел в саду, когда грядки вскапывал. По-моему, очень красиво!

Я беру в руки кулон. Интересно, сколько он пролежал в земле? Похоже на бирюзу с какими-то вкраплениями. Ни камень, ни сама золотая цепочка, на которой висит кулон, не испортились от сырости и влаги. Чудеса да и только!

Моя рука на миг вздрагивает, и в душу вползают сомнения. Имею ли я право принимать подарки от безродного эльфа, даже если это ему ничего не стоило?

– Оставь себе, ― протягиваю кулон обратно после секундного колебания. ― Ведь ты его нашел. Тебе пригодится ― продашь, выручишь деньги…

– Нет, нет, его нельзя продавать! ― машет тот руками, а на лице появляется мимолетный испуг. ― Фамильные драгоценности не продают, они ведь заряжены особой магией! Но если хозяин потерял, то нашедшее тебе не навредит, а наоборот, поможет. К тому же тебе этот кулон нужнее, чем мне ― в нем заложена магия рода Грейнмор, и она защитит тебя от гнева хозяина, если тот вдруг выйдет из себя.

А я думаю о том, что лучше было бы продать ценную побрякушку и получить еще немного золотых в копилку. Но раз нельзя, то… лучше и впрямь мне оставить ее себе, а то мало ли, что Ардину стукнет в голову. Лишняя защита не помешает.

– Спасибо! ― чувствую очередную благодарность к заботливому эльфу и надеваю кулон на себя, пряча под платье.

Вскоре, развешав белье, я иду проверить Элис, как та упражняется в чистописании. Все же мы не забываем и об учебе, которая, как я считаю, летом должна быть минимальной. Этот месяц у них ― как у нас наподобие августа, а потом все драконьи дети идут в специальную школу, учеба в которой длится всего пять месяцев, а потом снова перерыв. Элис ужасно не любит школу и каждый раз сердится, когда о ней вспоминает. Ей просто не нравится, что другие драконята ее дразнят и называют ее отца беспомощным слабаком.

– Не пойду туда, ― бубнит Элис, выводя буквы остро заточенным пером. ― Не пойду, и все тут. Буду с тобой яблоки продавать ― это и то интереснее!

Я вздыхаю, решая не спорить. Через пару недель многое может поменяться, если мы не решим вопрос с долгом. Так что школа ― это не самое важное, о чем вообще стоит говорить.

– Там видно будет, ― спокойно отвечаю я, а затем выхожу в сад. Хочу прикинуть, сколько яблок мы соберем в ближайшее время, сколько продадим и какова будет выручка. Меня эти подсчеты ох как успокаивают.

Я тут с этим бесхребетным Ардином скоро продвинутой бизнесвуменшей стану, хотя никогда не собиралась.

Солнце уже припекает вовсю, а я наслаждаюсь тишиной сада. Интересно, о каких звуках говорил дракон? Точнее ― как он их слышит? Наверное, мне не стоит и пытаться, идеальный слух ― это часть наделения драконов.

– Ты чувствуешь снова ту странную энергию? – Флинн возникает позади так внезапно, что я вздрагиваю.

– Нет, – пожимаю я плечами. – Сегодня все спокойно.

– Все-таки надо проверить. ― Он по-свойски берет меня под руку и ведет вглубь сада. – Вот здесь вчера я чувствовал особенно сильный негатив. Попробуй очистить это место.

Я смотрю на него с недоумением. Воздух здесь самый обычный, я не чувствую ничего. Вряд ли магия во мне сломалась.

– Флинн, зачем? ― возражаю я. ― Здесь ничего нет. А если и есть… я потом все исправлю на плодах. Посмотри, какие яблони ― красивые, здоровые!

Обвожу взглядом сад. Не вижу ни одного признака, что здесь поработали темные сгустки.

– Нет! – Его голос звучит резче обычного, как будто он слишком волнуется или чего-то боится. – Это... профилактика, ― говорит он мягче. ― Лучше заранее устранить угрозу, чем потом разбираться с большой проблемой.

Я медленно поднимаю руку в воздух, пытаясь нащупать уплотнение. Флинн не отходит ни на шаг и буквально дышит мне в спину.

– Ну что? ― спрашивает он.

– Не могу понять, где источник этого… эм… зла, ― бормочу я, потому что сегодня то ли я себя плохо чувствую, то ли магия во мне отказывается срабатывать и не реагирует на те самые уплотнения, которые я бы не почувствовала без нее.

– Ты лучше взгляни на это. ― Он протягивает руку вбок. Я оборачиваюсь и обомлеваю.

36 глава

Яблони. Те, что стоят в ряд вдоль забора, как-то странно съежились, ссохлись, а их листья потемнели вплоть до черноты. Такое ощущение, что их облили ядом или кислотой. Яблоки на них пожухли и превратились в жалкие обвислые тряпочки.

– Но… я не видела их до этого, ― пытаюсь сообразить, как это могло произойти и почему я не заметила этот ужас сразу ― ведь он явно бросаеся в глаза на фоне зеленеющих здоровых деревьев.

– Это не страшно, ― мягко говорит Флинн, положив мне руку на плечо, из-за чего я все деревенею и замираю, почти не дышу, потому что внутри меня происходит странное. Хочется, чтобы он не убирал руку, но в то же время мне кажется, что она меня придавливает к земле, лишая последних сил. Второе наверняка просто кажется, потому что я всю неделю тяжело работала и мало спала.

Может, я влюблена, и это чувство так странно проявляется? Как болезнь. Да только Флинн вроде как не давал повода. Он милый, обходительный, помогает, прислушивается и не перечит мне ― за исключением этого случая, где действительно стоило обратить мое внимание на очевидные вещи, которые почему-то были словно скрыты от меня.

– Пожалуй, ты прав, ― выдавливаю я, потому что мне не покидает странное чувство неправильности. Будто всего этого не должно здесь быть. Или его изначально не было.

Но так как глаза вряд ли врут, я протягиваю руку и иду вдоль железного забора, чтобы нащупать предательское уплотнение.

Очень скоро пальцы натыкаются на невидимый барьер. Мне он кажется толще предыдущего.

Я вздыхаю и собираю все силы, потому что на уничтожение темной энергии их требуется больше ― гораздо больше, чем на то, чтобы увеличить яблоки до привлекательного размера, придать им приятный вкус и аромат. На миг мне дурнеет, в глазах становится темно, но я не опускаю руки, желая довести дело до конца ― услышать треск, разлом сгустка. И вот, когда силы меня почти оставили, я его слышу.

Магия Разлома. Недаром же она так называется. Оказывается, она и впрямь может приносить пользу.

Флинн мягко подхватывает меня за талию и усаживает на траву.

– Получилось? ― спрашивает он с такой надеждой в глазах, что я невольно отвожу взгляд. Вообще-то я тут сознание чуть не потеряла, а все, что его волнует ― это результат?

Киваю,  все еще надеясь, что Флинн ― славный малый и что сейчас он просто слишком обеспокоен состоянием яблонь и урожаем, только и всего.

– Вот и отлично, – Он одобрительно похлопывает меня по плечу. – Нельзя позволять этой дряни накапливаться.

– Наверное, у меня получится восстановить яблони, ― слабым голосом говорю я совсем не то, чего бы мне сейчас хотелось.

– Не волнуйся: у меня есть специальный состав целебных удобрений ― сам изобрел! ― хвастается он, но улыбка его мне кажется какой-то натянутой. ― За ночь деревья придут в норму, просто сложно было бы их лечить с этой темной тучей над ними.

Он помогает мне встать. Я ловлю его взгляд, но в его ярко-зеленых глазах читается что-то неуловимо чужое. Наверное, почудилось.

Невольно прикасаюсь к кулону на груди. Мне кажется, или он слегка нагрелся? Будто бы реагирует на мою магию. Ох, может, стоит отдать его Ардину, а не присваивать чужую вещь? Кто знает, правильно ли рассудил Флинн. Вдруг эта вещица проклята, или мне просто нельзя ее носить по какой-то причине?

Иду в дом, борясь с головной болью. Для меня это странно, ведь голова не болела у меня никогда. Это мне не свойственно. Наверное, нужно больше отдыхать, восстанавливать силы, чтобы после использования магии я не чувствовала себя настолько разбитой. А еще тревожное чувство из-за странного поведения Флинна не отпускает. Впрочем, скорее всего, это лишь домыслы. Эльф хочет того же, что и я ― спасти поместье, потому что нам обеим это выгодно.

Зацикливаться на каких-то сомнениях и догадках ― значит, терять время. Драгоценное время, в котором каждая секунда на счету. К тому же есть загадки поважнее. Загадки, от которых зависит моя жизнь в этих стенах.

Ардин Грейнмор. Что это за человек, точнее ― дракон?

Если бы он только осознал…

Да что это я. Бесполезно пытаться кого-то переделать. Но что с ним случилось, я знать обязана. Вдруг смогу помочь? Ну просто ― вдруг. Нужно где-то взять недостающую сумму. Золотые безделушки здесь никто не купит, значит, продавать нам нечего: пыльная невзрачная мебель вряд ли кому-то нужна.

Поздно вечером снова стою в библиотеке. Магические книги на самом дальнем стеллаже приветствуют меня тихим сдержанным светом, будто дремлют. Все, кроме одной.

Эта не спит никогда.  Та, что похожа на расплавленный обсидиан, по которому струится раскаленная лава. Она словно ждет меня ― ждала  все это время, бодрствуя и ярко светясь.

Поглядывая на заветную книгу. Примеряюсь. Присматриваюсь. Надеюсь, сегодня все пройдет хорошо ― без падения со стремянки, а то еще не хватало мне что-то сломать. Как я потом буду объясняться перед драконом?

От волнения сердце начинает биться сильнее. По привычке оглядываюсь: в библиотеке ни души. Правда, Ричард может заявиться в любую минуту ― он мастер появляться внезапно и в неподходящих местах. Но меня это не волнует. Сегодня я узнаю то, что скрывает от меня хозяин этого дома.

– Покажи мне, – шепчу я, едва касаясь пальцами обжигающего на вид переплета. – Покажи мне то, что я должна знать. Покажи мне правду об Ардине Грейнморе.

37 глава

В тот же миг в глазах вспыхивает огненно-желтым. Тепло, исходящее от книги, обволакивает мою руку, поднимается по руке, заполняет грудь. Все плывет, кружится, библиотека растворяется в вихре оранжевых бликов.

Я вижу Ардина. Все того же, с белыми длинными волосами, голубыми глазами ― но в то же время он другой. Моложе, что ли. Его лоб не прорезает вертикальная складка, а глаза светятся жизнью. Он смеется, показывая ровные белоснежные зубы, одной рукой обнимая хрупкую женщину со светло-пшеничными волосами. Они смотрят на дом ― не такой огромный, как этот, но куда веселее и красочнее, с ярко-синей крышей, утопающий в цветах. Ардин что-то говорит женщине ― я слышу их плохо, как будто под водой.

Дальше я вижу, как он кладет руку ей на живот ― пока еще плоский, но понятно, что в нем уже зародилась жизнь.

Картина меркнет, сменяясь другой. Просторная комната, похожая на гостиную. Ардин стоит у камина, с любовью глядя на ту же женщину, сидящую на коврике у огня, только теперь она держит на руках младенца. Чуть поодаль в кресле сидит молодой человек, совсем юный, но бледный, с короткими белыми волосами, которые только оттеняют темные круги под глазами. Его ноги укутаны пледом. Он что-то рассказывает, активно жестикулируя.

Ардин что-то ему отвечает. Я прислушиваюсь и теперь различаю слова.

– Не горюй, братишка, – слышу я его голос, полный сердечной заботы и теплоты, чего я ни разу в нем не слышала. – Коралия уже собирает для тебя пыльцу. Так что через неделю ты будешь бегать быстрее меня.

Женщина с младенцем кивает, и мне кажется, что вокруг нее начинает проявляться едва заметное солнечное сияние.

– Конечно, все так и будет, Герберт! – Ее голос мелодичный, как ручеек. – Только не смей отлынивать от лечения, иначе я попрошу мужа подключиться, а он у нас очень строгий. Правда, милый? ― переводит она влюбленный взгляд на стоящего у камина дракона.

Герберт закатывает глаза с преувеличенным страхом, но улыбка выдает его.

– Угрозы, одни угрозы! Ладно уж, подчиняюсь воле двух тиранов.

Ардин смеется, подходит и треплет брата за волосы.

– Мы с тобой, Герб, еще полетаем ― только не смей превращаться, пока полностью не восстановишься! А образование дома закончишь ― не обязательно тебе в эту академию возвращаться. И магазин с магическими фруктами ― помнишь, как мы мечтали открыть?

– Помню, – тихо отвечает Герберт, думая о чем-то своем. – Утрем нос старому Грейвису, который считал, что мы бандиты с большой дороги…

– А нечего было таскать у него яблоки из сада! ― певуче отзывается Коралия, покачивая на руках ребенка.

– А тебе откуда знать? ― притворно хмурится Герб. ― Тебя тогда с нами не было!

– Вообще-то Ардин ― мой муж и я знаю о нем все, ― чеканит та. Ардин снова смеется, обнимает брата, похлопывая его по плечам. Потом берет младенца у Коралии и… картинка становится тусклой, звуки размытыми.

А я замечаю, что плачу.

Обычно плачут от какого-то горя, но мне невыносимо смотреть на идиллию, помня пустые стеклянные глаза Ардина, его то монотонную, то злобную речь без капли тепла, его отстраненность от дочери. С ним случилось что-то ужасное. Но… что?

Меня выбрасывает в сад. Коралия возится в земле, придерживая одной рукой саженец, а второй прикапывая его.

– Ардин, помоги, пожалуйста! ― зовет она мужа.

Тот, передав маленькую светловолосую девочку, которая уже заметно выросла, своему брату, сидящему на скамейке, подходит, и они вместе устанавливают саженец в яме и притаптывают его землей. Ардин взмахивает рукой, и вокруг деревца на миг возникает золотое свечение, которое тут же гаснет.

– Защита от ксаверов? ― смеется Коралия. Ардин тут же хмурится.

– Не шути так. Если они придут, то ничего здесь не оставят целым.

– Но они не придут, ― та беспечно пожимает плечами, а потом прислоняется к нему. ― Твоя магия очень сильна, правда? И тот барьер, что ты поставил вокруг дома… ты самый мощный дракон из всех, кого я знаю, к тебе не сунутся.

Ардин снисходительно улыбается, обнимая жену, но тут же в его глазах появляется прежняя тревога.

Картина резко темнеет, как будто кто-то выключил свет. Миг ― я оказываюсь в том же месте, да только воздух будто насыщен электричеством. Все вокруг трещит, щелкает, звенит. Одновременно я вижу двор, над которым по воздуху плывут какие-то смутные тени. И внутренности дома. Ардин там, внутри, его лицо искажено страхом. Он смотрит на беременный живот Коралии, потом на Герберта, который с трудом передвигается, опираясь на посох. Тут же я вижу, как купол вокруг дома вспыхивает желтым, по нему идут трещины, после чего он проламывается вовнутрь.

38 глава

Меня поглощает тьма, на этот раз осязаемая ― густая и удушающая. Едкий дым разъедает глаза, жар опаляет кожу и волосы, внутри у меня все сжато до предела, что я не могу вдохнуть.

Это не мой страх, а его ― Ардина. Но он охватывает меня всю без остатка. А я подчиняюсь ему, позволяя себе прожить то, ради чего я отправилась в библиотеку в поисках ответов.

Яркая вспышка света. Посреди холла ― огромный белый дракон. Его блестящая чешуя отблескивает огнями свечей. Он не атакует. Он отчаянно пытается отогнать ксаверов, пробирающихся сквозь окна и двери, как серая саранча. То и дело раздается его мощный рев. Он дерется ― бьет их мощными когтистыми лапами, разбивая в пыль, орудует хвостом, но в то же время отступает от тех, которые, выставив руки, идут к нему.

Часть ксаверов прорываются сквозь защиту и бегут вверх по лестнице. Ардин в образе дракона издает еще один могучий рев и выпускает из пасти огонь ― такой ослепляющий, что мне на миг глазам становится больно. Ксаверы отброшены назад. Некоторые погибли, а те, которые остались в живых ― отступают от огня, который выглядит совсем не так, как обычный. Он огненно-красный, мощный и… с каждой минутой его становится все больше.

Огонь охватывает холл, цепляясь за гобелены, древние деревянные панели, ковры, поднимаясь вверх по шторам и прожигая потолок. Ардин вмиг превращается в человека и бежит по лестнице ― в образе дракона он не смог бы пробраться в столь узком для него месте. Меня неведомой силой несет за ним.

– Коралия! Герберт! ― Его крик заглушается ревом пожара. Ардин в панике срывает горящий гобелен, отбрасывает от себя, бежит дальше, сметая по пути все, что видит. Его волосы опалены, руки в крови…

Он резко останавливается перед распростертым на полу гостиной маленьким тельцем. Подхватывает девочку на руки, и в то же время слышит крик:

– Ардин! Мы здесь, спаси нас!

Он бросается из гостиной, бежит на звуки родных голосов. Но тут перед ним срывается и падает огромная горящая балка.

Ардин едва успевает отскочить. Путь перекрыт. В этот момент весь дом вспыхивает, как пропитанная маслом бумага.

Я больше не чувствую жара, находясь в самом эпицентре всепоглощающего драконьего огня. Но Ардин… последнее, что я вижу, как он в полупрозрачной оболочке, которую выстроил вокруг себя наподобие защиты, смотрит на мертвенно-бледное личико маленькой дочери, бросает взгляд на обвал и… принимает решение.

Кажется, никогда не забыть его взгляд. Он словно утратил жизнь, стал тем самым тусклым и безжизненным ― в нем будто бы выключили свет. Ардин возвращается в пылающую гостиную. Его полупрозрачная защита дрожит, дает брешь, в нее врывается дым. Ардин подходит к окну с выбитыми стеклами и… прыгает вниз.

Тут же защита вокруг него и ребенка исчезает. Он удачно приземляется на ноги и идет, пошатываясь, в сторону забора. На его руках, прижатая к окровавленной и обгоревшей рубахе, лежит маленькая, бездыханная Элис.

Пройдя еще немного, он падает на колени. Руки не в силах держать даже маленького ребенка. Он оборачивается на дом, который с оглушительным треском, который, кажется, сотрясает само небо, складывается внутрь себя.

Из груди Ардина вырывается вопль. Его плечи содрогаются в беззвучном рыдании. Он кричит, бьет кулаками по земле, рвет на себе волосы… Немного поодаль лежит ребенок и я… в наступившей в моих ушах тишине слышу его слабый стон.

Ардин тоже его слышит и вмиг замолкает. Переведя полубезумный взгляд на девочку, он берет ее на руки, с трудом встает и неверным шагом уходит куда-то в темноту.

Дальше я вижу смутно, словно на старой пленке телевизора, знакомое уже мне поместье Грейнморов. Измученный неузнаваемый, весь в саже, копоти, крови, в разодранной одежде, Ардин переступает его порог. Вокруг него собираются слуги. Вижу знакомое мне лицо Ричарда, а вот и Мэй, которой Ардин тут же отдает девочку. Мэй выглядит так, будто случился конец света, с ужасом глядя на ребенка на своих руках. Сам же дракон обессиленно падает ничком на пол.

Вокруг меня марево, в котором я лишь улавливаю обрывки фраз и цветные фрагменты жизни. Вот Ардин с пустым безжизненным взглядом выкапывает на пепелище яблоньку, которая чудом уцелела ― ни один листочек не опален. Вот он в родительском поместье, садит эту яблоньку в саду, где нет ни одного фруктового дерева, сплошь цветы. Вот Мэй, закатывая возмущенно глаза, укачивает малышку, кормит ее с ложечки. Спустя время ее взгляд меняется и когда она прижимает крошечную Элис к груди, выражение ее лица смягчается. Вот Ардин у постели умирающего отца говорит с ним о чем-то. Вот магазин цветов закрывают, а потом меняют вывески, перестраивают в место продажи магической техники ― передвигающихся по воздуху платформ, кристаллов ― аккумуляторов магии… Вот слуги один за другим подходят к Ардину и тот выдает им по мешочку золотых и документ с рекомендацией для поступления на работу…

Поместье Грейнморов пустеет. Видения одно за другим гаснут. А я обнаруживаю себя на стремянке, давящуюся сухими беззвучными рыданиями.

Едва ощущая под собой ступени, сползаю со стремянки и сажусь на холодный пол. Дышу прерывисто, сердце бешено колотится. Перед глазами все еще стоит его лицо – не тирана и не монстра, а сломленного человека, раздавленного грузом собственной трагедии и чудовищной вины.

Узнала, что хотела. Но стало ли мне легче?

Все, что мне хочется ― найти его и… что сказать? Разве здесь будет уместно хоть одно слово?

На его месте я бы просто не выжила. Не смогла бы бесконечно находиться в аду, когда ежесекундно винишь себя и не находишь ни одного оправдания своим действиям. Так было поначалу со мной ― после Алисы. Но со временем боль притупилась, и пришло здравое понимание, что сделала все, что от меня зависело.

Просто случилось то, что должно было случиться. Никто не виноват.

Но кажется, Ардин не ищет себе ни каплю оправданий. Не пытается даже найти. А мне хочется бежать к нему. Поговорить ― не об этой трагедии. О чем-то незначительном. Просто побыть рядом, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким и не зарывался в своем горе еще больше.

Но все идет не так с самого начала.

Не успеваю я постучать в его кабинет, как сзади меня хватают грубо за плечо и вталкивают в дверь.

– Я все знаю. ― Ардин сует мне под нос огромное, увеличенное мной яблоко. ― И не говори, что это не твоих рук дело.