Текст книги "Вопреки всему"
Автор книги: Линда Тэйлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)
– Дэйви! Как поживаешь, милый?
– Бог мой, ты просто великолепная женщина!
Дэйв обхватил ее за талию, и Рейчел ловко вывернулась с досадливым восклицанием.
– И практически замужняя, как ты знаешь, старый каменный столб!
– Ну, попробовать-то можно или как? Мы собираемся вернуться в отель выпить пива и пообжиматься. Не хочешь заглянуть попозже?
– Как получится, посмотрим. Познакомься с ребятами, раз уж ты здесь.
Она по очереди представила музыкантов. Когда Дэйв наклонился, пожимая руку каждому, Рейчел заметила у него на шее багровое пятно, а кожа на лице у Дэйва напоминала использованную кухонную фольгу. Но у ребят отвисли челюсти, когда они узнали, что перед ними сам Дэвид Форрестер.
– Ах, чтоб мне! – присвистнув, высказался ведущий певец, когда Дэвид удалился вместе с длинноволосым гитаристом и двумя неустойчивыми брюнетками на буксире. – Рок-н-ролл!
– Так вот что происходит со знаменитостями, – пробормотал ведущий гитарист с кривой улыбкой.
Он писал для оркестра тексты песен. Рейчел понимала, почему именно он. Она сохраняла невозмутимое выражение лица.
– Он записал платиновый диск, – сказала она, многозначительно приподняв брови. – Продолжай писать свои блестящие песенки, и скоро ты тоже…
– …Заполучишь лицо, похожее на собачью задницу, – закончил он вместо нее.
Рейчел снова села и позволила себе рассмеяться. Смех снял физическое напряжение. Весь день она боялась этого, не потому что ей не нравился оркестр, – парни были просто прелесть, – а потому, что сама она дьявольски устала. Такие успехи, как сегодня, создавали у нее хорошее настроение и помогали держаться на ногах, даже когда ей хотелось лишь одного: уехать домой, сбросить туфли, расположиться на диване и взъерошить волосы Холлему.
Так оно и бывало у них когда-то. Но он прекратил задавать ей вопросы. Как раз тогда, когда она готова была дать ему ответы, он прекратил задавать свои проклятые вопросы. Не следовало ей думать о Холлеме нынче вечером. Его не будет дома, когда она вернется. Он в Париже. И ей светят только темный дом и пустая постель. Это не было бы так скверно, если бы в его отсутствие в доме не стояла такая невероятная тишина.
Она подумала о Луизе, живущей в одиночестве. Для нее это правильно. Она к этому привыкла, и это ее выбор. Она счастлива, перебиваясь случайными заработками и случайными связями. Кажется, что ей никогда не приходилось решать сложные проблемы. По-настоящему бороться с обстоятельствами вполне реальными. Только с временными, мелкими, по существу, неприятностями. У нее живой, бьющий через край юмор, который помогает ей преодолеть все. А она, Рейчел? Кажется, чем упорнее борется она за то, чтобы упростить свою жизнь, тем сложнее эта жизнь становится. Она ненавидит одиночество. Оно омерзительно. Она изматывает себя, живя так, как она живет, но это лучше, чем оставаться дома одной без Холлема.
Иногда ей хотелось, чтобы дом был полон нянек. Ей нравилось находиться в центре кипучей жизни. Было приятно, когда приезжали мальчики, то есть было бы приятно, если бы Холлем дал ей возможность сблизиться с ними. Но в конце концов, ведь это его дети. Она всегда оставалась в стороне. Точно так же, как тогда, когда наблюдала, как отец смеется вместе с Луизой. У Рейчел заныло под ложечкой.
Она подняла голову и улыбнулась своим музыкантам, находящимся в состоянии крайней эйфории. Ей на столик принесли напитки. Рейчел сделала большой глоток и помахала ребятам обеими руками.
– Вперед! Так держать! Сегодня вечером вам надо как следует повеселиться.
Луиза взяла корзину в супермаркете и направилась прямиком к овощам. Они выглядели прекрасно. Как это она раньше не замечала? Особенно хороша капуста брокколи. Луиза выбрала кочанчик побольше. Хотела было двигаться дальше, но брокколи снова поманила ее к себе. Положила в корзину еще кочанчик и подошла к брюссельской капусте и к белокочанной, обычной. Взяла и картошки. Для пюре к свинине. С густой подливкой. Корзинка все сильнее отвисала у нее на руке, наполняясь новыми ингредиентами. К тому времени, как она подошла к отделу моющих средств, места в корзине уже не оставалось, и Луиза сунула салфетки и отбеливатель под мышку. Но как это было замечательно. Новая Луиза, здоровая, чистая, организованная, у нее полно брокколи. Она взяла еще кочанчик по дороге к кассе.
Шоколад. Обычно Луиза почти не ела шоколад. А почему, спрашивается? Это просто фантастично. Она прихватила горсть батончиков «Марс» и высыпала их в корзину поверх своего груза. Вот что значит быть беременной. Класс! Ешь что тебе нравится, не испытывая чувства вины. И когда дежурный продавец, узнав ее, потянулся за пачкой «Силк Кат», Луиза помотала головой, стараясь не выглядеть слишком самодовольной. Тот даже побледнел, удивленный.
– Нет? – спросил он.
– Нет, – ответила она решительно. – Но если вы подождете секунду, я бы взяла еще пирожные «Темный лес».
Придя домой, она увидела, что под дверь ее квартиры подсунута записка. Луиза вошла в квартиру, поставила пакеты с покупками и развернула записку.
Было похоже, что кто-то пробовал, пишет ли ручка, но, приглядевшись, можно было разобрать слова. Записка была от Гарриса.
«Луиза, – прочитала она, недоумевая, зачем Гаррису понадобилось писать ей, когда он живет всего лишь этажом выше. – Я горю. Гаррис».
Записка дрогнула у Луизы в руке. Она посмотрела на потолок: «Он горит?»
Она прошлась по комнате, подумала: «Горит? На самом деле?» Луиза втянула ноздрями воздух.
Он актер, и, стало быть, его поведение отличается от поведения обычных смертных, но реакция на пожар все-таки общая у всех на свете. В таких случаях человек, как правило, с криком бросается прочь от огня. Кто будет в подобной ситуации спокойно отыскивать листок самой дорогой почтовой бумаги и писать соседу записку даже не шариковой, а перьевой авторучкой?
Луиза вышла в холл и поднялась по лестнице. Ни дыма, ни признаков паники. И Гаррис вроде бы достаточно сообразителен, чтобы позвонить управляющему по телефону. Почему бригада пожарных не выбила топорами дверь? Она снова посмотрела на записку. Чем это от нее пахнет? Луиза поднесла листок бумаги к носу. Пахло лосьоном после бритья. Какая гадость! Она покачала головой. Неужели он брызгает лосьоном на все, включая свои чеки на оплату квартиры?
Но делать нечего. Надо спросить, все ли у Гарриса в порядке. Может, у него загорелись жутким пламенем чипсы на сковородке и он не знает, как сказать об этом хозяину дома? Но Гаррис не ест чипсов. Он употребляет в пищу мюсли и упражняется в езде на велосипеде. Луиза постучала в дверь.
– Гаррис! – крикнула она. – С вами все в порядке?
Молчание. Луиза прижалась ухом к двери. Наверное, он ушел.
– Биг Бой! – позвала она с кокетливым смешком.
Дверь распахнулась настежь, и Луиза еле успела отскочить с воплем:
– Гаррис, разве так можно?
И вдруг она сообразила, что он голый. Совершенно голый. И не старается скрыть этот факт. Уперся рукой о притолоку и принял соблазнительную позу. Было просто невозможно не смотреть на его тело. Он был весь загорелый и заросший черными волосами, с фантастическими причиндалами. Луиза поспешила отступить от двери и посмотрела Гаррису в лицо, ожидая объяснения.
Он улыбнулся ей долгой, медленной улыбкой, глаза у него горели словно угли.
– Наконец-то, Луиза, я заполучил тебя.
Она ожидала, что он набросится на нее, но Гаррис не двигался.
– Но я подумала… – Луиза нервно сглотнула. – Где огонь, Гаррис?
– Здесь, Луиза.
Она вытаращила глаза, когда он весьма наглядно показал, где горит. И ощутила весьма определенную реакцию.
– Господи! – выдохнула она потрясенно.
– И ты меня тоже хочешь. Я знаю, что хочешь, Луиза. Потому ты и пришла ко мне.
– Я… – Она сделала несколько маленьких шагов к лестнице. – Я пришла потому, что подумала, будто ты сгорел, погиб в огне. Только поэтому.
– Я и погибаю в огне. Сгораю от желания обладать тобой.
– Я польщена. – Луиза начала спускаться по лестнице. Его эрекция, казалось, преследовала каждое ее движение. – Сейчас для этого неподходящее время.
– Сейчас очень подходящее время, – возразил он, глядя на нее страстными глазами. – Лучше не придумаешь.
Вполне логично, подумалось Луизе, но она уже спустилась на половину пролета.
– Извини, – пролепетала она. – Может, в другой раз.
– Значит, ты оставляешь меня, объятого пламенем, – крикнул он ей вслед, и голос звучал обиженно.
– Да. – У нее это вышло весьма жалко. – Извини.
Она была уже на своей площадке. Гаррис появился на своей, нимало не смущенный. Вид его наготы произвел на Луизу странное воздействие: у нее вроде бы поднялась температура.
– Быть может, мне сначала пригласить тебя пообедать вместе, – задумчиво произнес Гаррис.
– Может быть, – кивнула Луиза в ответ на это несколько прямолинейное предложение.
– Ладно, я это обдумаю.
Он повернулся, продемонстрировав Луизе крепкие, загорелые ягодицы, и ушел к себе.
Вероятно, виной тому был выброс адреналина в кровь, но Луиза никогда еще не была настолько одержима столь пламенным желанием привести в порядок квартиру. Паутина исчезла, пылесос прошелся по всем углам и лишил популяции пауков пристанища. Луиза скребла и терла, безуспешно пытаясь прогнать из головы видение эрекции Гарриса. Оно просто отпечаталось на сетчатке ее глаз. Она думала лишь о том, чем Гаррис может заниматься у себя наверху после того, как она его покинула. Напряжение не оставляло ее. Ближе к вечеру она услышала, как он с грохотом пронесся вниз по лестнице, и съежилась, гадая, не постучится ли он к ней в дверь. Но нет. Она услышала, как захлопнулась за ним входная дверь – и вздохнула с облегчением.
Странная это штука, мать-природа. Она, слава Богу, беременна. Вроде бы нет биологических стимулов думать в это время о мужчинах. А она думала. И в сбивающей с толку сумятице образов в ее мозгу центральное место занимали зеленые глаза Эша. Ей дико хотелось поговорить с ним, а с точки зрения чисто практической Луизе был необходим его совет.
Ей было странно и ново обращаться куда-то с просьбой о получении пособия по безработице. Ясно, что для этого необходимо что-то предпринимать, но она до сих пор не знала, что именно. Она хотела работать, но в последние несколько дней на нее всегда в одно и то же время находили приступы тошноты. Ей нужно все обдумать, чтобы составить долгоиграющий план. Эш внесен в списки получающих пособие по безработице на полгода. Он мог бы ей помочь разобраться с этим делом.
Что, если позвонить ему? Просто чтобы сказать, что она нашла тот листок бумаги, но не готова вернуть, потому что сморкалась в него? Можно ли после этого обращаться к нему за помощью? Нет. А что, если сказать правду? Что она развернула листок, прочитала написанное, поняла, что это песня, и отдала сестре, чтобы та тоже прочитала и оценила текст?
Луиза все время думала об этом, снимая вишенки с пирожных и поедая их. Хороша ли песня Эша? На листке были написаны не только слова, но и ноты. Луиза умела читать нотные записи, однако не разбиралась в гитарных аккордах. Эшу имело смысл играть в оркестре. Видимо, он временно работал по контрактам, дожидаясь своей большой удачи. Рейчел могла бы ему посодействовать, а она, Луиза, просто обязана отплатить ему любезностью на любезность. Это он поднял ее, когда она хлопнулась в обморок.
Луиза приняла решение. Она порылась в карманах куртки и нашла обрывок сигаретной обертки с номером телефона Эша на нем. Перетащила телефон в спальню и хлопнулась на кровать.
Подняла трубку. Глубоко вздохнула. Он великолепен. Она положила трубку на место.
Встала и посмотрела на себя в зеркало. Макияж, сделанный утром, размазался, а волосы похожи уже не на весенний лук вверх тормашками, а на тоненькие перепутанные проводочки из стекловолокна. Ладно, это не имеет значения. В телефон не видно. Тем не менее она кое-как пригладила лохмы, подкрасила ресницы и полюбовалась в зеркале сильно выпуклыми округлостями, в которые теперь превратились ее груди, обтянутые джемпером. И сделала новую попытку.
Эш сам подошел к телефону, но Луиза прикинулась, что не узнала его. Она просто не могла сразу сказать «Эш!», как будто помнила все полутона, на которые был способен его голос.
– Прошу прощения за беспокойство. Могу ли я поговорить с Эшем?
– Да, разумеется. Это ты, Луиза?
Она едва не швырнула трубку через всю комнату. Как он узнал?
– Да, это Луиза, но я не уверена, что та самая, о которой вы думаете. – Она совсем по-девчоночьи хихикнула и в наказание ущипнула до боли кожу на запястье. – Я Луиза из центра по трудоустройству.
– Я знаю, что это ты. Я вообще знаю только одну Луизу. Не могу сказать, что на самом деле знаю тебя. Но у меня нет больше ни одной знакомой с таким именем. – Он помолчал. – Твое имя называли, когда я там был. Луиза Твигг. Необычное имя. Легко запоминается.
– Ах да. И я знаю твое имя, потому что ты сам его мне сказал. – Луиза поежилась в замешательстве. Разговор уже хромал, как на костылях, а она держала трубку в руках всего тридцать секунд, не больше.
– Ладно. Итак, ты нашла тот листок бумаги, который я тебе дал?
– У меня для тебя есть хорошая, а есть и плохая новость. Теперь она должна встать на ноги и подумать. Откуда ей было знать, что едва она услышит в трубке его голос, как голова у нее совершенно опустеет. – Я его нашла, но…
– Ты нашла? Мать твою, не могу этому поверить. Ох, Луиза, ты спасла мне жизнь. Ты просто звездочка. Ты бриллиантовая женщина. Роди мне детей.
Луизе было слышно, как он смеется.
– Но…
– Мы можем встретиться? Или ты предпочитаешь отправить мне это по почте?
– О нет, я могу с тобой встретиться, – сказала она. – Мне нужно поговорить с тобой. О чем-то совершенно другом.
Он все еще смеялся. У него был очаровательный смех.
– Прекрасно. Встретимся в том же кафе завтра. Мы можем поговорить о чем хочешь.
– Это всего лишь… – Но тут Луиза резко дернула словесный ручной тормоз. Ее слова прозвучали словно отвратительный визг шины об асфальт на свежем воздухе. Она не может лезть к нему теперь, когда он так бурно радуется, со своей занудной просьбой посоветовать ей, как быть с поисками работы. Для занудства она выберет подходящий момент завтра. А за ночь придумает способ сделать это без всякого занудства, загадочно и сексуально. Так, чтобы он простил ей то, что она отдала его песню кому-то еще, не спросив у него разрешения.
– Жду тебя завтра. – Луиза чувствовала, что он широко улыбается. – В одиннадцать, идет?
– Идет… О да, да, пожалуйста, – пискнул тоненький голосок. – Очень хорошо, в одиннадцать.
Он повесил трубку.
Глава 9
– Ну вот, было бы чудесно, если бы ты помог мне с поисками работы, – закончила Луиза, хлопая ресницами над столом, покрытым пластиковой скатертью.
Эш смотрел на нее, не спеша помешивая свой чай погнутой чайной ложкой. Он был очень спокоен, пока она рассказывала ему о своем вчерашнем собеседовании. Слишком спокоен. Он не смеялся остротам, которые она придумывала нынче утром за завтраком, поедая сандвичи с беконом. Луиза отвела рукой пряди волос, которые упали ей на лицо, и попыталась заложить их за уши. Она собиралась явиться сюда, словно только что вышла из модного парикмахерского салона, но вчера вечером уснула с мокрыми волосами, и теперь они были в вопиющем беспорядке.
– Ты понимаешь, в чем моя проблема? Мне надо узнать, как не получить работу именно сейчас. Это ненадолго. Я думала, ты можешь мне что-то подсказать. Мне кажется, ты знаешь, что делаешь.
Эш сдвинул брови и опустил глаза. Луиза не отрываясь наблюдала за тем, как он поднял кружку, отпил из нее, поморщился, поставил кружку снова на стол и добавил в нее сахара. Наверное, он был несколько сбит с толку тем, что она, придя в кафе и увидев его за столиком, села напротив и сразу пустилась в пространный монолог в ответ на простой вопрос «Как дела?».
– Почему ты не хочешь получить работу?
Луиза пнула себя под столом одной ногой в другую. Она только сейчас сообразила, что безработные, бывает, пытаются обманывать центр по трудоустройству. Разумеется, у нее есть вполне логичный ответ на этот вопрос: утренняя тошнота, необходимость выработать долговременный план и так далее, но ему она не могла сказать об этом. Если бы они познакомились при других обстоятельствах, то к этому времени уже ходили бы вместе в излюбленные пабы.
– Понимаешь ли, это просто… Ну, скажем, выжидание.
– Ах, выжидание.
Он достал из кармана своей джинсовой куртки измятую пачку курительного табака, положил на стол листочек «Ризлы»[20]20
«Ризла» – название фирменной папиросной бумаги.
[Закрыть] и начал свертывать самокрутку. Луиза быстро глотнула чаю. Это было кафе не из тех, где можно было протестовать, если кто-то курил. Она отодвинулась от Эша в сторону двери, которая то и дело открывалась, и молила небеса, чтобы не выкинуть фортель, когда он зажжет свою самодельную сигарету.
– Выжидание чего? – спросил он, глядя на нее и похлопывая по карманам в поисках зажигалки; сунул пальцы в накладной кармашек на джинсах и негромко выругался, не обнаружив ее.
– У меня есть зажигалка. Подожди.
Она полезла в сумочку и нащупала зажигалку на самом дне. Достала, щелкнула ею и поднесла Эшу огонь. Он, с сигаретой во рту, наклонился и взял руку Луизы в свои.
Луиза вздрогнула от его прикосновения и ткнула зажигалкой тонкую самокрутку так сильно, что та загнулась вверх под прямым углом. Эш медленно поднял на Луизу глаза и вынул испорченную сигаретку изо рта. Воспринял происшедшее молча.
– Прости, пожалуйста. Ты можешь взять одну из моих. Сейчас. – Луиза с лихорадочной быстротой пошарила в сумке и нашла пачку сигарет на том же месте, куда положила ее в последний раз. – Возьми все. Я бросила курить. – Она передвинула пачку по столу. – Вот они.
По-прежнему молча Эш взял пачку и заглянул в нее.
– Тут пятнадцать штук.
– Все равно. Забирай их.
– Ты импульсивна, да?
Луиза неуверенно улыбнулась. От запаха сигарет она сейчас чувствовала себя очень скверно. Логического объяснения этому она не находила.
– Прими это как подарок в благодарность за то, что ты подхватил меня, когда я упала в обморок.
– Спасибо, сохраню их для непредвиденных случаев. Я предпочитаю самокрутки. Дешевле выходит.
Луиза наблюдала за тем, как он выпрямляет согнутую сигарету. Прикусив нижнюю губу, снова заправила волосы за уши, потом поднесла было Эшу зажигалку еще раз, но он аккуратно вынул ее из пальцев Луизы.
– Можно я сам?
– Конечно, почему нет?
– Итак, – заговорил он, выпустив тонкую струйку дыма в сторону от Луизы, – что ты имеешь в виду под выжиданием? Занимаешься каким-то делом и не хочешь, чтобы в центре об этом узнали?
– Мне просто необходимо некоторое время, чтобы кое в чем разобраться. Ну, ты знаешь, как это бывает.
Она попыталась напустить на себя заговорщический вид, но чувствовала, что выглядит это не слишком убедительно. У Эша выражение лица было то ли скучающее, то ли незаинтересованное. Быть может, виной тому ее встрепанная голова или ведет она себя достаточно смешно.
Не следовало придавать этому особое значение, но Эш надел под куртку мохнатый черный джемпер, очень короткий, не доходящий до пояса джинсов, и в промежутке был виден голый живот. Луиза даже заметила там мягкие рыжеватые волосы, и это оказало на нее странное воздействие. Очнувшись тогда в центре от обморока, она увидела, что у Эша красивые глаза, и уставилась в них, но до сих пор не осознавала, насколько привлекателен чисто по-мужски весь его облик. Это все Гаррис. Она теперь уже никогда не сможет вступить с этим проклятым бабником в разговор из опасения, что он спустит штаны и нацелит на нее свое орудие.
– Почему ты не говоришь мне, в чем тут дело? – спросил Эш, слегка улыбнувшись.
– Сейчас это для меня затруднительно. Мне надо подумать и решить, чем я хочу заняться. В этом смысле я отчасти похожа на тебя. – Эш вопросительно поднял брови. – Тебе, очевидно, необходимо время, чтобы писать твои песни. Я полагаю, именно поэтому ты не работаешь на одном месте.
– Писать мои песни, – пробормотал он, подняв со стола свою кружку и принимаясь поглаживать ручку большим пальцем; Луиза завороженно следила за его ритмичными движениями. – Так ты привезла песню? А то я уже было засомневался.
– Об этом я и собираюсь с тобой поговорить, – ответила Луиза, пытаясь снова захватить инициативу в свои руки. – Я готова оказать тебе услугу, если ты тоже окажешь услугу мне.
Эш опять поднял брови:
– Какого рода услугу?
– Мне надо получить какое-то количество времени. Нужен человек, который научил бы меня, как обойтись со всеми этими требованиями, чтобы не испортить дело.
– И если я это сделаю, ты вернешь мне мою песню?
– Даже больше того. Я покажу ее человеку, который занимается оркестрами. Моя сестра Рейчел работает на компанию звукозаписи. Они постоянно ищут новые таланты. Если она познакомится с твоей песней, я думаю, она тебе поможет.
– Ладно. Песня у тебя с собой?
– Я… на самом деле я уже отдала ее сестре. Надеюсь, ты не против.
Эш откинулся на спинку стула и лениво закинул ногу на ногу. Посмотрел на Луизу отчужденно. Под его испытующим взглядом пульс у Луизы забился медленнее. Она почувствовала, что сделала что-то не так.
– Какая-то ты странная, Луиза. Не могу в тебе разобраться.
– Правда? – Луиза моргнула. Загадочность – это хорошо. Вероятно.
– Все вроде бы при тебе, что нужно. Ты неглупая, живая, хорошо говоришь. Кажется, могла бы устроить себе достойную жизнь. Если бы захотела, могла бы уже завтра поступить на любую работу. Не то что парни, которых я тут встречаю чуть не каждый день. У многих из них нет ни малейшей надежды устроиться на другую работу, как бы они ни старались.
Луиза снова ощутила укол совести. Она старалась не думать ни об отце, ни о матери, ни о сестре, – никто из них не одобрил бы ее. Они же не знали о ее беременности. И Эш не знает.
А самое главное, она только что предложила ему представить его человеку, занимающемуся музыкальным бизнесом, а он словно и не слышал ее. Ясно, что он жаждет успеха. Все музыканты об этом только и мечтают.
– Так вот, моя сестра работает на компанию звукозаписи, – повторила она, запинаясь, – и я отдала ей твою песню. Надеюсь, ты не против.
На сей раз он ответил философическим мановением руки.
– Связывались мы с этими компаниями звукозаписи. Посылали людей во все места. Через силу посещали их офисы. Я не против того, что ты отдала нашу песню своей сестре, но сама ты не имеешь отношения к музыке.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что песня нацарапана на клочке бумаги, и, какими бы достоинствами она ни обладала, твоя сестра не получит ключа к тому, чем мы живем и чего стоим. Скорее всего, она выкинет этот листок в мусорную корзину.
– Но я думала…
– Не беспокойся об этом. Спасибо за твое старание. Но ты бы очень помогла, если бы вернула песню.
– Ты хочешь получить ее обратно? Но что, если…
– Это всего лишь одна из версий текста, который написал Джинджер. Я могу вспомнить музыку, но он просто ненормальный насчет этого. Пожалуйста, верни листок.
Луиза сидела тихо, чувствуя себя дурой. Эш потому спокоен, что она его расстроила. И говорить больше не о чем. Эш посмотрел на нее прямо:
– Итак, почему ты не желаешь получить работу, хотя вполне можешь ее получить?
– А как насчет тебя самого? – парировала она. – Если бы ты не расхаживал вокруг да около, словно вокруг майского шеста[21]21
Майский шест – украшенный лентами, флажками и т. п. столб, вокруг которого в Англии танцуют в первое воскресенье мая, выбирая королеву этого месяца.
[Закрыть], ты бы тоже мог получить работу.
– Майского шеста?
Глаза их встретились; Луиза вооружила себя против соблазна и ответила спокойно:
– Да. Весь этот твой прикид как раз в том духе. Я представляю тебя в строгом костюме. Ты бы с ходу отбил все их удары и получил бы работу завтра же, если бы захотел.
– А ты представляешь меня в офисе?
– А ты меня? Если да, то и я тебя представляю.
– Я стараюсь делать то, что у меня хорошо получается. – Он наклонился вперед и говорил медленно. В глазах появилось напряжение, от прежней ленивой расслабленности не осталось и следа. – И то, что я хочу делать, не имеет отношения к сети безопасности. Или ты можешь сойти за бедняка, или ничего у тебя не получится.
– Но ты говоришь о своем оркестре.
– Я вовсе не имею в виду оркестр. Из того, что я делаю, ничего не оплачивается.
– Нет необходимости говорить столь наставительным тоном, – сказала Луиза, и ей вдруг стало жарко. – Я просто вернула тебе твой вопрос. У меня есть свои причины не устраиваться на работу прямо сейчас. Ты ничего не знаешь о моих обстоятельствах, и незачем читать мне наставления.
– Я не читал тебе наставления.
– Нет, читал. Ты заявил, что я должна пойти и взять работу завтра. А я не могу.
– Почему?
– Я не собираюсь докладывать тебе об этом, – сказала она и поморщилась: это прозвучало грубовато, могла бы выразиться поизящнее.
– Слушай, я задаю тебе вопрос, который ты услышишь в отделе по назначению пособия по безработице. – Он улыбнулся Луизе, и она чуть не упала со стула от восторга. – Тебе надо много тренироваться, ведь ты понятия не имеешь, как себя там вести. Разве я не прав? А ты вспыхиваешь, как фейерверк, от первого же вопроса. И это одно уже гарантирует, что ты влипнешь.
Он, видимо, искренне забавлялся, глядя на нее. Это сильно смущало Луизу. Вообще все в нем ее смущало.
– Так ты меня тестировал?
– Нечто вроде этого. Ты вот пришла на встречу со мной в юбке. – Он, приподняв скатерть, наклонился и посмотрел на ее ноги. – И в очень красивых туфельках. И в колготках. Розовых. Очень интересно.
Луиза поспешила подобрать ноги под стул, подальше от него. Эш снова сел прямо и усмехнулся.
– Я только проверял. Если ты явишься к ним в таком прикиде, тебя мигом отфутболят и пошлют на собеседование с целью предложить работу. Если хочешь, чтобы дело выгорело, надо принять более, так сказать, подавленный вид.
– Так вот что ты мне советуешь? Пройтись садовыми ножницами по всей моей одежде?
– В общем, ты должна стать чуть похитрей. – Эш снова опустил глаза на кружку с чаем. – Значит, ты не собираешься рассказать мне, в чем загвоздка?
– Нет, – ответила она.
– Что же это может быть? Собираешься закончить «Властелина колец»[22]22
«Властелин колец» – сказочно-героический роман Дж. Р. Толкиена (1892–1973), английского писателя и лингвиста. По роману поставлен одноименный фильм.
[Закрыть]? Переоформить кухню? Или ты всю жизнь мечтала самостоятельно изучить китайский и теперь самое подходящее для этого время?
Луиза побагровела. Эш сидел, развалясь на стуле, и по-прежнему вертел в пальцах самокрутку с самым безмятежным видом. Он-то не беременный, черт его побери! Она разозлилась.
– Погоди, позволь мне припомнить. Твои музыканты целый год сочиняли песню, которая начинается строчкой «Кувыркаясь в постели с Виолой»? Если бы я даже занялась изучением китайского именно сейчас, это выглядело бы не более бессмысленно, чем ваши занятия.
– Ты бы дала себя оттрахать, если бы я тебе объяснил?
Он оставался спокойным. Луиза помертвела. Она была с ним груба, а самое последнее, чего ей хотелось, это поссориться с Эшем. Дома у себя, прочитав его песню, она была ею увлечена, но здесь, сидя напротив Эта за столиком, чувствовала, что все ее нервные окончания, сколько бы их там ни было, напряжены до предела. Эш казался таким дьявольски загадочным. Но почему, почему она встретилась с ним именно теперь? Когда ее жизнь приняла столь драматический оборот и в этой жизни нет места таким вот первоклассным и свободным мужикам? Она не жалела о своем решении. Она была от него в восторге. Но ей в то же время хотелось нравиться Эшу. Что и говорить, сложное положение.
– Прости, – сказала она, не глядя Эшу в глаза. – Я была грубой, когда так говорила о твоей песне. Ясно, что для тебя она очень много значит.
Он рассмеялся:
– Итак, ты отдала мою песню своей сестре в обмен на то, что я тебе помогу. Но ты это сделала, когда я еще не давал тебе согласия помочь уладить твои дела с поисками работы. Это очень доверительно с твоей стороны.
– Нет, – возразила Луиза, – я так поступила в благодарность за то, что ты поднял меня с пола, когда я упала возле стенда «Общественное питание». Мы квиты. У меня есть номер твоего телефона. Если моя сестра захочет увидеть тебя во плоти, она даст мне знать. – Она застегнула куртку и допила чай. Первым делом ребенок, вожделение потом. Быть может, впоследствии, когда все пойдет своим чередом, она и не встретит достаточно привлекательного мужчину, но сейчас она не станет на этом зацикливаться. – Успехов тебе в создании твоих песен. Может, когда и свидимся.
Она встала и набросила на плечо ремень сумки, собираясь уходить.
– Эй, погоди. – Луиза обернулась. К ее обиде, Эш все еще улыбался. – Я обещал, что дам тебе некоторые ниточки, и сделаю это. Встретимся у тебя или у меня?
– Это не свидание, – ответила Луиза, поджав губы, но все ее гормоны снова отплясывали буги-вуги.
– Я и не прошу тебя о свидании. – Эш перестал скалиться и посмотрел на нее серьезно. – Не понимаю, какие у тебя проблемы, Луиза, но постараюсь помочь. Почему бы тебе не дать мне свой адрес, тогда я как-нибудь заглянул бы к тебе. На сегодня во второй половине дня у меня намечены кое-какие дела, но часок-другой я бы выкроил.
– Часок-другой? – Луиза помедлила с ответом. Раньше бывало, что она приглашала к себе малознакомых мужчин, но сейчас она не была пьяной. – Если ты и вправду хочешь мне помочь, давай встретимся опять на нейтральной почве.
Она постаралась, чтобы ее столь официальное предложение прозвучало как можно небрежнее. Слова ее, словно бумеранг, вернулись к ней, отраженные гладкими стенами кафе, и Луизе захотелось умереть.
– Нейтральная почва дороговата для тех, кто сидит на пособии по безработице. Я могу заварить чай и у себя дома, если хочешь.
Луиза стояла как дура, соображая, что ответить.
– Право, даже не знаю.
Эш снова сел и сложил руки.
– Я думал, ты просишь меня о помощи.
– Да, но…
– Да, но ты не продумала это как следует. Не сообразила, что для помощи нужна личная встреча.
– Это не совсем так.
– Так, может, нам установить переписку? Ты будешь присыпать мне свои вопросы, а я отвечать тебе тоже по почте. Отлично смотрится. «Письма Луизы Твигг и Эшли Карсон-Брауна, Симоны де Бовуар и Сартра из Западного Лондона».
– Эшли Карсон-Браун? – Луиза уставилась на него. – Это и в самом деле твое имя?
Эш испустил долгий вздох, словно бы устав от бесконечных дебатов.
– Слушай, нужна тебе помощь или нет? Смелей, чего ты, собственно, стесняешься? Тебе станет легче, если я отвечу на вопрос, который вертится у тебя в голове?
– Какой вопрос?
– Ты никак не можешь решить, прилично ли это?
– Конечно прилично. Я не понимаю, что ты хочешь сказать.
– Я хочу сказать, что намерен помочь тебе чисто по-человечески и что это вовсе не какой-то извращенный способ, имеющий целью поставить тебя в сомнительное положение.
Луиза утратила дар речи. С одной стороны, она почувствовала некоторое облегчение, но, пожалуй, в равной мере была ошарашена. На мгновение ей показалось, что он пытается использовать ее, так же как она пытается использовать его.
