Текст книги "Шпора на сердце (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Урок 3.

Урок 3.

Урок 3.

Золото всегда блестит на шее, но под его поверхностью часто скрывается ржавчина одинокого сердца.

Алиса Громова сегодня просто расцветала. Её великолепная кожа пылала здоровьем, казалась мягкой и нежной. На её безупречной коже не было ни единого шрама. Как такое вообще возможно? Она приковывала взгляды, и в её глазах всегда таился вызов для тех, кто осмеливался встретиться с ней взглядом, словно она прекрасно знала, какое впечатление производит на каждого. Как будто никто из нас не был достоин даже смотреть на неё.

Она жила, купаясь во внимании, но при этом никогда не выглядела как человек, который отчаянно его ищет. Она из тех девушек, которые получают всё по щелчку пальцев, и она это знает. Должно быть, это невероятное чувство силы.

Не то чтобы всё так просто. Но мне почему-то хочется верить, что у неё всё под контролем.

Я восхищалась ею издалека, как и многие парни и девушки, у которых не хватало смелости заговорить с ней. Она была редкой красавицей. Не заметить её, когда она находилась с тобой в одной комнате, было просто невозможно. В ней чувствовалась какая-то загадочная энергия. Я восхищалась красотой во всех её проявлениях, ведь я немой наблюдатель.

Искусство моей мамы научило меня ценить каждую мелочь, даже людей или то, что я ненавижу. Я нахожу красоту во всём, именно поэтому я иногда зацикливаюсь на некоторых людях больше, чем на других. Мне хочется запечатлеть их в памяти, пока это наваждение не уйдёт. Это, возможно, странная привычка, но мне нравятся те, кто показывает своё уродливое нутро. Это даёт мне понять, что я не единственная, у кого внутри далеко не всё в порядке.

Она шла ко мне с явным намерением, и я не удержалась, чтобы не оглянуться, но позади никого не было.

Это что, конец света? Или у меня галлюцинации?

На Алисе была юбка короче её обычных юбок, которые она постоянно натягивала вниз по непонятным причинам. Не понимаю, зачем она их носит, если ей в них некомфортно.

Она подарила мне нервную улыбку, на которую я ответила ещё более натянутой.

– Так... Ммм... Привет, Саш. Как проходит твой день?

Я смотрела на неё, широко раскрыв глаза, и моя челюсть чуть не ударилась об пол, как и у всех остальных студентов, которые остановились, чтобы увидеть это эпическое столкновение представителей разных социальных слоёв университета северной столицы. Золотая девочка решила поговорить с изгоем.

Зачем здравомыслящему человеку портить свою репутацию, разговаривая со мной, да ещё и при всех? На это было много причин. Можно сказать, Алиса Громова на грани социального самоубийства. Она не стала бы делать этого, если бы не была в отчаянии, и, возможно, я знаю причину этого отчаяния.

Я почти могла прочитать то, что она скрывала за своим накрашенным личиком.

Я мотнула головой и проследовала на свою первую пару, даже не удостоив её ответом. Люди зашептались о том, какая я грубая, и за моей спиной кто-то обозвал меня чокнутой, но я даже не обернулась. У меня не было настроения.

Я направилась в аудиторию к следующей паре, которую вёл Даниил Викторович, и была более чем рада прийти туда пораньше.

Я села за первую парту прямо перед ним, но затем передумала и пересела на третий ряд. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Самое то.

Когда Даниил Викторович вошёл в аудиторию, он был искренне удивлён, увидев меня, поглощённую построением сложных математических моделей на экране ноутбука. Я знаю почему.

Я подняла на него взгляд, когда он переступил порог, словно почувствовав что-то. Между нами существует эта связь. Он просто об этом ещё не знает.

– Доброе утро, Даниил Викторович.

Я ответила игривым голосом. Мои губы сжались, когда я осознала, что сделала. Через секунду я получила в ответ хмурое, раздражённое «Доброе». Я не понимаю, почему он одёргивает меня, когда сам даже не замечает разницы между моим нормальным голосом и моим игривым тоном.

Вскоре аудитория была битком набита студентами, ведь никто никогда не пропускал его пары. Никто не сидел здесь только ради знаний. Некоторые парни и девушки оставались ради того, чтобы просто полюбоваться им, некоторые девушки – потому что он был крайне строг, а некоторые оставались ради хороших баллов.

Я тонула в море студентов. Мои глаза то и дело искали Алису, и я старалась не обращать на это внимания. Она избегала его взгляда, что заставило меня задуматься о том, что между ними произошла вчера ссора.

Я попыталась отвлечься, заговорив с другими одногруппниками, которые только что пришли на лекцию, но они не удостоили меня ответом, потому что не хотели портить себе репутацию. Я ненавидела наблюдать за ними. Кучка ботанов со стадным инстинктом.

Внезапно тёмные глаза Даниила Викторовича метнулись ко мне, и я быстро опустила взгляд, избегая их любой ценой. Я хотела, чтобы он меня заметил, но не хотела, чтобы он замечал меня слишком сильно, даже если это кажется безумным. Я боялась, что он будет рассматривать меня больше, чем кого-либо ещё. Некоторые люди умеют читать по глазам, и я считаю, что он одарён этим даром.

– Я надеюсь, каждый из вас помнит все свойства интегралов. Примените их к этой задаче и дайте мне наиболее быстрый способ решения.

Он набросал на интерактивной доске задачу, которую я уже знала как решить. Я не стала решать её на компьютере, потому что в этом не было нужды. Я всегда хорошо ладила с цифрами.

Раньше я была обычной студенткой, но потом я сосредоточилась на учёбе, поскольку у меня не было никакой личной жизни. И теперь я превратилась в отличницу, благодаря той изоляции, которую сама же себе создала на программе по прикладной математике.

Что ж, чем дальше ты от людей, тем ты в большей безопасности, так говорят все мудрецы.

Я никогда не думала, что могу испытывать эротическое возбуждение от цифр прямо сейчас. Я, ради сохранения рассудка, не могла оторвать глаз от доски, где цифры, написанные его рукой, казались мне чертовски сексуальными.

Пока я предавалась грёзам, мой взгляд, смотревший в пустоту, был внезапно перекрыт кем-то. Я подняла глаза и встретилась с его пронзительным взглядом, которого я так старалась избегать.

– Александра, я хотел бы узнать, почему вы не решаете задачу, как все?

Я была наполовину парализована, наполовину загипнотизирована. Открывая и закрывая рот, как заевшая кукла, я наконец нашла в себе силы ответить, пока он не спутал это с моей самоуверенностью.

– Ответ – девять, Даниил Викторович.

В его глазах мелькнула искра удивления. Он знал, что я сильна в математике, потому что проверял мои работы, но он не знал, что за летнее время я достигла уровня эксперта.

– Ответ правильный, но я бы хотел, чтобы вы решили задачу в компьютере для последующего ознакомления. Не пытайтесь быть умнее всех. Мы все здесь для того, чтобы учиться.

Он решил, что я зазнайка, и если в его словах это было не так очевидно, то его разочарованный взгляд подтвердил это. Меня это задело не с той стороны, с которой он ожидал.

Я сжала кулаки от раздражения. Он подумал, что я возомнила о себе слишком много, только потому что хорошо знала его предмет. Что ж, в каждой аудитории он всегда проповедовал командную работу. Но у него так себе получалось. Потому что каждый в этой комнате считал, что превосходит других в том, что умеет делать. Вот и всё, чему они научились за годы бакалавриата.

Я решила задачу в компьютере меньше чем за минуту. Он посмотрел вниз, проверил мою работу и молча отошёл к первому ряду. Я попыталась скрыть усмешку и огляделась, чтобы убедиться, что кто-то ещё заметил этот эпичный момент. Никто даже не смотрел на меня и на него. Все были заняты решением своей задачи. Жаль.

Я уставилась на человека, который поднял руку, чтобы сообщить Даниилу Викторовичу, что он решил задачу. В основном это были девушки, и они решали её слишком быстро, потому что тратили больше времени, сосредоточившись на нём. Они были неправы, предполагая, что я сосредоточусь на ком-то другом, а не на нём. Он никогда не смотрит ни на кого из студентов, кроме Алисы Громовой. Чёрт.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я незаметно достала его, чтобы увидеть слишком знакомое текстовое сообщение:

«То же место. То же время. Скажи «да». Ты мне очень здесь нужна».

Потирая виски, я уже собиралась снова ответить «нет», как телефон выскользнул из моих рук. Я пришла в ужас, не столько от того, что меня поймают, сколько от того, что будет, если он прочитает это сообщение.

Даниил Викторович именно это и сделал: прочитал текст и посмотрел на меня так, будто хотел понять, забираю ли я телефон. Какое он право имел вообще так делать?

– Александра, я хотел бы встретиться с вами после пары, чтобы снова обсудить правила поведения на моих занятиях. Телефон останется у меня.

Я молча кивнула, а он вернулся к своей кафедре и небрежно бросил мой телефон в ящик. Он вновь перевёл на меня взгляд, и в этот раз я не отвела глаз. Я даже сердито посмотрела на него, давая понять, что он уже действует мне на нервы.

Эта дуэль взглядов длилась недолго, он отвёл взгляд и тихо усмехнулся. Это позабавило его. Способ, которым он реагировал.

Но затем его усмешка исчезла, и он подарил мне взгляд, от которого по моей коже пробежали мурашки. Это длилось всего мгновение, но я успела это увидеть.

Я увидела мужчину, которого он пытался спрятать от мира.

И теперь…

Мне конец.

Урок 4.

Урок 4.

Урок 4.

Травма не проходит бесследно; она ждёт в темноте, чтобы напомнить о себе прикосновением.

Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько неловко. Обычно он никогда не обращает на меня внимания… но сегодня его взгляд почти всё время был прикован ко мне. Я не привыкла к такому вниманию с его стороны. Быть объектом его единственного внимания означало, что все на меня смотрят. Я так ненавижу эти прожигающие взгляды.

Я делала всё, чтобы слиться с толпой, стать невидимой. Я создала себе эту маскировку после того, как два года назад разразился ад.

Я сидела за столом, пока все вокруг хихикали и сплетничали, что я снова влипла в какую-то переделку. Это было совершенно излишне, ведь когда других студентов задерживали после пар, они каким-то образом завоёвывали новый уровень популярности. Но когда это случилось со мной, я превратилась в посмешище.

Даниил Викторович ненавидит, когда студенты пишут друг другу на лекциях. Я всегда выключаю свой телефон на его занятиях, и в этот единственный раз, когда я забыла это сделать, меня поймали. Моя чёрная полоса всегда меня подводила.

Алиса подарила ему застенчивую улыбку, но он не ответил, потому что мой взгляд всё ещё был устремлён на неё, а его – на меня. Он знал, что любой мой намёк подтвердит его подозрения.

Студенты почти вышли из аудитории, и на моём лице появилась маленькая улыбка, когда я увидела разочарование на лице Алисы. Да, вот так. Каково это – быть проигнорированной тем, кого ты хочешь? Думаю, это должно быть ударом.

Она немного замешкалась, пытаясь снова поймать его взгляд, но он отмёл её одним лишь взглядом. Это заставило меня нахмуриться. Они могут понимать друг друга без слов, разве это не то, что говорят о влюблённых? Они говорят на своём языке. Даже мелкие жесты говорят о многом, и если они не осторожны, это может их выдать.

Эта мысль царапнула мою кожу. Я потёрла плечи, чтобы унять дрожь, пока боль полностью не ушла.

Я собрала книги, прижимая их к груди, как щит, и направилась к его столу. Он поднял на меня взгляд и указал на место прямо перед собой. Это было то же самое место, за которое я ранее боялась сесть.

Даниил Викторович достал из ящика мой телефон, который бешено вибрировал, и подошёл к моему столу. Посмотрел на экран, а затем повернул его ко мне. Идентификатор звонящего со вчерашнего дня был на экране. Там была фотография, где мы обнимались с Максимом. Это было дружеское объятие. Он держал меня сзади, и на моём лице сияла одна из моих самых искренних улыбок.

Мы оба улыбались на камеру, потому что тогда был лучший день в моей жизни. Это был мой день рождения, и Максим устроил сюрприз. Я никогда по-настоящему не отмечала свой день рождения с кем-либо, кроме мамы, и в тот раз всё было иначе. Но затем всё пошло под откос. Конец истории.

Я собиралась выхватить у преподавателя телефон, но он сделал вид, что не собирался отдавать его мне. Звонок оборвался, и я вздохнула с облегчением. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, затем он прервал молчание.

– Александра, я ненавижу, когда студенты пишут смс на моих лекциях, – и я думаю, вы это знаете. Это отвлекает, и если вам так хочется общаться, делайте это за пределами аудитории, а лучше – за пределами университета. В следующий раз, когда я замечу вас с телефоном, я уведомлю об этом деканат. Это первое и последнее предупреждение.

Я прищурилась, заметив его скрытое сообщение. Что именно он имеет в виду под «заниматься этим вне университета»? Мне показалось, он говорил не только о смс.

Я резко встала, и в этот момент мой пучок волос решил распуститься, и пряди упали вниз. Мои глаза широко распахнулись, и я быстро подхватила с пола чёрную сетку для волос. Собрала волосы в хвост, свернула их и закрепила на макушке вместе с сеткой. Мои глаза встретились с его мрачными карими, и я сглотнула.

– Даниил Викторович, можно мне вернуть телефон?

Он отдал мне телефон невзначай, будто в трансе. Наши пальцы соприкоснулись, и я мгновенно вырвала телефон у него из рук, выбегая из аудитории так быстро, как только могла.

Я прислонилась к стене уборной и закрыла глаза, пытаясь успокоить нервы и сдержать слёзы. Прикосновение его пальцев было достаточно, чтобы я почувствовала себя живой. Воздух был пропитан напряжением и неоспоримой химией. Не знаю, чувствовал ли он это тоже, но я не могла перестать прокручивать каждый миг в голове. Он, должно быть, тоже это почувствовал; это было просто электричество. Он создан для меня, просто пока ещё не знает об этом.

Должно быть, он думает, что я переигрываю, когда мои волосы выбиваются из пучка. Это всегда вызывает у меня панику. Я не хочу, чтобы кто-то видел мои волосы распущенными. Возможно, это кажется всем странным, но для меня это сущий кошмар. Потому что в последний раз, когда мои волосы были распущены, они были пропитаны кровью.

Я открыла глаза и с внутренней борьбой заставила себя пойти на следующую пару. Я не могу позволить себе потерять контроль так, как тогда.

Я не всегда была такой, я боялась будущего. Раньше я ходила на вечеринки, целовалась с парнями и носила одежду, созданную для того, чтобы её срывали. Это был период жизни, когда ты чувствуешь себя свободной от любых границ. Уязвимости подкрадываются к тебе, оседая под кожей, готовые к тому, чтобы ты ошиблась.

После того, что случилось в кабинете Даниила Викторовича, я попыталась стать невидимой на лекциях, и у меня это получилось, пока не наступил обеденный перерыв. Я шла на очередную пару, когда из ниоткуда появилась Алиса. У неё на лице была натянутая улыбка. Она выглядела отчаянной.

– Эй, Саша, да? Надеюсь, я не ошиблась с именем. То, что ты проигнорировала меня утром, было довольно грубо. Не делай так снова, пожалуйста. Именно так и возникают недопонимания. Мне нравится твой топ. И волосы у тебя… классные. Кстати, не хочешь присоединиться ко мне на обеде?

Я застыла на месте, будто ноги приросли к полу. Почему, чёрт возьми, она ко мне пристаёт?

Когда я не дала ей ни словесного, ни физического ответа, её улыбка угасла и сменилась выражением раздражения. На мгновение я подумала, что у неё раздвоение личности, но затем я поняла, что её сладкие слова и улыбка на миллион – просто игра. Лживая маска.

Алиса шагнула вперёд и схватила меня за руку с мёртвой хваткой, отчего я поморщилась, потому что мне было больно. Я не люблю, когда меня трогают. Она продолжала тащить меня за собой, как игрушку, привязанную к нитке, которая затягивается всё туже.

Алиса провела меня через столовую. Её ногти впивались в мою плоть, и я изо всех сил пыталась освободиться от её мёртвой хватки, но безуспешно. Девушка была на удивление сильной.

Если о тишине можно было судить по чему-то, то я смело могла бы сказать, что я была не единственной, кто был шокирован таким поворотом событий. Лучшая подруга Алисы, Римма, подбежала к нам с выражением ужаса. Она выглядела так, будто Алиса совершала убийство на глазах у всех. Она была права – дружить со мной или даже просто ходить рядом было чем-то вроде этого.

Алиса не обратила на неё внимания и повела меня к своему обычному столу в столовой, который был окружён самыми популярными студентами старших курсов. Я услышала, как Римма что-то прошептала Алисе, очевидно, боясь потерять своё положение в социальной иерархии.

– Какого чёрта ты делаешь? Почему ты усаживаешь её за наш стол?

Я злобно посмотрела на Римму. Она была просто типичной. Это не из-за того, что она ведёт себя как другие студентки, которые менее популярны, чем она, или как ботаники. Просто я была страннее, чем кто-либо из них. Она сидела в первом ряду, когда два года назад случился мой эпический провал.

И вот Алиса снова проигнорировала её и начала представлять меня другим участникам их компании, как будто они нуждались в представлении. Я никогда не думала, что окажусь в двух шагах от них, и вот я здесь, стою среди них, в то время как каждый другой студент, вероятно, сейчас пялится на меня. Я чувствовала их взгляды на своей спине.

– Всем привет! Это Саша, и теперь она будет сидеть с нами. Саша, это Олег. Он профессиональный волейболист, довольно красивый, но полностью заносчивый.

Заносчивый? Так не скажешь. Потому что он полностью проигнорировал нас. Парень продолжал листать свой телефон, попивая газировку. И я не думаю, что это действительно газировка.

– Кстати, это Лена, – добавила Алиса, указывая на девушку со злобным взглядом. – Она занимается танцами. А это Стас. Он тоже был в волейбольной команде.

Парень был горяч и даже помахал мне с самодовольной улыбкой. Он точно высокий.

– Ну и, наконец, это Римма, – указала она на ту, что смотрела на меня с убийственным взглядом.

Я знаю, что практически приношу себя в жертву стае волков. Но я не могла не заметить их ужасный дискомфорт.

Я помахала всем и неловко улыбнулась им. Я не хочу здесь находиться, но я не хочу создавать драму. Я просто хочу пережить этот обеденный перерыв, а затем спокойно поговорить с моей новой знакомой Алисой. Если она думает, что я безъязыкая, то она глубоко ошибается.

Просто потому, что я веду тихий образ жизни, это не значит, что я не умею иметь дело с акулами. И она будет удивлена, узнав, что когда я кусаюсь, я нацелена высосать всю кровь.

Урок 5.

Урок 5.

Урок 5.

Социальная изоляция – это стена, которая одновременно защищает от боли и душит в тишине.

Обеденный перерыв пролетел как в тумане. Я почти ни с кем не разговаривала, разве что с теми, кто сидел поблизости, но они тоже не горели желанием со мной болтать. Алиса даже не взглянула на меня, пока не уселась рядом с Риммой. Я делала то, что умею лучше всего – наблюдала. Я заметила сдержанные взгляды, которыми обменялись Алиса и Римма. Ещё заметила, как Римма украдкой стреляет глазами в сторону Олега и Лены. Ого-го!

Стас сидел напротив меня, и, как ни странно, он был единственным, кто отнёсся ко мне с какой-то теплотой. Пока он шёл мимо, он тихо спросил:

– Не хочешь встретиться после пар?

На что я ответила твёрдым «Нет». И всё. Больше он со мной не заговаривал. Зато та, кто меня сюда притащила, игнорировала моё существование, как будто я была невидимкой.

Это раздражало меня до чёртиков. Во-первых, я не просила её об этом, а во-вторых, ничего не изменилось по сравнению с тем, как я сидела одна в компьютерном кабинете. По крайней мере, там я могла притворяться, что изолирована по своей воле, и никто не пялится на меня, если я упаду в обморок от голода.

Это заставляло меня задавать себе много вопросов и пытаться справиться с ними в одиночку. Потому что это высвобождает все мои проблемы и заставляет встречаться с ними лицом к лицу. Вот почему я люблю зацикливаться на чём-то или ком-то.

Это как хобби. Если у тебя нет хобби, что тогда делать со свободным временем? Начинаешь думать, переживать, анализировать себя и задаваться вопросом, что с тобой не так. Вот почему у меня сразу несколько хобби. Это помогает мне не скучать и не сходить с ума.

Обед затянулся на десять минут дольше, но никто не вставал из-за стола. Когда остальные студенты начали расходиться, я тоже встала. Я ждала, пока все разойдутся, потому что хотела начистоту всё выяснить с Алисой без лишних свидетелей. Я не хотела, чтобы кто-то слышал, что я ей скажу.

Почти каждый студент оборачивался, чтобы посмотреть, как я стою возле стола, за которым сидит главная королева нашего университета. Честно говоря, это начало надоедать. Да ладно, остыньте уже! Я чуть не рассмеялась от того, как некоторые из них таращились на меня с отвисшими челюстями. Не могу поверить, что им так интересно, что я, по какой-то причине, всё ещё стою рядом с Алисой.

Всё это время я ловила на себе завистливые и возмущённые взгляды от каждой студентки, которая видела, как я сижу с элитой. Некоторые из них достаточно громко обсуждали мой провал двухлетней давности, чтобы Алиса могла услышать, хотя, думаю, она и так в курсе. Об этом знает весь университет.

Алиса всё ещё разговаривала с Риммой и, очевидно, забыла о том, что я попросила её остаться. Я мягко остановила Римму, взяв её за руку и потянув назад. Она обернулась и бросила на меня взгляд, сводящий скулы, с идеально выгнутой бровью. Её приспешница повторила это движение с отвращением и яростью, как будто говорила: «Как ты смеешь прикасаться ко мне, идиотка?!».

– Нам нужно поговорить.

Это был шёпот, но достаточно громкий, чтобы Алиса поняла. Алиса кивнула Римме – разрешаю, и жестом отослала её.

Мы остались в столовой одни. Она сложила руки на груди, подошла к стулу, оперлась на него бедром и тряхнула головой, подавая мне знак заговорить.

Ну что ж, когда королева зла приказывает тебе говорить, ты говоришь.

– Зачем ты это делаешь? Мне нужен простой ответ на вопрос: как мы за пару минут из незнакомцев превратились в лучших подруг? Скажи, что тебе от меня надо? Кто тебя подговорил, или у вас с друзьями какие-то ставки? Или тут замешано что-то другое?

Я знала, что моя обычная замкнутость быстро сменяется подозрительностью и грубостью, когда я перестаю быть объектом для изучения. Когда я рядом с толпой, я теряю свою маскировку.

Как только я закончила говорить, она рассмеялась. Громким смехом, будто я рассказала анекдот. Я смотрела на неё в замешательстве, ожидая, пока она успокоится, ведь королевы, как известно, страдают истерией и любят драму. Её голос, похожий на мёд, снова зазвенел в моих ушах.

– А ведь ты не просто молчунья, да? Ого! Ты внезапно стала дерзкой. Я всегда знала, что эта твоя скромная и милая маска – всего лишь прикрытие. Ты пытаешься скрыть, кем являешься на самом деле. Да? Ту самую девчонку, которую я видела два года назад. В общем, неважно. Я хочу с тобой дружить, и в этом нет ничего плохого. У тебя есть золотой билет влиться к нам и исправить свою испорченную репутацию чокнутой, став одной из моих лучших подруг. Это как мечта для любой другой девушки в нашем университете. Раз уж я знаю, что у тебя есть голос, мы определённо можем дружить и ходить на пары вместе. Встретимся после лекции, окей? Мне сейчас пора. Пока!

С этими словами она выпорхнула из пустой столовой, оставив меня стоять с открытым ртом. Что ж, это была прекрасная засахаренная колкость, завёрнутая в блестящую обёртку. Худшее оскорбление, которое мне когда-либо доводилось слышать.

Так много для выяснения отношений. Спасибо за эту одностороннюю беседу, Алиса.

Следующей парой был математический анализ, который ведёт строгий преподаватель. Он терпеть не может опозданий и даёт задания, если пропускаешь занятие. Мой мозг был полностью перегружен переработкой всего ада, который только что произошёл. Я заслужила небольшой перерыв.

Я собрала сумку и, сделав резкий поворот налево, поспешила в университетскую библиотеку, где библиотекарь почти никогда не появлялась на своём месте. Я не знаю, чем она занимается весь день, если это не её обязанность.

Я бросила сумку на полку и пошла дальше вглубь книжного океана. Уселась за предпоследний стеллаж и схватила ближайшую книгу. Она оказалась тяжёлой.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона! Ну что ж, сойдёт, чтобы убить время.

Как только я перевернула первую страницу, я услышала громкий стон, сопровождаемый энергичным трясущимся звуком прямо за следующим стеллажом. Я застыла и широко раскрыла глаза, как сумасшедшая. Это был необычный звук.

Что это было?

Ещё один стон.

Потом ещё один.

Ещё.

Затем рычание.

Хлопающая кожа.

Стон.

Рычание.

Шёпот, перемежающийся со стонами.

Я резко вскочила. О нет. Кто-то занимается сексом прямо здесь, в библиотеке! А как же камеры?! Кто рискнёт заниматься этим, несмотря на такой риск?

Ужасные звуки стихли, и моё сердце перестало биться на мгновение. Я осознала, что когда я резко встала, я уронила тяжёлую книгу, которая, должно быть, предупредила участников этой страстной игры, что их застукали.

Я услышала шорох одежды и, после того как звуки поцелуев прекратились, сдалась и медленно начала выходить из своего укрытия. Чёртова библиотека! Руководству университета срочно нужно установить камеры во всех таких местах, раз они всё ещё работают.

Я застыла на минуту, когда увидела выходящую из-за последнего стеллажа Римму. Прежде чем она заметила меня, я пригнулась и спряталась за полкой.

Лицо Риммы сияло удовлетворением, и на нём была довольная ухмылка, как будто она получила хорошую порцию грубой любви. Подмигнув в сторону, откуда она вышла, она удалилась с грацией кошки.

Я выдохнула с облегчением и пошла по тому же пути, когда перестала слышать её шаги.

– Что ты здесь делаешь, чокнутая?

О чёрт…

Я забыла, что для секса иногда нужен второй партнёр.