Текст книги "Вопреки всему"
Автор книги: Линда Тэйлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
– Сделала что?
– Добилась его внимания. Я была здесь, встряхивала волосами, таращила на него глаза, а он даже не заметил моего существования.
Луиза подумала об этом. Быть может, она излишне самодовольна. Эш либо и в самом деле не обратил внимания на Салли как женщину, либо обратил, но сумел невероятно здорово скрыть это. Следует, однако, поиметь в виду тот факт, что Салли призналась в попытке флиртовать с ее, Луизиным, скрипачом. Это некрасиво.
– Слушай, я никогда не флиртовала с Фергюсом, так что руки прочь.
– Можешь взять себе этого Фергюса, если считаешь его таким замечательным. Я говорю о сексапильности, а этот парень наделен ею в избытке. Если бы ты только могла спать с ним. – Салли грустно покачала головой. – Если бы только я могла спать с ним.
– Салли, Бога ради, что ты несешь? Вбила себе в голову.
– Верно. Примерно как Рейчел. – Салли кивнула в сторону Рейчел, которая в эту минуту отстранилась от высокого блондина, что-то шепнула ему на ухо и, вручив ему два стакана, потянула за собой.
– Всем привет. Это Бенджи. Он врач. – Рейчел толкнула сестру локтем, Луиза отступила на безопасную дистанцию и слегка улыбнулась, глядя в золотистые очи Бенджи, который вручил ей высокий стакан с пивом «Гиннесс». – Это моя младшая сестра Луиза и ее подруга Салли.
Луиза была вынуждена признать, что Бенджи недурен. Он всем улыбался, всем расточал комплименты, понимающе кивал тем, кто отвечал ему тем же. Темные глаза Рейчел горели желанием.
– Где Холлем? – прошипела Луиза на ухо сестре, отведя ее чуть в сторону.
Рейчел сердито зыркнула на нее глазами.
– Дома. С детьми. Они приехали на целый вечер.
– А, в качестве няньки.
– Это его собственные дети. Его семья, а не моя. Именно это я и стараюсь столько времени втолковать тебе.
Рейчел отстранилась от Луизы и оперлась на руку Бенджи. Луиза вздохнула с деланым благочестием, но удар не достиг цели, так как дикий взрыв истошных криков заполнил помещение. Толпа ринулась к сцене.
Луиза повернулась, горло у нее перехватило, сердце запрыгало. Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть все будет хорошо. Только бы не провал. Она бросила злобный взгляд на парня, который бешено орал у нее над ухом: «Долой их!» Он показал ей язык, потом вдруг сменил гнев на милость и недвусмысленно подмигнул. Луиза состроила ему рожу, снова повернулась к сцене и стала ждать.
Появилась Карен; подняться на подмостки ей помогало несколько человек. Раздался новый взрыв криков и свистков.
– Господи, – пробормотала Луиза и в ужасе закрыла глаза. – Она же в полной отключке.
Так и стоя с закрытыми глазами, Луиза услышала, что Карен начала какую-то невнятную интродукцию, но микрофон только хрипел и взвизгивал. Посыпались насмешки. Потом раздался щелчок.
– Привет вам всем и каждому в отдельности. Вижу перед собой все те же страшные рожи. – Луиза открыла глаза, едва страстный голос Карен заполнил зал. Кто-то засмеялся, кто-то произнес: «Ш-ш-ш!» Луиза перевела дух.
– Мы – группа «Альманах». Если вы еще с нами не знакомы, то я Карен, а еще у нас есть Керри, ведущая гитара, Джинджер, бас-гитара, ударник Нед и скрипач Эш.
Карен замолчала и пошатнулась. Луизе было видно, что она неистово икает, прикрывая рукой микрофон. Снова поднялся крик. Луизе жгло глаза, она не могла заставить себя обернуться и увидеть выражение лица Рейчел.
– Поскольку вы не намерены заткнуться, – хрипловато заговорила Карен, сияя соблазнительной улыбкой над морем голов, – мы сами должны заткнуть вам рты, идет? Начнем!
Луиза попятилась к стене, когда на зал обрушилась буря звуков. Она смертельно боялась услышать какофонию – без мелодии, без ритма, ни одной верной ноты.
Так оно и было.
– Стоп! Стоп! – Карен хлопнула в ладоши.
Инструменты мигом умолкли. В зале наступила настороженная тишина. У Луизы вспыхнули щеки. Карен казалась невозмутимой. Усмехнулась и пожала плечами.
– Хоп, это была моя ошибка. Я должна была дать счет. Попробуем еще разок. Раз, два, три, вперед!
То, что Луиза услышала на этот раз, было невероятно. По коже у нее забегали мурашки. Карен начала прыгать вокруг сцены, выбрасывая одну ногу вперед. Луиза во все глаза смотрела на нее поверх множества сидящих перед ней людей. Она в мгновение поняла, почему Карен считается блистательной ведущей. Она не знала ни страха, ни сомнений и буквально электрифицировала слушателей. Если не считать немногих заминок, она носилась по сцене с легкостью газели, о которой Луиза могла только мечтать. А потом она начала петь.
– Черт побери! – услышала Луиза позади себя восклицание Рейчел.
Луиза глянула через плечо. Рейчел оставила Бенджи, который был слишком поглощен музыкой, чтобы это заметить, и сосредоточила все внимание на сцене. Потом она повернулась к Луизе:
– Кто эта девушка?
– Ее зовут Карен! – крикнула Луиза.
Рейчел кивнула и продолжала смотреть на сцену с величайшим интересом. Луиза в полном восторге обхватила себя руками за плечи и слушала, слушала. Исполнив несколько куплетов песни, Карен отступила и предоставила Эшу возможность занять центр подмостков. Скрипка была зажата у него под подбородком. Хоть бы он не уронил ее… Эш поднял смычок и начал играть.
Это было поразительно. В музыке звучала покоряющая, захватывающая смесь народных мелодий с тяжелым роком. Ее сопровождала ритмичная дробь барабанов. Луиза не могла оторвать от Эша взгляд. Она была заворожена, благоговея в ошеломляющем восторге. Едва Эш кончил свое соло, зал взорвался возгласами одобрения. Ритмический топот ног донесся из дальнего угла. Луиза решила, что это наконец-то явилась местная группа поддержки из Илинга. Большой комок застрял у нее в горле. Это было банально, но искренне. Салли сжала ее руку.
– С тобой все в порядке? – сказала она Луизе на ухо.
– Да, – кивнула Луиза, но вдруг ощутила обморочную слабость, и слезы полились у нее по щекам.
Разумеется, с ней все в порядке. Самый великолепный мужчина в Лондоне был не только сексуальным, добрым и веселым. Он к тому же дьявольски здорово играл на скрипке.
И не важно, что он вышел на сцену вместе с самой великолепной женщиной в Лондоне. Он подошел к ней, когда она приехала, крепко обнял ее и сказал, что счастлив видеть ее здесь.
С ней все было в порядке – как никогда в жизни.
Глава 13
Ансамбль «Альманах» сыграл еще пять песен до того, как Карен лишилась сознания на сцене. Ревущая от восторга аудитория не сразу обратила внимание на этот факт. Луиза осознала, что это вовсе не специально разыгранный трюк, только тогда, когда барабанщик выскочил из-за своих барабанов, отшвырнул ногой высокую шляпу, опустился перед Карен и попытался привести ее в чувство. Эш опустил скрипку и уставился на сияющую массу соломенно-белокурых волос у своих ног. Он отложил инструмент в сторону, присел на корточки, приподнял Карен и уложил к себе на колени. Толпа хлынула к сцене. Джинджер взял микрофон.
– Боюсь, у нас небольшая проблема. Нам придется сократить выступление. Спасибо вам за поддержку.
– О Боже! – Луиза прижала нетронутую пинту «Гиннесса» к груди.
– Что, черт возьми, произошло? – Салли протолкалась к Луизе, как только поредел поток желающих подойти поближе к сцене, чтобы лучше увидеть происходящее.
Стало ясно, что Карен пришла в себя, потому что она вдруг подняла руки и обвила ими шею Эша. Ее кое-как поставили на ноги, но она немедля повалилась на Эша. Тот отстранил с дороги барабанщика, взял Карен на руки и унес со сцены. Луиза наблюдала за этим с возрастающим неудовольствием. Карен сцепила пальцы у Эша на затылке и опустила голову ему на грудь, как на подушку. Он пронес ее сквозь расступившуюся толпу с мрачным лицом и резким ударом ноги распахнул дверь в коридор. Они оба исчезли, остальные оркестранты последовали за ними. Дверь захлопнулась. Оставшиеся в пабе принялись вслух строить предположения по поводу случившегося и мало-помалу потянулись цепочкой в бар за подкреплением. Луиза чувствовала, что ее стиснули со всех сторон, и оглянулась в поисках Рейчел. Одному Богу ведомо, что подумает теперь Рейчел.
Натягивая куртку, Рейчел переглядывалась с Бенджи. Она увидела Луизу и изобразила улыбку.
– Мы уезжаем, Лу. Спасибо, что пригласила меня. Я тебе позвоню.
– Подожди. – Луиза подобралась ближе к сестре, чтобы та ее лучше слышала. – Карен вовсе не алкоголичка. Когда я ее впервые увидела, она была трезвая, как судья. Обычно она пьет минеральную воду. Я в этом уверена. Сегодня днем она была на свадьбе. Эш мне сказал. Она даже не знала, что ты будешь здесь.
– Кто такой Эш?
– Скрипач. И он пишет большинство песен. – Рейчел с отсутствующим видом посмотрела на входную дверь. – Рейчел? Ты меня слышишь?
– Ладно. Посмотрим. Я в самом деле должна ехать, Лу.
– Ты не хочешь перед уходом поговорить с ними?
– Я же тебе сказала. Мне нужно уходить. Я бы все равно ушла сегодня рано. У меня не было бы времени поговорить даже с тобой.
Карие глаза сестры умоляли, и Луиза оставила ее в покое. Рейчел всегда поступала по-своему, уговоры бесполезны. Она делала что хотела, а сейчас она хотела одного: уединиться где-нибудь с Бенджи и трахаться с ним до последнего дюйма его жизни. Все пылкие предчувствия Луизы испарились. Она со злостью посмотрела на Бенджи, но он отвернулся и с преувеличенным интересом разглядывал что-то возле двери. Она снова повернулась к Рейчел.
Хоть одно слово поддержки, заклинала она молча, ведь ты моя единственная сестра. Но глаза у Рейчел были чужими и отрешенными.
– Ну что ж, езжай, – сказала она, пытаясь улыбнуться. – Приятной тебе ночи.
– Я еду прямо домой! – возмущенно отрезала Рейчел. – По пути подброшу Бенджи, вот и все.
– Прекрасно. В таком случае доброго пути.
– Мы скоро повидаемся, малышка. – Рейчел вдруг обняла Луизу за плечи и поцеловала в щеку. – Береги себя, и, если тебе нужны деньги или пристанище, пока ты не устроишь свою жизнь, тебе стоит только попросить.
Луиза смотрела, как они с Бенджи выходят из бара, потом на улицу в холодную ночь. Странно, что Рейчел назвала ее малышкой. Она не делала этого уже много лет, да и в прошлом называла ее так очень редко, под настроение. Странно и другое: почему она предлагает переехать в дом, который она делит с Холлемом. Рейчел должна остаться в этом доме сама, чтобы иметь возможность пригласить сестру и сбежать… Луиза увидела, что рядом с ней стоит Салли с бокалом вина в руке.
– Я не предложила тебе выпить. Знала, что ты откажешься, а я не хотела привлекать к этому внимание. Рейчел уехала?
– Да.
– С Бенджи?
– Да. Сказала, что просто подбросит Бенджи до дома. Я не понимаю, зачем она так сказала. Почему не сказать просто, что они уезжают, чтобы заняться бурным сексом. Не понимаю, почему она не сказала напрямую, что ей вовсе неинтересно было послушать ансамбль, что это всего лишь блестящий предлог встретиться с Бенджи. Это было так очевидно.
– Пожалуй.
– Да. Что касается ансамбля, то он провалился, и моя миссия потерпела неудачу.
– Как ты можешь говорить это? – вскинулась Салли. – Они выступали блестяще. Такого оркестра я не слышала много лет.
Луиза посмотрела на нее затуманенными глазами.
– Карен потеряла сознание, потому что была пьяна. Это непрофессионально, не так ли?
– Об этом не беспокойся. – Салли покачала головой. – Все они так делают. Все сколько-нибудь интересные. А Рейчел явно была под впечатлением. И скорее всего, это решило их судьбу. Держу пари, что она помчалась звонить большому боссу о них.
Но Луиза чувствовала себя совершенно несчастной и, что самое скверное, невероятно усталой. Хаотичный шум в пабе сокрушал ее. Ей хотелось одного: оказаться дома, в постели, с чашкой горячего шоколада, однако для осуществления этой мечты следовало проехать через весь Лондон. Настроение упало окончательно.
Все получилось скверно, и последней соломинкой была мысль о том, что Салли оставит ее одну где-то на полпути по Дистрикт лайн[33]33
Дистрикт лайн – так называемая Районная линия лондонского метро; соединяет центр города с южными пригородами.
[Закрыть], а ей придется сделать пересадку на линию Пиккадилли, доехать до Илинга, а потом еще пробираться в одиночестве по темным улицам домой. И это усилит ощущение, что все кончено, что у нее больше нет повода видеться с Эшем. Только она сама, ее квартира и беременность.
– Подбодрись, – беззаботно произнесла Салли. – Хочешь, принесу тебе колы или еще что-нибудь.
– Нет, – буркнула Луиза. – Не хочу я никакой проклятой шипучки. Хочу проснуться и обнаружить, что превратилась в какого-нибудь другого человека.
– Да не волнуйся ты за Эша. – Салли принялась сосредоточенно извлекать из бокала с вином очередной кусочек пробки. – В пабах совершенно не умеют открывать бутылки с вином. Уже третий кусок пробки вытаскиваю. Я не думаю, будто это что-нибудь значит. Имею в виду, как он уносил эту девушку.
Луиза глянула на подругу удивленно:
– О чем ты?
– Я знаю, что тебя расстраивает. Он поднял ее на руки и унес со сцены. Просто героически. Я была тронута. – Салли отнюдь не казалась тронутой. – Кто-то должен был это сделать, верно? А он находился ближе всех. Она за него цеплялась, потому что иначе просто свалилась бы. Не стоит понимать под этим нечто особое.
– Естественно, я понимаю под этим нечто особое, Сэл! Она его подружка. И я вовсе не расстроена. Вполне понятно, что он должен был унести ее, раз она потеряла сознание.
– Нет, ты была расстроена. И могу тебе сказать, что ты бешено ревновала, когда говорила мне о ней в метро. По правде, я ожидала, что она окажется более фантастичной. По-моему, они не спят друг с другом. Уверена, что если бы ты сейчас зашла в служебное помещение, то обнаружила бы, как он дает ей выволочку за то, что она изобразила из себя пьяную девку. Между ними нет любовных отношений, даю слово.
Луиза молчала. Как это у Салли получается: то она несет всякую чепуху, а то вдруг говорит вещи вполне разумные и правильные.
– Но при всем том, – продолжала Салли все так же безмятежно, – ты сама стоишь на зыбкой почве. Даже если он не спит с ней, даже если их отношения на исходе, даже если ты ему нравишься.
– Ну? – Луиза вытянула шею.
– Какого дьявола ты намерена с этим делать?
Луиза задумалась. В голове вертелись ответы несерьезные, а следом за ними и вполне серьезные. Ее охватило смущение – как всегда, когда она думала об Эше.
– Я хочу домой, – сказала она.
– Так идем. – Салли застегнула куртку, поставила на столик бокал и, взяв Луизу под руку, потянула вперед. – Я поеду к тебе и останусь на ночь.
– Поедешь? – По лицу у Луизы расплылась глупая улыбка.
– Конечно, – произнесла Салли деловым тоном. – Ведь я оставила у тебя в квартире всю свою одежду.
– Ладно, попробуем еще разок. Акселератор, тормоз, зажигание. Как в алфавите[34]34
В английском языке эти три слова начинаются с первых трех букв алфавита (acselerator, brake, clutch).
[Закрыть]. Акселератор, тормоз, зажигание.
Оливия кивнула. Нажала носком ботинка на педали по очереди. Раз, два, три. Это было легко.
– Нет, вы должны это делать разными ногами. Посмотрите еще раз, как нажимаю я.
Оливия сосредоточила взгляд на ногах Шона, с трудом различаемых при тусклом освещении. На пассажирском месте рядом с ней Шон казался до странности женоподобным. Но это лишь потому, что она привыкла видеть мужчину на водительском месте.
Первый урок Шон предложил провести в промышленном районе. Ей показалось странным заниматься этим в темноте, но Шон заверил, что света уличных фонарей вполне достаточно и что они только объедут вокруг автопарка. Если она предпочитает уроки при дневном свете, им придется ограничиться уик-эндами. Мало того, он сказал, что в пятницу ничем не занят, а так как Оливии тоже было нечего делать в пятницу, она сочла идею приемлемой.
Но они провели здесь уже более часа, и у Оливии чесались руки сесть за руль. Шон предложил ей занять водительское место, и, устроившись за рулем, она ощутила нервную дрожь. Он показал и назвал ей средства управления, Оливия повторила названия вслух, потом он объяснил назначение приборов, и она оперировала ими при выключенном моторе.
Оливия порывалась включить мотор и двинуться с места, однако Шон решил растолковать ей правила уличного движения. Они все еще сидели в машине с выключенным мотором посреди пустого автопарка, освещенного желтыми фонарями, и Оливия попеременно нажимала кончиком ботинка педали, точь-в-точь как Марго Фонтейн, то есть очень элегантно, однако не о том она мечтала, когда они отправлялись навстречу приключению.
– Послушайте, Шон, я понимаю, что теория вещь очень важная, но раз уж мы здесь, не считаете ли вы, что я могла бы и повести машину?
Шон откинулся на сиденье, закинул руку на спинку и посмотрел на Оливию.
– Вы готовы к этому? Я полагал, что вам сначала следует обрести чувство уверенности. Я знаю, что это нелегко, когда принимаешься за новое дело впервые, пусть вы и внутренне созрели для этого.
Оливия улыбнулась ему снисходительно:
– Можно сказать, что всю мою взрослую жизнь я провела в машинах. Я наблюдала за тем, как Боб правит. И я проверяла, насколько мои девочки усвоили правила дорожного движения, когда они сдавали экзамен на водительские права. Единственное, чего я никогда, никогда не делала и чего я очень хочу, это сесть за руль.
Шон склонил голову набок. Опустил руку на колено и забормотал себе под нос:
– Да, это глупо с моей стороны. Вам, разумеется, хотелось управлять машиной. Это ясно. Наивно, однако ясно.
– Шон, могу я включить мотор?
– Само собой. Дерзайте. Совершим нечто позитивное.
Он откинулся на спинку сиденья, положил руки на колени и ждал, глядя прямо перед собой.
– Итак… итак, я просто поворачиваю ключ.
– Езжайте прямо вперед.
– Достаточно небольшого поворота.
Шон кивнул, устремив взор на неоновый логотип издательской компании напротив автопарка.
– Я просто…
Оливия сглотнула. Протянула руку и коснулась пальцами ключа зажигания. Кончики пальцев покалывало. Боб вертел этими самыми ключами очень лихо. Было странно вручить эти ключи Шону, но далеко не так странно, как дотронуться до них самой, в то время как они находятся в положении полной готовности к повороту, после которого оживет мотор. Она никогда не пыталась водить эту машину. У нее был автобус, и с автобусом ничего плохого не случалось. А до автобуса у нее был Боб.
Но сейчас начиналась новая глава ее жизни. У нее теперь есть только она сама. Оливия еще раз дотронулась до твердого пластмассового стерженька. Если она поведет машину, то уже никогда не вернется в прошлое. Оливия повернула ключ.
Как только она услышала шум ожившего мотора, инстинкт взял свое. Оливия нажала правой ногой на педаль акселератора, чтобы прибавить оборотов. Мотор взревел, и она поспешно убрала ногу, и мотор умолк.
Оливия разочарованно ойкнула.
Шон откашлялся. Он по-прежнему многозначительно держал руки на коленях.
– Попробую еще раз, – вслух произнесла Оливия.
Когда мотор заработал снова, она убрала ногу, но уже не так поспешно. Нажала осторожно, отпустила и нажала снова. На лице у нее заиграла улыбка.
– Звук нормальный, да? – спросила она Шона.
Тот кивнул, не глядя на нее. Оливия ждала от него указаний, что делать дальше. Поскольку указаний не последовало, Оливия начала повторять про себя: «Выжимаю педаль сцепления и даю машине ход. Именно это я должна сделать. Я много лет видела, как это делается».
Медленно убрала ногу с педали акселератора. Мотор теперь работал ровно. Подняла левую ногу и старательно выжала педаль сцепления. Вдавила ее в пол. Именно об этом Боб говорил Рейчел, когда учил ее водить. Прямо в пол. Оливия протянула левую руку к рычагу коробки передач. Теперь, когда мотор работал ровно, можно было расслабиться. Оливия перевела дыхание и включила первую скорость.
Она сидела молча и словно вросла в сиденье. Автопарк был по-прежнему пустынен. Желтые фонари заливали светом застывший посреди обширной бетонированной площадки «форд-эскорт». Шон что-то прошептал, но Оливия не расслышала его.
– Что? – спросила она тоже почему-то шепотом.
– Ручной тормоз, – повторил он хрипло.
– Ах да. Ручной тормоз. Конечно.
Она отпустила тормоз и снова пригнулась к рулю. Машина не сдвинулась с места. Бетонированная площадка была совершенно ровной. Мотор гудел. Левая нога Оливии прилипла к полу, обеими руками она стиснула баранку. Правая нога поблуждала над педалями и зависла над педалью акселератора.
– Готовы? – прошелестел Шон уголком рта.
– Думаю, да.
Они ждали. Шон молчал. Оливия молчала. Она была не в состоянии ни говорить, ни двигаться. Напряженно думала, что надлежит делать дальше, мысленно привела все в порядок и начала думать снова.
– Оливия?
– Да?
– Мы не сдвинемся с места, пока вы не уберете ногу с рычага коробки передач. Намерены вы сделать это?
– Не уверена.
К чести Шона, он не вздыхал и не брюзжал. Он просто сидел спокойно и словно бы думал о чем-то постороннем.
– Управление машиной – это как жизнь, но только жизнь, заключенная в механизм, если вам понятно, что я имею в виду, – заговорил наконец он. – Вы должны решить, какая машина вам нужна, где вы хотите в нее сесть и как скоро попасть туда. Но самое главное, вы должны в глубине души понимать, хотите ли быть пассажиром или человеком, который держит руль. Я имею в виду, хотите ли вы, чтобы вас везли, или предпочитаете рулить сами.
Оливия, не разгибаясь, скосила на него глаза. Шон по-прежнему смотрел на логотип, словно тот представлял для него немалый интерес. К ней вернулось самообладание.
Она убрала – очень медленно и постепенно – левую ногу с рычага коробки передач. На этот раз машина ожила. Оливия в панике снова вжала педаль в пол. Сделала несколько коротких вдохов и выдохов, чтобы стимулировать себя.
– На этот раз получится.
Все ее движения стали более легкими, как бы невесомыми. Почувствовав, что мотор заработал, Оливия нажала на акселератор. Машина двинулась вперед.
– О Господи, я это сделала. Слышите, Шон? Мы едем!
Оливия сосредоточилась. Она не может допустить, чтобы машина остановилась, иначе Шон решит, что она идиотка. Она будет ее удерживать в движении сколько сможет.
Оливия изо всех сил сжимала руль, машина, фырча, катилась по бетону, а рекламный логотип приближался со сверхъестественной быстротой.
– Это фантастично!
– О’кей, теперь надо вывернуть руль.
– Я еду. Я правлю. Почему я не могла делать это раньше?
Каменная бровка автопарка показалась в свете фонарей.
– Нам нужно повернуть, – сказал Шон Оливии, обхватившей баранку. – Оливия!
– Повернуть руль. Я сейчас поверну руль.
Она крутанула его до отказа. Машина резко свернула в сторону и покатила прямо на бетонный столб.
– Тормоз, Оливия! Тормоз! Уберите ногу с акселератора и жмите на тормоз!
Бетонный столб вдруг вырос прямо перед ними. У Оливии пересохло в горле. Руки словно примерзли к рулю. Ноги отнялись. Шон перегнулся через нее и отобрал рулевое колесо. Взвизгнули шины.
– Уберите ноги! Поднимите их вверх!
– Я не могу двигаться.
– Можете!
– Не могу.
– Ради Бога, Оливия! – Голос Шона утратил всю свою ласковую убедительность и превратился в рев. – Не будьте размазней и управляйте машиной! Вы же именно этого хотели!
Ноги Оливии взлетели вверх. Машина снова выкатилась в центр площадки. Невероятная вспышка темперамента Шона словно промыла Оливии мозги. Она вспомнила, как снизить скорость. Она выжала тормоз, машина резко остановилась, Оливию и Шона бросило вперед. Мотор еще работал, но Оливия дотянулась до рычага коробки скоростей и перевела его в нейтральное положение. Рывком установила ручной тормоз, щелкнув при этом точно так, как делал Боб, когда был в плохом настроении. Потом она откинулась на спинку сиденья и разгневанно уставилась на Шона.
– Как вы смели назвать меня размазней? Вы меня едва знаете.
Она услышала в ответ глубокий вздох Шона. Потом он повернулся к ней, и Оливия увидела, что он улыбается, мало того, ухмыляется во весь рот.
– Вы смеетесь надо мной, – надулась Оливия.
– Ни в малейшей степени. – Он рассмеялся.
– Еще что скажете! Смеетесь во весь рот.
Шон запрокинул голову, вперил глаза в потолок машины и громко расхохотался. Он хохотал неудержимо, и Оливия заулыбалась. Удержаться было невозможно. У Шона был на редкость заразительный смех.
– Оставалось нам немного, чтоб войти в долину Смерти! – продекламировал он.
– Я вела машину, правда?
– Вели, – согласился Шон, опуская на Оливию глаза.
– И я не заглушила мотор.
– Нет, не заглушили.
– Это потому, что вы на меня накричали. Вы знали, что, если назовете меня размазней, я мотор не заглушу. Верно? – Она шутя хлопнула его по руке. – Ведь вы это знали, да?
Теперь уже она не могла удержаться от смеха. Торжественно опустила руки на рулевое колесо.
– Боб, ты меня видишь? Я это умею. Я не безнадежна. Я не сумка для покупок. Рейчел? Луиза? Я вела машину! Я вела эту клятую машину!
– Блестяще, Оливия. Сегодня вечером вы превзошли саму себя.
– Да.
Оливия перестала смеяться и бросила взгляд на окружающую их пустынную местность. Плоское, открытое пространство и большие пустые здания, зависящие от людей, которые явятся и дадут им жизнь. Но она не похожа на эти здания и не ожидает, когда другие люди дадут ей жизнь. Она была такой, в прошлом. Тогда она всегда оставалась солидным, неподвижным предметом, возле которого вставали на якорь предметы подвижные. Теперь она и сама в движении. Оливия снова улыбнулась уверенной улыбкой человека, который знает, что выбранный им путь верен.
На этой неделе она научилась водить машину. На следующей займется чем-нибудь еще. То будет неделя перед обедом. Прежде чем она встретится с Луизой, у нее наберется многое, о чем можно рассказать. Такого, что удивит Луизу. И обрадует.
– Ну, – сказала Оливия, счастливо улыбаясь Шону. – Сможем ли мы это повторить еще разок?
Луиза и Салли шумно влетели в парадное.
– Ш-ш-ш, – приложила Салли палец к губам. – Не побеспокоим ли мы кого-нибудь из верхних жильцов?
– Пустой номер. – Луиза повела Салли за собой через холл и втолкнула в свою квартиру. – Гаррис либо где-то уже натрахался, либо трахается сейчас.
– Гаррис, – посмаковала фамилию Салли. – Звучит как имя мужчины с большим банковским счетом.
– Нечто большое у него имеется.
– Я так давно не оставалась у тебя. И почти взволнована.
– Я поставлю чайник.
– Хо, отлично. – Салли последовала за Луизой в кухню. – Славное местечко. Я просто обожаю эту белую «формайку»[35]35
«Формайка» – производимый одноименной компанией жаростойкий пластик, который нередко используют для покрытия кухонной мебели.
[Закрыть]. Но почему ты так дорого платишь за эту унылую квартиру?
– Потому, что я глупая корова. И для того, чтоб ты спросила.
– Ты и есть глупая корова, – заявила Салли с таким видом, будто только сейчас сделала такое открытие.
Луиза наполнила чайник, включила его в сеть. Салли уселась на стул и принялась рассматривать журналы о младенцах и детях постарше, разбросанные по столу.
По пути сюда Салли настояла на том, чтобы они забежали в несколько еще не закрытых заведений, где ей хотелось пропустить стаканчик, иначе, как она утверждала, дома ей будет не по себе. Луиза понимала, в чем дело, и оттого, что ночью ей не придется быть дома одной, чувствовала себя менее усталой. Ее удивляло решение подруги отказаться от столь многого. Не случайно Салли сегодня вечером хотела напиться в дым.
– Откуда эти цветы? – хмуро спросила Салли, указывая подбородком на ведро на полу. – Раньше я таких у тебя не видела. Выглядят они не слишком хорошо. Ты бы полила их.
– Они стоят в воде. И мне безразлично, завянут они или нет. Это цветы от Джона.
– От Джона?
– Да.
– От того самого Джона?
– Это подарок по случаю удачного завершения… ты сама знаешь чего.
– Ах вот как. Слушай, у тебя есть бренди или что-нибудь в этом роде?
– Я пила бренди до того, как узнала, что беременна. Есть немного белого вина в холодильнике, но оно стоит уже две недели.
Луиза достала кружки.
– Вот видишь, – сказала Салли, неуклюже поднимаясь со стула и подступая к холодильнику, – что значит быть беременной. Это полезно для здоровья. Ты бросила курить и не пьешь, ешь салаты и много клетчатки, а самое лучшее – что ты делаешь все это не по чьей-то указке. Ты делаешь это, потому что не можешь иначе.
– В сущности, это так и есть, – сказала Луиза, насыпая в кружки растворимый кофе.
– И это было бы прекрасно, если бы ты могла всегда относиться к себе таким образом. – Салли открыла холодильник, достала бутылку, нашла стакан и размашистым движением плеснула в него вина. Сделала большой глоток. – Но ты не сможешь. Именно во время беременности ты воображаешь, что покончила со своими пороками навсегда… Погоди. Что это с твоим холодильником? – Салли снова открыла дверцу и сунула голову в холодильник. Луиза терпеливо ждала. – Это просто не твой холодильник. – Салли захлопнула дверцу и обвела кухню диким взглядом. – Это твоя квартира. Но ты произвела переворот.
– Да.
– Там полно всякой зелени. – Салли указала на холодильник жестом прокурора, предъявляющего обвинение. – Ты перемыла всю посуду. И кажется, пропылесосила квартиру. И… – Салли замолчала и принюхалась. – Я не чувствую запаха карри. Когда ты с этим покончила?
Луиза ответила улыбкой, полной самоудовлетворения.
– Вот видишь? – Салли всплеснула руками. – Именно об этом я и говорю. В точ-нос-ти. Пока ты беременна, тебе советуют делать множество вещей, полезных для тебя, и забросить дурные привычки, отказаться от всяких глупостей. Ото всех. Сбросить с себя тяжелый груз.
– За исключением секса, – сказала Луиза. – Если ты и его не считаешь глупостью.
– За исключением секса. Ты вполне могла бы им заниматься в свое удовольствие. Но самое ужасное заключается в том, что, когда ты уже не будешь беременной, ты снова обратишься к своим порокам. Здравый смысл, который руководит тобой во время бурной перестройки гормонов, попросту исчезнет. – Салли взмахнула руками. – Вот так. Фу! И нет ничего. Ты снова станешь глупой, разрушающей себя бабой за тридцать.
Луиза резко повернулась к ней, держа в руке чайник с кипятком.
– Это кого ты называешь глупой, разрушающей себя бабой за тридцать?
Салли села и уставилась на тигровые лилии, вяло обвисшие по краям ведра.
– Тебя, конечно. Зачем это Джон прислал тебе цветы? Хочет возобновить отношения?
Луиза рассмеялась:
– Он хотел почувствовать себя хорошим.
– О! – Салли шмыгнула носом и уронила голову на стол. Каштановые кудри рассыпались во все стороны. – Фергюс присылал мне цветы. Постоянно. Это действовало мне на нервы.
Луиза посмотрела на нее, поставила кружки на стол и села.
– Сэл? Почему ты говоришь о Фергюсе в прошедшем времени?
– Разве не ясно?
– Не для меня. Мне нравится Фергюс. Он порядочный, красивый, дружелюбный и умный парень. Я не могу понять, что с ним не так.
– М-м-м. – Салли сунула нос сначала в кружку с кофе, потом в стакан с вином. Обхватила голову руками и посмотрела на Луизу. – Тебе это не нравится?
– Что именно мне не нравится?
Луизе искренне захотелось быть такой же пьяной, как Салли. Тогда она, вероятно, могла бы уследить за траекториями ее мыслей.
