Текст книги "Битва свадеб"
Автор книги: Лиз Тэлли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 21
С Мелани что-то творилось. Теннисон видела это невооруженным глазом. Конечно, трансвеститы и выпивка не относились к числу любимых увлечений бывшей подруги, слишком зажатой и вечно переживающей, что про нее подумают другие. Однако она всю вечеринку просидела мрачнее тучи, даже не улыбнулась при виде съедобных трусиков или вибратора. И разоделась во все черное с ног до головы, как ниндзя – черные брюки, черная блузка, без единого цветового акцента.
К ним неспешной походкой приблизилась Белла, баскетбольного роста трансвестит с великолепной кожей и ресницами в блестках.
– Здесь еще никто не закончил? Господи, народ, поживее! Пока ни одного выигрыша за моими столами!
Теннисон указала на свою карту.
– Мне, боюсь, какая-то неудачная досталась. Может, подсобите выиграть?
Белла улыбнулась, показав ровные белые зубы – только слишком острые. Как у вампира.
– А много ли у тебя денег, дорогуша?
– Попросите как следует – она вам все выписки с банковских счетов покажет, – пробормотала Мелани, глядя, как двое других, Джинджер и Кэнди, в переливающихся бальных платьях и диадемах, открывают номера на табло. Потом прищурила глаза и вновь опустила их на свою карту.
– Ерунда, – пропела Теннисон, подзывая жестом официантку, чтобы заказать очередной «Космополитен».
Им с Мелани пришлось ютиться в дальнем углу – за заказанным столиком не хватило места. Две подружки Эммы думали, что не смогут приехать, но в последний момент все же присоединились к веселью, и старшие женщины согласились сесть сзади. Компанию им составляли Милфорд Мэнн, почтальон на пенсии, знавший отца Теннисон, Джастин и Джоли Грин, пара средних лет из крохотного соседнего городка, и Фрэнк Как-то-там, неотесанный фермер, пялившийся на Беллу так, будто та была лакомым кусочком, а сам он только что заткнул салфетку за воротник.
– Отвали, – буркнула Мелани, глядя прямо на Теннисон.
Та состроила недоуменную гримасу.
– Да что с тобой сегодня такое?
Мелани ответила испепеляющим взглядом и отвернулась.
– Похоже, твоя подруга злится, что не выиграла в последнем раунде. Тостер – отличный приз, и она была близко, – проговорил Милфорд, с довольным видом закрывая номер Н-32, который одна из ведущих достала из лототрона.
– Наверняка, – откликнулась Теннисон, зачеркивая ту же клетку и не обращая внимания на кислую физиономию бывшей подруги.
– Ваша дочь выходит замуж, верно? – спросила Джоли.
– Нет, дочь Мелани, Эмма, выходит за моего сына. У них свадьба в субботу.
Теннисон напрягла слух, дожидаясь объявления следующего номера. Ей оставалось закрыть всего один, и она получит упаковку «Пепси» и бесплатные куриные крылышки в местной забегаловке весь год. Ну же, О-69, не подведи!
Джинджер достала из лототрона очередной шар и, округлив губы, обмахнула свое невероятное декольте.
– Ох, ангелочки мои, вы не поверите, но это мой любимый номер! Да, он самый! О-шестьдесят девять, народ!
– Бинго! – выкрикнула Теннисон, вскакивая и вскидывая кулак в воздух. Она исполнила победный танец, и за столиком Эммы зааплодировали. – Ву-ху!
Белла с широкой, как у аллигатора, улыбкой подошла ближе, взглянув на карту, достала хлопушку и дернула за шнур. В волосах Теннисон запутались серпантин и блестки, а дрэг-квин, чмокнув ее в щеку, наверняка оставила ярко-розовый след от помады. Со стороны остальных столов послышался разочарованный стон.
– Куриные крылышки… – Глаза Фрэнка блеснули. – Они там просто отличные. Повезло, целый год бесплатно их есть будете.
Теннисон рассмеялась.
– Не очень-то они мне нужны. Не хотите взять выигрыш себе, Фрэнк? Я бы не возражала.
– Не, ну как я чужой приз заберу… – Тот покраснел – Белла, проходя мимо, слегка пощекотала ему шею своими длинными ногтями.
– Я прошу вас взять его. Все равно не буду пользоваться.
Теннисон улыбнулась мужчине – от его застенчивости и явного влечения к трансвеститу на сердце как-то потеплело. Она по себе знала, каково испытывать желание к тому, кто не кажется особо разумным выбором. Конечно, она-то своему искушению с красавцем-полицейским все же поддалась… И игра в кошки-мышки вышла что надо.
– Ну тогда ладно. Забираю их у вас с рук долой, маленькая леди! – откликнулся Фрэнк, все еще с румянцем на щеках.
За последние два месяца Теннисон все больше и больше привязывалась к Джозефу, который заходил «убедиться, все ли у нее в порядке» несколько раз в неделю. Любимым местом проверки у него была спальня, где он исследовал все особенно тщательно.
Удивительно, что можно получать столько удовольствия от простой жизни! С Эммой и Эндрю в двух шагах и развалившимся на диване псевдобойфрендом, смотрящим спортивные новости, Теннисон практически вернулась к тому существованию, которое вели ее родители, – приземленному, немного скучноватому, но такому уютному… О прежней ее жизни большинство людей могло только мечтать – билеты в ложу Метрополитен-опера, перелеты на частном самолете в Париж, персональный ассистент по покупкам, полный набор прислуги, – однако за последние месяцы Теннисон обнаружила, что ни по чему из этого не скучает. В шутливых ссорах из-за последнего кусочка мороженого, в том, чтобы совместно выбирать фильм для просмотра или самой отдраивать духовку, было что-то, приносящее удовлетворение. Теннисон пока не решалась дать название тому, что связывало их двоих, боясь спугнуть, но, кажется, ей удалось, по крайней мере, найти свое место в жизни.
Джозеф не только дарил чувство радости, но и оказался прекрасным слушателем и мог дать мудрый совет, когда Теннисон сомневалась в своем отношении к людям или собственном предназначении. Как раз несколько дней назад он вдруг предложил кое-что совершенно крышесносное. Разговор зашел о том, что ей в свое время не удалось закончить образование; и что она будет делать, когда все свадебные хлопоты останутся позади? Теннисон вынуждена была признать, что понятия не имеет, чем заняться.
– Почему бы тебе не пойти учиться? Ты могла бы поступить в шривпортское отделение Луизианского университета или даже в местный частный колледж. На чем ты специализировалась? – спросил Джозеф, вытаскивая стейк из маринада.
С недавно отпущенной бородкой он выглядел просто мегасексуально. Может, пусть мясо еще помаринуется, а они поиграют в мужа и жену на большой кровати?
– Вообще-то я училась в театральной школе. Вряд ли в местных колледжах есть что-то подобное.
– Да, пожалуй, но в Шривпорте нередко ведут съемки крупные студии. Моя двоюродная сестра регулярно снимается в массовке. Или, если это тебе не подходит, ты могла бы работать консультантом или сама преподавать театральное мастерство. Уверен, из тебя получится отличный учитель.
Он закрыл бутылку с оливковым маслом, убрал ее обратно в кладовку и тщательно вытер капельки с мраморной столешницы. Джозеф всегда все делал на совесть, Теннисон это очень нравилось.
– Из меня? Да я ни за что не смогла бы учить современных детей! Они просто дикари. Ты видео в интернете не видел?
Джозеф рассмеялся.
– Ну, бывают отдельные вопиющие случаи… А как насчет психологической поддержки? Ты говорила, что в твоем прошлом немало такого, о чем ты жалеешь. Из тех, кто повидал жизнь и через многое прошел, получаются самые лучшие консультанты – ведь они сами это все испытали. Я не знаю, что конкретно приключилось с тобой, но ты могла бы использовать собственные ошибки, чтобы проложить дорогу будущему. Если, конечно, не предпочитаешь просто бултыхаться в бассейне и выбирать, какой сериал посмотреть следующим.
– Хочешь сказать, я живу без цели?!
Гордость Теннисон была задета. Она не какая-нибудь пустышка! Кое-что делает!.. Однако тут же вспомнились слова Мелани во время поездки за свадебным платьем: «Ты вообще в своей жизни работала? Или вся твоя карьера – выходить замуж за богатых мужчин и тратить их деньги? А может, нескончаемый марафон по питью шампанского?» Значит, и другие думают, что Теннисон способна лишь протягивать кредитку продавцам и красить ногти в салоне?
– Нет, я ничего такого не говорю. Просто пытаюсь вдохновить тебя на что-то большее. Мне кажется, тебе это нужно. Твое предназначение – приносить пользу. Я вижу, как ты делаешь что-то, как прикасаешься к вещам. Тебе нравится сам процесс. Я не пытаюсь тебя принизить – наоборот, хочу, чтобы ты поднялась над собой и увидела, сколько у тебя талантов.
Прикусив губу, Теннисон задумалась. Эти слова не шли у нее из головы все время ужина и потом, пока они смотрели «Сайнфелд» в повторах (Джозеф раньше не видел этот сериал). И позже, когда оба лежали, пресыщенные, на простынях, тяжело дыша и приходя в себя после очередного потрясающего секса, способного всколыхнуть не только тело, но и душу. И даже уже натянув футболку Джозефа и уютно свернувшись под одеялом, Теннисон все не могла перестать думать о сказанном.
Быть полезной. Отыскать цель в жизни. Найти применение своим талантам.
На следующий день Теннисон позвонила в городской штаб волонтеров и записалась для работы в качестве наставника. На собеседовании она сразу нашла общий язык с директором центра консультаций Эннет Грэфтон. Поведала ей даже о своем самом большом, самом страшном грехе, из-за которого до сих пор терзали муки совести, – аборте, сделанном на первом курсе колледжа. Эннет поддержала расплакавшуюся Теннисон, сказала, что та храбрая и сильная, и дала ей то, чего еще никто не давал, – чувство освобождения от вины.
Теннисон никому не исповедовалась в том, что совершила, хотя и была «доброй» католичкой. Слова просто не шли, и даже просить об отпущении этого греха она не решалась. Тогда она побоялась сказать родителям, тем более что не знала, от кого ребенок – от Кита или от одного из двух других парней, с которыми она переспала, вернувшись с рождественских каникул. Разрыв причинил ей такую боль, что Теннисон изо всех сил старалась забыть бывшего бойфренда, смыть его вкус со своих губ. Она ходила по вечеринкам, занималась сексом с сокурсниками и впервые попробовала кокаин. Месяц спустя ее вырвало, когда она раскрашивала задник в театре. После того как на протяжении пяти дней ее тошнило по утрам, она поняла, что дело не в испорченной китайской еде, и купила тест на беременность. Он оказался положительным.
Теннисон было всего девятнадцать, она жила на студенческий заем, и ее ждала роль в весенней постановке театральной школы. С пересохшим от страха ртом девушка бросилась в больницу и записалась на процедуру. Две недели спустя последствия ошибки были ликвидированы. Полученный буклет о важности психологической поддержки после прерывания беременности Теннисон выкинула в мусор. С ней и так все будет в порядке.
Однако потом начались ночные кошмары, а иногда она целыми днями не могла думать ни о чем, кроме своего нерожденного ребенка – каким тот мог бы быть. Чувство вины потянуло за собой новые ошибки – Теннисон пыталась утопить его в алкоголе и наркотиках. Она окончательно сорвалась с катушек и на годы утратила контроль над собой.
Когда она наконец собралась, вышла за Стивена и впервые почувствовала, как толкается малыш Эндрю, то начала отсылать чеки в центры помощи женщинам, которые не могли самостоятельно справиться с потерей ребенка, будь то аборт или выкидыш. Только так Теннисон могла спокойно спать по ночам. Помогая другим, она хоть как-то искупала собственные ошибки.
Она моргнула – кто-то передал ей новую карту. Ох, как же легко воспоминания унесли в прошлое! Хорошо, что Эннет помогла найти место для них в сердце и быть честной с самой собой. Она рассказала о собственных абортах, о том, как с помощью пережитого помогает другим. Излив свою боль, Теннисон уже не чувствовала себя такой одинокой. Джозеф был прав – получить поддержку от того, кто прошел тот же путь, гораздо эффективнее, чем поделиться с человеком, не испытавшим подобных чувств.
– Мелли, Тини, мы хотим остаться еще на раунд, – окликнула Эмма от своего столика.
Невеста Эндрю раскраснелась от удовольствия, глаза у нее блестели. Теннисон махнула и улыбнулась, показывая, что услышала. Мелани вздохнула.
– Поскорее бы они поехали в клуб или куда там еще собирались! Наконец вернемся домой.
Это была самая длинная фраза, которую она произнесла за вечер – и самая сварливая. Конечно, Мелани все еще горевала по сестре, так что неудивительно, что сидела за коктейлями и фривольными подарками надутая, как лягушка. Хотя можно было бы ожидать более приподнятого настроения, особенно после разговора Теннисон с Китом. Она заскочила к нему в офис оставить чек за свою долю в залоге за ресторанчик, где пройдет репетиция свадебного ужина. Секретаршу визит нежданной гостьи застал врасплох. Конечно, она пришла без предупреждения, возможно, дело было в этом, но в то же время реакция показалась ей странной.
– Чем могу помочь? – осведомилась секретарша, убирая от рта гарнитуру, мешавшую говорить.
– Кит у себя? – поднимая новые солнечные очки на макушку, спросила Теннисон. На ней были крупные серьги, купленные мужем номер два (за ее деньги) во время отпуска в Афинах, и впервые надетое платье с цветочным рисунком и черным кружевом поверх. Она знала, что вид у нее шикарный и даже слегка обескураживающий – в руках она держала красную крокодиловую сумочку «Биркин». Вряд ли, правда, секретарша была в курсе, что та стоит как автомобиль.
– Э-э, кажется, у него встреча… – Девушка бросила нервный взгляд на двойные двери в святая святых – кабинет босса.
Теннисон посетило ощущение дежавю. Она уже была в таких обстоятельствах и знала, что делать.
– Не беспокойтесь, я сама войду, – проговорила она, быстрым шагом минуя стол и распахивая двери. Те не были даже заперты. Дилетант!
Войдя, она увидела Кита и телку, как ее там, рядышком на диване. Скинув туфли, та подогнула ступни под обтянутые юбкой бедра и опиралась рукой о плечо мужчины, рассматривая что-то в его «айпаде». Услышав звук открывающейся двери, оба отпрянули друг от друга, а женщина поскорее поправила волосы и опустила ноги.
– Ох, Теннисон, бога ради! Нельзя же так пугать! – Кит положил планшет на кофейный столик и поднялся, одергивая пиджак.
– И ты еще говоришь о Боге? – протянула та, со значением глядя на женщину, нашаривавшую ногами туфли.
Кит слегка смутился, но на его лицо быстро вернулась обычная уверенная ухмылка.
– Что привело тебя сюда?
– Деньги.
В еще большем замешательстве он переместился за свой стол и сел в мягкое кожаное кресло.
– Деньги?
Теннисон достала чек из сумочки.
– Моя доля залога за ресторанчик.
– А, ну да. Спасибо.
Кит сунул чек в ящик стола и выразительно посмотрел на гостью, намекая, что ей пора. Однако она не собиралась уходить, не переговорив сперва с глазу на глаз с тем, кого когда-то считала своей родственной душой. Теннисон ошиблась в этом – как и во многом другом, впрочем, так что открытие не сильно ее удивило.
Она повернулась к Шарлотте, которая уже пришла в себя и стояла поодаль, стиснув ладони в кулаки.
– Мне нужно поговорить с вашим боссом. Если не возражаете…
Та скользнула взглядом по красной сумочке и тут же заулыбалась. Вот кто явно знает цену «Биркин».
– О, разумеется. Я Шарлотта, кстати.
– Я помню, – откликнулась Теннисон, не заботясь ответным представлением.
Шарлотта выпрямилась.
– Что ж… Кит, тогда продолжим с того, на чем мы остановились, попозже. Мне все равно как раз нужно сделать несколько звонков.
Тот кивнул.
– Да, конечно.
Едва дверь закрылась, Теннисон обернулась к нему.
– Какого черта ты делаешь?
– Что, прости?
Она оперлась бедром о мягкий стул напротив его стола.
– В твоем яблоке завелся червячок, Кристофер.
– Ты на что-то намекаешь? Судя по тону, ты думаешь, что знаешь о чем-то, но на самом деле это не так.
Кит откинулся на спинку с видом полной уверенности, сложив руки в замок на своем плоском животе. Это самодовольство выводило Теннисон из себя. Кит во всей красе – высокомерие и одновременно улыбочка Чеширского кота: «Ну, ты же не веришь, что я мог так поступить? Я ведь совсем не такой!» Скользкий как уж.
– Знаешь, Кит, я долго по тебе скучала, тосковала по тому образу «золотого мальчика» – беспечного и с притягательной улыбкой… У нас с тобой было столько чудесных моментов! Ты заставлял меня плакать и смеяться, вызывал желание то стукнуть, то поцеловать… Девушки склонны романтизировать свою первую любовь. Но теперь я все больше и больше убеждаюсь, как мало у тебя на самом деле за душой.
Кит нахмурился.
– Если я правильно тебя понял, ты не только обвиняешь меня в непорядочном поведении, но еще и мудаком выставляешь? Ну спасибо, Тини. Мне только оскорблений не хватало вдобавок к подозрениям в супружеской измене. Чего, кстати, не было.
Многозначительно приподняв бровь, Теннисон указала взглядом на диван. Кит вскинул руки в воздух.
– Господи, мы просто просматривали кое-какие предложения! У нее ноги устали от туфель. Мы вместе работаем, а не спим!
– Любой бы так сказал.
Кит выпрямился.
– Не надо совать нос в наши дела только из-за того, что ты пытаешься примириться с Мелани! Ничего такого здесь не было. Я устал от подозрений! Почему-то все считают, что между нами с Шарлоттой происходит что-то неподобающее!
– Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка…
– Это просто смешно! Нет у нас никакого романа! – Втянув воздух, он резко выдохнул.
Теннисон неплохо разбиралась в людях и легко распознавала ложь, с которой слишком часто сталкивалась в жизни. Похоже, Кит не врал. Однако это еще не значило, что он не на грани измены. Он сказал, что не спит с Шарлоттой, но не добавил – «и не собираюсь». Уютная сценка, которую нарушила Теннисон, внушала опасения. Возможно, Кит еще не обмакнул свой прутик в воду, однако та сама подбиралась к его ногам – напористая, стройная и с ужасно раздражающим смехом. Как будто осел ревет.
– Ладно, допустим. Мои отношения с Мелани здесь ни при чем. Нравится нам это или нет, после свадьбы наших детей мы станем одной семьей, и я не хочу, чтобы на нас сказались твои неверные решения. Поэтому прими мой совет – вырежи из яблока червяка, чтобы сохранить то, что еще осталось.
Кит молчал, сложив ладони домиком на столе.
– Или ты не любишь яблоки?
– Значит, по-твоему, я должен уволить Шарлотту? – В голосе его звучало искреннее возмущение.
– По-моему, тебе нужно подумать о том, что у тебя есть. У тебя неплохая жизнь. И сейчас ты держишь ее на ладони, как красивое, спелое яблоко… с маленьким червячком. Разве ты не хочешь сохранить это яблоко? Потому что если ты позволишь червяку и дальше его разъедать, ничего не останется. Придется начинать все заново уже с каким-нибудь другим фруктом, и кто знает, какой тебе достанется.
Кит сложил руки на груди.
– То есть мне надо решить, что для меня по-настоящему важно. – Это было утверждение, не вопрос.
– Именно. Мы не молодеем. Через несколько лет у нас могут уже появиться внуки. Хочешь правду? Мне приходится читать меню в ресторанах в очках. Так что да, я хочу сказать, что тебе нужно как следует подумать. От твоего решения многое будет зависеть.
– В принципе, ты говоришь разумные вещи… Последние месяцы я еле справлялся. Столько проблем – и в бизнесе, и на личном фронте… Я был… не то чтобы в тупике… правильнее сказать, в каком-то застое. Однако в целом ты права. Мне нужно решить, чего я хочу от жизни. И, не забывая о семье, не изменить себе самому… – Кит откинулся на спинку и посмотрел в окно. – Иногда я сам себя не узнаю в том, каким я стал…
Теннисон даже не ожидала такого успеха. Это небольшое вмешательство в чужие судьбы сказало ей все, что нужно, о перспективах своего волонтерства. Джозеф прав – у нее дар понимать людей и помогать им разобраться, что для них по-настоящему важно.
– Все мы иногда теряемся, надо просто остановиться и отыскать верную дорогу. Слушай, я должна бежать, у нас сегодня «бельевая» вечеринка и бинго с травести-шоу. Увидимся завтра в церкви.
Кит поднялся одновременно с ней.
– Да, порой полезно, чтобы на твою жизнь кто-то взглянул со стороны. Я еще немного обижен, что ты считаешь меня гнусным изменщиком, но ценю, что ты не побоялась высказать мне все в лицо. Меня это неизменно в тебе восхищало, Тини. Ты, не задумываясь, врываешься и палишь из всех стволов.
Теннисон дернула плечом.
– Да, я люблю эффектные выходы!
Покидая офис, она чувствовала, что хоть что-то хорошее сделала для Мелани. Конечно, бывшие грехи этим не искупить, но тем не менее было приятно. Теперь Кит, отрезвев, сделает верный выбор и предпочтет брак и семью собственным эгоистичным желаниям.
Так почему же Мелани такая надутая? Они играют в бинго с ведущими-трансвеститами, что тут может кому-то не понравиться, черт возьми?! Бывшая подруга, прихлебывая диетическую колу, хмуро пялилась в свою карту. Остальные за их столом держались настороженно, словно рядом с бродячей кошкой, которая в любой момент может наброситься и исцарапать.
– Еще только один раунд, Мелли, – подбадривающее произнесла Теннисон.
– Я просила не называть меня так, – откликнулась та, даже не подняв глаз.
– Господи, Мелани, да что с тобой сегодня такое?!
Она вскинула голову, в карих глазах заполыхал темный огонь. Теннисон невольно оглянулась – казалось, она попала в фильм ужасов, и из тела бывшей подруги сейчас вырвется нечто демоническое. С таким взглядом та походила на одержимую.
– Хочешь знать, что со мной?! Правда хочешь?! – прошипела Мелани, прищуриваясь. – Ты! Вот что! Все из-за тебя, Тини!
Сидевшие за столом так и застыли с выпученными глазами.
– Что? – Теннисон ничего не понимала. – В чем теперь-то дело?
– В чем дело?! В тебе! Ты вечно приносишь несчастье! Ты просто долбаная ходячая чума, которая убивает все на своем пути! С самого начала! Ты все разрушаешь со своими гениальными идеями, грандиозными планами и непомерными идиотскими амбициями! Все, к чему ты прикасаешься, рассыпается в прах!
Мелани уже не шипела, она кричала в полный голос. Разговоры вокруг смолкли, взгляды устремились к их столу.
– О чем ты вообще?!
Вместо ответа Мелани, оскалив стиснутые зубы, схватила красный маркер, которым помечала номера в карте, и запустила Теннисон в голову. Та в последний момент успела вскинуть руки, отбивая его и, кажется, взвизгнула.
– Прекрати! Да что с тобой?!
– Кто тебя просил лезть не в свое дело?! Думала, я не узнаю, что ты сказала моему мужу, тупая ты шлюха?!
Все невольно охнули, но Теннисон было некогда разглядывать шокированные лица – Мелани вдруг схватила ее за горло. Стул покачнулся, и обе повалились назад, на пол. На секунду ее руки разомкнулись, давая возможность встать, но бывшая подруга с неожиданной быстротой толкнула Теннисон обратно и оседлала ее.
– Зачем ты посоветовала ему уйти от меня?! Мало ты мне зла причинила?! – пронзительно вопила Мелани, борясь с сопротивляющейся Теннисон и пытаясь добраться до ее лица. Та выставила вперед руки для защиты и извивалась всем телом, пытаясь освободиться.
– Перестань! – выкрикнула она, отворачивая голову.
– За что ты меня так ненавидишь?! – провизжала Мелани.
Теннисон, потеряв дар речи, на миг убрала руки. Мелани немедленно воспользовалась этим и нанесла удар, хорошенько приложив по скуле. Извернувшись, Теннисон резко подняла бедра, пытаясь сбросить бывшую подругу.
– Я ничего такого не делала! Мел, прекрати! Ты с ума сошла!
Та наконец повалилась на бок и свернулась клубком, всхлипывая:
– Он уходит от меня… Уходит! Это ты его подговорила!
Белла, нагнувшись, попыталась поднять Теннисон под мышки, но та шлепнула ее по рукам.
– Не надо. Все в порядке.
– Дорогуша, я много драм повидала в жизни, но эта будет покруче прочих, – откликнулась та, придерживая ее.
Прижав ладонь к щеке, Теннисон бросила взгляд на лежавшую на полу женщину, сотрясавшуюся от рыданий. Мелани испустила душераздирающий, какой-то животный вой, от которого просто сердце кровью обливалось. Встав рядом на колени, Теннисон положила руку ей на плечо.
– Ну же, Мел, перестань.
Джоли взглянула на мужа.
– Звони девять-один-один. Это явное нападение!
Эмма, подбежавшая с открытым от потрясения ртом, явно не знала, что делать. Теннисон вскинула руку.
– Нет-нет, не надо полиции. Здесь просто недоразумение.
Цокая туфлями на платформе, примчалась Джинджер.
– Что, черт возьми, тут творится?! У нас приличное заведение!
Теннисон подняла голову.
– Извините. Она… э-э, немного не в себе. Смерть близкого человека и стресс из-за предсвадебных хлопот. Мы сейчас уйдем. Если причинен какой-то ущерб, пришлите счет мне. У Беллы есть мои контакты.
Джинджер перекинула накладной локон через бронзовое плечо.
– Пришлю, даже не сомневайтесь! Этот стул сломан! А сейчас выметайтесь и заберите отсюда эту женщину!
– Мел. – Теннисон потрясла ту за плечо. Мелани не прекращала всхлипывать, свернувшись в позе зародыша. – Давай, нужно идти.
Сев, она скинула руку бывшей подруги.
– Не трогай меня! Я тебя ненавижу! Ненавижу!
Теннисон отпрянула, ничего не понимая. Щека пульсировала от боли, все вокруг только и глазели на них обеих. Поднявшись, она попятилась от бывшей подруги, в глазах которой пылала жгучая ярость. Мелани сказала, что Кит уходит от нее… Не может быть! Он ведь сказал, что… что теперь понимает, как ему следует поступить.
О господи! Не решил же Кит, что… Видимо, он все понял по-своему. Взял аналогию с яблоком и перевернул с ног на голову.
Эмме наконец удалось поднять мать и вывести за дверь; ошеломленные подружки потянулись следом. Теннисон, однако, продолжала пятиться назад. Руки у нее дрожали, и саму ее тоже начинало потряхивать. Значит, Кит бросил Мелани?! И, очевидно, сказал ей, что это была идея Теннисон…
– Эх, черт, видать, не получить мне этих крылышек, – посетовал Фрэнк, сочтя, похоже, что она тоже уходит.
Он хлопнул Джастина по спине, и оба вернулись за стол, к забытым на время картам для бинго. Ведущие снова включили музыку. Жизнь продолжалась.
Натолкнувшись на музыкальный автомат, Теннисон привалилась к нему, чтобы не упасть под грузом обуревавших ее эмоций. Она всегда считала себя слишком сильной, чтобы плакать, но сейчас по щекам потекли соленые слезы.
