Текст книги "Вопреки всему"
Автор книги: Линда Тэйлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
Глава 21
– Черт!
Джон отскочил от Салли и кинулся к пианино, на ходу заправляя рубашку в брюки.
– Это совсем не то, чем может показаться, – поспешила сообщить Салли, неловко поднимаясь на ноги и протягивая руки к Луизе умоляющим жестом.
Луиза попыталась охватить всю сцену целиком. Во всяком случае, говорить она была не в состоянии. Прислонившись спиной к двери, она молча разглядывала обоих. Лицо у Салли было краснее, чем у Джона, но у него багровый цвет медленно расползался с подбородка на щеки.
Луиза заморгала, открыла было рот, но тут же снова его закрыла. Салли быстро присела, подобрала с пола заколку для волос, откинула волосы назад и заколола их. Она то выпячивала, то поджимала губы. Луиза заметила, что она дотронулась пальцем до уголка рта и потерла это место. Однако Луизе не был нужен этот ее жест, чтобы догадаться, что Джон целовал Салли. Под нижней губой у Джона виднелся маленький, но очень заметный мазок губной помады.
– Салли приехала повидаться с тобой, – объявил Джон, выпрямляясь. – Она давно не была здесь. Я собирался приготовить ей чашку чая и рассказать о наших планах. Кажется, ты ничего не рассказывала ей о нас, Лу.
Она вновь поглядела на него. Джон старался придать лицу игривое выражение, но глаза у него были настороженные. Луиза отвернулась и сосредоточила внимание на Салли.
– Это правда, Луиза. Можешь ему поверить. Я привезла тебе воскресные газеты. Хотела повидаться с тобой, узнать, как ты себя чувствуешь. Подумала, что, если позвоню, ты можешь отказаться от встречи. Я понятия не имела, что тебя нет дома. И разумеется, помыслить не могла, что Джон здесь.
Луиза вдруг почувствовала, как участился ее пульс. Причиной запоздалой реакции, видимо, было потрясение. Теперь сердце у нее забилось гулко и болезненно, однако слова по-прежнему не шли с языка.
– Да ну же, Лу, – заговорил Джон, мягким движением приглаживая волосы. – Не делай из мухи слона.
– Я…
– Мне известно, как ты можешь психовать, – продолжал Джон все так же ласково. – Я достаточно давно тебя знаю. Не поддавайся ненужным эмоциям. Мы просто шутили друг с другом, вот и все.
– Мне очень жаль, Луиза, – не выдержала Салли. Она приводила в порядок одежду, перебирала пальцами волосы, и руки у нее тряслись. – Мне очень, очень жаль.
– Мне надо было позвонить. – Луиза обрела наконец дар речи, но голос ее напоминал карканье вороны. – Надо было позвонить и предупредить, что я вернусь рано. Тогда бы я этого не увидела.
– Вот именно, Лу. – Джон начал приближаться к ней шаг за шагом. – Ты бы этого не увидела и не сделала бы ошибочные, преувеличенные выводы. Я просто щекотал Салли. Я понимаю, что делать это не следовало, но как-то так уж вышло. Тут нет ничего особенного. Черт, мне ведь не нужно объяснять тебе, верно? – Джон протянул руку и взял Луизу за предплечье. – Не станем разрушать то, что у нас есть. Особенно теперь.
– Пожалуйста, убери свою руку, – задыхаясь, выговорила Луиза; грудь ее бурно вздымалась.
Джон мгновенно повиновался. Сделав несколько коротких вдохов, Луиза нашла в себе силы отойти от двери.
– Кто из вас уберется отсюда первым?
– Ох, прекрати! Твой возлюбленный и твоя лучшая подруга? На какой планете ты живешь, Лу?
– Я ухожу, – пробормотала Салли.
Джон молча смотрел, как она надевает куртку, берет свою сумочку и направляется к двери. Салли повернулась к Луизе, видимо намереваясь сказать что-то еще.
– Один вопрос к тебе, Салли, – обратилась к ней Луиза. – Это первый раз?
Наступила долгая пауза.
– Да, – ответила Салли.
– Теперь уходи, – шепотом произнесла Луиза.
Салли вышла. Они слышали, как хлопнула входная дверь. Снова наступило молчание, на этот раз короткое. Джон взорвался.
– Ради всего святого! – выкрикнул он и принялся вышагивать по комнате, вцепившись одной рукой себе в волосы. – Это совершенно в твоем духе!
– А то, что тут произошло, в твоем духе, – ответила Луиза.
После ухода Салли она стала спокойней. Теперь она имела дело с одним из них, а не с обоими.
– Послушай…
– Нет, это ты послушай! – сказала она с такой силой, что Джон перестал бегать по комнате и замер на месте, онемев. – Я собираюсь пойти на кухню и приготовить для себя чашку чая. Я хочу, чтобы ты тем временем собрал все свои вещи и убрался отсюда. И не мешай мне, не смей входить в кухню по какой бы то ни было причине. Если оставил что-нибудь в ванной, переживешь.
– Но…
– Нет, Джон. Следующий звук, который я желаю услышать, это стук входной двери, когда она закроется за тобой. Оставь ключи на видном месте.
Луиза скрипнула зубами, чтобы удержаться и не произнести больше ни слова. Она стойко выдержала взгляд Джона, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Зато у Джона дрогнули и опустились плечи, словно он только теперь осознал, что попал в положение, которое не смеет обсуждать по своей воле. Он потерпел фиаско.
Луиза подняла свой портплед и прошествовала в кухню. Вошла и остановилась, намереваясь закрыть за собой дверь. Джон смотрел на нее уныло. Рубашка у него на груди была все еще расстегнута, и Луиза вдруг подумала, что выглядит он слабым и ничтожным.
– Ты дерьмо, – сказала она.
– Я знаю, – прозвучало в ответ.
Луиза закрыла дверь.
– Холлем? – Рейчел дрожала в своем длинном пальто, стоя на ступеньках у двери в дом. – Могу я войти?
С минуту он стоял на пороге, загораживая ей дорогу. Потом отступил и прислонился к стене. Рейчел была потрясена его видом. Рубашка наполовину расстегнута, почти до пояса, волосы в таком состоянии, словно он не удосужился их расчесать, взгляд устремлен в пространство. Он утратил свой элегантный, уравновешенный облик, который всегда казался частью его самого.
Она уловила запах виски в его дыхании, когда вошла в холл. Холлем выпрямился и ушел, свернув в гостиную и оставив ее в холле у широко распахнутой двери. Рейчел закрыла дверь.
Хорошо хоть, мальчики не приехали на этот уик-энд. Они в доме только вдвоем. Рейчел покусала нижнюю губу. Ее чувства стали ясны ей самой, но предстоит пройти долгий путь, прежде чем она добьется, чтобы он ее понял. Да и то если простит. Рейчел сняла пальто, повесила его на крючок и прямиком прошла в гостиную. Холлем сгорбился на диване с бутылкой виски в руке. Он как раз наполнял стакан. Взглянул на Рейчел, протянул к ней бутылку:
– Хочешь?
Она покачала головой.
– Ясно. Ты ведь за рулем. – Он опрокинул в себя содержимое стакана. – Или нет? Это он подвез тебя?
– Кто?
– Твой доктор.
– Нет, я приехала сама. – Она стояла, прислонившись к двери, и наблюдала за ним.
– В таком случае – вперед. – Он резким жестом выбросил вперед руку. – Забирай все, что хочешь. Я не упаковывал твои вещи, это для меня невыносимо, так что будь любезна сделать это сама. Не возражаешь? Я не помню в точности, кто из нас что покупал. Надо было сохранять квитанции, Рейчел. Тогда не возникло бы споров. О, что за ад! – Он снова налил виски в стакан. – Забирай что хочешь. Я не стану драться.
Рейчел медленно обошла кофейный столик и села на подлокотник кресла напротив Холлема.
– В чем дело, Рейчел?
– Хол, я хочу поговорить с тобой.
– Отлично! – Он криво усмехнулся. – Назови мне все причины, по которым ты бросила меня. Я жду. Кажется, я где-то уже слышал эти слова. Ты не возражаешь, если я включу видео, пока ты будешь излагать свои умозаключения?
Рейчел встала и сжала руки в кулаки.
– Холлем, ты становишься умилительным.
Он откинулся назад, потрясенный, и уставился на нее.
– Я?!
– Я сказала, что хочу поговорить с тобой, и я с тобой поговорю.
– Выкладывай. – Он взмахнул рукой и опустил ее на валик дивана. – Жажду услышать, что ты скажешь.
Рейчел села. Она никогда не видела Холлема таким. Это обескураживало. Но она должна быть честной по отношению к себе и честной по отношению к нему. Это единственный путь вперед. Сейчас он, по крайней мере, сосредоточил внимание на ней. Он оттянул пальцами уши так, что они торчали в стороны; так он делал иногда, чтобы насмешить мальчиков.
– Я весь обращен в слух.
– Ты был бесчувственным, безрассудным ублюдком. Ты проявлял недопустимое высокомерие. Ты никогда не спрашивал меня, о чем я думаю и что чувствую. Это просто позор.
– Но ты… – он указал на нее трясущимся пальцем, – ты ушла от меня и спала с другим. Я никогда такого не делал.
– Я знаю. – Рейчел густо покраснела. – Я хочу, чтобы такого со мной не случалось. Мне следовало набраться храбрости, быть честной с тобой и объяснить, почему я так несчастна, а вместо этого я кинулась в объятия другого мужчины. Мне нечем гордиться. И мне стыдно, если хочешь знать. Но теперь уже поздно. Сделанного не вернешь. Но по крайней мер, я призналась тебе в этом. Ты никогда не узнал бы, но я хотела тебе рассказать. Хотела быть честной с тобой.
Холлем откинулся на подушки дивана:
– Продолжай.
Рейчел встала и стиснула руки.
– Все это из-за того, что ты уже имеешь семью. Готовую. И ты всегда воображал, что я этим счастлива. Ты взглянул на меня и мигом определил: «Карьеристка», но ты ни разу не спросил, чего я хочу на самом деле. Ты решил, что дети мне мешают, но это ведь не так. Я должна защищать себя, неужели ты не понимаешь? Я привязалась к детям, но ты вечно вставал между мной и ими, как будто у меня нет права тоже любить их. И это вынудило меня сомневаться во всем, что я создала для себя. Ты просто… – Рейчел порывисто протянула к Холлему руки. – Ты считал, что знаешь мои чувства, но ты никогда о них не спрашивал. Ты никогда не слышал об этом из моих уст.
Холлем откашлялся. Отставил в сторону бутылку.
– Я считал, что дети раздражают тебя. Я предполагал…
– Вот оно! – выкрикнула Рейчел. – Ты только и делал, что предполагал, предполагал и предполагал.
– Но ведь ты любишь свою работу, не так ли? Я всегда думал, что она для тебя превыше всего.
– Я действительно люблю свою работу! – воскликнула Рейчел, встала, обошла кресло и уставилась на изображение женщины с тремя грудями, которое Холлем снова повесил на стену, хотя и несколько криво. – Но при этом я женщина, неужели ты не понимаешь, Хол.
Он тоже встал. Уверенной рукой застегнул пуговицу на рубашке и заправил подол в джинсы. Казалось, он только теперь сообразил, как выглядит.
– Рейчел, я… – Брови Холлема сошлись на переносице – он старался сосредоточиться. – Дело в том, что я пытался защитить тебя. Думал, что мальчишки действуют тебе на нервы. Мешают работать. – Он говорил теперь как совершенно трезвый человек. – Если я ошибался, прошу меня извинить. Я считал, что ты не любишь детей, и у меня были все основания полагать, что мои дети от первого брака окажутся неким вторжением в твою жизнь. Такое впечатление создала во мне ты.
Рейчел нетерпеливо хмыкнула:
– А я считала, что ты хочешь, чтобы они были только твоими. И не собиралась тебе мешать. Старалась выглядеть такой, какой тебе нравилась. Независимой, свободной, интересной. Боялась, что, если начну всерьез заниматься детьми, ты сочтешь, будто у тебя еще одна бывшая жена на руках.
– А я старался быть таким, каким, по моему мнению, нравился тебе. Думал, ты хочешь, чтобы я предоставил тебе простор для твоей деятельности.
– Выходит, мы оба ошибались друг в друге, – не без иронии произнесла Рейчел.
Наступило молчание. Холлем задумчиво потер рукой подбородок.
– Значит ли это, что ты не собираешься сбежать от меня? Мне нужно, чтобы ты меня предупредила, а то я не знаю, на каком я свете живу. – Он запустил пятерню в волосы. – Мне так ужасно тебя не хватало, что я даже не поверил глазам своим, увидев тебя на пороге. Я был очень счастлив в эту минуту.
– Неужели это тебя осчастливило? – с наигранным самодовольством ухмыльнулась Рейчел.
– Я мог бы… – Он громко откашлялся. – Я могу стать еще более счастливым, если тебе это по душе. Но сначала ты должна сказать мне, что не собираешься уходить от меня.
Рейчел провела языком по верхней губе, обдумывая ответ.
– Я не собираюсь уходить. Я собираюсь остаться, чтобы вместе с тобой справиться с нашими сложностями.
Холлем отвернулся, прежде чем спросить:
– А как насчет доктора?
– Он ничего для меня не значит. И не значил. Забудь о нем, если можешь. Я забыла.
Она ждала, а Холлем тем временем подошел к стереосистеме и наклонился, перебирая сложенные стопкой диски.
Рейчел с любопытством наблюдала за ним.
– Что ты делаешь?
Холлем, вместо ответа, поднял указательный палец, потом, видимо обнаружив искомое, вставил диск в машину.
– Я, как ты знаешь, не мастер выражать свои чувства, – заговорил наконец он. – Но я люблю тебя, Рейчел. Я очень тебя люблю. И наверное, ты это понимаешь.
Холлем нажал кнопку и двинулся к Рейчел, как только зазвучало вступление. У Рейчел сердце растаяло, когда она прочитала желание в его глазах. Он подошел к ней, но вид у него был нерешительный. А у Рейчел острыми иголочками пробежали мурашки по коже. Эту песню она слышала, когда они в первый раз любили друг друга. Но сейчас, если это вообще возможно, она любила его еще сильней. Он говорил с ней словами песни, сам не в состоянии их высказать.
– Ну вот, ты получила все, что хотела, – произнес Холлем, осторожно коснувшись ее лица.
Рейчел привлекла его к себе в объятия.
– Если ты снова станешь разыгрывать роль молчальника, я тебя поколочу.
– Обещания, обещания!
Он прижался губами к ее губам.
Луиза увидела Салли, как только вошла в ресторан. Та сидела за столиком в углу, опустив голову на руки. На ней были темные очки от солнца, которые, несомненно, вызывали любопытствующие взгляды, – на улице шел снег. Луиза промаршировала к столу и села напротив Салли. Та медленно подняла голову. Губы у нее были не накрашены, щеки бледные.
– Луиза…
– Заткнись. Спасибо, что пригласила меня на ленч, но я пришла сюда не затем, чтобы слушать тебя. Я сама хочу многое тебе сказать. Я знаю, что это было не в первый раз, так что не ври мне больше. Я вчера весь день об этом думала и сопоставила все. Твою реакцию на мои разговоры о Джоне, его реакцию, когда я говорила ему о тебе. Был подтекст, что-то скрытое, неясное, но я была настолько глупа, что не смогла докопаться до сути. Даже то, как ты говорила о моем ребенке, имело отношение к Джону. Когда ты сказала, что мы с Джоном окажемся связанными на всю оставшуюся жизнь, ты беспокоилась не обо мне. Тебе было страшно за себя.
Она замолчала, чтобы перевести дух. Официант-итальянец принес им меню. Салли не пошевелилась. Луиза взяла обе карточки и улыбнулась официанту.
– Оставьте нас одних ненадолго, если можно. Я позову вас, когда мы будем готовы.
– Конечно.
Он молча удалился. Луиза выпятила губы и положила меню на столик. Салли сдвинула свои очки на кончик носа.
– Именно поэтому ты не хотела выходить замуж за Фергюса. Именно поэтому завидовала мне. Это объясняет все. Итак, можем мы начать переговоры на этой основе? И предупреждаю, если ты снова начнешь городить чушь, я уйду.
Салли дотронулась кончиком языка до верхней губы. Кожа там была потрескавшаяся и сухая.
– Ничего бы не случилось, если бы не последний уикэнд, – сказала она.
Луиза сардонически усмехнулась своему отражению в очках Салли.
– Я не вижу ни малейшего смысла переливать из пустого в порожнее. И больше не позволю морочить мне голову, принимая за полную идиотку.
Она встала. Салли удержала ее за руку.
– Я не кончила, Луиза, – сказала она. – Сядь, пожалуйста.
Салли цепко ухватила Луизу за рукав. Луиза намеревалась пулей вылететь из ресторана, но почему-то снова села на стул.
– П-послушай, Лу, мне надо выпить.
Луиза махнула официанту. Он осторожно приблизился.
– Два бокала домашнего белого, – сделала заказ Луиза.
– Мне то же самое, – добавила Салли.
Официант смотрел на них, ожидая разъяснений. Луиза кивнула. Положила руки на скатерть из Дамаска и переплела пальцы.
– Продолжай, Салли. Только излагай побыстрей.
– Он взял меня штурмом. Некоторое время назад. – Салли сглотнула, лицо у нее перекосилось. – Решительным штурмом. Тот вечер, несколько месяцев назад, мы провели все вместе и здорово напились. Кажется, я была польщена, но и потрясена тоже. Ничего подобного со мной раньше не происходило, тем более с мужчиной, который связан с другой женщиной.
– Должно быть, это возбуждает, – скрипнув зубами, заметила Луиза.
– У вас с ним уже намечался разрыв. Я считала, что тебе будет лучше без него, но не хотела причинить тебе боль, рассказав о случившемся, но он, наверное, думал, что я рассказала. Особенно после того, как вы расстались.
– Это объясняет, почему он так дергался насчет тебя.
– Я не такая, как ты, понимаешь, Луиза. – Салли наконец сняла очки и принялась вертеть их в руках. Открыла рот, чтобы продолжать, но тут подошел официант с четырьмя бокалами на подносе и с великой аккуратностью поставил их на стол в ряд.
– Спасибо, – поблагодарила Луиза.
Официант бесшумно исчез. Салли взяла бокал. Рука у нее дрожала, но она поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. Луиза всмотрелась в ее лицо. Никакого макияжа. Глаза маленькие и красноватые, ресницы светло-каштановые. Она была очень похожа на ту школьницу, которую Луиза знала много лет назад.
– Я всегда вела себя разумно. – Губы у Салли дрогнули. Она сжала их зубами. – У меня были свои проблемы, но я их скрывала. Делала только то, что следует. Шла к своей цели по прямой.
– И это было скучновато? – предположила Луиза. – Она пригубила вино, поморщилась – вино оказалось очень кислым на вкус, – но все же она немного расслабилась.
– Я – это девушка с работы. Та самая, что сделала аборт.
– Да? – произнесла Луиза с наигранным интересом.
– Так это же была я, – очень тихо произнесла Салли.
Она опустила глаза и допила вино. Взяла второй бокал и отпила из него. Луиза откинулась на спинку стула и наблюдала за ней с этой дистанции. Салли вертела в пальцах нож, потом начала передвигать по столу бокалы. Только бы не смотреть на Луизу.
– Когда?
– Примерно год назад.
– Кто был отцом?
– Фергюс.
Луиза подняла брови и ничего не сказала.
– Именно этого мы оба хотели тогда. Это имело свои причины. Мне только что предложили партнерство. У Фергюса тоже были свои перспективы.
Луиза притихла. Она не хотела, чтобы ее чувства по отношению к Салли смягчились. Она ненавидела ее за то, что она сделала. Ей хотелось ударить Салли кулаком в лицо, расплющить ей нос. Но она сидела спокойно, переваривая услышанное.
– Я понимаю, что это было правильное решение, – продолжала Салли все тем же тихим голосом. – Я не раскаиваюсь. Но это убило мое чувство к Фергюсу. Если бы он сам не был так уверен в правильности этого решения, я относилась бы к нему иначе, но теперь уже слишком поздно. Я испытываю тяжкое сожаление, и оно никогда меня не покинет. Тебе не дано узнать, что это такое. Надеюсь, и никогда не будет дано.
– А потом он попросил тебя выйти за него замуж.
Салли кивнула. Она поднесла к губам бокал с вином и выпила его до дна. Со стуком поставила на стол и потянулась за третьим бокалом.
– Я не прошу у тебя прощения, Лу. Я не ожидала, что ты когда-нибудь захочешь меня увидеть после того, что произошло, и я тебя не виню. – Луиза ей поверила без всякого сомнения: в голосе у Салли не было надежды. – В воскресенье я на какой-то момент утратила рассудок. Впервые в жизни я совершила поступок, выходящий за рамки всех правил. Не понимаю, чем я думала. Никакой логики. Никаких объяснений. После долгого перерыва я сделала нечто, не зависящее от моей воли. Это был всего лишь флирт. Ты должна знать, что это был только поцелуй. Единственный. Даже если бы ты не вошла, я не допустила бы ничего большего. Но я понимаю, что повела себя по отношению к тебе как самое последнее дерьмо. Я вот подумала о тебе и Эндрю…
– Тпру! Это ты брось. – Луиза подняла руку. – Обо мне и Эндрю?
Салли посмотрела на нее:
– Ты спала с Эндрю. Ты мне об этом говорила. Я даже не уверена, что ты беременна от Джона.
Луза застыла в шоке. Стоп, не надо вспыхивать, надо постараться понять, как это пришло Салли в голову.
– Два месяца назад, Салли, когда Джон обошелся со мной как с половой тряпкой, мы с Эндрю пошли выпить, потом заехали ко мне, немного поболтали, и он уехал. И ни на минуту его… его аппарат не покидал его штанов. Если тебе так уж интересно, я скажу, что он был слишком пьян, чтобы его член восстал. Картина тебе ясна?
Салли выпрямилась:
– Но ты намекала…
– Нет, это лишь твое не в меру разыгравшееся воображение. Я чувствую себя виноватой лишь в том, что чисто теоретически, когда уже рассталась с Джоном, носилась с идеей переспать с одним человеком, но из этого ничего не вышло.
– Ладно, Лу. Извини.
Луиза что-то буркнула, схватила свой бокал и, сделав глоток, поспешила поставить вино обратно на стол. От вина ее начало поташнивать, но ей необходимо было принять что-нибудь успокаивающее, иначе она, пожалуй, и в самом деле уложила бы Салли одним мощным ударом.
– Выходит, ты решила, что я солгала Джону исключительно потому, что он был для меня наилучшим вариантом?
– Черт возьми, но я же не знала. И я попросила у тебя прощения.
Салли взяла салфетку и вытерла влажные от пота ладони.
– А ты ведь не рассказала мне о своей беде, – не слишком уместно заметила Луиза. – Удивляюсь, почему.
– Я не говорила никому, кроме Фергюса. Держала это при себе. Расскажи я кому, меня, чего доброго, начали бы уговаривать, а я знала, как надо поступить. Терпеть не могу, когда меня наставляют на путь истинный.
Луиза пригляделась к Салли. Какое ничтожество! Неприязненное чувство, с которым она боролась, вновь овладело ею. Сама себе удивляясь, она протянула руку через стол. Удивилась и Салли. Луиза согнула пальцы.
– Ну, дай же мне руку. – Салли осторожно вложила свою руку в Луизину. – Ты патентованная сука, Салли. – Салли отвернулась. – Я ненавижу тебя за то, что ты сделала.
– Но ведь ты не любишь Джона, – спокойно возразила Салли. – Я не знаю, имеет ли это смысл, и не ожидаю, что ты мне поверишь, но, если бы ты его любила, ничего подобного не произошло бы. Я никогда не встала бы между тобой и…
– И человеком, которого я любила бы. Или он любил бы меня. – Луиза откинула волосы назад и попыталась сосредоточиться. – Ты будешь встречаться с Джоном? – спросила она напрямик.
– Нет. Никогда. А ты?
Луиза рассмеялась невеселым смехом.
– Это зависит от того, насколько хорошего адвоката он себе найдет. Ведь это и его ребенок. У отца есть права.
– Но ты не… то есть я хочу сказать, ты не станешь пытаться… – Неоконченная фраза повисла в воздухе.
– Завести с ним определенные взаимоотношения? – Луизе вдруг стало смешно. Перед ней возникла фигура Джона, мечущегося по гостиной в не заправленной в штаны рубашкой. Она испытала такое облегчение, когда входная дверь со стуком захлопнулась за ним в последний раз. Она была разгневана. Была в ярости. Но это относилось к Салли. Джон уже не мог больше возбудить ее эмоции.
– Видимо, я должна принять это как отрицательный ответ, – сказала Салли, горестно скривив губы.
– Совершенно точно. Отныне и навсегда я пойду своим путем. И могу тебе признаться, мне это кажется чертовски приятным.
Салли выглядела измученной, но уголки ее губ приподнялись в сдержанной улыбке.
– И это относится к нам обеим.
– Ты не останешься в одиночестве надолго, Сэл. Встретишь кого-нибудь. Забудешь Фергюса и Джона и всю эту историю. Оно останется позади. В прошлом.
Луиза удивлялась себе. Откуда взялась эта необыкновенная щедрость? Она сидит за ленчем со своей лучшей подругой, которую обнаружила в прошлый уик-энд резвящейся, лежа на полу у нее в гостиной рядом с мужчиной, предполагаемым отцом ее, Луизиного, семейства. Это было так странно. Нельзя сказать, что это не имело особого значения, потому что оно имело значение и будет иметь свои последствия. Без сомнения, на ее будущем скажутся и потрясение, и гнев, и боль, пережитые ею. Но с этим можно существовать. Салли пытается что-то доказать себе. Не в Джоне дело. И не в Луизе. Дело в разрыве тех связей, которые Салли создала для себя. Одним-единственным разрушительным действием она сорвала покровы с той лжи, которую скрывали все они. Луиза не любила Джона. Джон не любил Луизу. Правда существовала всегда, и теперь она стала очевидной.
Но Салли по-прежнему ее лучшая подруга.
Луиза подняла свой бокал и с легким звоном коснулась им бокала Салли.
– А я ведь заставлю тебя пострадать за это, Сэл.
Приглушенный свет появился в глазах подруги.
– Ты хочешь сказать, что не отказываешься от меня?
– Придется тебе попотеть, но, может быть, и нет. Ты нужна мне. А я нужна тебе. Мужчины приходят и уходят, а дружба остается. Ты просто идиотка, если хочешь пожертвовать этим.
Щеки у Салли порозовели. Луиза решила ничего не говорить. Пусть Салли сама сражается со своей совестью. Она не намерена облегчать ей задачу.
– Расскажи мне о своем уик-энде. Как твоя мама? Она здорова?
Луиза хотела сохранить строгий вид, но не преуспела в этом. Голос у Салли был изысканно вежливым, словно она старалась произвести на Луизу впечатление своим хорошим поведением.
– Давай скажем так: ты не единственная помешанная на данном отрезке времени. – Луиза отбросила церемонии и снова схватила Салли за руку. – Мне так много нужно тебе рассказать, но боюсь, ты просто ничему не поверишь. – Луиза посмотрела на свои часы. – Сколько у тебя времени? Тебе не нужно возвращаться на работу?
– А пошли они знаешь куда! – Салли осушила третий бокал и посмотрела на Луизу с жадным любопытством. – Я и не подумаю возвращаться. Хочу поиграть в лентяйки. То-то они будут в шоке, верно? Обойдутся как-нибудь без меня денек. Я намерена провести его, изо всех сил стараясь вернуть доверие моей лучшей подруги.
– И у тебя получится?
– Вот увидишь. Ты мне дороже, чем любая моя работа, и я не намерена потерять тебя. Начни с того, что подвинь ко мне твой бокал с вином. В твоем положении пить нельзя, и ты отлично знаешь это.
– Не собираешься же ты вернуть мою дружбу, повелевая мной? – запротестовала Луиза, но бокал передвинула.
– Именно так и есть, – твердо заявила Салли. – Настало время, когда кто-то должен на тебя покрикивать, и я беру эту обязанность на себя. Только при таком раскладе если ты сойдешься с мужчиной, то сойдешься с ним по разумным причинам, а не по глупым и неправильным.
– С мужчиной? С каким это мужчиной? – Луиза недоверчиво рассмеялась.
– А это особый вопрос, который мы обсудим нынче вечером. Но сначала нам надо чего-нибудь поесть, иначе твой младенец задержится в росте, а я потеряю сознание. – Салли взяла со стола меню и углубилась в него. – Тебе не положено есть моллюсков, так что не вздумай их заказывать.
– Я так понимаю, что платишь ты.
– Само собой.
– Хорошо. Я таким образом позволяю тебе оплатить дорогу к моим теплым чувствам.
– Таково мое намерение.
– Прекрасно. Ну тогда, после того, как мы поедим, давай заглянем в «Мадеркэр»[47]47
«Мадеркэр» – сеть фирменных магазинов по торговле товарами для детей и беременных женщин (англ. «mothercare» означает «забота о матери»).
[Закрыть]. Полагаю, чековая книжка у тебя с собой?
