Текст книги "Предатель. Я сотру тебя! (СИ)"
Автор книги: Лия Жасмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Как только дверь закрылась за Ириной Викторовной, но ее ядовитые слова, как осадок грязного дождя, остались в воздухе: «Пожалеешь... Останетесь у разбитого корыта... Он будет жить здесь с новой семьей...» Лиза прислонилась лбом к прохладному дереву двери. Дышать было трудно. В горле стоял ком. Она чувствовала себя выжатой и одновременно натянутой, как струна. Просто доберись до гардеробной. Одевайся. В салон. Там твой мир, твое спасение. Она оттолкнулась от двери, сделала шаг по паркету, холодному под босыми ногами...
Тук-тук-тук.
Тихий, но настойчивый стук заставил ее сердце упасть. Нет. Только не снова. Не сейчас. Она замерла, охваченная паникой. Готова ли она к новому витку унижений, криков, манипуляций? Рука непроизвольно сжала воротник махрового халата.
– Елизавета Анатольевна? Доброе утро! Это Олег Варламов. Извините за беспокойство так рано. Можно вас на минуту? – Голос за дверью был спокойным, знакомым... и совершенно непохожим на голос свекрови. Варламов? Пиарщик? Они виделись вчера в салоне, посреди хаоса после проверки СЭС. Его представлял Сергей Петрович Макаров. Но что он делает здесь? Адрес... Макаров дал ему адрес. Мысль о солидном юристе принесла слабый луч надежды. Не она. Не она.
Лиза глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и открыла дверь.
На пороге стоял Олег Варламов. В темно-синих брюках и светлой рубашке с закатанными рукавами (пиджак, видимо, остался в машине), он выглядел чуть уставшим, но собранным. В руках – два бумажных стаканчика с кофе и тонкая папка. Его взгляд – умный, наблюдательный – сразу же нашел ее. И в нем не было ни оценки ее вида (мокрые рыжие кудры, халат, бледность), ни деловой холодности. Было... понимание? И легкая, извиняющаяся улыбка.
– Доброе утро, Лиза Анатольевна, – повторил он мягче. – Очень прошу прощения за вторжение. Сергей Петрович настоял, что нужно срочно... и лично. Дал адрес. – Он чуть поднял стаканчики. – Я прихватил кофе. Сергей Петрович сказал, вы предпочитаете крепкий, без сахара? – В его голосе звучала искренняя попытка сгладить неудобство.
Лиза почувствовала, как напряжение в плечах чуть ослабло. Не ожидала кофе. Не ожидала этого тона.
– Доброе... доброе утро, Олег Игоревич, – выдохнула она, отступая. – Проходите, пожалуйста. Да, спасибо... кофе. – Она приняла стаканчик. Тепло приятно обожгло ладони. – Сергей Петрович не предупредил, что вы приедете. Что-то случилось? – Она все еще ловила дыхание после визита свекрови.
Варламов шагнул в прихожую, огляделся бегло, с легким сочувствием.
– Он позвонил мне минут сорок назад, сам взвинченный. Сказал: «Олег, нужно срочно к Елизавете Анатольевне. Ситуация изменилась, и ждать нельзя». Адрес дал. Я сразу выехал. – Он поставил папку на узкую консоль у зеркала, аккуратно положил рядом свой стакан. – Боюсь, утро у вас выдалось непростым и без нас, – добавил он тихо, его взгляд скользнул по ее лицу, отмечая следы напряжения. Никаких лишних вопросов. Просто констатация. И в этом было что-то человечное.
Лиза кивнула, сжимая стаканчик. Слова не шли. Она сделала глоток горячего кофе – горького, крепкого. Он помог собраться.
– Да, утро... выдалось, – подтвердила она скупо. – Но что случилось с нашим планом? С пресс-релизом? Вчера ведь все обсудили...
– Именно поэтому я здесь, – Варламов открыл папку, достал лист бумаги. Его лицо стало серьезным, но не жестким. – Наши недоброжелатели, кажется, решили опередить нас. Сергей Петрович узнал, что в паре редакций уже гуляет... слив. Искаженные выдержки из протокола СЭС. И самое гадкое... – он аккуратно положил лист перед ней, указывая пальцем на строчку, – там добавлены туманные, но очень ядовитые намеки. На то, что ваше... «сложное личное положение» могло негативно сказаться на управлении салоном. Анонимный источник, конечно же.
Лизу будто окатили ледяной водой. Личное положение. Слова свекрови обретали жуткую конкретность. Она закрыла глаза на секунду.
– Они... они не могут... – прошептала она, чувствуя, как подкатывает тошнота от такой подлости.
– К сожалению, уже могут, – тихо сказал Варламов. В его голосе не было паники, только твердая решимость и... сочувствие? – Сергей Петрович в бешенстве. Он уже готовит юридический ответ. Но нам нужно действовать быстро и громко, чтобы перекрыть этот яд до того, как он расползется. Наш вчерашний релиз о несправедливости системы – сильный, но сейчас он рискует утонуть в этих сплетнях. Нам нужно добавить щит.
Он перевернул лист. Под черновиком вчерашнего релиза – «Под прессом анонимок: Как непрозрачные проверки душат малый бизнес?», лежал другой лист. В самом верху, четким шрифтом, было написано:
«Заявление от руководства салона красоты "lunasol"».
Уважаемые клиенты, партнеры и представители СМИ, С глубоким сожалением вынуждены констатировать, что в ряде источников начала распространяться недостоверная информация о работе нашего салона, искусственно смешанная с намеками на личную жизнь владелицы, Лизы Анатольевны Кирёевой. Категорически заявляем:
◦ 1. Любые попытки связать профессиональную деятельность салона с личными обстоятельствами кого-либо из сотрудников являются безосновательными, некорректными и направлены исключительно на нанесение вреда нашей деловой репутации.
◦ 2. Распространение подобных инсинуаций, особенно из анонимных источников, считаем актом недобросовестной конкуренции и клеветы. Юридическая служба готовит опровержение и оценивает основания для подачи исков о защите чести, достоинства и деловой репутации.
◦ 3. Настоящий пресс-релиз посвящен исключительно системной проблеме... Далее шел их основной текст о проверках.
– Сергей Петрович уже проверил каждую запятую с юридической точки зрения, – пояснил Варламов мягко, но убежденно. – Это необходимо. Чтобы сразу отсечь грязь, показать, что мы не собираемся это терпеть, и уже потом говорить о главном – о том, как саму систему используют как дубину против бизнеса. Без этого заслона... весь смысл нашего основного послания потеряется. Нам нужно ваше согласие и подпись, Лиза Анатольевна. Чтобы выпустить это прямо сейчас. Чем быстрее, тем больше шансов не дать сплетне разгореться.
Лиза смотрела на слова: «...с глубоким сожалением...», «...категорически заявляем...», «...актом недобросовестной конкуренции и клеветы...». Это был не крик, а четкий, достойный удар по лжи. Тот страх и унижение, что оставила свекровь, начали сменяться холодной, чистой решимостью. Она взяла ручку, которую он молча протянул. Рука не дрожала.
– Да, – сказала она просто, четко. – Это правильно. Запускайте. И передайте Сергею Петровичу... пусть бьет по всей строгости закона. Я не позволю им топтать мой дом и мое дело.
Ее подпись легла на бумагу ровно и уверенно.
Варламов взял лист, аккуратно положил его в папку. На его лице мелькнуло облегчение и уважение.
– Спасибо, Елизавета Анатольевна. Я выйду на связь с редакциями сразу из машины. Текст появится в течение часа. – Он собрал папку, взял свой недопитый кофе. – А вам... пожалуйста, позаботьтесь о себе. Утро было тяжелым. Выпейте кофе спокойно, соберитесь. Мы ждем вас в салоне, когда будете готовы. Там... все будет под контролем. – Его взгляд был теплым и ободряющим. Не означал вперед, на поле боя, а говорил позаботьтесь о себе, мы подождем.
– Спасибо, Олег Игоревич, – искренне сказала Лиза. – За кофе... и за оперативность. Я скоро буду.
Он кивнул, еще раз извиняюще улыбнулся за ранний визит и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Лиза осталась одна. Она поднесла стакан ко рту, сделала глоток. Горький, крепкий, ее кофе. Она посмотрела на свое отражение в зеркале: женщина в халате, с мокрыми волосами, уставшая, но с прямым взглядом и подбородком, который уже не дрожал.
Глава 19
Борис сидел в своем дорогом, но внезапно ставшем чужим кабинете. Экран ноутбука пылал статьей. Той самой статьей. «Непрозрачность проверок»... «Проблемы малого бизнеса»... «Салон „lunasol“ под ударом анонимок».. И подпись – Олег Варламов. Этот... пиарщик. Этот наглец, которого Лиза наняла.
Горький ком подкатил к горлу, смешанный с яростью.
– Как она посмела?! – пронеслось в голове. Он сглотнул холодный кофе – гадость, но ассистентка сегодня как-то особенно тупа, не могла свежий сделать. Весь мир вдруг ополчился. Лиза, эта... Анна с ее вечными требованиями и сюрпризом. дети, которые теперь не брали трубку... А теперь еще и эта статья! Публичное унижение! Они выставили его козлом, подлецом, который давит бизнес бывшей жены! Но он же не давил! Это была всего лишь... проверка. Обычная процедура! Разве он виноват, что там нашли нарушения? Хотя... ну, мелкие были. Но придрались!
Он ударил кулаком по столу. Зазвенела хрустальная пепельница – подарок Лизы на прошлый юбилей. Черт! Он отшвырнул ее взглядом. Все напоминало о ней. О том, как было... удобно. Стабильно. Лиза – надежный тыл, безупречная хозяйка, гордость на приемах. А он... он всего лишь споткнулся! Не один раз конечно! А Анна... ну да, пустышка. Но тогда, в те вечера, после пары бокалов, ее молодость, ее наглый смешок... Это было как глоток свежести после вечной правильности. Да, правильности! Ее этих идеальных стрелок, ее холодного спокойствия даже когда он признался! Ни слезинки! Как будто он ей чужой! Разве так любят?!
А теперь этот Варламов... Борис злобно прошелся по статье глазами еще раз. «Атаковать непрозрачность.»«Чиновники СЭС будут бояться.»
– Да я их, этих чинуш, как щенков за уши трясу! – подумал он с привычным высокомерием, но тут же почувствовал укол страха. А вдруг правда? Вдруг эта шумиха заденет его связи? Его собственный, не менее прозрачный бизнес? Лиза знала слишком много. Или... догадывалась.
Паника, липкая и холодная, поползла по спине. Он не мог это допустить. Не мог позволить Лизе и этому выскочке Варламову выиграть. Выставить его дураком! Отобрать салон (его же деньги в него вложены, по сути!), убеждать детей... Нет! Он должен был действовать. Быстро. Жестко. Как всегда.
Мысль заработала лихорадочно. Оправдываться? Слабовато. Играть в раскаяние? Пробовал – не катит, Лиза как скала. Нужно было ударить первым. Создать свой информационный шум. Грязный? Ну и что! В бизнесе все средства хороши. Особенно когда на кону стоит твоя репутация, твоя семья... твоя жизнь, в конце концов!
Он схватил телефон, нашел номер в записной книжке. Не первого уровня, конечно. Человека, который знал, как работать с информацией тихо и эффективно. Тот взял трубку почти сразу.
– Слушаю, Борис Владимирович? – голос был подобострастным, но Борис уловил в нем ноту усталости. Рановато звонить.
– Статью видел? – отрезал Борис, не здороваясь.
– Про салон? Да, мельком... Интересный ход...
– Ход?! – Борис фыркнул. – нужен ответ. Немедленно.
На той стороне помолчали.
– Какие... пожелания?
Борис встал, начал мерить кабинет.
– Пожелания простые. Нужно создать фон. Недовольство. Сомнения. Понимаешь? Пусть поползут слухи. Что в салоне не все чисто. Саннормы... там, нарушаются регулярно. Клиентов обманывают – цены кусачие, а качество... хм, не всегда. И... – он замялся на секунду, но злость пересилила, – и что владелица... ну, женщина непростая. Тяжелый характер. Вот муж и не выдержал, сбежал. Все логично! – Он почти убедил себя.
– Борис Владимирович, это же откровенный черный пи... – начал было собеседник.
– Я знаю, что это! – рявкнул Борис. – Мне нужен результат! Анонимные посты в местных пабликах, на форумах. Шепотки среди клиенток – особенно старушек, они любят поболтать. Пусть сомневаются! Пусть Лизе будет не до нападок на СЭС, пусть отбивается от этой мути! И главное – никаких упоминаний меня! Абсолютно анонимно. Ты же специалист?
– Специалист... – вздохнул тот. – Сроки?
– Вчера! – процедил Борис и бросил трубку. Не дослушав ответа.
Он подошел к окну, смотря на город, который еще недавно казался его вотчиной. Теперь он чувствовал себя осажденным. Лиза с ее неимоверным спокойствием и этим... пиарщиком с его острым языком.
Он схватился за виски. Голова раскалывалась. Это был не страх поражения – Борис Киреев не проигрывал. Нет. Это была ярость на несправедливость.
– Я же всего хотел как лучше! – подумал он с искренним, по его мнению, недоумением. – Немного свободы, немного свежести... А она все раздула! Лиза не смогла простить маленькую слабость, теперь травит меня! Вынуждает защищаться!
Он посмотрел на отражение в темном стекле окна. Напряженное лицо, тени под глазами. – Я не монстр, – упрямо сказал он своему отражению. – Я ошибаюсь, как все. Но я исправлюсь. Верну... ну, если не Лизу, то хотя бы уважение. А пока...надо стать только сильнее.
Глава 20
В салоне царило приподнятое настроение. Персонал, воодушевленный вчерашней победой духа и обещанием скидок для клиентов, работал с удвоенной энергией. Хаос после проверки СЭС был ликвидирован, стерильные поверхности сияли, а аромат кофе и дорогих средств смешивался с легким запахом свежей краски. Лиза, как всегда безупречная в своем деловом костюме и с идеальными стрелками, обходила залы, отмечая про себя детали, которые требовали доводки. Ее спокойствие было гранитным, но внутри клокотала энергия – энергия борьбы.
Первая ласточка прилетела с телефонным звонком от старой клиентки, Аллы Семеновны.
– Лизочка, дорогая! Только что прочла! Молодцы! Так этим хамам из СЭС и надо! – голос в трубке звучал горячо. – Но… ты знаешь, мне тут одна… особа намекнула, будто у вас не все чисто? Говорит, проверку не просто так назначили, мол, санитарные нормы вы нарушаете постоянно, да и цены у вас, якобы, кусачие не по качеству…
Лиза почувствовала, как холодок пробежал по спине.
– Благодарю, Алла Семеновна, что предупредили. Это абсолютно ложная информация. Наш салон всегда работал и работает в строжайшем соответствии со всеми нормами, что и подтвердила та самая проверка, не выявившая существенных нарушений. А цены… – Лиза позволила себе легкую, уверенную улыбку, хотя клиентка ее не видела, – вы же сами знаете наше качество и уровень сервиса. Это провокация. Спасибо вам огромное за доверие и звонок!
Она положила трубку, и ее взгляд сразу же нашел Олега, который только что вошел в салон, неся два стакана кофе с собой. Он выглядел бодро, по-спортивному, в легком свитере, его острый взгляд мгновенно считывал настроение в зале и выражение лица Лизы.
– Утро доброе, Елизавета Анатольевна. Кофе? – Он протянул ей стакан. – Похоже, наш залп достиг цели. Вчерашний релиз уже обсуждают в профильных чатах. И… – он сделал глоток, наблюдая за ней, – судя по вашему лицу, реакция противника не заставила себя ждать?
Лиза взяла кофе, кивнув в сторону кабинета. Они прошли внутрь, закрыв дверь.
– Алла Семеновна только что звонила, – начала Лиза, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. – Ей «добрая душа» нашептала про систематические нарушения саннорм и неадекватные цены. Анонимно, разумеется.
Олег неожиданно рассмеялся. Звук был теплым и искренним, без тени мрака или цинизма.
– О, классика! Предсказуемо, как восход солнца после хорошего пресс-релиза! – Он поставил свой стакан на стол. – Значит, наш выстрел был метким. Борис Владимирович почувствовал укол и полез в грязный арсенал. Стандартная тактика запугивания клиентов и подрыва репутации через слухи.
Он подошел к ноутбуку Лизы, который стоял на столе.
– Можно? – Лиза кивнула. Несколько быстрых кликов – и он открыл несколько форумов и местных пабликов. – Вот, полюбуйтесь. Уже всплывают анонимные посты. Тот же набор: «салон-однодневка», «нарушения», «завышенные цены», «владелица с тяжелым характером, вот муж и сбежал». – Олег покачал головой, больше с сожалением профессионала, чем со злостью. – Примитивно. Но для некоторых – работает.
Лиза подошла, посмотрела на экран. Ее лицо оставалось непроницаемым, только пальцы чуть сильнее сжали стакан с кофе.
– Тяжелый характер? – произнесла она с ледяной интонацией.
– Он объяснит это тем, что вы его довели, – парировал Олег, его глаза сверкнули остроумием. – Но это неважно. Важно то, что эти слухи – прямое следствие нашего вчерашнего удара. Они испугались. И теперь Борис Владимирович играет в свою любимую игру. Бросает фишки-сплетни, надеясь задавить количеством грязи.
Олег выпрямился, его энергия снова забила ключом. Он повернулся к Лизе, его взгляд был уверенным и полным азарта.
– Но мы с вами, Елизавета Анатольевна, играем в шахматы. И наша очередь ходить. Готовим контрудар.
Лиза встретила его взгляд. В его словах не было пустого оптимизма, только холодный расчет профессионала и непоколебимая уверенность. Его энергия, его способность превратить атаку в шахматную партию, его легкая, но точная ирония – все это действовало на нее, как глоток свежего воздуха после удушья. Она ощутила тот самый прилив сил, который давала совместная работа с равным.
– Каков план, Олег Игоревич? – спросила она, отставив кофе. Ее голос звучал четко, готовый к действию. Гранитная стойкость встречала атаку не пассивно, а с готовностью к наступлению.
Олег улыбнулся, его улыбка была обезоруживающей и в то же время полной решимости.
– План прост: свет. Максимум света и прозрачности. Мы не будем оправдываться от анонимок. Мы зададим тон сами. Готовьтесь к фотосессии и интервью. Мы покажем ваш салон, вашу команду, ваши технологии и ваших довольных клиентов во всей красе. А заодно… – его глаза хищно блеснули, – ненавязчиво напомним, кто стоит за этими грязными трюками и как легко прослеживаются следы заказных атак. Назовем это… «Прозрачностью против грязи: Как распознать заказной черный пиар». Игра началась. И наш ход будет сильнее.
Лиза почувствовала, как по телу разливается волна уверенности. Давление анонимных слухов еще висело в воздухе, но перед ясной тактикой Олега и его заразительной энергией оно уже не казалось таким непреодолимым. Она кивнула, и в ее глазах, обычно таких холодных, мелькнул огонек не только решимости, но и чего-то еще – растущего уважения и интереса к этому неординарному человеку, который стоял перед ней, готовый сражаться на ее стороне.
– Приступаем, – сказала Лиза.
Глава 21
Салон был пуст. Последний мастер выключил свет в кабинке. Только у гранитной стойки горела лампа, освещая Лизу и Настю. На экране ноутбука – чистые страницы отзывов.
Цифровая грязь смыта.
Настя, помощница Лизы, с которой они прошли огонь и воду, вздохнула, убирая последние бумаги. Она посмотрела на хозяйку. Видела не победу, а глубокую усталость, проступавшую сквозь безупречный макияж. Лиза сидела слишком прямо, пальцы сжимали край стойки так, что костяшки побелели. Взгляд был устремлен в пустоту за окном, но Настя знала – она не видела огней города. Она видела стены дома, лицо Бориса, слезы Кати.
– Лиза… – Настя осторожно положила руку на напряженное предплечье подруги. – Отпусти хоть на минуту. Отразили все удары.
Тело Лизы дрогнуло под прикосновением. Она медленно повернула голову. Ее глаза, обычно такие живые и острые, сейчас были тусклыми, словно затянутыми пеленой. В них плавала не боль – ее Лиза давно спрятала за семью замками – а тяжелая, липкая горечь и что-то еще… Страх? Страх перед тем, что сейчас придется сделать.
– Отразили… – голос Лизы звучал глухо, безжизненно. Она оторвала взгляд от Насти, снова уставившись в темноту за стеклом. – А он не уймется, Насть. Знаешь его. Эта атака – только начало. Он будет бить по всему: по салону, по репутации… по детям. – Она резко сглотнула, будто ком подступил к горлу. – Особенно по детям. Катя у Ирины…
Настя сжала ее руку сильнее. Она все видела: как Борис умело играл на чувствах дочери, как свекровь вливала яд в уши внучки.
– Но ты же сильная, Лиза. Всех мастеров успокоила, клиентов не растеряли, все эти грязные отзывы и комментарии– ничто. Выстоим!
Лиза горько усмехнулась. Сильная? Да, внешне. Но внутри… внутри была дрожь мелкой зыби, накатывавшая после каждого удара. Усталость от постоянной обороны. И этот ледяной ком в груди – страшное решение, которое нужно озвучить самым близким.
– Насть… – Лиза наконец посмотрела на подругу, и в ее глазах читалась настоящая, детская потерянность. – Я… я должна съездить к родителям. Сегодня. Сейчас. Слова вырывались с усилием. – Рассказать. Про… развод. Само слово обожгло язык. Признать вслух крах того, что строила двадцать лет. Страх перед их реакцией, перед жалостью, перед вопросами – сжимал горло тисками. А вдруг осудят? Вдруг, как Катя, не поймут? Мысль об этом была почти невыносима.
Настя вскочила, ее лицо стало решительным. Она поняла все без слов. Видела эту внутреннюю дрожь, эту боязнь осуждения, это чувство вины перед родителями, перед дочерью, перед самой собой за то, что «не удержала».
– Правильно! – твердо сказала Настя, хватая со стойки ключи от своей скромной машины. – Сейчас же езжай! Мама с папой тебя любят, Лизка. Не осудят. Поддержат. Им надо услышать это от тебя первой, а не от сплетен или… или от Ирины Викторовны через Катю. Она произнесла имя свекрови с таким отвращением, что Лиза невольно вздрогнула. Мысль о том, что Катя может стать орудием против нее в руках свекрови, была как нож в сердце.
– Они уже что-то знают… – прошептала Лиза, вставая. Ноги слегка подкашивались. – Катя звонила … Рыдала… Говорила, что я… Она не смогла договорить. Ком в горлу снова сдавил дыхание. – Надо ехать. Пока… пока не развалилась совсем.
