Текст книги "Шпора на сердце (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Урок 9.

Урок 9.

Урок 9.

Стать опорой для собственной матери – это цена за любовь, которую никто не просил платить.

Ежегодно в СПбГУ проводится научная конференция по прикладной математике, где студенты представляют свои доклады, а жюри выбирает лучшие работы. Она состоит из трёх этапов: университетский, межвузовский и городской финал. Победители получают рекомендации для поступления в магистратуру, денежные премии, публикации в научных сборниках и стажировки.

Это также единственный шанс попасть на международный симпозиум, чего ни одному студенту нашего курса до сих пор не удавалось.

Конференция была назначена на понедельник, ровно через неделю. Все участники, включая меня, Кирилла, Софию и Дениса, планировали оставаться после пар, чтобы подтянуть знания и разобрать сложные задачи вместе. Мы усердно занимались с Даниилом Викторовичем в течение нескольких месяцев.

Это одна из причин, по которой он так глубоко проник под мою кожу. Я проводила месяцы в тишине, только чтобы смотреть ему в глаза.

В этом году мы очень надеемся привезти Гран-при в нашу копилку, чего на кафедре не было уже давно. Конференция должна была пройти в соседнем вузе, за которым прочно закрепилась слава сильнейшей математической школы.

В прошлом они несколько раз обходили нас в спортивных матчах и заслужили звание принципиального соперника за счёт постоянных колкостей в адрес наших спортсменов и болельщиков. Было бы позорно проиграть им и в этот раз.

Я направилась в зону для чтения, чтобы разложить вещи и просмотреть свой конспект по уравнениям математической физики, как неожиданно почувствовала, что за мной кто-то наблюдает.

В каждой девушке заложен этот прекрасный инстинкт – она сразу чувствует, когда на неё смотрят.

Я обернулась и увидела Олега, который облокотился на стену возле гардероба и нагло пялился на меня. Он постепенно превращался в маньяка с каждой секундой в моих глазах. А маньяк под два метра ростом, это ещё страшнее.

Может, некоторые девушки и мечтали бы оказаться на моём месте сейчас, когда взгляд Олега Князева был бы прикован к ним, но это была не я. Мне это казалось раздражающим и немного неприятным.

Вся их компания была разбросана по читальному залу в ожидании пары, не хватало только Алисы Громовой.

Я угрюмо оглянулась и вернулась к своим делам. После этого катастрофического уикенда я пыталась оставить всё позади. Новый день, новое начало. За последние две ночи я отработала в клубе «Делюкс» и заработала достаточно, чтобы не нуждаться в деньгах ещё неделю или две.

Я достала конспекты для следующей пары и расправила плечи, готовясь встретить мир лицом к лицу.

Ты справишься, Александра.

Я неожиданно вспомнила, как неуместно вёл себя Олег в прошлый раз, когда мы случайно встретились в библиотеке. Вторгаться в чьё-то личное пространство, запирая в угол, – это не круто. Некоторые парни считают, что любая девушка обязана таять в их объятиях, если они начнут грубо доминировать. Кому-то нужно сходить к психологу. И понять, что если гнилая душа, то красивое лицо долго не продержится.

Лучшее, что я могу сделать за сегодня, – полностью игнорировать его. Надеюсь, моё предупреждение было для него достаточно убедительным, и он будет держаться от меня подальше.

Я мельком взглянула на него и, заметив, что его острые глаза всё ещё сосредоточены на мне, а губы изогнулись в самодовольной ухмылке, почувствовала себя неловко.

Взгляд, которым Олег на меня посмотрел, наводил на мысль, что он знает что-то, чего не знаю я.

Но вот что?… Это хороший вопрос.

Так много секретов в моей жизни, не могу угадать, какой именно он знает. И все они хуже некуда.

Я быстро закрыла папку с конспектами и направилась в следующую аудиторию.

Я вошла первой. Села на одно из первых мест в первом ряду, как обычно. Открыла ноутбук, делая вид, что изучаю материал, чтобы не выглядеть полной одиночкой. Не знаю, кого я обманываю: мир или себя.

Пришли несколько человек и сели далеко от меня. Двое моих сокурсников сидели сзади и постоянно отпускали шутки о внешности какой-то девочки со смежного курса. Мне было плевать на этих безымянных людей. Но они не говорили обо мне – и меня это успокаивало.

Мне нравилось, когда меня не замечали, пока Алиса не привела меня в центр внимания.

Почему я позволила ей это сделать с собой?

Однозначного ответа у меня не было. Я просто хотела узнать у неё одну вещь. Одну деталь. Но сама она мне о ней, конечно, никогда не расскажет. Если только мы не станем лучшими подружками. А такого никогда не случится. Упаси бог.

Я немного сползла по стулу и попыталась игнорировать голоса за спиной. Третий голос в моём подсознании призвал меня слушать только её. Слушать голос мамы из далекого воспоминания.

Она снова пела. Её голос был пронзительно-грустным и в то же время таким красивым. Десятилетней девочкой я подняла взгляд от дивана, где, видимо, уснула, и увидела, как моя мама страстно играет на пианино – единственной вещи, которую она отказывается продавать или отдавать кому-либо. Это был подарок её отца.

– Мам?

Мой голос был немного хриплым со сна. Она подняла голову и тут же перестала играть.

– Моя девочка, ты проснулась. Ты видела сегодня своего папу?

Она спросила это с живым блеском в глазах, постоянно потирая руки.

Я покачала головой в знак отрицания, и её лицо стало бесстрастным. Она начала двигаться ко мне, и я встала. Она довольно сильно схватила меня за оба запястья, а затем начала водить пальцами по тыльной стороне моей ладони.

– Ты была такой маленькой, когда он ушёл. Почему он оставил меня? Почему он оставил нас? Я ТАК СИЛЬНО ЕГО ЛЮБИЛА!

Она внезапно начала кричать на меня. Было пугающе, как её мягкие интонации за секунду превращаются в крик. Как только мама успокоилась, она начала рыдать у меня на руках, разбитая человеком, которому плевать, жива она или мертва.

Я знала, что у неё проблемы, но что, если её у меня отберут? Тогда я останусь совсем одна, а я не хочу быть одна.

Я прижала её тело к своему истощённому детскому тельцу и пела ей, пока она не уснула. Я мычала ей её любимую колыбельную песенку в детстве. Мои глаза жгло от картины моей бессильной матери, спящей у меня на коленях, пока я продолжала играть роль матери для своей собственной матери.

– Александра, вы думаете, что это музыкальный лекторий, или вы прослушиваетесь в мюзикл, о котором мы не знаем?

Мои мысли были грубо прерваны очень злым взглядом Даниила Викторовича. Я огляделась и поняла, что почти все студенты сидят в аудитории.

Все смотрели на меня так, будто я сумасшедшая. Мои глаза встретились с глазами Алисы, которая бросила на меня странный взгляд, и я снова посмотрела на Даниила Викторовича.

– Простите, я…

Я потеряла способность складывать слова в разумные предложения. Мои слова выходили хриплыми и бессвязными. Кто-то с задних рядов выкрикнул «Чокнутая!», и я сознательно опустила голову. Да, так оно и есть.

– Стас и Игорь! Хотите, чтобы я прямо сейчас устроил вам внеплановый коллоквиум, который повлияет на ваши итоговые баллы? Вы оба едва закрываете лабораторные работы.

После этого никто не произнёс ни слова, даже Алиса сидела с открытым ртом. Его голос прозвучал безжалостно, и раньше он так себя не вёл.

Я уставилась на преподавателя с явным благоговением в глазах. Он заступился за меня.

МЕНЯ.

Я не могла поверить в то, что только что услышала.

Даниил Викторович прокашлялся и коротко посмотрел на меня, прежде чем продолжить лекцию, как будто ничего только что не произошло.

Но то, что произошло сейчас, далеко от нормы. Я не могла не позволить себе маленькой благодарной улыбки. Даниил Викторович заметил это, поскольку стоял лицом к аудитории в тот же момент.

Мы обменялись взглядами, и между нами пробежала искра понимания.

И я почувствовала связь, такую сильную, какой никогда не чувствовала раньше.

Пара закончилась слишком рано. Я никогда не хотела, чтобы это занятие заканчивалось.

Когда студенты начали выходить, я нервно собрала вещи и прижала ноутбук к груди. Пустота сжала моё сердце прямо сейчас, и я не знаю почему.

– Александра, можно вас на минутку?

Я подняла взгляд, мои глаза, вероятно, были широко открыты, уязвимость была почти видна через них. Даниил Викторович посмотрел на последних студентов, которые уходили, хихикая, думая, что я в беде, но, опять же, Алиса бросила на него взгляд, который говорил о тайной ненависти за это.

Даниил проигнорировал её и начал перебирать какие-то бумаги. Её лицо помрачнело, и она поспешно вышла из аудитории.

Какого чёрта происходит?

– Я хотел поговорить о предстоящей конференции с вами. Я пришёл к выводу, что вы все вкладываете дополнительные силы сверх учебной программы. Поэтому я решил провести дополнительные семинары для подготовки, которые будут более полезными и продуктивными. Сообщите всем, чтобы встретились со мной здесь после занятий.

Я могла только кивнуть и прошептать «да», прежде чем уйти от него.

Когда я представляла что-то, связь была односторонней. Но тогда он мог бы сказать это любому другому участнику конференции, если бы хотел, ведь они были на той же паре, но он этого не сделал.

Он попросил меня.

Я не знаю его мотивов, но он что-то задумал. И я не могу этого пока доказать.

Урок 10.

Урок 10.

Урок 10.

Ледяной тон и пустые слова – лишь скупое напоминание о том, что тепло нужно заслужить.

Тягучая пульсация разлилась между моих ног, пока я представляла, как меня прижимает к столу высокая фигура Даниила Викторовича.

Пряди его светло-каштановых волос падают на лицо, дыхание становится тяжёлым, когда он наваливается на меня сверху. Его глаза впиваются в мои, пока он сокращает расстояние между нами. Пальцы запутываются в моих волосах, и он целует меня с неистовой страстью.

Я выгибаюсь дугой, прижимаясь к столу, а когда его ладонь касается моей кожи, я чувствую, будто он оставляет на ней отпечаток – самый варварский след. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать подобное.

Я вынырнула из транса. Я всё ещё чувствовала жар. Иногда я теряюсь в своих мыслях. Это опасное место – он занимает их большую часть времени. Иногда это кажется таким реальным, что мне требуется мгновение, чтобы осознать: ничего этого не было. Всё это лишь в моей голове. Мне нравится играть в эту безумную игру.

Я бесшумно прикрыла за собой дверь, прежде чем подойти к нему. Он был поглощён работой, его рукава закатаны до локтя – привычный для него вид. Он был так неотразим без всяких усилий.

Когда я увидела его два года назад, идущим по университетскому коридору и полностью сосредоточенным на листе бумаги в руках, я почувствовала что-то особенное. Он не замечал, что каждая девушка пялится на него, пожирая взглядом.

В тот день я заметила кое-что ещё. День, когда он увидел её. День, когда он увидел Алису Громову. Этот лист бумаги выпал у него из рук, когда их взгляды встретились, и она подняла его. Он взял бумагу, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она улыбнулась ему.

Я не могла разглядеть его лицо, но я знаю, что он тоже улыбнулся ей. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы отвести от неё взгляд, и впервые в своей жизни Алиса обернулась и посмотрела на парня, пока он не исчез.

Я больше никогда не вспоминала эту мысль. Только сейчас, когда они, очевидно, действуют в соответствии со своим взаимным притяжением.

Я вспомнила об этом, потому что у него было то же выражение лица, что и сейчас, когда я увидела его впервые. Он смотрел вглубь себя.

Маленькая улыбка тронула мои губы, когда я заметила маленькую морщинку между его бровями. В тот же миг он поднял взгляд, и его идеальные глаза встретились с моими.

Я хотела запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда. На мгновение его взгляд стал мягким, а затем он резко встряхнулся. Эти моменты слишком хороши, чтобы быть правдой? Настолько реальны, что я не могу в это поверить?

– Входите, Александра.

Я переступила порог и заперла за собой дверь, что заставило его практически мгновенно подняться со стула.

– Откройте дверь, Александра. Скоро придут другие студенты.

Я не знаю, обращался ли он ко мне или к себе, потому что он всё время избегал моего взгляда. У меня были вопросы, и сегодня я хотела получить на них ответы.

Я не знаю, откуда взялась эта смелость, но впервые в жизни я почувствовала, что он тоже что-то чувствует. Я была дурой, но сегодня я собиралась быть смелой дурой.

– Почему вы заступились за меня сегодня на лекции?

Собрав всю волю в кулак, я задала этот вопрос. Он выглядел озадаченным, не ожидал такого вопроса от меня, но затем собрался, хотя я видела его насквозь. Ему потребовалась минута, чтобы ответить мне.

– Александра, я не потерплю неподчинения в своей аудитории. Если бы на вашем месте оказался любой другой студент, я бы сделал то же самое. Вы не какой-то особенный случай. А теперь откройте дверь, и это не просьба.

Его слова были как удар ножом в грудь. На этот раз его глаза были холодными и острыми. Он даже не моргнул. Они не были такими мягкими и тёплыми, как я себе представляла.

Я подошла к двери, не торопясь, собираясь с мыслями. Я слишком многое вижу во всём. Я ненавидела это пустое чувство, когда мои надежды разбиваются вдребезги. И всё же, я жажду этого. Я мазохистка.

Я вернулась на своё место, полностью избегая его, и, думаю, он делал то же самое, потому что вернулся к тому, что делал до моего появления.

Вскоре пришла остальная часть команды: Кирилл, Денис и София, с книгами в руках, улыбаясь друг другу так, будто сегодня последний день весны. Хотя в это и трудно поверить, некоторые люди действительно получают удовольствие от решения математических задач.

Я, с другой стороны, никогда не чувствовала себя более неуместно. Каждый день приносит мне новую драму. Мой любимый преподаватель, мой любимый предмет, и всё, что я могла делать, – это смотреть на часы и ждать, когда время начнёт тикать.

Тик-так!

Тик-так!

– Как прошла твоя встреча с отцом? Расскажи мне всё об этом.

Моя мама погладила десятилетнюю меня по голове, и я расслабилась в её худых руках. Это всё ещё давало мне тепло, иногда даже тогда, когда она была самой собой. Это была та самая неделя, и тот день, когда он пообещал встретиться со мной в парке в последний раз. Он снова не пришёл, и в этот раз я была просто в ярости. И, возможно, немного опечалена, потому что я знала, что теряю отца.

– Он не пришёл, мам. Я ждала часами, но он не пришёл. Я думаю, я не так уж важна для него, как ты говорила.

Одна-единственная слеза покатилась по моему лицу. Моя мама поймала её большим пальцем, прикасаясь к моему лицу, пока гладила мои щёки. Я прильнула к её руке, но внезапно давление на моих щеках усилилось.

Я открыла глаза и уставилась на монстра, которым делала её эта болезнь.

– Мам, ты делаешь мне больно. Отпусти, пожалуйста. Всё будет хорошо. Он вернётся к нам. Тебе не о чем беспокоиться. Я заплету тебе волосы.

На её губах заиграла улыбка, точно такая же, как моя, и её хватка на моём лице ослабла.

Я заплела ей волосы в идеальную косу, хотя мои руки весь процесс подрагивали.

Я просто хотела поговорить с отцом, хотя бы раз. Я просто хотела сказать ему, что даже если я люблю свою маму и больше не могу заботиться о ней, с ней происходит что-то неладное, и я боюсь, что однажды она сделает что-то, что не сможет вернуть её обратно. Он никогда не появляется. Он никогда не берёт трубку. И я остаюсь гадать, есть ли в этом мире хоть что-то, ради чего стоит жить?

– С того момента, как началась пара, вы смотрели на часы. – Голос Даниила Викторовича возвращает меня в реальность. – Почему бы вам просто не уйти? Запомните: если вы покинете аудиторию, никогда больше не возвращайтесь на эти занятия. Я исключу вас из конференции, судя по вашему отсутствию интереса. А если хотите остаться, будете отрабатывать лишний час каждый день до выступления. Считайте это последним предупреждением.

Его голос застал меня врасплох, и туман, застилавший мои глаза, рассеялся. Заглушая голос матери, я сосредоточилась на его твёрдом голосе. Я немного тряслась. Надеюсь, это не было заметно с того места, где он стоял рядом со своим столом.

Я изо всех сил пытаюсь подавить прошлое. Я отчаянно хочу двигаться вперёд, но моё подсознание хватает меня и тащит обратно в тень.

– Да, Даниил Викторович. Приношу свои извинения. Это больше не повторится. Я останусь после пар и буду готовиться к конференции.

Думаю, ему только это и было нужно. Он возобновил работу, даже не взглянув на меня. Это не такое уж наказание, если подумать. Мне не нужно идти домой или возить Стефанию неделю, и я могу проводить время с ним. Это то, чего он хочет? Проводить время со мной, чтобы никто не видел наших взаимодействий?

Я покачала головой, отбрасывая эту мысль, как только она пришла мне в голову. Мне просто трудно поверить, насколько сильно он меня ненавидит, вот я и фантазирую себе всякого.

Что я ему сделала? Я всегда любила его лекции и уделяла внимание каждому его слову. Может, он ненавидит меня, потому что думает, что я чокнутая? Знает ли он, что произошло в тот год, когда я поступила в университет? Рассказала ли ему Алиса всё обо мне в ту минуту, когда я застала их вместе?

Эта мысль пронзила мою кожу. Что-то внутри меня сгорало. Я захотела их уничтожить.

– Освежим знания по комбинаторике – это принесёт вам большинство баллов. Вопросы по этим темам важны и предсказуемы.

Он набросал важные моменты и короткие методы. Это было полезно, и я записала. Я отбросила все мысли на задний план и сосредоточилась на том, чему он нас учил.

Как только часы пробили три, остальные начали собираться. Я терпеливо ждала, что он скажет мне что-то, потому что после сегодняшнего дня я поклялась себе, что никогда не буду говорить с ним без необходимости. Я заставлю его и Алису заплатить за это.

– У вас есть вопросы, Александра?

Не поднимая головы от конспекта, я пробормотала простое «Нет».

Я не хочу оставаться с ним наедине.

– Есть ли ещё какое-то место, где вы хотите сейчас оказаться?

Даниил Викторович спросил это небрежно и с долей сарказма. Я хотела бы дать ему остроумный ответ, но воспоминания переполняли меня, затягивая обратно во тьму.

– Нет.

Я прошептала это в жуткой тишине. Я больше не могу здесь оставаться. Мне нужно уйти. Если я останусь здесь ещё на минуту, я скажу что-то неуместное. Внезапно у меня возникло желание просто сбежать.

Звук царапающего по полу стула привлёк моё внимание, и я подняла взгляд. Он подошёл к моему столу и сел напротив меня, положив локти на его край. Я вытянула шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Он скрестил свои мускулистые руки на груди, и я тихо промычала что-то в блаженстве.

Как он может быть таким совершенным? Это просто нечестно.

Что-то изменилось. Тишина в комнате быстро исчезла под мое тяжёлое дыхание. Мягкая прядь выбилась из моего пучка и упала на румяную щёку.

Его длинный палец накрутил этот локон на себя, коснулся моей щеки, а затем убрал его за моё ухо.

Я судорожно вздохнула и вскочила, а его рука опустилась. Абсолютно ужасное выражение покрыло его прекрасные глаза, прежде чем он снова взял себя в руки.

Ему нравится играть со мной в психологические пытки? Секунду он пылает, а в следующую – лёд.

Я собрала книги и, не мешкая, выбежала из аудитории с бешено колотящимся сердцем и пылающим лицом.

Что это было???

Урок 11.

Урок 11.

Урок 11.

За гневом и провокациями всегда прячется первобытный страх быть отвергнутым и ненужным.

На следующее утро я не хотела идти на семинар по математическому анализу. Я не спала всю ночь, думая и одержимо размышляя о нём. Он был моей пыткой. Даже малейшее его прикосновение к моему лицу заставляло меня гореть изнутри. Это не та реакция, которую человек должен испытывать от случайного касания, или это было намеренно?

Я не знаю.

Мне страшно даже думать о том, что будет, если я перестану сдерживать свои мысли. Я бы никогда не оправилась от него. Он станет моим концом, и тогда люди с лёгкостью скажут: «яблоко от яблони недалеко падает».

То, что случилось вчера, останется со мной навсегда. Я буду возвращаться к тому моменту снова и снова.

Я не могу с этим ничего поделать. Я не могла выбросить из головы ощущение его пальцев, скользящих по моим щекам, даже если бы захотела.

Его прикосновение останется со мной, и я не знаю, как долго это продлится.

А когда я забуду, я знаю, что буду жаждать большего. Я всегда была такой. Всё, что я чувствовала, было настолько крайним.

Ненависть. Любовь. Гнев. Зависть. Грусть.

Это либо полное отсутствие чувств, либо всё сразу. Вот так и сходят с ума.

Я любила свою маму, но ненавидела её так же сильно. Гнев и зависть, которые я испытывала, когда видела, как Даниил Викторович смотрит на Алису, иногда были невыносимы. Или когда мой собственный отец каждый раз предпочитал мне Стефанию. Оба случая заставляли меня гадать, не веду ли я себя так же, как моя мама.

Я увидела ужас на лице Даниила Викторовича и тут же пожалела, что коснулась его, даже если это было лишь мимолётное прикосновение его пальцев. Он почувствовал отвращение, прикоснувшись ко мне, и я не хочу проходить через это снова.

Снова чувствовать себя недостаточно хорошей, снова попадать в этот порочный круг самоуничижения. В моей голове идёт постоянная борьба, чтобы убедить себя, что я достаточно хороша. Я заслуживаю лучшего, но моё сердце иногда отказывается слушать голос разума.

Мысль о том, что его руки касаются каждой части моего тела, не давала мне уснуть прошлой ночью, несмотря на все мои попытки отвлечься.

Всё, о чём я могла думать, – это он. Мой разум – единственное место, где я могу быть честной с собой и со своими желаниями в компании ночи. Я чувствую эмоции иначе, и именно поэтому я не могу остановить свою одержимость им.

Разве это преступление – восхищаться кем-то издалека? Если да, то я преступница.

Я вошла в аудиторию и сразу же направилась к одной из задних парт – той, что ближе к окну, впервые в жизни. Я не могу смотреть на него, потому что знаю: если я посмотрю, то утону в его темных глазах. В тех самых глазах, в которых отражается столько секретов, которые я отчаянно хочу узнать.

Единственное, что сближает людей по-настоящему сильно, – это их секреты, и я хочу чувствовать, что у нас с ним одна кожа, одно тело, две души.

Его глубокий, туманный голос разнёсся по аудитории, и я сразу опустила голову. После вчерашнего дня я испытывала сильнейшее желание быть рядом с ним, даже если это означало просто чувствовать его присутствие.

Во второй раз за неделю семинар казался мне пыткой, и я хотела, чтобы он поскорее закончился. Я пыталась внимательно слушать, даже если это был полный провал.

Спустя пятьдесят минут прозвенел звонок, и занятия закончились. Но его голос остановил меня, и моё сердце снова начало бешено биться.

Мельком взглянув на Алису, я поняла, что она не ожидала такого. Когда-то именно её он останавливал, или она оставалась после пар под каким-нибудь предлогом. Раньше она всегда покидала аудиторию последней, но теперь это было не так.

Мысль о том, что он отпустил её, даже не взглянув на неё, из-за меня, заставила меня жалко улыбнуться.

Она ожидала, что её имя прозвучит на его губах. Она ожидала, что время, которое я теперь провожу с ним, будет принадлежать только ей.

Думаю, иногда мы не получаем того, чего хотим, да? Этот урок я усвоила очень рано. И, судя по всему, Алиса тоже получила свой сейчас.

– Даниил Викторович! У меня есть несколько вопросов по сегодняшней лекции.

Голос Алисы был твёрдым и спокойным. Это была не просьба, а приказ. Большая ошибка, потому что он не похож на человека, который принимает приказы от кого бы то ни было.

Даниил Викторович глубоко вздохнул, несколько секунд смотрел на неё, а затем небрежно отшил её. Клянусь, у меня в животе запорхали бабочки.

– Алиса, мы можем обсудить это на следующем семинаре.

Профессионализм в его голосе стал для меня таким облегчением, и когда Алиса оказалась разрываемой между желанием дать ему пощёчину или уйти, я не могла быть счастливее, потому что знала, что она выберет второе.

Она бросила на меня взгляд, но я не могла его прочитать. Это было предупреждение или что-то в этом духе?

Как только она ушла, я подняла глаза и встретилась с его преследующим взглядом.

– Александра. Вы же понимаете, что я не приветствую студентов, которые не слушают меня на моих занятиях. И поскольку последние несколько дней вы только этим и занимались, я решил вам об этом сказать. Такое поведение не допускается в моей аудитории. Я не знаю, чем вы увлекаетесь, из-за чего витаете в облаках на моём семинаре, но оставляйте это за порогом, как только входите сюда. Я уже сделал вам последнее предупреждение, и это оно. Я должен был пожаловаться на вас в деканат, но вы всегда были хорошей студенткой. В следующий раз, если такое повторится, я оставлю вас после пар и позвоню вашим родителям. Вы меня поняли?

Он свирепо посмотрел на меня, и я почувствовала, как во мне закипает злость. Я попыталась совладать с собой, но не смогла и подошла прямо к нему.

Может быть, потому что я устала от его постоянных оскорблений, или потому что каждый раз, когда я жду от него чего-то, он разочаровывает меня, или, может быть, потому что, будь на моём месте Алиса, у нас бы не было этого разговора. Я просто сорвалась. Я позволила себе выплеснуть всё разом.

– Не смейте говорить мне такое! Я одна из лучших на этом курсе и лучшая по вашему предмету. Мне даже не нужно сидеть в этой дурацкой аудитории и слушать вас, но я сижу. До сих пор я была лучшей студенткой. Давайте поговорим о ком-то другом. О той, кто привлекает вас настолько, что вы не можете оторвать от неё глаз. Например, об Алисе Громовой. Я знаю пару ваших секретов, и, думаю, вам бы хотелось, чтобы они остались тайной. Так? Не оскорбляйте меня снова, иначе мой следующий шаг будет в деканат.

Мой гнев всё ещё кипел. Ярость пожирала меня изнутри, и всё, чего я хотела, – причинить ему такую же боль, какую он причинил мне.

Поэтому вместо этого я выбрала уйти от него и направилась к двери, даже не взглянув на него.

Он пересёк аудиторию и закрыл дверь, прежде чем я успела сбежать, и прижал меня к стене рядом с закрытой дверью.

Моё дыхание сбилось, и я подняла глаза, встретившись с его штормовым взглядом. Его тело было прижато к моему, и я чуть не застонала от удовольствия. Я ненавидела его за то, что он заставляет меня чувствовать так много. Его прикосновения всегда были лучше, чем мои сны. Эта невыразимая физическая связь была слишком сильной для меня.

– Ты угрожаешь мне, Мещерская? Думаешь, знаешь мои секреты? Думаю, у тебя тоже парочка припрятана.

Одним быстрым движением он вытащил шпильку из моего пучка, и мои волосы рассыпались по спине. Мои нервы никогда ещё не были так натянуты, реагируя на каждое ощущение, которое вызывало его прикосновение.

Даниил схватил меня за затылок и приблизил моё лицо к своему.

– Я знаю, что ты не та, за кого себя выдаёшь. Я уже много раз видел твою истинную сущность. Меня не обманешь. Не лезь в мои дела, и я не буду лезть в твои. И оставь Алису в покое. Убирайся.

Мой разум затуманился от ярости, и меня полностью накрыло возбуждение, и я даже не знаю почему. То, как он грубо обращался со мной, заводило меня, что было просто жалко. Но в том, что он мне сейчас говорил, не было ни капли привлекательности.

Может быть, он знает, как обжечь одним прикосновением, он точно знает, чего хочет моё тело, и мне интересно, делал ли он это раньше. Мужчина, которого я считала героем, оказался злодеем моей истории.

Вы никогда не узнаете моих секретов, Даниил Викторович. Мои секреты спрятаны глубоко внутри.