Текст книги "Предатель. Я сотру тебя! (СИ)"
Автор книги: Лия Жасмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 30
Стыд. Он горел под кожей, как сыпь, еще долго после того, как они покинули здание суда. Слова Макарова – «Почему вы мне не сказали?» – звенели в ушах, смешиваясь с торжествующим взглядом Бориса и осуждающим – судьи. Лиза сидела в своем кабинете в «Кудрях», не в силах взяться за работу. Гранит стойки, обычно такой надежный, сегодня казался холодным и чужим. Она видела себя со стороны: та самая женщина, которая «оттаскала за волосы», «неадекватная», «опасная для дочери». Как Катя, если узнает подробности? Когда узнает? Борис позаботится.
Дверь приоткрылась.
Анастасия заглянула, ее взгляд мгновенно прочитал состояние Лизы.
– Лиза? Все... нормально? – спросила она тише обычного.
– Предварительное прошло, – Лиза попыталась взять себя в руки, голос прозвучал хрипло. – Назначили основное через три недели. С... осложнениями.
Она не стала вдаваться в подробности позора. Настя поняла без слов. Ее глаза сказали: Я с тобой.
– Клиентка на сложное окрашивание перенесла запись. У тебя есть час, – сообщила Настя практично. Не «отдохни», а «есть время». Так Лизе было легче. – И... Олег Игоревич тут. Принес отчет по акции. Пустить? Лиза кивнула, машинально пригладив волосы. Олег. Он знал о суде. Что он подумает теперь?
Олег вошел не с пафосным отчетом, а с двумя бумажными стаканчиками. Аромат хорошего, крепкого капучино заполнил кабинет.
– Елизавета Анатольевна, – его голос был обычным, спокойным, без тени любопытства или осуждения. – Принес кофе. Наш «Купецкий» рядом открылся – тестирую их продукт. Делиться – полезно. – Он поставил один стаканчик перед ней, другой перед собой. Никаких расспросов о суде. Никаких намеков на утренний скандал. Просто кофе. Нужное. Своевременное. Без лишних слов.
– Спасибо, Олег, – Лиза обхватила стаканчик руками, ощущая его тепло сквозь картон. Оно было реальным. Осязаемым. Как его присутствие. – Отчет?
– Отчет подождет, – махнул он рукой, присаживаясь напротив. Его взгляд скользнул по ее лицу – усталому, напряженному – но не задержался, не копался. – Акция «Сияние» – огонь. Клиентки в восторге, доходность бьет ожидания. Особенно после вчерашнего поста в инсте про «истории возрождения». – Он улыбнулся легкой, деловой улыбкой. – Ваша идея с хештегом #ПослеБуриЗасияла – гениальна. Люди любят чувствовать себя частью чего-то позитивного. Он говорил о работе. О чем-то конкретном, понятном, успешном. О том, что у нее получалось. Это был островок стабильности в океане ее стыда и тревоги. Лиза сделала глоток кофе. Горячий, горьковато-сливочный. Он принес ей кофе. Не вино, не успокоительное, а просто кофе. Как коллега. Как... друг?
– Рада, что работает, – она смогла ответить чуть естественнее. Олег достал планшет, показал несколько графиков – рост упоминаний салона, позитивные отзывы, увеличение охвата. Цифры были убедительны. Он комментировал четко, профессионально, но без занудства. Потом неожиданно переключился: – Кстати, видел интересную статью. – Он легко коснулся экрана, открыл ссылку. – Не знаю, актуально ли... но вдруг. – Он передал планшет Лизе. Заголовок гласил: «Когда подросток выбирает одного родителя: психология отчуждения и стратегии восстановления связи».
Лиза замерла. Статья о Кате. О ее боли. О том, что сейчас было самым страшным. Он не спрашивал. Не лез с советами. Просто... поделился. Как делятся чем-то полезным. Без давления. Без напоминания о ее провале в суде. Без осуждения за ту самую сцену в ресторане, которая теперь маячила позорным пятном.
– Олег... – она начала, голос дрогнул.
– Просто материал показался качественным, – он поспешно добавил, словно боясь, что она воспримет это как вторжение. – Автор – известный специалист по подростковым кризисам. Может, будет полезно. Или нет. Решайте сами. – Он пожал плечами, снова сделав глоток кофе. Его такт был безупречен.
Лиза посмотрела на экран, потом на него. В его глазах не было ни жалости, ни любопытства.
Была...готовность. Готовность помочь, если попросят. Готовность отступить, если нужно. Готовность просто быть рядом, без требований и оценок. После фальши Бориса, после холодного расчета Макарова, после ее собственного стыда – эта тихая, ненавязчивая надежность была как глоток воздуха.
– Спасибо, – сказала она тихо, но очень искренне. – Это... очень кстати. Я посмотрю. – Она сохранила ссылку. Это был мостик. К надежде. К возможному решению.
– Олег кивнул, как будто она просто поблагодарила за отчет. Он встал.
– Ладно, не буду отвлекать. Отчет по акции скинул вам на почту. Если что по цифрам – зовите. – Он направился к двери, но на пороге обернулся. – И, Елизавета Анатольевна? – Его взгляд был прямым и спокойным. – Не вешайте нос. Скандалы в суде – это грязно, но они проходят. А ваш салон... он настоящий. И люди это видят. – Он слегка улыбнулся. – Сияйте. Хотя бы для вида. Иногда это помогает и внутри что-то переключить.
Он вышел, оставив ее с теплым стаканчиком в руках, со статьей о Кате на планшете и с его странно обнадеживающими словами. Сияйте. Хотя бы для вида.
Лиза откинулась на спинку кресла. Стыд никуда не делся. Страх за Катю – тоже. Но поверх этой тяжести легло что-то новое. Небольшая, но твердая опора. Олег не пытался спасать, утешать или судить. Он просто был. Принес кофе. Поделился статьей. Напомнил о ее силе – о салоне, который жив и любим клиентами. Без пафоса. Без флирта. С простой человеческой заботой и верой в нее.
Глава 31
Стыд после суда еще тлел под кожей, как недозаживший ожог, невидимый, но отзывающийся резкой болью при каждом неловком воспоминании или встрече с чужим оценивающим взглядом. Лиза старалась уйти с головой в работу, как в спасительный бункер: бесконечные консультации с требовательными клиентками, скрупулезный контроль качества каждой стрижки и окрашивания, горячие творческие споры с Мариной о новой капсульной коллекции красок для осени. Салон «Luna Sol», благодаря мощной пиар-волне, запущенной Олегом, действительно жил, дышал и сиял – светился витринами, гудел голосами, звенел смехом и звонком кассового аппарата. Но за этим фасадом процветания Лиза чувствовала себя как на минном поле. Каждый звонок, раздававшийся с незнакомого номера, заставлял ее сердце сжиматься в ледяной комок. Каждое новое лицо, появлявшееся в дверях зала, вызывало мгновенный внутренний вопрос: «Он знает? Он видел эти грязные статьи? Он осуждает?» Она ловила на себе взгляды – реальные или мнимые – и тут же отводила глаза, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Борис не упустил бы шанса добить, она была в этом уверена. Его молчание после суда было зловещим, как затишье перед бурей.
И в этой тревожной реальности Олег стал ее тихим, нерушимым тылом. Ни единого намека на прошедший кошмар. Ни одного косого взгляда или неловкой паузы. Он просто был рядом, как скала. Его поддержка выражалась не в словах, а в действиях, точных и своевременных: свежесваренный капучино с идеальной пенкой, появлявшийся на ее столе именно в тот момент, когда силы были на исходе после долгого дня; легкая, деловая шутка, мгновенно снимавшая ледяное напряжение перед встречей с особенно капризной клиенткой или важным поставщиком. И эта ненавязчивая, почти незаметная забота, пронизывавшая их рабочие будни: бутылка прохладной воды с лимоном, поданная как раз тогда, когда горло пересохло от бесконечных разговоров; распечатанная и аккуратно подложенная к клавиатуре статья о современных копинг-стратегиях для подростков (о Кате... она даже не решалась вслух заговорить об этом); тихое, но твердое: «Держитесь, Елизавета Анатольевна», брошенное мимоходом перед сложным телефонным разговором о переносе платежа. Он был рядом. Надежно. Без требований, без ожиданий благодарности. И Лиза, к своему удивлению, ловила себя на том, что его спокойное, сосредоточенное присутствие в салоне, его уверенные шаги и деловитый голос, отдающий распоряжения, стали для нее не просто поддержкой, а настоящим островком спокойствия в бушующем море ее тревог. Его уверенность словно подпитывала ее собственную.
Именно Олег, с его привычкой постоянно мониторить цифровой пульс салона, первым почуял подвох. Он сидел за своим ноутбуком у стойки ресепшена, его пальцы привычно листали ленты, отслеживая упоминания салона в соцсетях – рутинная, но жизненно важная часть его пиар-стратегии. Внезапно его расслабленная поза изменилась. Брови резко сдвинулись, образуя глубокую вертикальную складку на переносице. Пальцы, только что бегавшие по клавишам, замерли в воздухе. Взгляд, скользнув по экрану, стал жестким, как сталь.
– Елизавета Анатольевна, – его голос, обычно легкий, с легкой ироничной ноткой, потерял всякую теплоту, стал сухим, деловитым и острым, как хирургический скальпель. – Подойдите ко мне. Срочно. Тут...неприятности!.
Лиза, сердцем почуяв неладное, мгновенно оторвалась от графика записи и подошла. На экране был открыт популярный местный паблик-форум для малого и среднего бизнеса.
Свежий пост, датированный всего 40 минут назад, от анонимного аккаунта с нулевой историей, пустым аватаром и явно одноразовым именем, резал глаза агрессивным заголовком:
«Гламурный фасад или финансовая пропасть?!».
Текст поста дышал ядом:
«Вот так всегда с этими пафосными гламурными салонами! „Luna Sol“ шикуют, цены космические кусаются, интерьеры – как с картинки! А на самом деле – мыльный пузырь! Дыра финансовая! Друзья, клиенты, осторожнее, знаю из самых первых, проверенных рук: у них кредиторы уже на шее сидят, долги жуткие, накопились как снежный ком! Скоро затрещат по швам и закроются, а клиентов, сделавших предоплату за курсы или дорогие процедуры, кинут на бабки! Не ведитесь на их показное сияние – это всего лишь последние, отчаянные вспышки перед полным крахом! Развод чистой воды!»
Лиза почувствовала, как земля уходит из-под ног. Комментарии под постом уже роились, как осы на варенье, набирая десятки за считанные минуты:
«Неужели? А я думала записаться к ним на кератин... Теперь страшно!»
«Да ладно? А они вроде всегда успешные были, очередь... Может, конкуренты гадят?»
«Кредиторы? Ох, это плохо... Может, налоги не платят? Не зря же их СЭС недавно так тщательно проверяла, наверняка что-то нашли!»
«Жаль, если правда. Мастер Марина там – просто золото! Руки волшебные! Куда она потом пойдет?»
«А я внесла предоплату за курс ламинирования! Надо срочно звонить, требовать назад деньги!»
Холодная, липкая волна страха прошла по спине Лизы, сменившись мгновенным приступом тошноты. Слухи. Грязные, лживые, мастерски вброшенные из ниоткуда.
Борис.
Это мог быть только он.
После того, как его клевета частично разбилась о стену судебных доказательств, он просто сменил тактику, перейдя на новый, куда более уязвимый фронт – репутацию салона, его финансовую стабильность в глазах клиентов и партнеров. Цель ясна – ударить по бизнесу, по ее последней опоре, источнику дохода и самоуважения. Добить экономически.
– Еще, – коротко, без лишних слов, бросил Олег, его пальцы уже лихорадочно листали вкладки браузера, открывая другие платформы. – Смотрите.
То же самое сообщение, лишь слегка перефразированное, но с тем же смертоносным посылом, всплыло в двух крупнейших городских чатах WhatsApp для предпринимателей.
А под недавним ярким, позитивным постом салона в Instagram, где сияли улыбки довольных клиенток и переливались всеми цветами новые окрашивания, появился ядовитый комментарий от такого же аккаунта.
«Красиво, да. Фотошоп и постановка. Только скоро это ваше „сияние“ навсегда потухнет – долги замучили! Тонете! Ищите другие салоны, пока не прогорели вместе с ними! #правдаокуприели #финансоваяяма».
Лиза сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Гнев, обжигающий и бессильный, смешанный с леденящей паникой, подкатил к самому горлу, перехватывая дыхание. Они поверят. Обычные люди, не знающие подноготной, прочитают это – и поверят. Посыплются отмены записей. Начнут названивать взволнованные клиенты с предоплатами. Поставщики, и так державшие салон на коротком поводке после прошлых задержек, занервничают, потребуют предоплаты или вообще откажут в отсрочке. Салон, едва оправившийся после двойного удара – атаки ботов-троллей и унизительной, придирчивой проверки СЭС, истратив последние резервы на восстановление имиджа, – снова оказывался на краю пропасти. И на этот раз удар был точечным, смертельно опасным для репутации и доверия – основ любого бизнеса, особенно в сфере красоты и услуг.
P. S. Поменяла название салона. Прошу принять данное изменение в позитивном ключе😘
Глава 32
Олег уже набирал номер на телефоне, его лицо было сосредоточенным, но без паники.
– Настя! – его голос в трубке звучал резко, командирски. – Срочно! Готовь файл Финансы-Опровержение. Публикуем на всех площадках салона: сайт, соцсети, рассылку лояльным клиентам. Прямо сейчас. Жду твоего «Готово» через пять минут. – Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Анастасия работала с ней с момента основания – она знала, что «срочно» значит мгновенно.
Он повернулся к Лизе, его взгляд был спокоен и уверен.
– Не волнуйтесь. Мы готовились к такому. Файл с финансовой прозрачностью и гарантиями для клиентов Настя и я собрали еще после истории с СЭС. На всякий случай. – Он открыл папку на ноутбуке. – Смотрите. Чистая бухгалтерия за последние три года (скрины балансов с печатями). График роста выручки. Открытое письмо от вас как владелицы:
«Дорогие клиенты! В связи с появлением ложных слухов...». Гарантии возврата предоплат в любом случае. Ссылка на независимый бизнес-рейтинг, где мы в топе надежности. И – ключевое – официальное заявление о подаче заявления в полицию и Роскомнадзор по факту клеветы и намеренного причинения вреда деловой репутации с требованием идентифицировать распространителей. Подписываем?
Лиза смотрела на экран. Текст был четким, деловым, убийственно убедительным. Никаких эмоций. Только факты, цифры и железные гарантии. И угроза суда. Они действительно были готовы. Олег предусмотрел этот ход Бориса.
– Да, – выдохнула она, чувствуя, как паника отступает перед ясным планом действий. – Подписываю. Добавь, пожалуйста, что мы ценим доверие наших клиентов и всегда открыты к диалогу.
Олег кивнул, его пальцы залетали по клавиатуре. Через три минуты Настя сообщила, что файл загружен на все ресурсы салона и рассылка запущена. Через пять минут пост с опровержением и финансовыми выкладками висел на главной странице сайта, в соцсетях и пришел на почту сотням лояльных клиентов. Тон был уверенным и спокойным: Мы сильны. Мы чисты. Ложь будет наказана.
Олег не остановился. Он взял телефон, набрал номер.
– Сергей Петрович? Олег Варламов. Да, простите за беспокойство. В салоне "LunaSol" произошла ситуация... – он кратко и четко изложил суть: анонимные вбросы о долгах, явная клевета с целью подрыва репутации. —...Да, все скриншоты и ссылки уже собраны. Финансовые документы для подтверждения ложности слухов – готовы. Елизавета Анатольевна хочет подать заявление в полицию и иск о возмещении вреда репутации. Можете заняться этим оперативно? Отлично. Материалы вышлю в течение часа. Спасибо.
Он положил трубку. Лиза смотрела на него, пораженная скоростью и слаженностью действий. Он не спрашивал «Что делать?». Он знал и делал.
– Макаров займется, – сказал Олег просто. – Полиция начнет поиск анонимов. Иск подготовим. Теперь – наблюдаем.
Они наблюдали. Реакция в сети была мгновенной. Под вброшенными слухами появились ссылки на официальное опровержение салона. Комментарии в пабликах изменились:
«Ого, так быстро ответили! И документы подкрепили!»
«Четко! Значит, правда, конкуренты гадят!»
«Я так и знала! У Лизы все прозрачно всегда!»
«Ага, а анонимы – трусы. Молодцы, что в полицию идут!»
«Какие молодцы! Гарантии прописали! Я только к ним и хожу!»
Лояльные клиенты начали сами делиться постом салона, возмущаясь клеветой. Позитивные отзывы пошли лавиной. Вброс обернулся мощной волной поддержки и демонстрацией силы и прозрачности бизнеса .
Лиза смотрела на экран, где негатив тонул в море позитива и доверия. Облегчение было таким сильным, что она едва не расплакалась. Они выстояли. Вместе .
Олег закрыл ноутбук. Он посмотрел на Лизу, и в его глазах, обычно таких профессиональных, мелькнуло что-то теплое и... жесткое. Уголок губ тронула легкая, почти невидимая улыбка.
– Видите? – сказал он тихо, но так, что каждое слово било точно в цель. – Борис – это та самая собака. Он отчаянно лает из-за забора, пугает прохожих, пытается укусить за пятки. Он надеется, что караван испугается, остановится или свернет с пути. – Он слегка наклонился к ней, и в его взгляде была непоколебимая уверенность. – А мы, Елизавета Анатольевна, – это караван. Наш путь нам известен. Наши вьюки крепко увязаны. И мы просто идем. Его лай – это всего лишь шум за спиной. Он не остановит нас ни на шаг.
Его слова повисли в воздухе – не хвастовство, а простая, как камень, истина. После стыда, после страха, после ощущения, что Борис вездесущ и всесилен в своей подлости, эти слова стали глотком чистого воздуха. Лиза выпрямилась. Впервые за долгие дни в ее глазах зажглась не просто решимость, а уверенность в своем пути. Они шли. И ничей лай их не остановит.
– Спасибо, Олег, – сказала она, и в ее голосе звучала не только благодарность, но и новое, глубокое уважение. – За то, что напомнил про караван.
Олег кивнул. Его миссия здесь была выполнена. Атака отбита. Репутация не просто спасена – усилена. Он встал.
– Если что – я рядом. Теперь – к вашим клиентам, Елизавета Анатольевна. Их у вас сегодня много. И они верят в ваше «сияние». Не обманите их доверие.
Он вышел, оставив ее одну. Но Лиза больше не чувствовала себя одинокой. У нее была команда. У нее был Макаров. У нее был Олег. И у нее были ее «Луна и Солнце», сияющие вопреки всем бурям. Она глубоко вдохнула, поправила пиджак и вышла в зал – к клиентам, к своей работе, к своему надежному месту. Ситуация с Борисом не закончилась, но теперь она знала самое главное: Собака лает – караван идет. А ее караван был на своей дороге.
Тишину, наполненную привычным гулом салона и ее новообретенной уверенностью, внезапно разрезала короткая, резкая вибрация в кармане пиджака. Лиза замерла на пороге зала, рука инстинктивно потянулась к телефону. На экране горел номер... неизвестный. Холодный комок сжался под ложечкой. Кто?.. Борис?.. Или что-то новое?..
Глава 33
На экране горел незнакомый номер. Холодный комок тревоги сжался под ложечкой. Опять? Борис? Или что-то новое?..После всех событий каждый незнакомый номер был как игла. Она нажала «Отклонить» и сунула телефон обратно в карман. Не до тебя.
Телефон завибрировал снова. Тот же номер. Настойчиво. Лиза стиснула зубы. Надоел. Она снова отклонила вызов. "Блокировать номер" – ее палец уже тянулся к опции.
Третий звонок. Тот же номер. Упрямо. Лиза вздохнула. Ладно, черт с тобой. Раз так настырничал... Она приняла вызов, поднесла трубку к уху, готовая бросить трубку при первом же знакомом голосе Бориса или его подручных.
– Алло? – ее голос прозвучал холодно и устало, как лезвие.
На том конце секунду было плотное молчание, а потом – голос.
Хрипловатый. Знакомый до боли.
– Мам? Это я, Миша. – Пауза. Голос звучал глухо, как сквозь вату, но это был ОН. – Старую симку батя заблокировал. Вырубил нахрен. Купил новую. Приеду завтра. Ладно?
Лиза прислонилась к дверному косяку, чтобы не упасть. Комок в горле перекрыл дыхание. Миша. Это был Миша. Борис заблокировал его старый номер! Сын купил новую симку... Дозвонился.
– Мишенька?.. – ее собственный голос прозвучал чужим, сдавленным. – Ты?.. Она не могла вымолвить больше. Слезы душили ее.
– Ну я же говорю – я! – на том конце послышалось раздражение, но сквозь него пробивалось что-то еще – напряжение, тревога? – Ты же знаешь, он может. Забрал телефон, симку вырубил. Я новую купил на свои. Приеду завтра. Ты поняла? – Тон был не терпящим возражений, почти грубым. Но для Лизы это были самые сладкие слова за последние недели.
– Да! Да, Мишенька! Конечно, поняла! – она выдохнула, смахивая слезы тыльной стороной ладони, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Жду. Очень-очень жду. Я твою новую цифру сохраню!
– Ага. – Коротко. – До завтра. И линия оборвалась.
Лиза стояла, прижав погасший телефон к груди. Минутная дрожь пробежала по телу – смесь дикого облегчения, радости и остаточной тревоги. Борис перешел все границы. Заблокировал сыну связь с матерью. Но Миша нашел выход. Он приедет. Завтра.
Она выпрямилась. Глубоко вдохнула. Посмотрела на клиентку, ожидавшую ее с понимающей полуулыбкой.
– Извините, – прошептала Лиза, вытирая последнюю слезинку. – Сын. Важный звонок.
– Ничего страшного, Елизавета Анатольевна, – улыбнулась женщина. – Семья важнее.
Вечером Лиза не могла усидеть на месте. Усталость после битвы со слухами куда-то испарилась, сменившись лихорадочной энергией. Она металась по салону после закрытия: вымыла до блеска уже чистую стойку, переставила флаконы с краской, проверила запасы кофе. Олег, засидевшийся за отчетом, наблюдал за ее суетой с легкой улыбкой.
– Важный гость? – почти угадал он.
– Да! Завтра! – Лиза сияла. – Борис сыну старую симку заблокировал! Представляешь? Но он купил новую, позвонил! Сам!
– Сильный парень, – кивнул Олег. – С характером. Это хорошо. Вам обоим сейчас нужно быть сильнее!!
И вот он здесь.
Дверь в кабинет скрипнула на следующее утро. Лиза подняла голову от бумаг. В проеме стоял Миша. Высокий, чуть сутулящийся, в потертой футболке и джинсах, с рюкзаком через плечо. Лицо – ее собственные черты, смешанные с Борисом, но смягченные юностью и чем-то своим, неуловимым. Он выглядел усталым. Серьезным. Его взгляд, обычно уклончивый или дерзкий, сейчас был пристальным, изучающим. Он видел ее – настоящую, без защитного «сияния» салона, измотанную, но не сломленную, ждущую его.
– Привет, мам, – сказал он, голос был таким же, как вчера в трубке – чуть хрипловатым, сдержанным.
– Мишенька! – Лиза вскочила так резко, что стул откатился назад. Она шагнула к нему, обняла крепко-крепко, впитывая его запах – дороги, пота, сына. На этот раз он не просто позволил – его руки неуверенно, но обняли ее в ответ, ладони легли на ее спину. Она почувствовала, как напряженность в его плечах чуть ослабла, ощутила пыль дороги на его куртке и биение его сердца – быстрое, как у пойманной птицы. Отпуская, она отступила на шаг, окидывая его взглядом, жадно ловя каждую деталь. – Как добрался? Голодный? Сейчас чаю, или…
– Нормально добрался, – перебил он мягче, чем обычно. Его глаза не отрывались от ее лица. – Не, не надо чаю. Ты… – он запнулся, словно подбирая слова, которые давно носил в себе. – Ты выглядишь… уставшей. Сильно. Но… – он сделал паузу, его взгляд стал еще тверже, взрослее, – но ты такая сильная. Ты держишься. Я вижу.
Лиза замерла. Эти слова – простые, но такие неожиданные от него – пронзили ее. Она кивнула, не в силах говорить, боясь расплакаться.
Миша скинул рюкзак на пол, прошелся по маленькому кабинету, его пальцы нервно постукивали по спинке стула. Он явно приехал не просто так. Приехал с чем-то важным.
– Мам, – начал он снова, поворачиваясь к ней. Голос его понизился, стал почти шепотом, полным тревоги и горечи. – Катя… Она… там, у бабушки Иры… Это пиздец. – Он грубо выругался, но в его интонации не было злобы подростка, была боль. – Бабушка ее зомбирует. Постоянно. Про тебя. Про то, какая ты… Ну, ты поняла. А папа… – Миша сжал кулаки. – Папа ей что-то шепчет. Типа, на ухо. Когда думает, что я не вижу. И она… она как в секте, мам. Серьезно. Глаза пустые, говорит только то, что они вбили. Боится их ослушаться. Я… я пытался с ней говорить, но…
Он замолчал, отвернувшись. Его плечи напряглись. Лиза почувствовала, как ледяная волна страха и гнева накрыла ее с головой. Борис. Ирина. Они не просто украли дочь. Они ломали ее. Зомбировали.
– Миша… – прошептала она, протягивая руку, но не решаясь прикоснуться.
Он резко обернулся. В его глазах горело не детское отчаяние, а решимость взрослеющего мужчины.
– Но я с тобой, мам. – Он сказал это четко, глядя ей прямо в глаза. – Я здесь. Я вижу, что тут происходит. Вижу, что ты… – он мотнул головой в сторону зала, где гудел салон, – строишь. Борешься. Не сдаешься. – Он сделал шаг к ней. – И я… я на твоей стороне.
Понял?
Лиза задохнулась. Эти слова – "Я с тобой" – были тем самым мостом через пропасть. Слезы хлынули ручьем.
– Мишенька… Спасибо… – она смогла выдавить только это, захлебываясь.
Миша смотрел на ее слезы, растерянно ковырял кроссовком угол ковра.
– И еще… – он крякнул, глядя куда-то мимо нее, в стену. – Этот твой Олег. Кто он вообще?
Лиза быстро вытерла щеки ладонями, всхлипнула. Вопрос прозвучал резко, с подвохом.
– Олег? Он у меня пиарщик работает. – ответила она прямо, глядя сыну в глаза. – Занимается рекламой салона, соцсетями, репутацией. Почему?
Миша нахмурился, его пальцы нервно постукивали по шву джинсов.
– Да мне вчера скинули... – он махнул рукой, как бы отмахиваясь, но голос выдавал напряжение. – Скинули тот гадкий пост, где про долги врут. И сразу следом – ваше опровожение. С цифрами, с гарантиями, всё четко. И подпись – Олег Варламов. Он там главный был, да? – Миша прищурился. – А чё он тебе так лихо помог? – Он сделал паузу, впиваясь в нее взглядом. – Типа он твой... ну? – Он не договорил, но жест рукой, обозначающий пару, был красноречивее слов. Ревность. Подозрение.
Лиза вздохнула. Нужно было развеять это сразу и твердо.
– Миша, нет. – Ее голос стал ровным, убедительным. – Он просто наемный работник. Очень хороший в своем деле. – Она подчеркнула каждое слово.
– Его нашёл Сергей Петрович. Макаров, наш адвокат, помнишь? Он его лично проверил и рекомендовал. Я плачу ему зарплату. Всё строго по договору. Никаких "типа". Он помог, потому что это его работа. И он ее делает на отлично. Вот и вся история.
Миша слушал, не мигая. Упоминание Макарова – человека серьезного, которого Миша знал и, видимо, уважал – явно подействовало. Видно было, как в его голове крутятся мысли. Постепенно напряжение в его плечах спало, взгляд стал менее колючим, больше... задумчивым, почти разочарованно-расслабленным.
– А... Сергей Петрович нашел? – переспросил он, уже без подозрительности. – Ну, ок. Если так... – Он пожал плечами, делая вид, что это неважно, но Лиза уловила легкое, почти незаметное облегчение в его интонации. – Просто оперативно он там все провернул. Молодец. – Он бросил это небрежно, уже отворачиваясь к окну, но для Лизы это прозвучало как тихое признание профессионализма. И главное – сын поверил. Раз нашел и проверил Макаров – значит, точно работник, а не "тот самый".
Лиза почувствовала, как еще один камень с души упал. Неловкость рассеялась. Ее сердце, разрывавшееся от боли за Катю, согрелось от простого, бытового доверия сына. Он был здесь. Он видел правду. Он принял ее объяснение. Это была не громкая победа, а тихая, но такая важная уборка недопонимания. Мост между ними стал крепче.
Она посмотрела на сына, стоявшего у окна и смотревшего на огни улицы. В его профиле, таком взрослом и таком родном, она видела и боль за сестру, и только что обретенное доверие к ней, и остатки подростковой неуверенности. Он приехал. Это было главное. А завтра... Завтра они будут разбираться с Катей. Вместе.
