Текст книги "Битва свадеб"
Автор книги: Лиз Тэлли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Очко в пользу игрока команды шлюх. У Мелани так и сжались кулаки. Ох как ее тянуло вмазать Шарлотте! Зарядить прямо в горло, чтобы повалилась на деревянный настил со скрипящим под ногами песком и закорчилась, с выпученными глазами, хрипя и хватаясь за глотку!
– Кстати, я заказал ужин на восемь, – заметил Кит. – Сейчас еще не спеша по коктейльчику, а потом пойдем переодеться.
Мелани бросила взгляд на свои часы от «Эппл», и у нее заурчало в желудке. Не стоило пропускать обед ради того, чтобы подольше побыть на солнышке. Только без пятнадцати шесть, а она уже с радостью сожрала бы собственную руку.
– Отлично, – проговорила Шарлотта, касаясь его руки, и с улыбочкой стрельнула глазами в сторону Мелани. – У меня как раз есть подходящее платье на вечер. Давно хочу его надеть. Сегодня весьма подходящий случай – отметим твое выдвижение на пост казначея.
– Серьезно? Они предложили тебя? – спросила Мелани, взглянув на мужа и выразительно нахмурившись на легшую ему на предплечье ладонь.
Тот, поняв намек, шевельнул рукой и высвободился.
– Да, мою кандидатуру выдвинули. Просто безумие, верно?
– Ничего подобного. – Шарлотта подняла бокал как бы в его честь. – Ты этого полностью заслуживаешь.
Мелани постаралась вложить во взгляд, направленный на мужа, все, что чувствовала сейчас.
– О да. Еще как.
«И он мой, ты, шлюха!»
Официантка принесла мохито и спросила, не хотят ли они чего-то еще. Кит попросил порцию бурбона. Мелани ужасно хотелось заказать что-нибудь перекусить, однако она скорее умерла бы, чем стала есть при мисс Стройняшке. Оставалось потягивать коктейль, наслаждаясь приятным кисло-сладким вкусом и разливающейся от алкоголя теплотой внутри. Все вокруг о чем-то болтали, однако Кит предпочитал молча вертеть в пальцах зубочистку, подставляя лицо свежему морскому бризу. Шарлотта, видимо, ощущая кровожадные намерения Мелани, кривила губы в полуулыбочке, довольная, что сумела вывести соперницу из равновесия.
Та, однако, допив мохито, слегка расслабилась и почувствовала себя увереннее. Ее большой палец играл с бриллиантовым перстнем – подарком Кита к пятнадцатилетней годовщине свадьбы, – так что тот посверкивал в лучах заходящего солнца. Камень был почти в три карата и стоил дороже машины Шарлотты. Мелани крутила его, слегка подняв руку, – почти как Эмма, которая никак не могла налюбоваться на свое обручальное кольцо, – и улыбалась. Вероятно, несколько провокационно. Шарлотта, во всяком случае, явно поняла безмолвный посыл этого жеста.
– Повторить? – спросила официантка, подойдя к их столику после того, как рассчитала соседний.
– Безусловно. – Мелани допила остатки и протянула пустой бокал (она сощурилась, разбирая имя на бейджике) Шарле.
Кит слегка округлил глаза.
– Аккуратнее, милая, ты так захмелеешь.
– Помнится, тебе всегда нравилось, когда я под хмельком, – с лукавой улыбкой откликнулась Мелани.
Она видела, что ее кокетство пришлось мужу по душе. Очко команде жен. Команда шлюх в пролете!
– Я буду воду с лимоном, – нарочито серьезно проговорила Шарлотта.
Ну-ну, и кто из нас теперь скучный? Как сказала Теннисон: «Ты такая скучная, Мелли!» Раньше так не было, уж об этом подруга всегда заботилась. Ох, как же классно они проводили вместе время! Приключения, которые они вечно находили на свои пятые точки, давали непередаваемое чувство свободы. И жизнь казалась как-то проще. Подумать только – все это из-за того, что тогда у Мелани была Теннисон, которая вечно ее тормошила, не давала раскисать, никогда не позволила бы ей купить очередную унылую тряпку вместо платья… Всего за несколько минут в той примерочной в «Стэнли Коршаке» Мелани вернулась к прежней себе. Точнее, ей пришлось, потому что ее нерешительность в конце концов достала Теннисон – та вышла из себя и заявила, что сама купит Мелани чертово платье, если она будет сомневаться из-за цены. А сцена с тортами? Сколько бурного веселья от того, что запросто можешь швырнуть в кого-то кусок бисквита с кремом и получить то же в ответ!
Пальцы Мелани перебирали тонкий тюль платья… Что сейчас сделала бы на ее месте Теннисон? Она нипочем не позволила бы Шарлотте одержать над собой верх, вот что!
Мелани перегнулась к пожилому джентльмену за соседним столиком.
– Извините, не угостите даму сигареткой?
– Конечно.
Тот улыбнулся и, щелчком выбив одну из пачки, протянул ей. Потом достал зажигалку и вопросительно приподнял бровь. Мелани кивнула, сунула сигарету в рот и сложила ладони ковшиком, прикрывая огонек от ветра. Глубоко затянулась и с удовлетворенным вздохом выпустила дым.
– Спасибо.
У Кита и Шарлотты, когда Мелани вновь обернулась к ним, вид был такой, словно она у них на глазах принесла в жертву младенца и напилась его крови.
– Что?
– Ты ведь не куришь… – от удивления брови Кита взлетели вверх.
Мелани улыбнулась – почти как Теннисон.
– Да нет, курю. Иногда.
– Кто ты и куда дела мою жену? – рассмеялся Кит.
Мелани ответила словами, которые ее бывшая лучшая подруга, а ныне заклятый враг произнесла неделю назад:
– Я могу быть той, кем хочу. Не больше, не меньше.
Глава 14
У Теннисон оставалось двадцать часов для подготовки к завтрашнему празднику, однако сейчас она могла думать только о мужчине, который стоял у нее на кухне в спортивных шортах, обтягивающей футболке (заправленной в шорты, разумеется) и кроссовках. Другими словами, блюститель порядка Джозеф Ретт выглядел просто восхитительно. В руке у него был одноразовый стаканчик с заправки, из которого полицейский задумчиво потягивал кофе, пока хозяйка готовила вафли. Ну, на самом деле просто сунула замороженные в тостер.
– Ты правда это ешь? – недоверчиво покосился на нее Джозеф. – Я думал, ты питаешься исключительно здоровой пищей.
– Это не завтрак, а перекус после упражнений. Вафли протеиновые, я их еще намажу арахисовым маслом. У меня было две тренировки подряд, умираю с голода.
Ничего не ответив, Джозеф наблюдал, как она достает банку с маслом (пониженной жирности) и разрезает клубнику, чтобы положить сверху. Теннисон едва вернулась домой с занятий по барре[15], вся потная и уставшая, как буквально следом подъехал Джозеф, выполняя свое обещание время от времени заглядывать. Он явно оценил, как она выглядит в шортах и короткой маечке из лайкры, и Теннисон пригласила его зайти проверить, все ли в доме безопасно. Тот усмехнулся, и она едва не попросила его потереть ей спинку в душе. И не только…
Эта мысль вызвала у Теннисон улыбку. Интересно, что бы он ответил? А на предложение завалиться потом вместе на чистые простыни? Ох, хоть бы бравый полицейский ответил «да»!
– Может, тебе тоже сделать? Ты не голоден?
– Нет, спасибо, я плотно позавтракал с утра.
– Значит, бак заправлен, к работе готов? Это хорошо…
Теннисон вытащила вздувшуюся вафлю и намазала ее толстым слоем арахисового масла. В животе заурчало от потрясающего запаха ванилина и поджаренных орехов. Местная клубника, купленная на фермерском рынке, щекотала нос ароматом лета.
– Может, расскажешь наконец что-нибудь о себе? По телефону мы только и болтали что про сериалы, поп-музыку и прочую ерунду. Ты сам из Шривпорта? В какую школу ходил? Был женат? Пойдешь со мной в душ? Дети есть?
Джозеф рассмеялся, и Теннисон почувствовала, что близка к оргазму. Черт, какой же все-таки невероятный красавчик! Несложно представить, как женщины всех возрастов нарочно превышают скорость на дороге, а потом умоляют полицейского, чтобы тот приказал им выйти из машины и обыскал с ног до головы своими великолепными руками – в качестве небольшой моральной компенсации за штраф…
– Мне нравится, как ты формулируешь вопросы!
Джозеф отставил свой кофе и обогнул кухонную стойку. Теннисон невозмутимо оставалась стоять на месте, только с кокетливой улыбкой взяла вафлю и откусила кусочек.
– М-м!..
Руки полицейского легли ей на талию, он придвинулся почти вплотную…
– Я из Аркадии, это в часе езды на восток отсюда. Закончил Луизианский технологический, специализация – бизнес. Разведен. С удовольствием. Детей двое.
Его глаза сияли голубым, подбородок казался высеченным из гранита. Густые брови – девушке такие пришлось бы выщипывать, – крохотная родинка на мочке уха, чувственный рот… О, ему найдется применение, раз уж его обладатель, кажется, не прочь.
– И сколько детям? – спросила Теннисон, откусывая еще кусочек, хотя на самом деле ей хотелось лизнуть шею Джозефа.
Он глубоко вдохнул, скользя глазами по ее губам.
– Пять и восемь. Обе девочки.
Теннисон, положив вафлю на стойку, обвила его шею руками.
– Я вижу, ты отлично умеешь играть в эту игру.
– В какую? – поинтересовался он, проводя пальцем по ее нижней губе, где осталось немного арахисового масла, и затем слизывая его. У нее слегка подогнулись колени.
– В ту, в которую мы играем. Притворяемся, что не хотим залезть друг к другу в штаны.
Она чуть коснулась губами местечка на горле, где бился пульс. Джозеф резко втянул воздух, и она откинула голову с хищной улыбкой. Однако он немедленно отплатил той же монетой, шагнув вперед и крепко прижавшись к Теннисон всем телом – именно там, где надо.
– Я думал, это такая тонкая прелюдия. Если ты считаешь, что уже достаточно, можем перейти к настоящей. Стой – у тебя есть какое-нибудь не девчачье мыло? Мне потом на работу, не хочу пахнуть, как лужайка с цветами.
Она привстала на цыпочки, потому что он был гораздо выше, и, коснувшись его губ своими, прошептала:
– Ты будешь пахнуть мной.
Кажется, он зарычал или издал еще какой-то голодный звук – разбираться было некогда. В следующий миг Джозеф уже окружал ее со всех сторон. Его губы прижались к ее, а руки ухватили за ягодицы и притянули к себе. Это было потрясающе. Целоваться он умел как никто и в ласках тоже знал толк. При таких навыках с обыском у Джозефа проблем наверняка не возникало – будь у нее при себе оружие, он нашел бы его в два счета.
Теннисон унеслась так далеко, что услышала телефон, только когда рингтон пошел по второму кругу.
– Джозеф, – пробормотала она, прижимаясь губами к его волосам. – Мне нужно ответить…
– М-м? – простонал тот куда-то ей в шею. Одна его рука уже залезла сзади в шорты, обхватив ее ягодицы, другая пробиралась под тугую ткань спортивного бюстгальтера. Соски Теннисон затвердели, трусики намокли – ей не было так хорошо уже, наверное, год. Или два. А то и три.
– Телефон. Это мама звонит. Нужно ответить.
Джозеф поднял на нее глаза, в которых так и плескалось желание.
– Ты серьезно?
– Я только быстренько выясню, все ли в порядке, и мы можем продолжить в моем большом душе с двумя насадками. – Она чмокнула его в подбородок и высвободилась из объятий.
Мама собиралась провести выходные с дочерью и посетить празднество. Бронте тоже должна была приехать сегодня вечером; они планировали устроить девичьи посиделки с вином и старыми фильмами. Лоретта О’Рурк считала, что сможет проделать весь путь от Техаса в одиночку на автомобиле, хотя Теннисон и пыталась купить ей билет на самолет. Однако, по словам матери, это было «слишком дорого и напряжно», хотя водила она ужасно и запросто могла заблудиться. Раньше она никогда не перезванивала дважды…
Теннисон подхватила телефон и вернулась в кухню, надеясь, что у Джозефа не пропадет запал. Тот стоял спиной, глядя в окно над раковиной. Забытая на стойке вафля покачивалась на краю.
– Мам? – проговорила Теннисон.
– А, привет. Слушай, не могу вспомнить – на празднике обязательно нужно быть в платье? Я с собой не взяла, но проезжала тут через Тайлер и вспомнила один миленький магазинчик, куда как-то заглядывала, вот и решила спросить. Наверное, все равно слишком поздно – вряд ли у меня будет время для шопинга. Хотя, может, Бронте со мной прогуляется по магазинам, если тебе некогда.
– Нет, платье не обязательно. У тебя ведь все нормально, да? Ты обычно не звонишь два раза подряд.
Джозеф обернулся с сексуальной полуулыбкой на губах. Если его интересовало, что такого важного в том звонке, чтобы оторваться от их занятия, теперь поймет, что Теннисон хорошая дочь. Разве это по-своему не привлекательно? Ну или по крайней мере ответственная, а не просто богатая сучка в поисках молодого любовника. Потому что она правда не такая. Хоть от молодого любовника и не откажется.
– Извини, не хотела тебя пугать, – с раскаянием проговорила мать. На заднем плане у нее играла музыка. – Просто вдруг это важно. Я не хочу разочаровать Эмму и Эндрю. Ну и, наверное, немного скучно стало. Все-таки долгая поездка. А ты чем сейчас занята?
Ответить: «Одним горячим полицейским»? Нет, лучше не стоит. Мать, ревностная католичка, не одобряла случайный секс. Хотя с сексом в отношениях у нее проблем не было. Более того, она горячо выступала за разные эксперименты. Однажды даже прислала какие-то крайне странные секс-игрушки с вечеринки «только для своих», где побывала с подругами. Теннисон не знала – то ли поблагодарить в ответ, то ли позвонить отцу.
– Э-э, завтрак готовлю, – выдавила она наконец, слегка задыхаясь от щекотавших шею губ Джозефа.
– М-м, какая ты солененькая, – прошептал он ей на ухо.
По ее спине пробежала дрожь. Его руки скользнули ниже, сплелись на животе и притянули Теннисон к груди мужчины.
– Ты ведь никогда не готовишь, – раздался голос матери в другом ухе.
– Ну, я это… воду поставила кипятить, – с трудом выговорила она, закрывая глаза. Пальцы Джозефа принялись восхитительно медленно кружить по коже, подбираясь к спортивному бюстгальтеру, а губы тем временем творили что-то непередаваемое с шеей.
– Зачем? – заинтригованно поинтересовалась мать.
– Э-э, для… чая.
Руки тем временем скользнули под лифчик и обхватили грудь. После пластики Теннисон не любила чересчур активные ласки, но то, что Джозеф делал с ее сосками, продолжая шептать и дышать ей на ухо, буквально сводило с ума. Она не могла думать не то что трезво – даже пьяно.
– Ты пьешь чай? – удивилась мать. – Никогда не знала, что он тебе нравится.
Бедра Джозефа крепко прижались к ягодицам и принялись тереться о них. Вот теперь ноги у Теннисон подогнулись по-настоящему. Мягкий смешок ей в затылок заставил тоже улыбнуться…
– Да нет… Мам, давай закругляться. Не нужно тебе платье, а мне надо идти – тут один полицейский жаждет меня допросить.
– И обыскать, – прорычал тот ей на ухо, разворачивая к себе. Теннисон улыбнулась счастливой улыбкой, заметив блеск в его глазах. Очень счастливой. Она была практически уверена, что сегодня полицейский Джозеф Ретт сделает ее день.
– О Господи, у тебя проблемы?! – Голос матери стал пронзительным, в нем послышалась паника.
– Очень на это рассчитываю. – Теннисон, не выдержав, рассмеялась. – Надеюсь, он поймет, какой плохой девочкой я была, и, может, даже наденет на меня наручники.
– Теннисон Мэри О’Рурк, скажи мне, что ты шутишь!
Губы Джозефа тем временем спускались все ниже к груди. Руки тоже не оставались без дела. У Теннисон вырвался вздох, когда полицейский зашел за рамки обычного обыска…
– Шучу, шучу. Честно. Мне правда пора, мам.
– Точно все в порядке? Ты странно разговариваешь, как будто задыхаешься и… Ох… – Голос в трубке умолк.
Теннисон засмеялась.
– До скорого, мам.
– Господи, Тини, ты меня в гроб вгонишь! Ладно, пока. – И мать повесила трубку.
Теннисон бросила телефон на стол.
– У мамы все нормально. Пойдем в душ.
Джозеф, подняв глаза, подхватил ее на руки. Она обвила его ногами, и он на секунду прижал ее к столу, давая возможность оценить, насколько он готов к продолжению.
– Это ваша дубинка, господин полицейский? – пошутила она, покусывая его за мочку уха.
– Скоро узнаешь, – рассмеялся он, подхватывая Теннисон под зад. – Хорошо, что я в курсе, где у тебя спальня.
Она накрыла рот Джозефа своим и целовала его со всей страстью, на которую только была способна, пока он тащил ее по коридору.
– Как я благодарна тому еноту! Лучшие звери во всем царстве животных!
Когда они добрались до ванной, мужчина опустил Теннисон на столешницу между двух раковин и так страстно впился ей в губы, что у нее поджались пальцы на ногах, коснувшись гладкой белой поверхности выдвижных ящичков.
– Да, я теперь их тоже обожаю. По поводу душа… – Джозеф бросил взгляд на большую кабину с дверью от пола до потолка. – Мы ведь не хотим намочить одежду?
Час спустя Теннисон, перевернувшись и сонно моргая, посмотрела на Джозефа. Тот лежал на спине посреди большой двуспальной кровати, очень похожий на того самого крупного енота, которого они прогоняли отсюда больше месяца назад. Довольный, пресытившийся и, пожалуй, слегка опасный. Во всяком случае, в постели. Что есть, то есть. Кто бы мог подумать, что застегнутый на все пуговицы полицейский обернется таким диким зверем – сначала в душе, затем прижав ее к стене и наконец на мягком покрывале гусиного пуха… Это было нечто!
– Ты просто подарок судьбы. Каждый день новые приятности… Можно подумать, сейчас Рождество, – проговорила Теннисон, водя указательным пальцем по волосатой груди Джозефа.
– М-м?
– Завтра вечеринка с подарками для невесты моего сына. Я устраиваю праздник в итальянском стиле, и организатор будет здесь через полчаса…
– Ты что, выставляешь меня за дверь? – сонно улыбнулся он.
– Нет… Хотя вообще-то да. Вроде того.
Сев в кровати, Теннисон прикрыла грудь руками.
– Не надо, она слишком прекрасна.
Убрав ладони, он притянул ее к себе и по очереди поцеловал соски. Теннисон немедленно захотелось снова его оседлать. У обоих немного сбилось дыхание. Можно было бы зайти еще на один круг, однако Марк и правда грозил появиться с минуты на минуту. Он всякий раз подчеркивал, что никогда не опаздывает, что пунктуальность в его деле решает все, и ожидал такого же отношения от клиентов в этом «крайне важном» деле.
Поэтому Теннисон отстранилась.
– Да, хорошая работа. – Она бросила взгляд вниз на своих девочек. – Пришлось заняться ими после того, как я выкормила Эндрю. Что дети делают с твоим телом – это просто кошмар.
– И с кошельком тоже. Особенно девочки. Мои еще мелкие, и то уже началось: только такие марки одежды с обувью и никаких других. С мальчишками проще, верно?
– Пока они не становятся подростками и не начинают требовать пикап, аудиосистему и кроссовки «Найк» новой модели. И в магазин приходится ходить по три раза в неделю, чтобы хоть что-то оставалось самой пожевать. Ну, в моем случае – заказывать доставку. Вот по этой части жизни на Манхэттене я скучаю…
– Э-э, полагаю, у нас здесь тоже есть доставка. Не совсем уж мы отсталые. Так, наполовину. – Джозеф сел на кровати и осмотрелся в поисках одежды.
– Все осталось в ванной. – Теннисон взяла с изножья покрывало из ангоры и набросила на себя. Заметив грусть на его лице, она добавила: – Можешь прийти завтра вечером. Мать на несколько дней уедет с сестрой к ней в Накитош, а у меня останется куча изысканной итальянской еды. Тирамису и пирожные с бренди.
Он натянул трусы. В ярко освещенной ванной Теннисон успела заметить, какие великолепные у него ягодицы – словно из отполированного твердого камня, как у мужчин-моделей. Теперь была ее очередь сделать грустную мину. Джозеф в ответ улыбнулся.
– Пирожные меня не очень прельщают, – откликнулся он, натягивая футболку и приглаживая волосы рукой. На самом деле это было излишне – слишком короткие, они нисколько не растрепались под пальцами Теннисон, – но он, очевидно, придавал большое значение тому, чтобы выглядеть опрятно.
– Хорошо, будет еще итальянское пиво – «Перони» и «Гиза» – и куча всяких прикольных коктейлей.
Он надел шорты, по привычке заправив в них футболку, чем вызвал улыбку у Теннисон.
– Э-э, я вообще-то не пью…
– Не пьешь? Ты что, святой? Или пуританин? – пошутила она.
– А они еще сохранились? – поинтересовался Джозеф, высунув голову из ванной.
Она хихикнула.
– Не знаю, но как же ты живешь без выпивки?
– Вообще-то я потому и не пью, что постоянно вижу, как она обрывает жизнь. Вот уже пять лет ни капли.
Он подхватил носок и стал озираться в поисках второго. Теннисон указала на бельевую корзину, Джозеф поднял его и натянул на ногу. Затем, подняв глаза, улыбнулся.
Господи, что за улыбка! И как только Теннисон угораздило так быстро в него втюриться? Он выглядел просто потрясающе со своей выправкой, полувоенной стрижкой и заправленной в шорты футболкой. А еще каменный пресс и такой же зад! А чудные голубые глаза?! Ну и в соцсетях он писал неглупые вещи – так что нельзя сказать, будто Теннисон видела в нем просто кусок мяса.
– Что ж, если не хочешь десерт или глоток холодненького, то как насчет меня?
Она откинула покрывало и, откинувшись назад, приняла свою самую крышесносящую позу, словно девушка со страниц календаря, – грудь смотрит вверх, спина выгнута, ноги согнуты в коленях. Джозеф, прекратив завязывать шнурки, так и впился в нее взглядом.
– Вот тут я еще добавки попрошу!
Теннисон улыбнулась.
– Значит, до завтра?
– Нужно посмотреть мой график.
Она надула губки и приподняла грудь ладонями.
– Причем немедленно. – Джозеф взял телефон. – Угу, я как раз должен поддерживать порядок в вашем квартале. Так что, пожалуй, смогу заглянуть.
Теннисон рассмеялась и вновь завернулась в покрывало.
– Отлично. Надеюсь, что «служить и защищать» – не пустые слова. Особенно первое. Желательно несколько раз.
Джозеф, вернувшись из ванной, обхватил Теннисон руками и страстно поцеловал.
– Если не хочешь, чтобы я обслужил тебя прямо сейчас, когда вот-вот придет твой модный свадебный организатор, хватит напоминать мне о том, чего я буду лишен ближайшие двадцать четыре часа.
Теннисон несколько раз быстро чмокнула его в подбородок и наконец отстранилась.
– Господи, все это такое безумие…
– Что? Доставлять друг другу удовольствие?
Она именно так об этом и думала, однако от его слов – что ничего большего тут нет, – слегка… погрустнела. Странно, ведь сама после всех неудачных отношений решила: отныне ничего серьезного. По большей части ей нравилось быть одной, да и не ограничивать себя в кавалерах приятно. Бывало, конечно, попадались всякие уроды, зато о них весело было потом рассказывать подругам. Так что и с Джозефом она не собиралась связывать себя обязательствами. В конце концов, у них нет практически ничего общего…
Хотя, надо признать, как любовник он просто невероятен… и вообще он ей нравился. Вроде бы. На самом деле она практически его не знала – они и виделись-то раза четыре за эти несколько недель. Плюс треп ни о чем в соцсетях. Так откуда же обида на то, что Джозеф не хочет подпускать ее слишком близко? Ведь Теннисон сама этого добивалась?
– Да, ты прав. Просто слишком быстро все случилось. Обычно я не прыгаю к мужчине в постель. Только как минимум после трех свиданий и хорошей бутылки вина.
Он снова крепко ее поцеловал.
– Ты и не запрыгивала ко мне в постель. Скорее, в душ.
– Ты меня понял.
Он шагнул к двери, и как раз позвонили в дверь.
– Лучше оденься. Хотя, скажу честно, нагишом и с растрепанными волосами ты выглядишь фантастически.
Теннисон, поднявшись, позволила покрывалу снова упасть.
– Как думаешь, могу я открыть дверь в таком виде?
– Серьезно, женщина, ты меня просто убиваешь! Накинь уже что-нибудь, пока я не взял тебя под стражу еще на часок-другой, чтобы как следует обыскать. – Он по-волчьи ухмыльнулся и двинулся к выходу. – Я впущу твоего свадебного организатора, а сам пойду.
– Да, пожалуй, мне лучше одеться и накраситься. Мама тоже скоро приедет. Она южанка до мозга костей, для нее губная помада – такой же необходимый атрибут, как пара жемчужных ожерелий, красивая почтовая бумага и портрет Элвиса Пресли в рамке.
Джозеф прикрыл за собой дверь, добавив на прощание в щелку:
– Нас ждет жаркое лето, Теннисон.
Целое лето? Да, возможно, именно столько и понадобится, чтобы выбросить наконец из головы горячего полицейского. Он был невероятно хорош в постели, пусть, возможно, и не самый интересный собеседник. Да и, по правде говоря, кому нужно, чтобы на тебя постоянно вываливали какие-то факты или интересные наблюдения? В уединенности есть своя прелесть. Хорошо, когда мужчина знает, что ему не обязательно заполнять паузы разговором. Иногда неплохо и отдохнуть друг от друга. А Джозеф казался как раз таким человеком, который не будет требовать слишком многого, оставляя возможность иногда погрузиться в себя и вообще забить на все и просто плыть по течению. И еще от него у Теннисон просто дух захватывало, так что быть по сему.
Она поднялась и прошлепала в ванную, свернув по дороге налево, в свою большую гардеробную. Порывшись в ящике с нижним бельем, натянула кружевные стринги и бюстгальтер в том же стиле – это будет напоминать о недавнем жарком сексе с Джозефом. Наверное, не помешало бы еще раз принять душ, однако Теннисон пока не готова была смыть с себя мужской запах, который по-прежнему чувствовала. Она отыскала простенькое, расширяющееся книзу хлопчатобумажное платье, подхватила пару вьетнамок и кое-как собрала волосы в небрежный узел. Чуть припудрилась, подкрасила ресницы, мазнула по губам помадой от «Диор» и выскочила за дверь.
Однако тут же вернулась и слегка надушилась. Пусть запах Джозефа будет только для нее, Теннисон.
Когда она вошла в гостиную, Марк сидел на диване, придерживая на коленке опрятных брючек чашку чая, а напротив устроился с журналом Джозеф. Почему он еще не ушел? Потом Теннисон догадалась – не хотел оставлять ее наедине с другим мужчиной, пока она переодевается. Это было весьма трогательно.
Джозеф поднял взгляд от страницы.
– Сумка за пять штук! С ума сойти!
По губам Марка скользнула улыбка.
– Это же «Фенди».
– Да за такие деньги можно в отпуск съездить! – Джозеф закрыл журнал. – Ну, мне пора. Приятно было с тобой пообедать, Теннисон.
Марк коротко вздернул брови.
– О да, нет ничего лучше хорошего «обеда».
Джозеф бросил на него пронзительный взгляд, потом вышел в кухню, подхватив со стойки оставленные там ключи. Марк смотрел вслед.
– Недурно, – проговорил он вполголоса, обернувшись к хозяйке и ставя чашку на стеклянный кофейный столик.
– Спасибо, – пробормотала Теннисон в ответ.
Джозеф вернулся и зашагал к выходу, опалив ее напоследок голодным взглядом. Дверь со щелчком закрылась. Теннисон потянуло броситься к ней и распахнуть, чтобы до конца насладиться видом удаляющейся мужской фигуры…
Однако дела прежде всего.
– Ну, вижу, вы повеселились, но теперь пора за работу, дорогуша, – проговорил Марк, вставая. – Прежде всего я хочу осмотреть сад – не нужно ли добавить какой-то зелени в качестве последнего штриха. Десять деревьев с праздничной подсветкой уже готовы, их выставят у бассейна. Гондолу привезут через три часа, и надо будет убедиться, что она достаточно устойчива. Цезарь – артист с характером, зато лучший оперный тенор на всем Юге. Его агент только в виде большого одолжения лично мне согласился на этот заказ, так что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы наш певец упал в воду. Тенты расставят сразу после того, как мы все устроим с деревьями и гондолой. По территории будет бродить пара павлинов, как вы и заказывали, но попросите гостей по прибытии подписать отказ от претензий. Никогда не знаешь, что могут выкинуть животные. Да, с барменом насчет фирменных коктейлей на входе я тоже договорился.
– А парковщиков нашли?
– Разумеется. Позолоченные блюда, скатерти, пять сотен лимонов, гобелены и тесьма разложены по ящикам и доставлены. Моя команда прибудет сюда с утра пораньше и займется подготовкой. Ткани и прочее вы сами одобрили. Волноваться не о чем, обещаю, что все будет в порядке.
Теннисон глубоко вдохнула и с облегчением выдохнула.
– Хорошо. Тогда пойдемте во двор и решим, где ставить столы. Бланк отказа от претензий я попрошу своего адвоката разослать заранее – боже упаси, чтобы кто-нибудь подал на меня в суд. А разве павлины нападают на людей?
Марк пожал плечами.
– Понятия не имею. Мы берем пару напрокат у одной семьи из Техаса – может, они знают.
Они вышли через заднюю дверь и прогулялись по обновленному саду. Недавно высаженные розы в полном цвету выглядели так, будто всегда здесь росли. Возведенная подпорная стенка придавала территории более строгий и аккуратный вид взамен прежней легкой запущенности. Бассейн и фонтан как следует вычистили, садовая мебель буквально сияла новизной, так и приглашая присесть.
– Трио музыкантов будет играть вон там, в вашем доме, пока все собираются. – Марк указал на застекленные двери, которые обрамляли фигурно подстриженные оливковые деревья, украшенные лимонами и кумкватами. – Путь от подъездной дорожки мы подсветим факелами и фонариками, на входе гостей встретят увитые цветами шпалеры. Все будет очень естественно, очень элегантно и очень дорого.
Теннисон постаралась представить себе это воочию, но, поскольку Марк наотрез отказывался использовать ее любимый «Пинтерест», картинка никак не складывалась. Оставалось верить на слово, что потраченные деньги действительно обеспечат идеальный праздник.
Только это будет праздник Эммы – напомнила она себе. И что с того? Теннисон всегда досадовала, что у нее самой ничего подобного не было. Как, собственно, и самой свадьбы в традиционном смысле. Брак со Стивеном зарегистрировал мировой судья – Теннисон тогда ходила с огромным животом, донашивая Эндрю. С третьим мужем, Робертом, они поженились на Гавайях в присутствии одних его партнеров по бизнесу, а свидетелями злополучного и недолговечного недоразумения между этими двумя, которое случилось в Италии, были только кровососы-родственники второго супруга. Словом, ни репетиции, ни вечеринки с подарками, ни отца, ведущего невесту к алтарю… Более того, никто из семьи Теннисон вообще не присутствовал ни на одном из ее бракосочетаний. Так что она отчетливо понимала, что на этом празднестве реализует собственные неисполненные мечты. Вот почему все должно быть идеально.
– Фигурки из венецианского стекла для сувениров гостям уже готовы и упакованы. Куда мы их поместим? – спросила Теннисон.
– Я думал, вы будете раздавать щенков, – пошутил Марк.
– Мне действительно приходило в голову связаться с местным приютом на этот счет, но после вечеринки в честь помолвки собаки не самые желанные гости на наших торжествах, – улыбнулась Теннисон.
– Да уж, о том случае до сих пор говорят. Джейни Тэкери тогда досталась добрая половина торта, насколько я понимаю, – сдержанно усмехнулся Марк.
– Как минимум. Хватит с нас и царственных павлинов, гуляющих по саду. Прада посидит в прачечной в переноске. Не хочу, чтобы кто-нибудь поскользнулся на щенячьей лужице.
Они двинулись обратно к дому.
– Ваш ландшафтный дизайнер хорошо постарался. Думаю, зелени достаточно. Я расписал примерный график праздника – прибытие жениха, тосты, соло Цезаря и фейерверк.
