Текст книги "Вопреки всему"
Автор книги: Линда Тэйлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
– Видишь ли, – медленно начала она, – это вопрос…
Раздался резкий стук в дверь квартиры. Из кухни Луизе видна была крохотная передняя, и она устремила туда растерянный взор. Кто? Зачем? И почему стук не прекращается? Эш спокойно ждал, что она предпримет. А ей только и хотелось крикнуть: «Спрячься!» и загнать Эша под кухонный стол: пусть бы он посидел там, пока непрошеный гость не уберется восвояси. Но это было, разумеется, невозможно.
– Пойду посмотрю, – сказала она, не двигаясь с места.
Эш кивнул.
Луиза заставила себя встать, подошла к двери и открыла ее.
То был Гаррис. Луиза почувствовала себя до чертиков неловко. Гаррис ей не улыбнулся. Он смотрел на нее в высшей степени серьезно. Некоторое время назад она барабанила на пианино слишком громко. Не подумала. То было время, когда он занимался своими любовными утехами, и вот теперь явился, чтобы сделать ей выговор. Однако неутолимая похоть отнимает у Гарриса долгие часы.
– Пожалуйста, простите, Гаррис. Я буду играть тише.
Он был полностью одет, именно это и убедило Луизу, что он пришел с жалобой. Выглядел он так, словно собрался куда-то пойти. Волосы смазаны гелем, подбородок чисто выбрит, а запах лосьона после бритья просто сшибал с ног. Во всяком случае, на Луизу он действовал именно так. Гаррис мог бы и не намазываться им так неумеренно. На нем была шелковая белая сорочка, брюки свободного покроя стянуты ремнем на тонкой талии. Потрясающий экземпляр – если сверхактивные безработные актеры в вашем вкусе.
Гаррис старательно откашлялся и сунул руку в карман брюк. От этого материя на ширинке натянулась, и Луиза поспешила перевести взгляд на лицо визитера.
– На самом деле, Луиза, я пришел вовсе не затем, чтобы поговорить о вашей игре на пианино.
– Не затем?
– Нет.
Наступила пауза. Щеки у Гарриса слегка порозовели. Глаза от этого стали казаться еще более темными. Луиза от всей души надеялась, что он не собирается еще раз устроить демонстрацию своих интимных органов.
– Хотя должен признаться, – продолжал Гаррис, – что немного устал от песенки «Разукрась свой фургон». Вы избрали ее своим хитом на эту неделю по какой-нибудь особой причине?
– Да, причина была, – сдвинув брови, сердито отрезала Луиза.
– Я пришел спросить вас… – Гаррис снова сделал паузу, от которой у Луизы словно отнялись руки-ноги, – не хотите ли вы пообедать со мной?
– Пообедать? – повторила она, словно эхо.
– Пообедать, – подтвердил он и покраснел уже вполне заметно.
Быть может, все это и было бы мило, если бы в кухне у Луизы не сидел Эш, который мог слышать каждое слово. Луиза бросила на него беглый взгляд. Эш положил ногу на ногу и погрузился в книжку об именах.
– Что же это за обед? – спросила она, с досадой чувствуя, что неотвратимо краснеет.
Какого черта Гаррис к ней привязался? Мало ему баб, которые крутятся возле актеров, окутанные в целые акры шифона и похожие на Изабеллу Росселини. Гаррис может подцепить любую женщину, какая ему понравится. По меньшей мере на одно свидание.
– Я приготовлю его сам. У себя дома. У меня есть бутылочка отменного красного вина, и я предпочел бы, чтобы вы разделили ее со мной.
– О, понимаю.
Луиза перебирала пальцами пуговицы на своем кардигане, все более смущаясь. Дело ясное. Он услыхал, как она бренчит на пианино, сообразил, что она осталась на вечер дома, приготовил у себя наверху гору макарон, облачился в свой лучший прикид и спустился сюда с целью заманить ее в свое логово.
– Ну что вы скажете?
В глазах у Гарриса горела надежда. Луиза подступила к нему ближе примерно на дюйм. Говорить шепотом бессмысленно, хотя Эш начал достаточно громко напевать «Я говорю деревьям». Поступок джентльменский, но Луиза была совершенно убеждена, что он чутко прислушивается к происходящему в передней.
– Дело в том, Гаррис…
Но Гаррис вытянул шею, едва не уложив голову ей на плечо; лицо у него сделалось неприятно озабоченным.
– У вас гость? – спросил он, возмущенно раздувая ноздри.
– Мой друг забежал навестить меня. Так что время, к сожалению, неподходящее.
Гаррис уставился на Луизу умоляющими глазами. Он втянул шею и замотал головой, точь-в-точь как лоснящийся крупный жеребец, которому самая толстая кобыла в табуне только что дала понять, что у нее разболелась голова.
– Мы можем поговорить об этом в другой раз, – предложила Луиза и начала закрывать дверь.
Гаррис вроде бы собрался исчезнуть, однако не преминул нахально подмигнуть и еле слышно проговорил:
– Я думаю о вас, Луиза. Я у себя наверху, и я…
– Горите?
– Да, горю.
– Прекрасно. Всего доброго.
Она быстро закрыла дверь. Всего секунда ушла на то, чтобы взять себя в руки. Затем она легкой походкой вернулась в кухню с таким видом, словно ничего особенного не произошло.
– Это всего лишь Гаррис, – произнесла она с пренебрежительным смешком. – Не обращай внимания. Он актер.
Эш закрыл книжку и положил ее на стол. Луиза заметила, что чай свой он допил. И кажется, собирается уходить. Настроение у Луизы сразу упало.
– «Разукрась свой фургон»? – произнес он, и уголки его губ чуть приподнялись. Он встал. – Правда?
– Не может быть, что ты подслушивал, – поддразнила она.
Лучше вести себя как ни в чем не бывало и не показывать, как она огорчена его уходом. Ей по-прежнему хотелось поговорить с ним об именах, но у него своя жизнь. Она должна с этим мириться.
– Выходит, ты настолько музыкальна, что держишь в квартире фортепиано?
– Во всяком случае, настолько кровожадна.
– Я хотел бы когда-нибудь послушать, как ты играешь.
Он направился к двери.
– А я хотела бы послушать твою игру. Уверена, что это куда более занимательно, – возразила Луиза, шаркая за ним.
– Ты и послушаешь. В пятницу.
Эш дошел до двери и тронул защелку, но помедлил открывать. Луиза пыталась собраться с мыслями.
– Я не уверена, что смогу приехать туда в пятницу, но ты должен обещать мне, что заткнешь за пояс всех хлюпиков Рейчел. Она будет торчать где-нибудь в баре. Обычно она так делает. Тебе не мешает это знать на всякий случай.
– Ты, наверно, хотела бы видеть, как Илинг ответит «Оазису»?
– Я не знаю, как буду себя чувствовать. Устаю к вечеру.
– Пари держу, что так, – посочувствовал он.
– Ты же не хочешь, чтобы меня начало тошнить во время вашего выступления?
– Кого-нибудь стошнит. Это можешь быть и ты. – Он повернул защелку. – Не волнуйся по пустякам. Спасибо тебе, Луиза. Если понадобится моя помощь, дай знать. У тебя же есть номер моего телефона.
– Тебе спасибо, Эш. – Она сложила губы бантиком, чтобы не казаться надутой. Он явно прощался с ней. Он был к ней добр, но он вообще добрый человек, и она не представляет для него исключения. Надо быть благодарной и принимать вещи такими, какие они есть. – Правда, Эш, я очень тебе признательна за помощь. Она много значит для меня.
– Без проблем. Я скоро тебе позвоню.
И он ушел.
Луиза потащилась обратно в кухню, едва услышав, как за ним захлопнулась входная дверь. Она посмотрела на пустую кружку, на книжку, которую Эш держал в руках. Села. Запрокинув голову, с опаской глянула на потолок. Там наверху «тлеет» Гаррис. Мужики в точности как автобусы: ждешь своего черт знает сколько времени, а подкатывают все сразу.
Она снова взялась за книжку об именах и стала ее просматривать. У нее больше нет никаких причин предаваться девичьим фантазиям.
Глава 12
– Салли! – Луиза поморщилась при виде закутанной фигуры на ступеньках крыльца. – Что ты здесь делаешь? Я уже собралась уходить.
– Куда?
– На концерт. Там будет Рейчел.
– Ты собираешься выйти? Сегодня вечером? В паб?
– Ну да.
– Но ты беременна!
Луиза втащила Салли через порог и захлопнула дверь.
– Ты намерена возвестить об этом на весь Лондон?
– Извини. Могу я к тебе зайти на секундочку?
– Разумеется, но я не хотела бы опаздывать. Я знаю, какая Рейчел на этих выступлениях. Если я ее не поймаю вовремя, она будет носиться с каким-нибудь тощим, как палка, ведущим певцом в кожаных штанах, и тогда из нее разумного слова не вытянешь.
Луиза повела Салли к себе в квартиру.
– Эта штука все еще здесь? – Салли с отвращением кивнула в сторону канделябра.
– А ты подумала, она укатила на пару недель в Сорренто? – нетерпеливо огрызнулась Луиза.
Она автоматически вернулась в спальню, чтобы продолжить сверхчеловеческие усилия и придать себе самый эффектный вид. Салли последовала за ней и уселась на кучу одежды на кровати. Луиза устроилась перед зеркалом и пригляделась к отражению Салли. Та казалась очень спокойной. Луиза ждала извинений, которые, как она считала, непременно должны были последовать.
– Холодно на улице? – спросила она.
– Я что-то не заметила.
– Ты на машине?
– Нет, я добралась прямо с работы на метро.
– Не встречаешься с Фергюсом сегодня?
– О, Фергюс, Фергюс, Фергюс. – Салли повалилась на спину, распростерлась на постели, раскинув руки, и уставилась на паутину на бумажном абажуре настольной лампы. Сдвинула тонкие каштановые брови.
– Ты пыль когда-нибудь вытираешь?
– Да. Вытирала, кстати, совсем недавно. – Луиза проследила за взглядом Салли, все еще устремленным на не замеченную ею паутину. По закону подлости надо было, чтобы Салли ее усекла. С досады Луиза мазнула помадой не по губам, а под нижней губой и стерла помаду пальцем. Теперь это выглядело так, будто у нее выступила от простуды большая болячка. Салли испустила тяжелый вздох. Луиза повернулась к ней. – Что с тобой?
– Я просто не хочу сегодня вечером быть одной. Можно я пойду вместе с тобой на концерт?
Луиза задумалась. До сих пор она не услышала извинений по поводу их последнего телефонного разговора. Деталь мелкая, но Луиза считала ее важной.
– Салли, ты одета не совсем надлежащим образом. На такие концерты не ходят в строгих костюмах по фигуре.
– Но ведь ты можешь мне одолжить что-нибудь из своего гардероба? У тебя достаточно всякого тряпья. Я вполне могла бы влезть в твои джинсы, пари держу.
– Я думала, Фергюс жарит для тебя радужную форель нынче вечером. Как-никак пятница.
Салли, закрыла глаза и застонала. Как ни странно, но, даже лежа на кровати в позе аэроплана, она выглядела вполне профессионально. Туфли свалились у Салли с ног, и, взглянув на стельки, Луиза увидела, что они от Рассела и Бромли. Ремешки своей тоже очень дорогой сумочки Салли держала в пальцах. Все аксессуары преуспевающего адвоката были при ней, только расположенные под непривычным углом.
– Я не могу говорить о Фергюсе. Я должна подумать. Подумать, подумать, подумать, – пропела она, не открывая глаз.
– О Господи! – Луиза вытащила из пачки бумажный носовой платок мужского размера и попробовала стереть помаду. – Значит, дела пошли кувырком.
– Хм-м.
– Иначе, как я полагаю, ты бы сегодня сюда не явилась таким образом.
– Да.
– Не говоря уж о том, что ты не извинилась за свое хамство во время нашего разговора по телефону, – уже более твердо сказала Луиза.
Глаза у Салли широко раскрылись. Наклонив голову набок, она посмотрела на Луизу изучающим взглядом.
– Неужели до сих пор дуешься по такому поводу? У тебя что-то на подбородке. Прыщ?
– Это помада.
– Почему на подбородке?
– Наверное, по той же причине, по какой я попросила парикмахершу превратить меня в летний овощ. – Луиза потянулась за детским лосьоном и пустила из флакона сильную струю на другой бумажный платок. Прижала платок к подбородку. – И я все еще дуюсь.
Салли еще шире распахнула глаза. Луиза ответила непреклонным взглядом, а струйка лосьона тем временем побежала у нее по запястью. Она подняла брови, тем самым давая Салли понять, что требует от нее полного ответа.
– Луиза, я всего лишь говорила что думаю. Ведь ты не хотела бы, чтобы я тебе лгала?
– Нет.
– Ну прости. Я видела, через что прошла та девушка, о которой я тебе рассказывала. Хотя для нее это было ужасно, потом она говорила, что сделала самую правильную вещь в своей жизни. И ничуть не сожалеет об этом.
Луиза снова повернулась к зеркалу. Она не хотела, чтобы Салли ее расстроила. Она хотела пойти на концерт. Ей было очень любопытно послушать оркестр Эша. Он такой эффектный. Ей хотелось посмотреть на него, быть может в последний раз.
– Послушай, Сэл, если ты хочешь пойти со мной на эту тусовку, идем, но я прошу тебя не говорить со мной об абортах. Согласна?
– Хорошо.
Салли с усилием поднялась. Золотая заколка расстегнулась, и каштановые пряди волос рассыпались по плечам в соблазнительном беспорядке. Ничего не скажешь, она выглядит экзотичной даже тогда, когда заслуживает того, чтобы ей влепили хук справа. Луиза стиснула челюсти и снова потерла покрасневший подбородок.
– Не собираешься ли ты сказать Рейчел сегодня вечером, что она станет тетей?
– Никаких шансов. – Луиза взглянула на себя в зеркало и нанесла ладонью на лицо новый слой крема под макияж. – Я знаю ее взгляды на потомство и прошу тебя тоже не говорить ей ни слова. Обещаешь?
– Обещаю.
Салли сделала пальцами движение, похожее, по мнению Луизы, на масонское приветствие.
– Я собираюсь представить ей музыканта, играющего на электроскрипке.
– Что?
– Я познакомилась с ним в центре по трудоустройству.
– Ты шутишь. – Салли громко расхохоталась. – Только не говори мне, что ты собираешься стать покровительницей талантов. И думается, для поиска талантов есть места получше, чем центр по трудоустройству.
– А мне думается, это невежественное замечание, Салли. К тому же многое зависит от того, какой смысл вкладывать в слово «талант».
Салли ахнула и подняла плечи.
– И ты отыскала талант?
– Вроде того.
– В центре по трудоустройству?
– Возможно.
– И он играет на электроскрипке?
– Вероятно.
– Господи, Луиза, а я думала, ты собираешься родить ребенка. – Салли встала у Луизы за спиной и всмотрелась в ее отражение. – Ты это всерьез?
– Он мой друг, Салли, не более. Может, даже перестанет быть им после сегодняшнего вечера.
– Друг? – скептически спросила Салли.
– Ты только подумай, Сэл. Я беременна, у него есть подружка. Прогноз отнюдь не романтический.
– Но ты увлечена им.
– Трудно им не увлечься. – Салли все еще выглядела ошеломленной. – Он сексуален, хороший товарищ. Он был очень добр ко мне. Он не имеет представления, что я хочу его, и, самое главное, его девушка тоже об этом не знает. Вот и все. Не более.
– Но… ты же собираешься родить ребенка! – Салли снова села. – Если, конечно, не изменила мнения.
– Нет, я его не изменила.
– Но тогда… – Салли запнулась.
Луиза перестала растирать крем. Взяла щетку и провела ею по волосам. Ждала, пока Салли переварит информацию.
– Тогда рождение ребенка не изменит твою жизнь. Ты будешь вести себя так же, как и до беременности.
– Не говори глупостей. Как это возможно?
– Но… что происходит? Я не понимаю.
– Расслабься, Салли. Не происходит ничего, выходящего за рамки приличий. К тому времени, как у меня вырастет живот, этот человек уйдет из моей жизни. Он позаботился обо мне, и я отвечаю любезностью на любезность. Это все.
– Что же он для тебя сделал?
– Он поднял меня, когда я упала в обморок в центре по трудоустройству.
Луиза поглядела на Салли. Та словно онемела. Наконец она разлепила губы:
– А потом что?
Салли все еще считала ситуацию Луизы непостижимой. Луиза отшвырнула щетку для волос и уперлась руками в бока.
– А потом я стала матерью-одиночкой! Ясно? Устроила голубиное гнездышко для этого, ясно?
– Так я и думала, что все прекратилось, когда это произошло. Все: мужчины, флирт, жизнь.
– Все изменилось, Сэл, но я вовсе не намерена хоронить себя заживо. Пойми, я по-прежнему женщина, с ребенком или нет, значения не имеет. – Луиза еще с минуту понаблюдала за Салли и, убедившись, что подруге не угрожает опасность навсегда остаться с разинутым ртом, принялась рыться в вещах, отыскивая джинсы для Салли. Бросила их той на колени и спросила: – Ты предпочитаешь топик?
– Луиза, Фергюс попросил меня выйти за него замуж, – выпалила Салли, и лицо у нее сделалось белым как мел.
Луиза бросила свои поиски и замерла на месте, чувствуя, что у нее кружится голова. Ну и дела! Не заскучаешь.
– В самом деле?
Салли кивнула, прижав зубами нижнюю губу.
– Так почему же ты сразу не сказала, дуреха этакая? – Луиза невероятно расчувствовалась. Счастливые слезы потекли по щекам. – Поздравляю, Сэл. Иди сюда. Обними меня.
Салли вся напряглась, когда Луиза обняла ее. Луиза сжала ее крепче. Салли напряглась еще больше. Луиза отпустила ее и встала.
– Дело в том, – сказала Салли, и глаза у нее были несчастные. – Дело в том, что я ему сказала, чтобы он убирался прочь.
В пабе, когда они туда наконец протолкались, шум стоял оглушительный. По дороге они обе порядком замерзли, добираться оказалось непросто, а в помещении на них обрушилась буря звуков. Окна сильно запотели от жара, испускаемого множеством разгоряченных тел. Луиза толкнула в спину кого-то в кожаной куртке и, не оборачиваясь, протянула руку назад, нашаривая руку Салли. Заведение напоминало пещеру: две комнаты в цокольном этаже превратили в одну. Какая-то группа в дальнем углу играла тяжелый рок. Собравшиеся тесной толпой возле сцены люди дергались не в такт музыке.
– Кошмар! – прокричала Салли в ухо Луизе.
Луиза обернулась. Этого она от Салли не ожидала. Луиза в общем-то отставала от жизни, а Салли вечно на людях в движении чем-то постоянно занята, Луиза считала, что она любит толпу.
– Бар! – прокричала она.
Протиснувшись сквозь мешанину из кожи, денима, обычных костюмов и геля для волос, они добрались до бара.
– Бога ради, скажи, что это не твой оркестр, – обратилась к Луизе Салли, когда они оказались рядом и могли слышать друг друга. – И не фаны твоих музыкантов, – добавила она с вытянутым лицом.
– Они должны быть следующими. Насколько я помню, здесь за вечер обычно выступают две группы. Я, во всяком случае, полагаю, что моя группа классно подготовлена.
– Значит, они вызовут бурю, – заметила Салли без особого энтузиазма.
– Это не первое их выступление. И они знают, что делают.
Луиза хмурилась, договариваясь с официанткой о заказе. Она очень надеялась, что Эш и его группа вполне профессиональны. Рейчел не настолько добра, чтобы менять свое лихорадочное расписание ради кучки новичков. Но Луиза порядком нервничала с того самого дня, как Рейчел сообщила, что будет здесь.
– Какое у них, по крайней мере, название? – спросила Салли, стараясь подцепить кончиком отполированного ногтя кусочек пробки в своем бокале с вином.
– Право, не знаю. – Луиза сделала глоток кока-колы и отошла от стойки. – Я не спрашивала.
Буря звуков, доносившаяся в бар со сцены, внезапно стихла. Ее сменили громогласные крики одобрения. Ведущий певец снял с шеи лямку своей гитары и отвесил разухабистый поклон. Подхватил микрофон, махнул слушателям блестящей от пота рукой и крикнул:
– Да пошли вы все!
Четверо парней спрыгнули со сцены под новый взрыв восторженных криков. Салли оттащила Луизу к стене, как только образовался прогал в толпе.
– Я, должно быть, старею, – сказала Салли, неодобрительно поглядывая на музыкантов, с широкими улыбками прокладывающих себе путь к бару. – Совсем мальчишки, их даже нельзя привести к присяге. А музыка – просто лишенный всякой мелодии грохот.
– Ты ведь любила группу «Эй-си – Ди-си», – не удержалась от шпильки Луиза. – Не помнишь? Особый объект твоего поклонения. Ты даже вытащила меня один раз на их шоу, говорила, что не хочешь чувствовать себя глупо, дергаясь в одиночку.
– Это была стадия, которую я миновала. И я не дергалась. Я только прикидывалась. И ходила на шоу не с тобой, а с Гаем.
– На самом деле, подружка моя забывчивая, на первое шоу ты ходила со мной до того, как познакомилась с Гаем. Ты пила легкое пиво и черносмородиновую, а во время исполнения «Слишком много трогаешь» изображала игру на гитаре. Мне тогда не хотелось, чтобы меня увидели рядом с тобой.
– О Господи! – Даже при тусклом освещении было видно, что Салли побледнела. – Ты права. Я помню, меня потом вырвало в уборной. После этого я никогда больше не пила пиво и черносмородиновую. Как же это я забыла?
– Амнезия наступила после знакомства с парнем. Ты ею страдаешь регулярно.
– Неправда.
– Именно так. Помнишь, что было после возвращения домой в тот вечер?
– Ну… – Салли смутилась. – Мы просто пришли домой, разве не так?
– Я была вынуждена силком тащить тебя до автобусной остановки, чтобы ты не смылась с каким-то коротышкой по имени Фрэнки. Он пришел в восторг от эмблемы «Дип Перпл», которую ты нацепила.
– Да, теперь я припоминаю. Любопытно, что с ним. Он был просто прелесть что такое.
– Ему было лет девять, весь в веснушках и трех футов ростом. Пора перестать интересоваться, что произошло со всеми мальчишками, которых ты знала, когда мы учились в школе, и подумать о будущем.
Салли отбросила назад волосы и прислонилась к стене. В Луизиных джинсах, свободном джемпере с круглым воротом и потрепанной замшевой курточке, одолженной у Луизы, она уже не выглядела как солидный адвокат. Со свободно распущенными волосами, падающими на лицо и плечи, она, казалось, вот-вот готова пуститься в неистовый пляс.
– Видишь ли, будущее возвращает меня в прошлое. Постоянно. Хочешь знать, о чем я подумала в первую голову, когда Фергюс сделал мне предложение?
– Ну, наверное, «когда?».
– Ничего подобного. Я подумала, живет ли еще Гай в Пэддок-Вуд. Клянусь тебе, Лу, так оно и было. Я стояла с посудным полотенцем в одной руке и с давилкой для чеснока в другой, а Фергюс опустился передо мной на колени и…
– Ты не говорила, что он встал на колени!
– Ладно, он встал. А я смотрела на него сверху вниз, на прядь волос, которая всегда падает ему на глаза, и он протянул мне крохотную бархатную коробочку, и все шло как надо, пока я не вспомнила о Гае и Пэддок-Вуд. Потом я подумала о Нике. И о Марке тоже…
Салли вздохнула, Луиза только головой покачала.
– …о Ките, Люсьене, Питере. И о Гансе! Вот уж не думала, что стану о нем вспоминать, но он все равно пришел мне в голову.
– Ничего себе!
– О Дэвиде, о другом Дэвиде и о друге Дэвида Джереми. Он все приплыли ко мне.
– И все это время бедный старина Фергюс стоял на коленях возле посудного шкафчика под раковиной? Сколько дней ты его продержала в такой позиции, прежде чем велела ему убираться?
– Все произошло мгновенно. Знаешь, как на гобелене из Байе[31]31
Байе – город во Франции, где производят гобелены.
[Закрыть]. Фигуры в разных положениях, как они мне вспомнились.
– И один особенно бросился в глаза?
– Ни один. – Салли посмотрела на Луизу так, будто вопрос показался ей глупым. – Это иногда случалось, но только тогда, когда я была очень пьяной.
– Ясно. Ну и что дальше?
– Потом я снова посмотрела на Фергюса, на его карие глаза, на эту прядь волос, прямой нос, губы такие… – Салли замолчала и глотнула вина.
– И ты удивилась, с чего это он увлекся тобой?
– Он слишком совершенный, – заявила Салли и выпрямилась. – Тут что-то не так.
– Помимо того что ты велела ему убираться?
– С ним что-то не так. А что, я не знаю. Он что-то скрывает.
– Пенис длиной в два дюйма и яйца размером с замороженные горошины?
Салли отбросила с лица шелковистые пряди.
– Если бы все было так просто! Секс отменный. И все остальное тоже. Все отлично.
– Я просто не понимаю тебя, Салли. Извини, но это нелепо. Думаю, настанет день, когда ты вспомнишь это время, поймешь, что ты натворила, когда у тебя был такой шанс, и пустишь себе пулю между глаз.
Салли молчала, потягивая вино и пристально глядя на Луизу поверх бокала.
– Я могла бы сказать тебе то же самое, – проговорила она.
Луиза все еще искала слова для ответа, когда ее хлопнули сзади по плечу. Она быстро обернулась и просияла, увидев Рейчел в полном прикиде для тусовки, но она умела и в этом облачении выглядеть значительной. И Луиза снова почувствовала себя старомодной и глупой. Впрочем, она тут же испытала облегчение оттого, что Рейчел дала себе труд явиться.
– Я только что приехала. Где же твоя группа?
– Не знаю. Один ансамбль уже отыграл, наверное, они будут следующими.
– Гвоздь программы. Это хороший признак. Какое-нибудь старье сюда не приглашают. Это их первое выступление здесь. И народу много. Вся эта публика собралась ради твоей группы?
– Бог знает, Рейчел. Они выглядят чересчур современно, чтобы оценить электроскрипки.
– У меня нет такого опыта. – Рейчел быстрым взглядом окинула бар. Выпятила губы и кивнула. – Состав неплохой. Много студентов, много молодых профессионалов, но и люди постарше есть. Не слишком много кожи, уйма футболок, а вельветовых брюк почти не видно. Публика многообещающая. Пойду пока чего-нибудь выпью. О, Салли. Как приятно тебя видеть!
Луиза наблюдала, как Салли и Рейчел слегка тронули одна другую за плечо и обменялись воздушными поцелуями.
– Ты выглядишь сказочно, как всегда! – воскликнула Салли, с завистью глядя на не новые, но весьма сексапильные брючки из пи-ви-си[32]32
Пи-ви-си (PVC) – синтетическая ткань из хлорвинила.
[Закрыть] и веревочные кисточки, которые Луиза пыталась отцепить от замка своей сумки. – Каждый раз, как вижу тебя, ты выглядишь все моложе и моложе.
– А ты выглядишь удивительно, – вернула комплимент Рейчел. – Какие волосы и глаза! Просто не знаю, почему тебя до сих пор никто не подхватил.
– Ты знаешь, она… – начала было Луиза и поморщилась оттого, что острый кончик ботинка Салли пришел в весьма ощутимое соприкосновение с ее голенью, – потеряла вес.
– Белого вина, Салли, а для тебя, Лу, пинту пива? Неужели ты все еще не пьешь? Что это с тобой? Закажу тебе «Гиннесс», это подкрепляет.
Рейчел шагнула ко входу в бар, но тут же остановилась и подождала, пока Луиза кончит высвобождать кисточки.
– Твоя сестра ошеломительна. Откуда у нее эта смуглая сексапильность, просто не пойму.
– Да, и в своем деле она просто блеск. Это все причуды генетики. Говорят, моя бабушка в молодости была тоже хоть куда и очень смуглая.
– У тебя и мама красивая.
– Я тоже так считаю. – Луиза подумала. – Спокойной красотой. Я думаю, она была очаровательна со своими длинными каштановыми волосами и большими голубыми глазами, как любил говорить папа, но, к сожалению, не сохранилось старых фотографий, а папа был несомненно пристрастен, так что трудно сказать.
– Тогда все было по-другому, верно? – сказала Салли, разглядывая мужчин, которые обходили их, устремляясь в бар за выпивкой перед следующим выступлением. – Нашим мамам было проще. Знакомишься с кем-нибудь, понравишься ему и выходишь за него замуж.
– Ты считаешь, что так было проще?
– Не знаю. – Салли сморщила лицо, размышляя. – В те времена не было такого выбора. Не могли вы перепробовать нескольких мужчин до замужества, если сама идея брака вами одобрена. Я имею в виду, что в те дни, если вы спали с мужчиной без таблеток или иных средств предохранения, это был настоящий кошмар. Одно ошибочное движение, и…
Салли замолчала, крепко сжав губы и опустив глаза в бокал.
– …И вы зачали ребенка, хотите вы того или нет, – закончила за нее Луиза.
Ей вдруг стало жаль себя. Быть может, когда на свет появится ребенок, которого так приятно обнять и прижать к себе, она будет безумно счастлива. Но сейчас… Как ей нужно, чтобы кто-то обнял ее, обнял крепко и успокоил. Она очень устала быть единственной, кто думает, что все хорошо кончится…
– Луиза! – Ее обхватили сзади чьи-то руки и заключили в объятия – очень крепкие. – Ты пришла! Ты просто чертовски героическая женщина, вот кто ты такая! Я так нуждаюсь в улыбающихся лицах в этой толпе. Я пока не вижу наших постоянных поклонников. Нас просто убьют, я в этом убежден.
– Эш!
Сердце у Луизы так и подпрыгнуло. Из него ключом била нервная энергия, волосы торчали во все стороны, глаза потемнели от адреналина.
– Я так рад, что ты приехала! – Он неуверенно вытащил сигарету из пачки «Мальборо», пальцы у него дрожали. У Луизы стиснуло желудок от страха за него. Он так нервничает. Она считала, что он возьмется за это так же легко и просто, как брался за все остальное, но Эш был явно испуган. – Я сам не свой перед выступлением. Я, видишь ли, всегда такой, когда речь идет о жизненно важных вещах.
– Все будет хорошо. – Луиза сжала руку Эша. – Карен говорит, что ты очень талантлив. Просто помни об этом.
– Ладно, буду. Карен не в себе. Она днем присутствовала на бракосочетании своей школьной подруги и напилась. Я надеюсь хотя бы на то, что она помнит проклятые слова. Это твоя сестра?
Он протянул руку Салли, которая вжалась в стену так, будто ее гвоздями прибили. Глаза у нее были точно два пылающих блюдца.
– Рада познакомиться с вами, – выдохнула она, неловко пожав Эшу руку.
– Взаимно. Рад, что вы смогли приехать. Надеюсь, мы не отнимем у вас время зря.
– Нет, это Салли, моя лучшая подруга, – поспешила объяснить Луиза. Салли в эту минуту выглядела непрофессионально, как никогда; рот полуоткрыт, остатки вина из перевернутого вверх дном бокала капали ей на ботинки. Луиза не хотела, чтобы Эш принял эту фигуру за влиятельную личность, которую Луиза так старалась вытащить сюда ради него. Он с первого взгляда сообразил бы, что Рейчел занимается музыкальным бизнесом. У нее особая аура. Луиза повернула голову в сторону бара. – Рейчел пошла заказать нам напитки. Да вот она! Ой.
Все трое теперь смотрели на указующий перст Луизы. В трех шагах от них Рейчел целовалась взасос с очень высоким, очень белокурым мужчиной. Руки его гладили Рейчел по бедрам, мало-помалу подбираясь к ягодицам. Они созерцали эту картину как завороженные.
Луиза спохватилась первой. Она убрала палец и забормотала:
– Она через минуту к нам присоединится, я уверена.
– Хорошо. А мне лучше пойти и подготовиться к выходу. Мы будем на сцене через минуту. Хлопайте, если вам понравится, но не задавайте вопросов, Бога ради. Не выношу, когда меня перебивают во время исполнения.
– Если кто-то задаст вопрос, покажи ему голую задницу. – Луиза улыбнулась Эшу с уверенностью, которой на деле не испытывала.
– Спасибо. – Он улыбнулся ей в ответ. – Я искренне благодарен тебе за то, что ты нашла силы приехать. Я знаю, что тебе это было нелегко.
Луиза наблюдала за тем, как Эша поглотила толпа, когда он пробирался к сцене. Как хорошо он говорил с ней. У нее было тепло на душе оттого, что он подумал о ее самочувствии. Но сейчас она чувствовала себя прекрасно и молила небо о том, чтобы ей хватило запаса жизненных сил.
Луиза огляделась по сторонам. В баре теперь было больше народу, чем раньше. Громкие голоса и смех разносились по всему помещению. Эшу придется играть перед огромной толпой. У Луизы вспотели ладони. Бедный Эш, каково ему стоять со своей скрипкой перед этой массой недоброжелательных людей. Она потерла горячий лоб.
– Господи, Луиза! Он невероятен!
Луиза повернулась к Салли. Она совсем забыла, что ее подруга здесь. По-прежнему стоит прижавшись к стене.
– Он очень милый.
– Милый? Я бы отдала что угодно за кончик улыбки, которой он одарил тебя. – Салли смотрела на Луизу почти с обожанием. – Как ты это сделала?
