Текст книги "Битва свадеб"
Автор книги: Лиз Тэлли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
– Они все в больнице и… – Замолчав, он с недоуменным видом потянул носом воздух. – Здесь что, кто-то курил травку?
Теннисон не знала, что ответить. Мелани смахнула крошки со столешницы в ладонь и выбросила в раковину. Затем перевела взгляд на Эндрю и дернула плечом.
– Ну, мы курили…
– Вы?! – Тот ошарашенно посмотрел на мать. Его реакция одновременно и забавляла, и слегка бесила. – В общем, чем бы вы тут ни занимались в такой критический для семьи момент, нам надо срочно возвращаться в больницу. Там все буквально с ума сходят.
– Мелани требовалось время, чтобы прийти в себя, – пояснила Теннисон. Подруга молчала, не отрывая глаз от собственных ногтей.
– Вы вообще в курсе, что произошло, пока вы здесь пили и баловались наркотиками? – Казалось, они поменялись ролями, и теперь Эндрю выступал в качестве родителя.
– Да, я знаю, что случилось! – Мелани, выпрямившись, зашагала в гостиную, где оставила платье и сумочку. – Я была там, когда моя сестра умерла, – единственная из всей семьи! Мой муж во Флориде, мать больше заботит собственная правота, а детей, видимо, латте из «Старбакса»! Так что не надо читать мне нотации, где я должна быть!
Эндрю круглыми глазами уставился вслед, потом обернулся к матери.
– Что происходит?!
– Полагаю, твоя будущая теща советует тебе сменить менторский тон. Хоть кто-нибудь из ее родных думает о ней самой? Она только дает и дает, ничего не получая взамен!
Эндрю наклонил голову.
– Мне казалось, вы обе не очень-то ладите?
Мелани стремительно прошагала обратно в кухню.
– Так и есть. Я поехала к твоей маме только из-за травки.
Ответ был восхитительно дерзким; Теннисон отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Потом, придав себе более подобающий вид, снова посмотрела на сына.
– Отвези Мелани в больницу. Ты прав, сейчас ей нужно быть с семьей.
Подруга уже ждала, перекинув платье через руку. Туфли на каблуке странно смотрелись с тренировочными штанами и футболкой.
– Подожди. – Теннисон метнулась в спальню, где, зайдя в свою огромную гардеробную, раскрыла сделанный на заказ шкафчик для обуви с коллекцией босоножек и сандалий. Подхватила пару «вьетнамок» с плоской подошвой, которые так ни разу и не надела, и вернулась в кухню. – Вот тебе пакет для одежды и обувь поудобнее. Туфли тут никак не подходят.
Мелани поблагодарила легкой улыбкой.
– Спасибо, очень любезно с твоей стороны.
– Да, со мной иногда бывает. Каждое полнолуние я приношу искупительную жертву.
– Но сейчас не полнолуние, – заметила Мелани, стягивая туфли и надевая сандалии.
– Ну, значит, так травка подействовала, – ответила Теннисон, следя за Эндрю, который не отрывался от телефона – видимо, докладывал Эмме обстановку.
Мелани сунула платье в пакет.
– Спасибо тебе.
– Пожалуйста. Если что-то понадобится, звони… кому-нибудь другому, – неловко пошутила Теннисон. Она вдруг ощутила себя уязвимой рядом с женщиной, которую когда-то знала лучше, чем кого-либо.
– Ага, – откликнулась Мелани.
Потом она вдруг подалась вперед и слегка обняла подругу, впервые по своей воле прикоснувшись к ней после того случая, когда застегивала ей молнию. Теннисон на миг прикрыла глаза – ее обуревали эмоции. Потом Мелани отпустила ее и вышла из кухни, оставив наедине с полной бутылкой вина, половиной пачки кукурузных чипсов и крошечным ростком надежды в сердце.
Глава 20
Почти девять недель спустя
Мелани внимательно разглядывала базилик в металлическом ведерке и пыталась припомнить, что говорила Хиллари – надо ли прищипывать цветки или пусть даст семена. Сестра всегда помогала сажать растения на кухонном огородике в начале марта и отлично разбиралась в этом. Она же давала дельные советы, как использовать их при готовке – что щепотка розмарина или орегано сделает с тем или иным блюдом… Вот только, к сожалению, не могла преодолеть собственные внутренние барьеры и приготовить, например, острый соус из выращенных своими руками томатов или хрустящие чипсы из баклажанов. А теперь сестры больше нет. Вот уже восемь недель, пять дней, четырнадцать часов и еще несколько минут. Не то чтобы Мелани постоянно вела отсчет…
– Мама? – окликнула Эмма из кухни.
Воткнув садовый совок в рыхлую почву, Мелани убедилась, что сигареты засунуты под зад лягушонка Джерри. Она, правда, и сама не знала, чего ради продолжает скрывать свою привычку – может, не хотелось лишних волнений за несколько дней до свадьбы. Да и не так уж часто приходилось прибегать к этому средству. Обычно пачки хватало на три-четыре месяца. Правда, после смерти Хиллари Мелани стала курить больше, раз в пару недель. Только так удавалось почувствовать хоть какое-то умиротворение – сидя среди растений, затягиваясь сигаретой и притворяясь, что все будет хорошо.
Конечно, прибегать к тому, что вызывает рак, чтобы чувствовать себя лучше, опасно, глупо и безответственно. Сестра умерла именно из-за того, что отказывалась смотреть своим проблемам в лицо. Она просто заедала их, а потом избавлялась от съеденного. Мелани осознавала, что и сама справляется с эмоциями не самым лучшим образом. Лучше бы ходила на барре с Эммой. Или занялась зумбой. А не вдыхала смолы, никотин – и какую там еще гадость добавляют сейчас в сигареты…
– Я здесь, снаружи, – отозвалась Мелани, попшикав вокруг спреем от насекомых.
Эмма появилась в дверях.
– Привет. Ох, ну у тебя тут и жарища. Что это ты решила заняться огородом в самое пекло?
– Да, наверное, сейчас не лучшее время. Просто увидела цветы на базилике и никак не могу вспомнить, что говорила Хиллари – оставлять их, чтобы дали семена, или прищипнуть и не поливать какое-то время. Вылетело из головы и все.
Эмма мягко улыбнулась.
– Может, вообще не трогать? Посмотрим потом в интернете, как вырастить новый. Мне нужно с тобой пройтись по кое-каким моментам, если у тебя есть время.
Мелани вытерла руки о свои старые шорты и вернулась в блаженную прохладу кухни.
– Надо подготовиться к твоей вечеринке с нижним бельем. Не уверена, что у меня это получится…
Эмма хмыкнула.
– Э-э, я тоже. Подруги обещали не заходить слишком далеко. Я напомнила Джулианне, что вы с Теннисон тоже там будете. От нее самой, правда, неизвестно чего ждать. Она знает толк в сексуальном раскрепощении – ее собственные слова, так что я даже слегка боюсь открывать ее подарок.
Сама Мелани купила дочери несколько коротких ночных сорочек и атласных шортиков в тон. Красиво и практично. Эмме наверняка понравится – как увидела их в местном бутике, так и загорелась. Другие наверняка сочтут такой подарок скучным, однако нельзя же без удобных вещей.
– Теннисон как-то упоминала свою коллекцию дилдо, так что…
Эмма чуть не уронила чашку.
– О господи! Ты серьезно?!
– Шучу, шучу.
– Мама! – Во взгляде Эммы мелькнуло негодование. – Поверить не могу, что тебе такое на ум пришло!
Мелани открыла было рот, чтобы извиниться, но потом решила, что не за что. У нее, черт побери, есть чувство юмора, а дочь уже взрослая.
– Ну вот пришло. Кстати, Теннисон все еще встречается с тем копом? Она прямо лучится от счастья. Может, потому что больше не приходится использовать свою коллекцию?
– У меня просто уши в трубочку сворачиваются! – пожаловалась Эмма, но в ее голубых глазах вспыхнули искорки. За последние недели она редко выглядела по-настоящему счастливой и веселой. Потерять родную тетю, постоянно принимать решения плюс еще и успевать с учебой – это не шутки. – Да, они по-прежнему видятся, хотя Теннисон упорно отказывается называть это «встречаться». Но в доме он бывает постоянно. И, думаю, там не только секс. Джозеф как-то вечером жарил с нами стейки на гриле – забавно, как она от него буквально теряет дар речи. Вообще, он отличный парень и умеет слегка вытрясти из нее дерьмо. Э-э, извиняюсь за выражение.
– Отлично. Ей как раз такой и нужен. Если она счастлива, это здорово.
Мелани самой не верилось, что она радуется за Теннисон, однако так оно и было. За недели после постигшего их горя приготовления к свадьбе отошли на второй план. Взять верх над бывшей подругой вдруг стало не столь важно. Серьезно, не так уж много решений, которые они принимали, имели действительно большое значение. Какого цвета ленточка будет у жениха в бутоньерке – темно-сиреневая или бледно-голубая? Да кто это вообще вспомнит потом?! Какая к черту разница?!
Когда у тебя умирает сестра, всякие необязательные вещи, вроде выбора между туберозами и каллами, перестают казаться такими уж судьбоносными. У Эммы на этот счет было свое мнение… Она по-прежнему уделяла большое внимание приготовлениям и каждой мелочи – ведь именно они определяют разницу между «так-сяк» и «просто изумительно». Без сомнения, слова самого Марка Мэллоу.
– Да, с ней в последнее время стало как-то попроще. Наверное, после смерти тети Хилли и прочего решила на время перестать строить из себя примадонну. – Эмма вытащила чайный пакетик из саше и положила в чашку. Потом, поставив греться чайник, пододвинула к стойке табурет. – А ты как? На террасе ты выглядела немного потерянной. В последнее время ты часто там пропадаешь…
Неужели дочь догадывается о сигаретах? Да нет, Мелани была крайне осторожна, всегда их прятала и брызгала вокруг спреем от насекомых, чтобы отбить запах.
– Мне бывает сложно сосредоточиться. Скучаю по Хиллари. Мы с ней почти каждый день разговаривали. Сестра для меня значила… ну, ты в курсе, что у нас с твоей бабулей отношения не очень.
– Она тебя любит, мам.
– Я знаю, но между нами всегда все было… непросто. Наверное, такое иногда случается. Надеюсь, к нам с тобой это не относится.
Эмма улыбнулась.
– Для меня ты всегда была лучшей мамой на свете!
Да, Мелани старалась изо всех сил – в основном потому что ее собственная мать нечасто уделяла ей внимание в детстве. Трудясь партнером в юридической фирме, специализировавшейся по налогам и банкротству, Энн усердно просиживала долгие часы в офисе и много работала дома. Она не отвозила детей в школу и ни разу не появилась ни на одной из тренировок Мелани по софтболу, чтобы привезти дочери чего-нибудь подкрепиться. В недельный отпуск они ездили на какой-нибудь средиземноморский курорт, где родители оставляли дочерей под присмотром нянек, пока сами расслаблялись на пляже. Словом, про Энн Бревард никак нельзя было сказать, что она «занимается детьми». Поэтому Мелани из кожи вон лезла, чтобы стать ее полной противоположностью.
– Спасибо. Я старалась.
В открывшуюся дверь вошел Кит, прижимая телефон головой к плечу и бормоча в него:
– Да, да, ладно, звучит неплохо.
Плюхнув портфель на столешницу, муж наконец дал отбой.
– Фух, ну и денек.
– Привет, пап.
– Привет, солнышко. Ты ведь не за деньгами? – пошутил Кит.
Эмма рассмеялась.
– Нет, хотя если у тебя найдутся лишние, я не против.
– Чем вы тут заняты? – спросил он, беря банан из корзинки с фруктами и роняя яблоко. Оно упало на пол и, подпрыгивая, подкатилось к ногам Мелани. Подняв и оценив ущерб, она отправила плод в мусорную корзину.
– Я только что из университета, нужно пробежаться по списку в последний раз. Марк хочет получить окончательное подтверждение по каждому пункту перед завтрашней репетицией. Нам с мамой нужно только отметить некоторые моменты и на этом все. Поверить не могу, что через несколько дней стану замужней женщиной! Так странно и в то же время волнующе!
Эмма сняла с плиты поющий чайник и налила кипяток в свою чашку, от которой поднялся благоуханный аромат чая с молоком и специями.
– По-моему, мы с мамой не готовы к тому, что ты выросла. Может, лучше вместо замужества снова поиграешь в Барби? – пошутил Кит.
– Ну, если купите для нее домик… и для меня… – в тон откликнулась Эмма, прихлебывая чай.
Кит улыбнулся, затем перевел взгляд на до сих пор висевшую в кухонном окне черепашку из цветного стекла, которую дочь сделала в третьем классе. Муж был сегодня какой-то немного не такой. Взбудораженный или, скорее, выбитый из колеи.
– Теннисон сегодня была в центре и завезла чек…
– Чек? Какой еще чек? Я же сказала ей, что мы сами в состоянии заплатить за свадьбу дочери!
В душе Мелани поднялось раздражение. Почему этой женщине обязательно надо во все влезть? Если у нее полно денег, это еще не значит, что остальные не могут без них обойтись! Вечно ей нужно себя показать! Монструозный венок, который она прислала на похороны Хиллари, несли двое. Даже по такому печальному поводу не упустила случая выделиться! Нет, пора кому-то приструнить Теннисон!
– Это просто сме…
– Мы оставляли залог в ресторанчике, где будет проходить репетиция, помнишь? Она возвращает половину вам с папой, – вмешалась Эмма.
– А… Ну да. Понятно.
Мелани стало неловко из-за слишком поспешно сделанных выводов. Она была на них горазда – во всяком случае, на это постоянно намекал Кит.
Тот как раз вышел из кухни, бросив кожуру от банана на столешницу, которую Мелани вытерла перед тем, как выйти наружу. Телефон и портфель тоже так и остались лежать. Она постаралась подавить раздражение – муж в последние недели был особенно добр и терпелив с ней. Видимо, ощущал вину за то, что остался во Флориде и приехал с Шарлоттой на машине только сутки спустя после смерти Хиллари. Мелани не стала скрывать недовольства его отсутствием, когда он был ей нужен. Презентация – это, конечно, важно, но разве не важнее поддержать жену, которая только что потеряла сестру?
Едва покинув дом Теннисон, Мелани погрузилась в печальные заботы – следовало подписать свидетельство о смерти, сделать необходимые приготовления, выбрать любимое платье Хиллари, пусть мать и предпочла скромную церемонию прощания только для близких и похороны в закрытом гробу для всех остальных. Мелани варила кофе в безумных количествах, определяла, какие цветы будут в венках, договаривалась с пастором и так далее. Все это время она пыталась справиться со всепоглощающим горем, гложущим душу. Наконец-то прибывший Кит гладил жену по спине, подставлял плечо, чтобы могла выплакаться, и старался хоть немного помогать по дому. И все же неряшливость мужа раздражала.
Следующие полчаса они с Эммой занимались списком, который прислал Марк. В основном требовалось действительно только подтвердить выбор – от торта и половника для пунша до гостей, которым нужно было веганское или безглютеновое меню. Обе похихикали над дядей Джоном, который в ответе на приглашение указал пункт собственного изобретения: «побольше мясного и мучного».
Отправив окончательный список Марку по электронной почте, Эмма ушла готовиться к празднеству. Вместо традиционного девичника подруги решили устроить для нее коктейльную вечеринку, на которой невесте будут дарить нижнее белье. Потом планировалось отправиться на лимузинах в местный гриль-бар на игру в бинго с ведущими-трансвеститами. Теннисон со своими блестками, яркими нарядами и фальшивой грудью наверняка будет чувствовать себя там как рыба в воде.
Мелани пошла в спальню, собираясь залезть в душ и вымыть голову. Уложенные каскадом мелированные волосы делали ее моложе на несколько лет, и хотя возиться с ними приходилось теперь минут на десять дольше, конечный результат того стоил. Не говоря уж о том, что – нет худа без добра – из-за переживаний последних недель Мелани сбросила еще десять фунтов. Она нашла отличное, в самый раз для матери невесты, бледно-голубое с небольшой искоркой платье с открытой спиной, слегка расширяющееся книзу от колен. И к тому же на пару размеров меньше своего обычного. Мелани гордилась тем, как в нем выглядела, и не могла дождаться, чтобы Кит увидел его на ней в субботу. Сеансы у семейного психолога продвигались отлично. Смерть сестры в какой-то степени позволила раскрыть перед мужем то, о чем обычно умалчивалось. Боль утраты все еще не отпускала, зато, по крайней мере, их брак встал на нужные рельсы.
Кит сидел на кровати все в той же одежде и разглядывал семейное фото с отдыха на Карибах. От выражения лица мужа Мелани стало не по себе.
– Что, подумываешь съездить туда снова? Может, на нашу годовщину? – предложила она, остановившись.
– Мне нужно с тобой поговорить, – произнес он.
Тон был такой серьезный и невеселый, что у Мелани все внутри упало.
– Что случилось?
Муж глубоко вдохнул.
– Слушай, я знаю, что ты последнее время в стрессовой ситуации. Свадьба Эммы и смерть Хиллари слишком тяжело тебе дались…
Она подошла и, сев рядом, взяла его руку в свою. Потом посмотрела на него, слегка улыбнувшись.
– Да, было очень непросто, но мы справимся. Скоро все постепенно придет в норму. Ну, я надеюсь.
Кит слегка сжал кисть жены и, отпустив, поставил рамку на прикроватный столик.
– В общем, я, возможно, не был с тобой полностью честен у психолога. На тебя и так все навалилось, особенно со смертью Хиллари, так что я не хотел обрушивать еще больше. Тебе требовалось время, и сейчас ты, кажется, почти пришла в себя. Однако сам я последние недели с трудом справляюсь. На работе все тяжелее и тяжелее. Ты знаешь, какая морока добиваться всяких разрешений и договариваться с владельцами земли. Я сыт этим по горло.
– Не нужно скрывать свои чувства только потому, что я горюю по сестре. Если работа тебя выматывает, надо было так и сказать.
Кит пожал плечами.
– Дело не только в ней. Сегодня заходила Теннисон…
Мелани поднялась и прошлепала в их большую ванную. Нехорошее предчувствие терзало по-прежнему. Все это словно уже было – в каком-то фильме или во сне… И не предвещало ничего хорошего. Рука машинально открыла дверь душа и, повернув ручки, выставила нужную температуру.
– Ты говорил. Вернуть половину залога за место, где пройдет репетиция свадьбы.
Кит вошел следом и опустился на мягкую оттоманку, расставив колени и сжав руки в замок. Мелани заметила на коврике под белой льняной оторочкой обрезки ногтей. Ведь миллион раз просила убирать за собой! Как об стенку горох!
– Да, она занесла чек…
Мелани собиралась уже скинуть потную футболку и старые спортивные шорты, но что-то в повисшей в ванной атмосфере удерживало от этого. Секса у них с Китом не было с Дестина. Надежда восстановить более близкие, интимные отношения улетучилась после смерти сестры. Сил едва хватало пережить очередной день с непрестанными приготовлениями к свадьбе. Каждый вечер Мелани, когда муж уже ложился, допоздна засиживалась перед телевизором, довязывая цветастый шарф, который когда-то начала для Хиллари, да так и не закончила. Почему-то казалось очень важным его завершить, хоть та уже никогда его не наденет, а семейные фильмы с их неизменным тошнотворным хеппи-эндом действовали до странного успокаивающе. Хотя логичнее было бы искать утешения в объятиях мужа…
Может, в этом все дело? Кит всегда любил секс и за последнюю неделю неоднократно пытался приласкать жену, но та всякий раз только начинала плакать. Сама себя корила и все же просто не способна была сейчас на физическую близость. От этого чувствуешь себя слишком живой, что приносит ощущение вины и печали.
– И?.. – спросила Мелани, когда муж надолго замолк, уставившись на свои руки.
– Я считаю, нам надо подумать над тем, чтобы пожить отдельно, – проговорил наконец он.
Она моргнула.
– Что?
– Ну, на время…
В этот момент Мелани поняла, что чувствовал койот из мультика, вмятый в скалу огромным ядром для разрушения зданий.
– Ты хочешь разъехаться?! То есть с последующим разводом?
Кит выставил руки ладонями вперед.
– Нет, нет, этого я не говорил. Я же сказал – на время. Без скоропалительных решений. Просто попробовать. В последнее время все как-то слишком напряженно – я совсем не чувствую удовольствия от жизни, Мелани.
«Не ты один!» – хотелось закричать ей.
– Я даже уже не понимаю, чего хочу, – продолжал Кит. – Раньше мне казалось, что знаю, но вот мне уже почти пятьдесят – и я спрашиваю себя: и это все? Ничего больше?.. Наверняка и ты чувствуешь то же самое.
Мелани все еще не могла произнести ни слова. Муж называл «и это все?» их брак, двоих детей, поднятый с нуля бизнес, всю их жизнь, которую они так тщательно выстраивали в соответствии со своими желаниями? Разве речь шла не о той самой «американской мечте»?! Да какого хрена, в конце концов?!
Кит встал и принялся расхаживать взад-вперед, запустив руки в волосы.
– Неужели ты не задаешься тем же вопросом? Взять твою сестру. Для нее все закончилось, ее больше нет, а чего она успела достичь? Серьезно, я не хочу умереть завтра, зная, что в моей жизни не было ничего, кроме этого. – Он развел руки и крутанулся на месте.
– Чего же еще тебе нужно?
– Ой, да ладно, Мел. Вспомни обо всех тех вещах, которые ты никогда не делала. Потому что я только о них сейчас и думаю. Я не научился нырять с аквалангом, и мотоцикл ты мне не позволила купить, и в горы я тоже не поднимался! Жизнь проносится мимо, а мы беспокоимся о тормозах на пикапе, о том, не вредными ли химикатами травят насекомых у нас в доме, о доходности акций… Да какая разница?! Мы растрачиваем себя на мелочи, на бесконечные неважные дела. С меня хватит! Я хочу чего-то большего.
Мелани не знала, что ответить. В рот ей будто напихали наполнителя из бумажных полосок, который недалекие люди кладут для украшения в корзинки с подарками и ради которого приходится потом вытаскивать пылесос. Скажи она сейчас что-нибудь, и эта дрянь разлетится во все стороны сморщенными клочками души. И неизвестно, есть ли такой пылесос или щетка, чтобы все потом собрать обратно. Так что Мелани просто молча смотрела на мужа, шагающего туда-сюда с мучительно искаженным лицом, – будто это не она, а он страдал от мысли об их распадающемся браке.
– Скажи же что-нибудь! – потребовал Кит, останавливаясь перед женой.
Однако горло, стиснутое от непролившихся слез и жгучего гнева, не повиновалось. Мелани лишь помотала головой, стараясь не заплакать. Удержать себя в руках.
Лицо мужа смягчилось.
– Я понимаю, что это все неожиданно, и время, наверное, я выбрал не лучшее, но то, что сказала Теннисон, так на меня подействовало… Иногда нужно найти в себе мужество принять решение. Или делать, или нет.
Теннисон?.. Мелани повернула голову и поймала свое отражение в зеркале. Завитые, уложенные каскадом волосы выглядели глупо, автозагар лежал неестественно, лицо бледное и одутловатое, мешковатая грязная одежда… И в таком виде встретить известие от мужа, что их брак подошел к концу! «Разъехаться на время» – это почти гарантированно развод. Пересчитать случаи, когда их друзья начинали жить отдельно и потом сходились снова, можно было по пальцам одной руки. Точнее, хватило бы и кулака.
– Так что тебе сказала Теннисон?
Кит остановился и посмотрел на жену.
– Да ничего особенного, в общем-то. Хотя как посмотреть… По сути, она помогла разобраться, что мне на самом деле нужно от жизни.
– И что же?
– Чувство удовлетворения.
Мелани задумалась, прикусив губу.
– То есть Теннисон сказала тебе, что в жизни нужно искать удовлетворения? И ты хочешь найти его на вершине горы? Наверное, бок о бок с Шарлоттой? До или после того, как ты с ней переспишь?
– Опять ты за свое! – Кит махнул рукой, хлопнув себя по бедру. – Ты на ней просто помешалась! Нет у нас романа! Да, я ею восхищаюсь – тем, что она ни от кого не зависит и берет от жизни все, что хочет. И не боится идти к намеченной цели.
– А я, значит, боюсь?
Кит закатил глаза. Закатил. Глаза. Он.
– Слушай, ну это детский сад какой-то!.. То, что я хорошо высказываюсь о ком-то, еще не значит, что я плохо думаю о другом. Разумеется, тобой я тоже восхищаюсь. Ты потрясающая мать.
О да, все так говорят. Последние двадцать с лишним лет Мелани только и заботилась о том, чтобы доказать всем, какая она отличная мать. Она занималась с детьми всем, чем можно, не забывала о мытье рук, готовила только органическую, здоровую пищу и явно заслужила свое место в Зале Материнской Славы. И вот теперь сестра умерла, собственная родительница – законченная стерва, а муж уходит, потому что не чувствует удовлетворения жизнью, видите ли. Зато Мелани – потрясающая мать!
– Что ж, спасибо, Кит. Я очень ценю это. Теперь ты можешь идти.
Тот нахмурился.
– Я вижу, что ты расстроена…
Мелани скосила глаза в угол ванной, будто в задумчивости, затем перевела взгляд обратно на мужа и пожала плечами.
– М-м, да нет. Нисколько. Наоборот, по-моему, отличная идея. Иди, я не стану тебя удерживать. Желаю удачи. Переедешь в квартиру в жилом комплексе с общим бассейном и прочим. В некоторых домах даже тренажерные залы есть! В общем, наслаждайся жизнью!
– Я ничего такого не имел в виду…
– Нет, нет, не стесняйся – развлекись как следует во время нашей «временной» разлуки. Лови момент, живи одним днем! Я слышала, холостяцкая жизнь в Шривпорте довольно скучна, но такой как ты – под пятьдесят, с шикарной однокомнатной квартирой – наверняка будет нарасхват. Надеюсь, ты получишь свое удовлетворение, дружок. По самые уши.
– Мел, ну прекрати. Считай это просто еще одной формой семейной терапии. Нам нужно просто дать друг другу немножко свободы, отдохнуть друг от друга, понимаешь? На время, не навсегда.
Шагнув к жене, Кит положил ей на плечи ладони, но она стряхнула их.
– Убери от меня свои руки!
Тот повиновался, слегка задетый. Мелани несколько раз вдохнула и выдохнула.
– Я не дура. Я знаю, зачем тебе «временное» расставание. Так ты получаешь карт-бланш на свое «удовлетворение», а если я соглашусь считать это формой терапии, то твой адвокат по разводу заявит потом, что все произошло по обоюдному согласию. Как будто мы оба так решили, верно? Но вот какая штука, Кит, – ты со мной не разведешься. Потому что у меня железобетонный брачный контракт, и деньги принадлежат мне.
– Ой, да ладно. – Выражение обиды ушло, уступив место раздражению. – Брачный контракт? Ты обещала, что об этом можно не волноваться, помнишь? Я подписал его только потому, что так хотел твой отец.
Пришло время Мелани улыбнуться.
– Ну, ты тогда тоже дал кое-какие обещания, от которых теперь отказываешься. Вот и я могла со временем изменить мнение. Брачный контракт в силе. Слава богу, что папа на нем настоял.
Лицо мужа окаменело. Мелани скрестила руки на груди.
– Ты не дурак, Кит, ты не расстанешься с половиной компании и почти всем, что мы построили, только ради того, чтобы мотаться по горам с мисс Стройность и Независимость. Кстати, ты говорил ей, что без меня у тебя останется всего двадцать процентов капитала?
– Мел, прекрати.
– Бьюсь об заклад, что нет. Наверняка она спит и видит, как чудесно заживет, когда вы поженитесь. Правды она не знает, так ведь? Что почти все денежки на самом деле принадлежат моей семье?
– У меня тоже есть средства! – Кит надулся как ребенок, которому говорят, что он не получит сладкого, пока не доест основное блюдо.
– Да, кое-что. Кстати, за свадьбу я платила с твоего счета. А теперь выметайся и смотри, чтобы дверь не поддала тебе под зад!
Мелани распахнула ее и сделала приглашающий жест.
– Ну, Мел… – жалобно произнес муж.
– Кстати! Прежде чем уйти, собери свои гребаные обрезки ногтей с пола, грязная ты свинья!
