Текст книги "Шпора на сердце (СИ)"
Автор книги: Лисавета Челищева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Урок 22.
Урок 22.
Урок 22.
Иногда исчезнуть – лучшее, что можно сделать.
СТЕФАНИЯ
Я честно говоря вообще не понимала, зачем папа отправил Сашу в эту дурку. Ну, типа, она же всегда была чокнутой, ну и что? Зато теперь её нет – и это просто кайф! Я наконец-то могу дышать полной грудью, никто не сверлит меня взглядом, никто не швыряется вазами и не подслушивает у двери. Лето, солнце, вечеринки – и я в центре внимания!
Алиса – это просто богиня. Она взяла меня под крыло, и теперь я тусуюсь с самой крутой компанией универа. Мы ходим в дорогие клубы, пьём коктейли, фоткаемся для сторис – у меня уже +10 тысяч подписчиков за месяц! Я чувствую себя настоящей звездой. Все эти мальчики смотрят на меня, все хотят со мной общаться... ну, почти все.
Олег Князев. Он просто… ну, он такой офигенный. Когда вижу его, глаза только к нему приклеиваются. Но он меня вообще не замечает! Ходит вечно мрачный, брови нахмурит, на всех смотрит как на пустое место. Это… заводит. Значит, не бабник.
Я пытаюсь с ним заговорить, но он либо бросает что-то односложное, либо вообще уходит. Обидно. Я же не какая-то там серая мышь! У меня идеальная фигура, я блондинка, у меня дорогая одежда, я умею смеяться и кокетничать. А он – ноль внимания. Может, конечно, у него девушка есть. Но я всё равно лучше её буду.
Вчера Алиса заметила, как я грустно смотрю на него в столовке, и сказала: «Стеш, ну что ты как маленькая? Просто подойди и скажи ему, чтобы пригласил на свидание. Хуже не будет. А если он козёл, то мы его затроллим».
Я подумала – а правда, чего я теряю? Может, он просто ждёт, чтобы я сделала первый шаг? Ведь все парни такие, да?
Сегодня я набралась смелости. Олег сидел на дворе возле универа, листал телефон, и на его лице… боже, я впервые увидела его улыбку! Настоящую такую, довольную. Вау.
Сердце забилось, я подошла поближе, хотела уже сказать: «Приветик, у меня к тебе есть предложение», – и тут я заглянула ему через плечо.
На экране была какая-то девушка с пепельными волосами в черном купальнике и очках. И его сообщение под фото:«У меня на тебя очень грязные планы. Когда ту уже приедешь?».
Я чуть не подавилась воздухом. Кто эта девушка?
Я отскочила от него и, не говоря ни слова, побежала прочь. Это так мерзко!
ОЛЕГ
Я привык получать то, что хочу. Это не было бахвальством – это был факт. Если мне нравилась девушка, она через неделю уже сидела у меня на коленях. Если я хотел выиграть матч – я выигрывал. Если я говорил «сделай это» – они делали. Я Олег Князев, и моя жизнь – это череда побед, которые я даже не считаю. Так было всегда.
До того момента, как эта рыжая заноза не решила исчезнуть.
Три месяца. Три гребаных месяца её нет. И я злюсь. Не потому что скучаю – нет. А потому что она посмела уйти, не оставив ни ответа, ни даже чёртова объяснения своему отсутствию. Я думал, она просто чокнутая – так её все называли. Но она оказалась хитрее. Она просто исчезла.
Римма бегает за мной хвостиком – это жестко бесит. Алиса, видимо, нашла себе новую жертву, и теперь Римма думает, что у неё есть шанс со мной. Она приходит на каждую мою тренировку, сидит на трибунах, строит глазки, а когда я выхожу после душа, она уже ждёт у раздевалки. Вчера она вообще попыталась затащить меня в пустую подсобку. Я резко отстранил её и сказал, что мы договаривались о чём-то лёгком, без обязательств, а она ведёт себя как прилипала. Она вспылила и ушла, хлопнув дверью. Отлично. Меньше проблем.
Очередная тренировка прошла хорошо. Скоро будут соревнования, подготовка полным ходом.
Я вышел из душа, намотал полотенце на бёдра и сел на скамейку. Машинально достал телефон, открыл соцсеть – хотел просто убить время. Когда скучно делаю так: смотрю, какие девушки лайкают мои посты, и отбираю тех, с кем можно было бы пересечься и развлечься. Сейчас это просто привычка. Я скроллил ленту уведомлений – сотни лайков, кучу комментариев, всё однотипное. И тут я заметил аватарку.
Рыжие волосы. Знакомое лицо. Я даже не поверил своим глазам.
Нажал на профиль – и ухмылка расползлась по моему лицу.
Это она…
Лайкнула моё видео двадцать минут назад.
Я быстро перешёл на её страницу. Там было всего несколько фоток: какие-то пейзажи, одна старая детская фотка, где она улыбается, и фото годовалой давности в зеркале – она стояла в какой-то лёгкой одежде, рыжие волосы были в пучке, и смотрела она… спокойно. Почти холодно. Но это была она. И она лайкнула меня.
Я хмыкнул и потянулся к кнопке «Сообщение», чтобы написать ей кое-что, но заметил, что она ограничила доступ. Отправлять сообщения могут только её друзья.
Я нажал «Добавить в друзья» и откинулся на лавку. Настроение резко улучшилось. Даже Римма перестала бесить.
Эта чокнутая помнит обо мне. Иначе зачем бы она лайкнула видео? Я был уверен, что заявку она примет.
На следующий день я проснулся с ухмылкой и сразу проверил телефон.
Заявка не была принята. Чего?
Прошли уже почти сутки, а она даже не посмотрела. Я подумал: может, она просто занята. Но внутри что-то противно заскрежетало.
Я пошёл в универ, пытаясь казаться беззаботным, но внутри всё кипело. На перерыве я увидел сестру Саши. Не помню как там её зовут. Мелкая блондинка, что бегает за Алисой.
Она стояла в компании каких-то девчонок и болтала о новом сериале. Я подошёл к ней, взял за локоть и отвёл в сторону.
– Где твоя сестра? – спросил я прямо, без предисловий.
Она замялась, закатила глаза, потом неловко улыбнулась.
– Ой, Саша? Мы редко общаемся, ты же знаешь, она…
– Что с ней?
– Ну, она типа в санатории. Ты не знал? Она там отдыхает. Я не знаю подробностей, честно. Папа сказал, что ей лучше побыть там.
Какой ещё нахрен санаторий?
Я сжал челюсти и отпустил её локоть.
– Ясно.
Она что-то сказала в след, но я уже не слушал. Я вышел из коридора, сел в машину и гнал по городу, не зная куда. В голове почему-то было одно: эта чокнутая рыжая проигнорировала меня. Не просто не ответила – проигнорировала. Я привык, что всё, чего я хочу, само идёт в руки. А она сидит там, в каком-то санатории для престарелых, и смотрит на моё видео, лайкает, а потом не принимает заявку. Что за игры?
Вечером я попытался флиртовать с какой-то девицей из женской волейбольной команды. Она смеялась, кокетничала, предлагала выпить. Я посмотрел на неё, на её идеальную улыбку, и понял – мне это не нужно. Всё казалось каким-то пресным.
На перерыве зашёл в соцсеть. Её профиль был пуст. Заявка всё ещё висела. Я раздражённо нажал «Отменить заявку» и выключил телефон. Хватит.
Но на следующем перерыве снова включил его и заново отправил заявку.
Зацепила меня, рыжая. И я не успокоюсь, пока не узнаю, что ты там делаешь.
Урок 23.
Урок 23.
Урок 23.
Эффект пустого кресла. Когда объект одержимости исчезает, одержимость не умирает, она озлобляется и трансформируется в манию.
ДАНИИЛ
Я не привык проигрывать. Не привык ждать. Не привык чувствовать пустоту там, где должно быть что-то осязаемое. Но она – эта рыжая, безумная, с глазами, которые горели, как у затравленного зверя – она сделала то, чего я никак не ожидал. Она исчезла. И оставила меня ни с чем.
Первая неделя.
Я лежал в темноте, смотрел в потолок и прокручивал тот момент снова и снова. Ночь. Дорога. Она стоит на асфальте, парализованная, а я вылетаю из машины, толкаю её, чувствую, как царапина на руке разрывается, кровь течёт по пальцам. Я спас её. Я вытащил её из-под колёс.
Шрам на предплечье уже затянулся. Я провожу по нему пальцем. Физическое напоминание. О том, что я был там. Что я касался её. Что она дышала в моих руках.
А потом – тишина. Очередная ночь подошла к концу.
Я прихожу на лекцию. Аудитория полна, гул голосов. Скольжу взглядом по рядам – и натыкаюсь на пустую парту. Ту, за которой сидела она.
Её снова нет. Это не просто отсутствие студентки. Это какой-то повторяющийся день. Петля.
На перерыве звоню в деканат. Спрашиваю, почему Александра Мещерская пропускает занятия. Мне отвечают сухо: «Академический отпуск по состоянию здоровья. Все документы оформлены».
Я сжимаю трубку. Конечно, я не имею права знать больше. Я всего лишь преподаватель.
Через неделю я случайно встречаю её отца в супермаркете. Это точно он. Я запомнил его. Подхожу, представляюсь как Даниил Викторович, преподаватель Саши. Он смотрит на меня с подозрением.
– Она заболела, – говорит он, резко, пытаясь уйти. – Деканат уведомлен. Она вернётся, когда поправится.
– Что с ней? – спрашиваю я, стараясь не выдавать голосом то, что сидит внутри.
– Это не ваше дело, – обрывает он и уходит, даже не попрощавшись.
Я стою посреди прохода, сжимая пакет. Меня это бесит. Я ненавижу это чувство. Я привык контролировать всё: аудиторию, расписание, женщин. А тут – пустота. Я не знаю, где она, почему она ушла, и что с ней происходит.
Месяц третий.
Я перестаю спать. Я начинаю искать. Сначала – Кирилл. Мой брат, который когда-то был её… кем? Она сказала, что они просто знакомы. Но я не верю. Я звоню ему, требую правды о том баре, о том, где они встретились. Кирилл сначала уходит от ответа, но я продавливаю его. В конце концов он сдаётся: «Она работала в клубе, пела. Её мать тоже там выступала. Это было три года назад. Она была девчонкой, нуждалась в деньгах. Я помогал их семье, чем мог».
Я решаю найти её мать. Юлю. Ту женщину, которая, по словам Саши, пыталась её задушить. Я узнаю, что она в психбольнице, в той самой, из которой сбегала. Я пытаюсь попасть к ней, но врачи не пускают. Тогда я сажусь в машину и еду к клинике, просто чтобы увидеть здание. Стою у забора, смотрю на серые стены и думаю: «Вот где её корни. Вот откуда она берёт эту тьму. Я должен понять, чтобы контролировать это».
Алиса появляется в моём кабинете поздно вечером. Она в коротком платье, пахнет духами, на губах – приглашающая улыбка. Она садится на край моего стола, наклоняется, касается моей руки.
– Даниил, я скучала. Мы могли бы встретиться, как раньше…
Я смотрю на неё. Красивая. Доступная. Она была бывшей моего брата, и это делало её когда-то забавным трофеем.
Я беру её руку и… Убираю.
– Уходи, Алиса. Я не в настроении.
Она пытается спорить, но я встаю, подхожу к двери и открываю её. Она уходит, хлопнув дверью. А я остаюсь в кабинете.
Месяц четвёртый.
Я привык к пустоте. Или я так думаю. Перебираю в памяти каждое её движение, каждый взгляд, каждое слово. Она – запретный плод. Я не смог сорвать его. Я не смог овладеть ею. Я не смог даже удержать её рядом.
И эта мысль гниёт внутри меня.
Я даю себе слово: когда она вернётся – а она вернётся, я уверен – я не стану играть в игры. Я либо овладею ею полностью, так, чтобы она не смогла даже дышать без моего разрешения, либо уничтожу нас обоих.
Я смотрю на шрам на руке и провожу по нему большим пальцем.
АЛИСА
В начале я даже не заметила, что её нет. Подумала – ну, отвалилась, сдохла где-то в своей дыре. Какая разница? Этот рыжий кошмар, который два года назад устроил скандал на всю кафедру, – какая-то девка с больной матерью. Зачем мне вообще о ней думать?
Но прошла неделя. Потом две. Я замечаю, что её парта пустует. Никто не шепчется, не показывает на неё пальцем. И вроде бы стало тише. Приятно.
Но потом я ловлю взгляд Даниила. Он смотрит на ту парту. На пустую. И его лицо становится каменным. Я пытаюсь подойти к нему после лекции, улыбнуться, сказать что-то милое, но он проходит мимо, даже не взглянув. Раньше он был холоден, но сейчас – как будто меня вообще нет. Как будто я – пустое место.
Я сажусь за столик в дорогом кафе, заказываю латте с карамелью и листаю ленту. Надо отвлечься. Но в голове вертится одно: что у неё есть такого, чего нет у меня? Она же никто! Никакая, с вечно мокрыми глазами, в мешковатой одежде. А я – идеальная: фигура, лицо, бренды, связи. Я могу завести любого мужчину, просто щёлкнув пальцами. Но он – он смотрит мимо. И это бесит.
Я даже пригласила её за свой стол в столовой полгода назад. Думала: подружусь, выведаю, что в ней такого. Может, она знает какой-то секрет Даниила? Может, у них была интрижка? Я надеялась, что она просто глупая, и я смогу её расколоть. Но она вела себя странно: смотрела на меня волком, почти не говорила, а потом просто исчезла.
Теперь я понимаю: она не просто ушла. Она оставила после себя пустоту, которая пожирает Даниила. Он не пишет мне, не отвечает на звонки, не приходит на наши «случайные» встречи. Когда я пытаюсь зайти к нему в кабинет – он отворачивается. Я чувствую себя униженной. Я, Алиса Громова, униженной из-за какой-то чокнутой?!
Я должна что-то сделать. Узнать правду. И я звоню Кириллу.
Мы встречаемся в том же кафе. Он садится напротив, заказывает американо, смотрит на меня как-то устало. Я сразу перехожу к делу.
– Кирилл, что ты знаешь о Саше Мещерской? Где она?
Он вздыхает, отводит глаза.
– Я не знаю, где она. Я не её лучший друг. Я пытался связаться с ней, но она не отвечает. Зачем она тебе? Опять что-то задумала? Это насчет Даниила?
– Глупости!
– Глупости? Ты же с самого начала играла с огнём. Ты думала, что сможешь подобраться к Даниилу через меня. Я ведь знаю, ты специально со мной замутила.
Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Вот кретин!
– Это не так! Я просто хотела подружиться с тобой. А ты меня напоил, и всё вышло случайно.
Он усмехается, грустно.
– Алиса, мы оба знаем, что это не так. Но поверь мне: ничего бы у тебя не получилось с ним. Даниил не такой, как ты думаешь. Ему не нужны идеальные девочки. Он извращенец. Ему нужна боль и мозготрепка. Ты слишком хорошая для него. Ты бы просто сломалась.
Я хочу встать и уйти, но что-то удерживает.
– Ты не знаешь, что я могу, – говорю я сквозь зубы. – Я могу быть кем угодно.
– Нет, – качает головой Кирилл. – Ты можешь быть только Алисой. А он ищет не это. Благодари меня, что я отвёл тебя от него. Это был бы твой конец.
Он встаёт, оставляет деньги на столе и уходит, оставляя меня с дымящимся кофе.
Я не привыкла, чтобы мне говорили «нет». Я не привыкла, чтобы меня сравнивали с кем-то и находили хуже. Особенно с той, кого все считают чокнутой.
Урок 24.
Урок 24.
Урок 24.
Она больше не та, кого преследует призрак матери. Теперь она – призрак для всех остальных.
САША
Я сидела на теплом песке, смотрела на Балтийское море, в наушниках играла приятная поп музыка.
Волны накатывали тихо, оставляя на берегу тёмные полосы водорослей и мелкую гальку. Ветер трепал мои волосы – теперь они были совсем другими, и я ловила себя на мысли, что мне очень нравится смотреть на своё новое отражение в воде.
– Ты сегодня выглядишь спокойнее, – сказала Катя, молодая медсестра с веснушками на носу. Она сидела рядом, подобрав колени, и жевала травинку. Мы познакомились на третий мой день здесь – она на пару лет старше меня.
– Я и чувствую себя спокойнее, – ответила я, проведя пальцами по песку. – Наверное, потому что здесь никто не ждёт от меня, что я сорвусь.
Катя усмехнулась.
– Подожди, когда в саду появятся коты. Они будут ждать от тебя еды. Если не дашь, спокойной жизни тебе не будет.
Мы пошли обратно через дюны к старому корпусу больницы с высокими окнами, за которыми угадывались пальмы в кадках. Сад был диким, но ухоженным – кусты шиповника, астры, скамейки, увитые плющом. Там, на полянке у фонтана, сидели трое моих «соседей» по лечебнице: Илья, бывший пианист, который разучился играть после того, как сломал руку; Нина, женщина лет пятидесяти с синим маникюром; и Леонид, который постоянно разговаривал с кошками.
– Саша! – крикнул Илья, поднимая фанерную табличку с нарисованным улыбающимся котом. – У нас тут новый ритуал. Мы кормим Вискасом всех кошек, которые приходят, и записываем их имена в книгу. Сегодня была Мурка, она же Мурченок, она же сударыня Муркина.
Я рассмеялась от души. Эти ребята были такими милыми.
– А где книга?
– Вон там, на скамейке. Но ты можешь просто погладить, – сказал Леонид, пододвигая к себе полосатого кота. – Коты лучше всех чувствуют, кто хороший, а кто не очень их любит.
Я присела на корточки и протянула руку. Кот – большой, рыжий, с белым пятном на ухе – ткнулся носом в мои пальцы и зажмурился. Я почувствовала его тёплое дыхание на своей ладони.
– Малыш, – прошептала я. – Ты такой красивый.
Кот фыркнул и лизнул меня.
Я просидела с ними до сумерек. Разговаривали о пустяках – о том, как Нина учится печь пироги, как Илья хочет написать книгу о своём лечении, как Леонид мечтает о поездке на Байкал. О себе я не особо рассказывала. Ребята, спасибо им, не заставляли.
Когда стемнело, я попрощалась и пошла в свою палату. Она была маленькая, но окно выходило на море. Белые стены, кровать с серым покрывалом, стол и зеркало на тумбочке. Минималистично, но уютно.
Я села перед зеркалом.
Из него на меня смотрела девушка с пепельными блондинистыми волосами. Гладкими, ухоженными, спадающими на плечи.
Я провела пальцами по прядям. Мое новое отражение казалось мне ещё непривычным. Я покрасилась на второй день после приезда сюда. Попросила Катю принести краску и сказала, что это часть терапии. Она не стала задавать вопросов. Просто принесла.
– Привет, – прошептала я своему отражению. – Я тебя очень люблю. Всё будет хорошо. Ты сильная.
А кто ещё мне скажет эти слова?
Девушка в зеркале печально улыбнулась. Я коснулась щеки, провела пальцем по скуле. Словно проверяла, настоящая ли я.
Новый цвет волос. Новая жизнь. Я больше не рыжая. Я не моя мать. Я – та, кем я выбираю быть сама.
В дверь постучали, и вошла дежурная медсестра – не Катя, пожилая женщина со строгим лицом. Она поставила на стол пластиковый стаканчик и протянула мне две таблетки.
– Вечерние, Саш. Не забудь.
Я кивнула, взяла стаканчик и проглотила таблетки, запив водой. Медсестра проследила и ушла.
Я подождала минуту, прислушиваясь к шагам в коридоре, потом открыла ящик стола и достала книгу. Толстую, с замусоленной обложкой – старый детектив, который я взяла в библиотеке лечебницы.
На титульном листе было аккуратно вырезанное углубление. Я выплюнула таблетки на ладонь, чтобы пополнить свой тайник.
Я провела пальцем по таблеткам, спрятанным в тайнике, и ухмыльнулась.
Они думают, что я их пью. Но я знаю: мне никогда не нужны были эти таблетки. Мне нужно было другое – уехать, сменить картинку, перестать быть заложницей своего зеркала. Таблетки – это костыли, а я хотела научиться ходить сама. Я не говорила ни врачам, ни отцу. Принять таблетки – значит согласиться, что я нездорова. А это не так.
Я взяла книгу, накинула лёгкую толстовку и вышла в сад. Сумерки уже сгустились, но фонари вдоль дорожек горели тёплым жёлтым, создавая уютную атмосферу.
Я села на скамейку под старой яблоней, положила книгу на колени, но не стала читать. Надела наушники, включила музыку – что-то спокойное, с переливами фортепиано – и открыла телефон.
На экране горело: 10% заряда.
Я усмехнулась. Как всегда вовремя.
Пролистала свои фотографии за три месяца. Здесь было много смешных: Илья с котом на голове, Леонид, пытающийся научить гуся танцевать, Нина, которая случайно засняла себя, когда её пирог сгорел в духовке столовой. Были и красивые – закаты над морем, ветки яблони, мокрая галька. Я даже нашла фото, где Катя поливает цветы в этом саду.
Мне здесь нравилось. Я уже чувствовала себя почти дома. Странно, наверное, так говорить про больницу для больных душой.
И тут пальцы замерли над экраном.
Я наткнулась на старое фото – страница из учебника по математике, с формулами и графиками. Это был не мой учебник. Это был его. Даниила.
Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.
Все эти недели я пыталась забыть его. О том, как он наклонялся над доской, как его пальцы рисовали интегралы, как его глаза, тёмные и холодные, смотрели сквозь меня.
– Хватит, – прошептала я.
Но мои пальцы уже набрали его имя в поисковике популярной социальной сети.
Ничего. Ни одной страницы, ни одного профиля. Он не был в соцсетях – или был, но под псевдонимом. Естественно.
Я разочарованно вздохнула и уже хотела закрыть приложение, как вдруг меня дёрнуло что-то любопытное.
Стефания. Интересно, чем они там занимались без меня? Не удивлюсь, если моя семейка поехала в большое круизное путешествие.
Я вбила её имя. И нашла аккаунт.
Пятьдесят тысяч подписчиков. Каждый день новые сторис, новые фото. Я перелистала ленту – загорелые ноги, кофе в красивой кружке, коктейли на веранде, идеальный маникюр. Она улыбалась так, будто жизнь – это сплошное удовольствие.
Лгунишка. Слишком старается выглядеть идеальной. Я знала, какой она была на самом деле – мелкой, трусливой, завистливой. Но эти фото… они были лживой декорацией.
Я наткнулась на недавний пост: Стеша с группой друзей, все в клубных нарядах. И среди них – Алиса. Конечно, сейчас же лето. Пора студенческих тусовок. Алиса улыбалась в камеру, её тёмные глаза блестели.
Я нахмурилась и перешла на аккаунт Алисы. Одно и то же. Моя сестренка точно копировала её в мастерстве декорирования своей жизни на публику.
У Алисы было много фотографий с разных вечеринок, и на одной из них я увидела Олега. Случайно заметила, что он отмечен на фото. Как кстати. Его бледной физиономии мне ещё не хватало перед сном.
Но любопытство выиграло.
Его страница была типичной для популярного парня-спортсмена: тренировки в зале, волейбол, фото с друзьями, редкие селфи.
Я пролистала несколько видео – он подавал мяч, прыгал, ухмылялся кому-то за кадром. Он знал, что выглядит отлично. Пользовался этим на полную. Классический нарцисс.
И тут мои пальцы замерли на последнем видео – Олег на пляже, скорее всего в Турции или на нашем юге, в шортах, которые сидят на нем ниже некуда, с волейбольным мячом в руках. Он подкинул мяч, разбежался, прыгнул – камера поймала каждое движение его спины, каждое напряжение мышц пресса. Я смотрела, не отрываясь. Кажется, я забыла как моргать. Глаза заслезились. Какой ужас. Неужели я пялюсь на этого придурка?
Но он был красив. Зачем отрицать? Этот парень был чертовски привлекателен. И чертовски неприятный.
И в этот момент прямо мне на колени прыгнул тот самый рыжий кот с белым пятном на ухе.
Я вздрогнула, чуть не уронила телефон, пальцы мазнули по экрану – и я увидела, как на видео загорелся значок «лайк».
– Твою мать!
Я попыталась отменить, но на экране появилось предупреждение: Батарея разряжена. Телефон отключится через 10 секунд.
– Нет! Нет-нет-нет!
Я лихорадочно нажимала на экран, но телефон завис, потом погас. Чёрный экран.
Я сидела с довольным котом на коленях и смотрела в пустое стекло, чувствуя, как на моих раскаленных щеках можно что-нибудь запросто пожарить.
Олег. Он увидит, что я лайкнула его видео. Он же заметит, он же проверяет такое, наверняка! У него тысячи подписчиков, но я… я же не такая заметная. У меня даже фоток там нет!
Я мягко скинула кота с колен и, прижимая мёртвый телефон к груди, бросилась через сад к корпусу.
Влетела в свою палату, схватила зарядку, воткнула в розетку, включила – экран ожил, загорелся значок зарядки. Я вцепилась в телефон, и открыла приложение.
Олег. Видео. Я быстро убрала свой лайк, глянула сколько вообще там лайков – и с облегчением выдохнула.
Лайков под этим видео было больше тысячи. Была ещё куча комментариев. Мой лайк все равно бы затерялся в общей массе. Олег, скорее всего, даже не заметил бы.
Я успокоилась, но всё равно быстро пролистала список тех, кто лайкнул. Моего имени больше не было. Ура.
Я откинулась на подушку, глядя в потолок. Кот – тот самый рыжий – нагло просунул голову в приоткрытую дверь и мяукнул. Я засмеялась.
– Ты меня сегодня до инфаркта решил довести, – прошептала я. – Спасибо. Про вас рыжих столько всего ходит… Ты как думаешь? Рыжий – агрессивный? Или… жизнерадостный?
Кот молчал.
Я положила телефон на тумбочку, закрыла глаза и попыталась заснуть.
