Текст книги "Шпора на сердце (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Урок 25.

Урок 25.

Урок 25.

Спасение придет к тебе из отвергнутого. Твое солнце поднимется из мутных болот. – Карл Юнг

Я лежала в тишине, глядя в окно палаты, и пыталась не думать о нём. О том, как он смотрел на меня, когда я стояла посреди дороги. О том, как я сбежала, чтобы не чувствовать этого безумия. Чтобы не хотеть его.

Я закрыла глаза. Просто чтобы отдохнуть. Просто чтобы перестать думать.

И провалилась.

Мне снился двор. Старый, с уютными панельками, с облупившейся краской на скамейках и вечно мокрым асфальтом после дождя. Панельные пятиэтажки, которые я ненавидела в детстве, а потом полюбила за то, что они были нашими. Мои и мамины. Мы жили в одной из них, на третьем этаже, с окнами, выходящими во двор с детской площадкой. Я помнила этот запах мокрого города и цветущей черемухи, которая росла под моим окном.

Во сне всё было в розовой дымке. Закат разлился по небу, отражаясь в лужах, делая их похожими на розовые зеркальца. Я сидела на качелях – старых, с ржавыми цепями, которые скрипели, когда я раскачивалась. Ноги почти касались земли, я качалась медленно, глядя в небо. Внутри было легко. Так легко, как не было много лет.

Я смотрела на детей, которые носились по двору, смеялись, играли в салки, и думала: как же хорошо, когда ты маленький. Когда ты знаешь, что есть кто-то, кто решит все твои проблемы. Когда мама и папа – это стена, за которой можно спрятаться от всего мира. Я так хотела снова оказаться там. В том времени, когда не нужно было думать о деньгах, о будущем, о том, кто я есть и кем становлюсь. Я хотела снова быть той девочкой, для которой завтра – это просто ещё один день, когда можно гулять до вечера во дворе и не переживать о завтра.

Я остановила качели и опустила голову.

– Саша…

Я подняла глаза. Мама стояла в двух метрах от меня. Молодая, красивая, с длинными рыжими волосами, которые она носила распущенными. В белом платье, с улыбкой, которую я помнила из детства. У неё не было тени безумия в глазах. Она была просто мамой.

– Мам… – прошептала я.

Она открыла руки, и я бросилась в них. Я чувствовала её запах и прижималась к ней, сжимала её платье в кулаках и плакала. Слёзы текли по моим щекам, я не могла их остановить, и они оставляли мокрые пятна на её плече.

– Мам, я так скучала… – всхлипывала я. – Почему ты ушла? Почему ты оставила меня?

Она гладила меня по голове, убаюкивая.

– Я всегда любила тебя, Саша. Ты моя девочка. Ты моя дочь. Прости меня за всё. Прости, что я не справилась. Что я оставила тебя одну. Просто… прости, пожалуйста.

Я подняла голову, посмотрела ей в глаза. Они были такие же зелёные, как я помнила. И она улыбалась. Улыбалась, как тогда, когда мы пели вместе, когда она рисовала мои портреты, когда мы просто сидели на кухне и пили чай.

– Всё хорошо, мам, – прошептала я. – Я люблю тебя. Я всегда любила тебя.

Она взяла моё лицо в ладони, провела большими пальцами по щекам, стирая слёзы, и поцеловала меня в лоб.

– Всё будет хорошо, моя девочка, – сказала она. – Ты справишься. Ты сильная, дочка. Ты справишься.

Я открыла глаза.

В палате было уже темно. Только ночник у двери еле работал, освящая пространство только вокруг себя. Я лежала на спине, по щекам текли дорожки слез.

Я села на кровати, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом. Мне хотелось снова заснуть и снова увидеть её. Той, какой она была раньше. Но я знала, что сны редко повторяются.

Я взяла телефон с тумбочки. Свет от экрана резанул по глазам, я прищурилась. Было три часа ночи. Я хотела отложить телефон и попытаться уснуть, но заметила красный значок уведомления в приложении.

Я открыла его. Уведомление в социальной сети.

«Олег Князев отправил вам заявку в друзья».

Я выронила телефон. Он упал на кровать, отскочил и упал на пол. Я смотрела на экран, который продолжал светиться, и не могла поверить в увиденное.

Как? Как он меня нашёл? Я же убрала тот чёртов лайк! Я удалила его через несколько минут, и даже если он проверял уведомления, моего имени там не должно было быть. Это невозможно. Это…

Я подняла телефон. Заявка висела на экране. Его аватарка – он на пляже, в тёмных очках, с улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я знаю, что ты хочешь меня».

Я нажала«Отклонить».

Экран погас. Я положила телефон на тумбочку, отвернулась к стене и попыталась забыть о том, что только что произошло.

Но я не могла уснуть. Я лежала, глядя в стену, и прокручивала в голове сцену за сценой. Олег. Каким образом он нашёл мой профиль? У меня даже фоток толком нет. Как он умудрился?

Я взяла книгу, которую принесла из библиотеки, открыла на середине и попыталась читать. Буквы расплывались. Я перечитывала один и тот же абзац пять раз и не понимала, о чём там написано. Тогда я закрыла книгу и просто лежала в темноте.

Я уснула под утро, когда за окном начало светлеть, и даже не слышала, как медсестра заходила в палату проверить, всё ли в порядке.

Проснулась я от голосов в коридоре. Кто-то громко смеялся. Я села на кровати, потёрла глаза и посмотрела на телефон.

Он снова горел уведомлениями. Я открыла приложение – и поняла, что это утро будет плохим.

Олег написал мне. Под моей детской фотографией, где я сижу на качелях и улыбаюсь в объектив. Он написал: «Не верю что ты такой была».

Под фото в зеркале, где я стою в джинсах и чёрном топе, у меня спутанные волосы, он написал: «Могла бы хоть причесаться для фото раз в год».

Под фотографией заката над озером, он оставил: «Ммм природа… Всех комаров покусала там?».

Я сидела и смотрела на экран. Это был кошмар. Он прокомментировал все мои фотографии. Их было намного, но Князев под всеми оставил свою грязь. Все, до одной. Даже те, где просто небо и вода. Это было похоже на вторжение в личную жизнь. На то, как если бы кто-то открыл дверь в мою комнату и запрыгнул на кровать в грязной обуви.

Я зашла в его профиль и нажала «Принять заявку». Других вариантов не было. Если он продолжил бы писать под всеми моими постами, это привлекло бы внимание других пользователей. Мне этого не нужно.

Я открыла чат и написала одно предложение: «Какого хрена тебе нужно от меня?».

Он ответил через несколько минут. Будто только этого и ждал.

«Привет, рыжая. Видела же мою заявку. Почему игнорируешь?»

Я раздраженно закусила губу и быстро напечатала ответ.

«Во-первых, я теперь не рыжая. Во-вторых, ты мне не друг».

Его ответ пришёл мгновенно:

«Ты обещала меня ножиком пырнуть. Забыла? Мы больше, чем друзья».

В голове заныло. Он что, думал, это смешно? Я написала:

«Что тебе надо?»

Он не стал играть в кошки-мышки, а сразу перешёл к делу. Это меня насторожило.

«Ты пропала на три месяца. Все гадают, где ты. Я хочу знать».

Я закатила глаза. Что я должна ему сказать? Что я лежу в психушке под видом отдыха в санатории? Что я здесь, чтобы не стать как моя мать?

«Не твоё дело. Отвали».

«Грубо. Но я настойчивый. Если не скажешь – спрошу у твоей сестры. Она, кажется, любит болтать».

Меня обдало холодом. Стефания. Если он спросит её, она не удержится – она расскажет всё, что знает, а ещё добавит от себя всякого. Она любит драматизировать. Она скажет, что я в психушке, что я опасна, что у меня припадки. И все поверят.

«Спрашивай. Мне плевать».

Я надеялась, что он отстанет, но вместо этого он написал:

«Спрошу. Тут, кстати, ходят слухи, что ты в психушке. Это правда?»

Откуда он мог услышать такие слухи? В универе никто не знал, куда я уехала. Стефания обещала молчать. Мы с отцом договорились не распространяться. Я хотела тишины. Хотела, чтобы меня забыли на время, пока я не буду готова вернуться.

«Чего блин? Кто распускает такой бред? Я на море. Отдыхаю».

«Скинь фотку моря. Тогда поверю. А то похоже на враньё».

Он не поверил.

Я сжала зубы. Этот парень не знал границ. Но если я сейчас не отвечу, он будет думать, что я в психушке, и, возможно, расскажет всем. А если он расскажет, это дойдёт до Алисы, до остальных, до… Даниила. Я не хотела, чтобы Даниил знал, где я. Не хотела, чтобы он думал, что я сломалась. Что я слабачка. Я хотела вернуться, когда всё будет в порядке. Когда я смогу смотреть на него без паники…

«Пошёл ты. Я ничего тебе не обязана доказывать».

Я не выдержала. Резко отшила его. Олег бесил меня до такой степени, что я написала, не думая о последствиях.

Я нажала на блокировку. Отправила его в чёрный список, выключила телефон и швырнула его на кровать.

Палата теперь казалась маленькой и душной. Я ходила взад-вперёд. Вот он – загнанный зверь.

Я надела джинсы, футболку и вышла в коридор. Дошла до столовой. Там уже сидели Илья, Нина и Леонид. Они пили чай и ели бутерброды с маслом и сыром.

– Сашок! Иди к нам, – махнул рукой Илья.

Я села за стол, взяла кружку с чаем и сделала глоток.

– Кто-то плохо спал, – заметила Нина и пододвинула ко мне тарелку с бутербродами. – Ешь. Это поднимет настроение.

– Спасибо, – выдавила я.

Мы сидели и разговаривали о том, как Нина вчера попыталась испечь пирог, но он снова сгорел. Она ругалась на духовку, Леонид предлагал использовать микроволновку, а Илья вспоминал ресторан, в котором работал много лет назад и где его учили делать идеальное тесто. Я слушала их, откусывая от бутерброда.

После завтрака мы пошли на утренние процедуры. Я сидела в кабинете у психотерапевта, слушала его наставления, кивала, иногда отвечала на вопросы. Я была «хорошей пациенткой». Спокойной. Сговорчивой. Но в голове велся свой монолог: Олег, Алиса, Даниил. Слухи. Всё это дерьмо, от которого я хотела сбежать, но оно нашло меня даже здесь.

После процедур я вышла на прогулку к морю. Я стояла у воды, когда зазвонил телефон. Посмотрела на экран и чуть не выронила его от удивления. Стефания.

Ей-то что надо от меня? Олег уже успел расспросить её, и она звонит от своего счастья?

Я ответила на звонок, потому что если она звонит, значит, случилось что-то, о чём я должна знать. Или она просто хочет похвастаться. Я надеялась на второе.

– Саша? Привет. Папа заставил меня позвонить и узнать, как ты. Я должна типа спросить, как твоё здоровье, как ты себя чувствуешь, и всё такое. Короче, я у бассейна, папа смотрит из окна, так что я должна притворяться, что я с тобой разговариваю. Иначе он не отпустит меня в Москву на выходные.

Я усмехнулась. Вот она, забота сводной сестры. Притворная, по принуждению.

– Мне плевать, чего ты там лишишься, – огрызнулась я. – Я отключаюсь.

– Подожди-подожди! Я… Я могла бы рассказать тебе свежие сплетни с универа, – быстро проворковала она в ответ. – Сессия закончилась, теперь сплошные вечеринки. Столько всего есть, что рассказать. Давай?

– Мне плевать на сплетни.

– Даже сплетни о Данииле Викторовиче?

Я замолчала. Я не хотела, чтобы она это заметила, но она заметила. По продолжительной паузе. Я буквально видела, как она улыбается на том конце провода.

– Аа… значит, будешь слушать меня? Прекрасно, – протянула она.

– Говори. Я слушаю.

– Ну… Даниил Викторович был замечен в парке с девушкой неделю назад. На вид старше его. Стас видел их. Они обнимались и ходили как парочка. Все решили, что он занят. Это очень расстроило Алису. Ну, так, к твоему сведению. Пока ты тут лечишься, он уже давно в отношениях. Так что… да, делай выводы.

Я сбросила звонок. Я не хотела больше слышать ни слова. В затылке противно заныло, когда я убирала телефон в карман. Я смотрела на море, но не видела его. Я видела Даниила. С другой женщиной. В парке. Они обнимались. Она прикасалась к нему. Он смотрел на неё так, как смотрел на меня.

Я почувствовала, как по венам разливается холод. Я не имела права ревновать его. Он не был моим. Он никогда им не был. Но я ревновала, и внутри всё, что я так выстраивала за эти месяцы, рушилось.

Я зашла в воду по колено. Сделала шаг вперёд, потом ещё один, пока вода не дошла до пояса. Я оглянулась – на берегу никого. Тогда я нырнула.

Под водой было темно и тихо. Я открыла рот и закричала. Под водой крик звучит как вибрация, как глухой звук, который не долетает ни до кого. Я кричала, пока в лёгких не кончился воздух, и вынырнула, жадно хватая воздух ртом.

Я стояла в воде по грудь, глядя на небо. Мне было холодно. Или нет? Я чувствовала только пустоту внутри.

А потом мне в голову пришла идея.

Идея, которая либо разрушит меня, либо даст мне силы вернуться.

Урок 26.

Урок 26.

Урок 26.

Идите к тем, кто использует вас так же, как и вы их. У вас одна игра – вполне честная.

Вечером мы сидели в столовой. За большим деревянным столом, который был ближе всего к прохладному балкону. За окнами уже темнело, и море за стеклом казалось чёрным, сливающимся с небом.

Илья сидел напротив меня и рассказывал, как сегодня пытался играть на пианино в музыкальном зале.

– Я думал, что пальцы помнят, – говорил он, крутя в руках вилку. – А они нет. Они просто лежат на клавишах, как мёртвые. Я нажал «до» – звук есть. Нажал «ре» – есть. А связать их в мелодию не могу. Никак.

Нина слушала его и кивала, а потом пододвинула к нему тарелку с печеньем.

– Ты просто давишь на них, а надо касаться, – сказала она мягко. – Как будто гладишь кота. Легко и без напряжения.

Илья усмехнулся, взял печенье и откусил.

– Если бы у меня был кот, я бы точно играл лучше.

Леонид сидел с краю и гладил рыжего кота, который умудрился пробраться в столовую через приоткрытую дверь балкона. Кот мурлыкал, тёрся о его руку и щурил глаза. Леонид рассказывал, что сегодня видел в саду сову.

– Сидела на ветке яблони, смотрела на меня. Я подошёл поближе, а она не улетает. Просто смотрит. Я подумал, может, это знак?

– Какой знак? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

– Не знаю. Может, что я должен перестать разговаривать с котами и начать разговаривать с людьми.

– Я думала ты скажешь с совами.

Все засмеялись, и я улыбнулась вместе с ними. Было тепло и уютно. Я смотрела на этих людей – сломанных, странных, но таких жизнерадостных – и думала, что здесь я чувствую себя лучше.

Но внутри всё равно сидела мысль, которая не давала покоя.

Я всё думала о своём плане. Об этой идее, которая пришла мне в голову на берегу. О том, что я могла бы сделать, чтобы изменить всё. Или хотя бы попытаться. Но я боялась. Боялась, что если начну, то уже не смогу контролировать направление плана. Или что это будет выглядеть глупо.

Я сидела, слушала разговоры приятелей, кивала, когда кто-то обращался ко мне, но на самом деле я была далеко.

Потом Катя принесла чай, и все стали пить его с мёдом и лимоном. Нина рассказывала, как её дочь звонила ей сегодня и сказала, что соскучилась. Нина плакала, когда говорила об этом, и Илья обнял её за плечи.

Я смотрела на них и думала: а у меня есть кто-то, кому я могу позвонить и сказать, что скучаю? Мама? Нет. Отец? Мы говорим раз в неделю, и это похоже на отчёт. Стефания? Она звонит только по принуждению. Даниил? Он даже не знает, где я.

Я допила чай и вдруг поняла, что больше не хочу ждать. Не хочу думать и сомневаться. Я хочу сделать это прямо сейчас.

Я достала телефон из кармана. Разблокировала его. Зашла в настройки социальной сети и нашла чёрный список. Олег был там – его имя, его фото, его наглое лицо. Я нажала «Разблокировать». Потом открыла чат. Прикрепила фотографию моря, которую сделала днём, и быстро отправила. Быстро, чтобы не передумать.

А потом я закрыла чат, заблокировала телефон и положила его на стол экраном вниз.

Я поспешно потянулась и поставила телефон на беззвучный, чтобы не слышать уведомлений. Чтобы не дёргаться каждый раз, когда он вибрирует. Чтобы не ждать.

– Саша, ты чего такая задумчивая? – спросил Илья, заметив, что я смотрю в кружку с чаем.

– Всё нормально. Просто день был долгий.

Я взяла кружку и сделала глоток чая, хотя он уже остыл. Нина начала рассказывать о своём новом увлечении – она училась вязать крючком и уже связала шарф. Леонид подшучивал над ней. Мы смеялись.

Я улыбалась и слушала, но внутри было странное возбуждение. Я сделала рискованный шаг. Я отправила ему фото.

Через час мы разошлись по комнатам. Я пожелала всем спокойной ночи, поднялась на второй этаж и зашла в свою палату. Закрыла дверь, включила ночник и села на кровать.

Телефон лежал на тумбочке. Я взяла его в руки, включила экран.

Никаких уведомлений.

Я посмотрела на чат. Сообщение было прочитано. Он видел фотографию. Но не ответил.

Я прикрыла глаза, стараясь отогнать чувство поражения. Может, я ошиблась? Может, он обиделся? Наверное, его никто никогда не блокировал до меня. Наверное, он воспринял это как личное оскорбление.

Я усмехнулась. Ну и ладно. Я же не для него это делала. Я сделала это для себя.

Я положила телефон на тумбочку и пошла в душ.

Вода была тёплой. Я стояла под струями, закрыв глаза, и думала о том, что буду делать завтра. Завтрак, процедуры, прогулка у моря, чтение в саду, обед, сон, ужин, общение. Всё расписано по часам.

Я выключила воду, вытерлась полотенцем и нанесла на лицо крем. Я делала это медленно, разглядывая себя в зеркало. Светлые волосы, чистая кожа, губы немного обветрились. Я улыбнулась своему отражению, нанося крем на губы.

– Ты справишься, – сказала я себе.

Я надела пижаму – мягкую, хлопковую, с длинными рукавами – и села на кровать.

Телефон лежал на тумбочке.

Я смотрела на него, и он молчал.

Я взяла книгу, открыла на той же странице, что и вчера, и попыталась читать.

Но буквы снова расплывались.

Я отложила чтение и посмотрела на телефон. В этот момент он завибрировал.

Я медленно взяла его в руки. На экране горело уведомление.

Олег: В честь чего моя реабилитация?

Я выдохнула. Он ответил.

Я открыла чат и напечатала:

«В честь моего хорошего настроения».

Он ответил почти сразу:

«Красивое фото, но я ожидал закат. Или хотя бы тебя в купальнике».

Я усмехнулась. Наглый, как всегда.

«Ты не в том списке, кому я скидываю себя в купальнике».

«А в каком списке я?»

«В списке «получил чайку и радуйся»».

«Что нужно сделать, чтобы попасть в другой список?»

Я задумалась. Что ему ответить?…

«Подожди», – напечатала я.

«Чего?»

«Пока я подумаю, зачем я тебя разблокировала».

«Потому что тебе там скучно. И я тебе нравлюсь. Признай».

Я фыркнула. Ну, конечно.

«Чего? Ты мне нравишься так же, как зубная боль. То есть нет».

«Зубная боль проходит. А я – нет. Я постоянный».

Я ухмыльнулась, читая его сообщение. Он был таким самоуверенным, что это даже забавляло.

«Постоянный?? Не смеши. Скольким девушкам ты это на уши вешал?»

«Рыжим никогда».

Я закатила глаза. Какой наглый придурок.

«Думаю, заблокирую тебя прямо сейчас».

«Стоп. Я не все вопросы задал. В каком ты отеле отдыхаешь?»

Я замялась. Зачем ему это? Говорить правду или придумать что-то? Если я совру, он снова будет подозревать, что я в психушке.

«В санатории», – написала я.

«В санатории? Ты серьёзно? Это разве не для пенсионеров?»

«Во-первых, тут нормально. Во-вторых, море, кошки и люди, которые не лезут в мою голову».

«А я лезу? Я просто хочу понять, что с тобой».

Он не прав – он лез. Но он не требовал объяснений, не осуждал. Он просто спрашивал.

«Всё ок. Я уехала подумать».

«И о чём ты думаешь?»

Я смотрела на экран и не знала, что ответить. О чём я думала? О нём – о Данииле. О матери. О том, как я боюсь, что однажды стану ею. О том, что я хочу вернуться, но не знаю, как быть с тем, что я чувствую.

«О том, что все хотят чего-то от меня».

«А я хочу просто нормального ответа».

«Ну ты его получил. И фото тоже. Чего ещё?»

«Когда вернёшься?»

«А тебе зачем?»

«Любопытно».

«Мазохист?»

«Типа того. Но если не скажешь – я сам приеду. Калининград маленький, найду тебя по чайкам на фото».

Я усмехнулась. Он что, серьёзно?

«Не выдумывай»

«У меня план. Ты просто его ещё не знаешь».

«Какой это?»

«Не кидай в блок больше и узнаешь. Так когда обратно?»

Я посмотрела в окно. Через три недели я возвращаюсь в Петербург. В универ. К отцу. К той жизни. Я не знала, готова ли. Но я знала, что не хочу прятаться вечно.

«Через три недели. Если не надоешь».

«Три недели? Я справлюсь. У меня есть твоя чайка в чате».

«Она не твоя».

«Но я сохраню. Буду смотреть, пока ты не скинешь себя».

«Даже не надейся».

«Спокойной ночи, Мещерская».

Мещерская? Не чокнутая?… Это что-то новенькое.

«Спокойной».

Я положила телефон на тумбочку и выключила ночник. В комнате стало темно, и я слышала только шум моря за окном.

Я улыбнулась в темноте. Олег был тем ещё придурком, но он заставил меня улыбнуться. И это было приятно.

Я закрыла глаза и подумала: посмотрим, кто из нас кого переиграет.

Урок 27.

Урок 27.

Урок 27.

Садист избавляется от одиночества за счёт превращения другого человека в часть себя, то есть – в зависимого.

Утром я проснулась с ощущением, что день будет хорошим. За окном светило солнце, и даже холодное море казалось светлее, чем обычно. Я улыбнулась своему отражению в зеркале, надела лёгкое платье и спустилась в столовую.

За завтраком Илья сразу заметил моё настроение.

– Ты сегодня прямо светишься, – сказал он, пододвигая ко мне тарелку с овсянкой. – Случилось что-то хорошее?

– Просто выспалась, – ответила я и взяла ложку.

Нина подняла бровь и усмехнулась.

– Выспалась? Ты вчера до полуночи сидела с телефоном. Мы видели свет в твоём окне.

Я пожала плечами и сделала вид, что не расслышала.

Я пила чай и машинально смотрела на телефон, лежащий рядом. На экране висело уведомление. Сообщение от Олега пришло час назад.

Я не стала сразу открывать. Сделала вид, что не заметила. Пусть подождёт.

Потом, когда я допила чай и поболтала с друзьями, я всё-таки открыла чат.

Олег: «Привет, пенсионерка. Как там твой санаторий? Надеюсь, ещё не разучилась пользоваться телефоном?»

Я ухмыльнулась. Ну что за дурак? Он что, специально каждое утро начинает с идиотских подколов? Ладно, надо подыграть. Ради моего плана.

Я набрала ответ: «Учусь вязать крючком. Всё по расписанию».

Он ответил через минуту: «Серьёзно? А я думал, ты там в шахматы играешь с дедушками».

Я фыркнула и быстро напечатала: «Это тоже. И у них реакция лучше, чем у некоторых волейболистов».

«Мне стоит начать тренироваться?»

«Тебе уже поздно».

«Но я выносливее. А ты что, на процедурах?»

«Нет. Скоро пойду. Солевые ванны. Говорят, полезно для нервов».

«Я думал, ты их закалила ещё в универе».

«Всякое было. Сейчас завтрак закончился».

«Чем кормили? Манной кашей и компотом?»

Я закатила глаза и ответила: «Очень смешно. Тут шведский стол. Если хорошо себя вести, дают десерт».

«А как ты себя ведёшь?»

«Хорошо».

«Только с твоих слов».

«Все, я пошла на обед».

«Приятного аппетита. Не забудь сфоткать десерт».

Я улыбнулась и пошла к столу с пирожными. Сфотографировала маленький шоколадный торт с ягодами и отправила ему. Через минуту пришёл ответ:

«Теперь буду завидовать».

«Завидуй. Я буду есть и думать, как ты там на тренировке пашешь».

«Спасибо. Теперь буду думать о тебе пока бегаю».

«Много думаешь. Иди бегай».

«Иду. Но после тренировки напишу».

«Устань и усни уже».

«Не дождёшься. Пока».

Я отложила телефон и взяла пирожное. Внутри было странное чувство – я играла с Олегом, и мне это нравилось. Но это была лишь игра. Я хотела подружиться с ним, чтобы сделать больно сразу нескольким людям. Алисе – за то, что она пыталась забрать Даниила. Даниилу – за то, что он заставил меня чувствовать себя никем. И, возможно, даже Олегу – за то, что он такой наглый и самоуверенный.

Я улыбнулась своим мыслям и отправилась на прогулку.

На берегу было ветрено. Я сидела на теплом песке, смотрела на волны и слушала, как они разбиваются о берег. Настроение начало меняться к лучшему, когда зазвонил телефон. Я посмотрела на экран – отец.

– Алло, пап.

– Привет, Саша. Как ты там?

– Нормально. А у вас?

– Всё хорошо. Света говорит, чтобы ты не волновалась, мы без тебя на отдых не поедем.

Я кивнула. Честно? Мне было все равно, что они там делают без меня.

– Хорошо.

– Ты принимаешь таблетки?

Я помедлила.

– Да, принимаю.

– Хорошо. Саш, я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Ты молодец, что решила поехать. Это было правильное решение.

– …Спасибо, пап.

– Я позвоню тебе на следующей неделе. Береги себя.

– Хорошо. Пока.

Я сбросила звонок и смотрела на телефон. Слова отца были заботливыми, но они не согревали. Они были как инструкция. Как отчёт. Он говорил мне то, что должен был сказать.

Мне стало грустно. Я сидела на берегу, обхватив колени руками, и смотрела на море. Волны накатывали и отступали, и мне казалось, что они забирают с собой частичку меня.

Телефон снова завибрировал. Я не хотела смотреть. Мне не хотелось ни с кем разговаривать.

Я продолжала сидеть на берегу, и небо становилось всё темнее. Ветер усиливался, пора было уходить.

Телефон опять завибрировал. Я вздохнула и посмотрела на экран.

Олег: «Я опять в блоке?»

Я задумалась. Мне не хотелось писать ему. Мне вообще не хотелось ни с кем говорить. Но что-то заставило меня ответить.

«Не хочу смотреть в телефон. Устала».

Я отложила телефон, думая, что он поймёт и отстанет. Но через пятнадцать минут пришло новое сообщение:

«Я сейчас наберу».

Я нахмурилась. Какой упрямый! Я же сказала, что устала.

«Нет. Я слушаю грустную музыку и ненавижу всех».

Я думала, что теперь он точно оставит меня в покое. Я надела наушники и включила музыку без слов. Телефон молчал. Я уже начала думать, что он действительно отстал, как вдруг экран загорелся, и телефон начал вибрировать.

Я испуганно посмотрела на него. Не может быть.

Я сбросила звонок. Но он снова позвонил. Я снова сбросила. Он позвонил в третий раз. Я взяла трубку и прошипела с раздражением:

– Что тебе надо? Я же сказала, что у меня грустное настроение!

В трубке послышался его голос – спокойный, насмешливый:

– Не ври. Уже не грустное. Смотри, как я на тебя действую.

Я закатила глаза.

– Ты действуешь на меня как головная боль.

– Определись уже, Мещерская, кто я для тебя. Зубная или головная боль.

– Я отключаюсь.

– Эй! Ты же сама сказала, что устала. Вот я и звоню, чтобы развеять твою усталость.

Я поднялась с песка и пошла в сторону санатория.

– Ты не сможешь развеять мою усталость звонком.

– Могу. Я уже это делаю. Ты ведь больше не сидишь и не ненавидишь всех? Значит, я тебя отвлёк.

– Почему ты такой навязчивый, – простонала я. – Зачем тебе все это?

– Сам пока не решил. Давай поболтаем. Расскажи, почему грустишь. Кашу не доложили за завтраком?

Я молча оскалилась. Я не хотела рассказывать ему про отца. Про то, как его холодные слова заставили меня почувствовать себя вновь одинокой.

– Просто не хочу говорить.

– Ладно, не говори. Тогда я расскажу тебе о своём дне. У меня сегодня была трехчасовая тренировка. Гоняли так, что я чуть не сдох. Тренер сказал, что я теряю форму. А я просто отвлёкся на разогреве.

– Отвлёкся?

– Ну да. Ты же сказала, что думаешь обо мне. Я тоже думал о тебе. И пропустил удар.

Я усмехнулась.

– Я не говорила такого.

– Я умею читать между строк.

Я подошла к воротам санатория и остановилась.

– Мне пора.

– Стой, стой! Пока ты не скинула, ответь на один вопрос. Хорошо?

Я вздохнула и остановилась.

– Какой ещё вопрос?

Пауза на том конце.

– Какой у тебя вкус в парнях?

Я опешила. Конечно, я удивилась такому вопросу, но быстро взяла себя в руки.

– Никакой.

Я сбросила звонок, убрала телефон в карман и пошла через сад.

В саду было тихо. Ветер качал ветви яблонь, и я слышала, как шуршат листья. Я вошла в корпус, поднялась к себе в палату, сняла джинсы и легла на кровать.

Через минуту телефон завибрировал. Я открыла сообщение, держа телефон над головой. Глаза уже слипались.

На экране было сообщение от Олега. Короткое и чёткое:

«Я никто».

Я смотрела на экран и не знала, что думать. Я сказала ему на звонке, что вкус у меня в парнях никакой, и он назвал себя «никем».

Я перечитала сообщение несколько раз и одернула себя, потому что на лице появилась глупая ухмылка.

Он заставил меня улыбнуться. Он. Князев. Бред какой.

Я не знала, что ответить, поэтому просто отложила телефон и закрыла глаза.

Но улыбка на моём лице не исчезала.