Текст книги "Вопреки всему"
Автор книги: Линда Тэйлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
– Ладно.
Мысли с бешеной скоростью проносились у Луизы в голове. Джон перестал постукивать пальцем по часам и отошел в сторону, Было ясно, что на поезд она опоздала. Надо позвонить матери и объяснить ей происшедшее. Она поймет. Или нет? Ведь она обещала пойти с матерью вместе на обед. Иначе той придется идти туда одной. Но ведь Рейчел тоже одна, и никогда еще она так не нуждалась в помощи.
– Все в порядке, Рейчел, все уладится, и ты не одна. Скажи только мне, где ты сейчас.
– Я в своей машине.
– Хорошо. А где машина?
– На дороге около твоего дома.
– О! – уронила Луиза.
– И ко мне направляется инспектор дорожного движения, – закончила Рейчел и снова захлюпала носом.
– Ясно. Останови машину, получи штрафной билетик, потом сворачивай на боковую дорожку и паркуйся. Потом иди к моему дому, а дверца пусть останется открытой. Мы потом заберем машину оттуда.
– Ладно, – сказала Рейчел и шмыгнула носом.
– Все в порядке?
Луиза теснее прижала к уху трубку, чтобы убедиться, что Рейчел приступила к действию; если это не так, придется ей самой выбежать из дому и разбираться с этой историей.
– Да, – ответила Рейчел упавшим голосом.
– Так включай мотор.
– Я включаю.
Луиза услышала, как заработал мотор, набирая обороты. Значит, Рейчел не отключила мобильник. Луиза продолжала вслушиваться.
– Убирайся с дороги, старый мешок! Не видишь, что я еду?
– Рейчел?
– Да. – Голос сестры снова упал.
– Ты получила штрафную квитанцию?
– Нет.
– Я кладу трубку. Подойду к двери и подожду тебя. Ты справишься?
– Да. Луиза?
– Ну?
– Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, Рэч.
Луиза наконец опустила трубку и обессиленно вздохнула. Пошла поискать Джона и нашла его в гостиной. Он сидел и просматривал «Трибуну». Бросил на Луизу взгляд через плечо:
– Все уладилось?
– Небольшое изменение плана.
Глава 18
– Только не говори маме, что я плакала. Не хочу, чтобы она волновалась, – сказала Рейчел, когда они выбрались из «БМВ» и остановились на бетонной дорожке возле своих сумок. – Позволь мне докурить сигарету, и мы войдем.
Луиза сделала несколько глотков свежего воздуха. Просто чудо, что она не задохнулась в машине. Рейчел вечно вела машину так, словно собиралась выиграть Гран-при. И держала при этом сигарету между пальцами. Теперь мир снова собирался в фокусе. Видимо, примерно так чувствуют себя астронавты в момент возвращения на землю.
В доме почти всюду горел свет, освещено было и несколько окон у Фишеров, их соседей. Луиза повернулась вокруг себя и отдалась знакомой атмосфере загородного владения. Выстроенные в одну линию дома и аккуратные садики казались оранжевыми при свете уличных фонарей. Ни грохота грузовиков, ни рева автобусов. Так мирно здесь. Она дома, и где-то в доме ее ждет мать. Это такое приятное, знакомое, уютное ощущение. Его Луиза обычно испытывала, возвращаясь из школы домой. Все по-старому, все на месте, как и следовало ожидать. Рейчел, запрокинув голову, посмотрела на штукатуренный фасад их старого дома, бросила на землю окурок и растерла его каблуком.
– Странно вернуться сюда, правда?
– Мама, наверное, слышала, как мы подъехали, – сказала Луиза. – У нас осталось мало времени на то, чтобы переодеться. Давай постучимся.
– Давай. Но помни: ни слова обо мне и Холлеме. Бедной маме и своих забот хватает, но мне придется выслушать хорошую нотацию. Я сейчас просто не смогу это выдержать.
Луиза понимала это. Пока они ехали в машине, она уяснила, насколько невосприимчива Рейчел сейчас к чему-либо, кроме своей беды. Не время говорить ей о ребенке. Позже, когда они будут сидеть втроем, одной семьей, она даст им знать, что произошло. Тогда, если Рейчел скажет что-нибудь жестокое, мать поддержит младшую дочь в ее решении.
– Мама будет счастлива увидеть тебя, – сказала Луиза, взяв Рейчел за руку, когда они, подхватив свои саквояжи, стали подниматься по ступенькам к входной двери. – Она была так взволнована тем, что ты тоже приедешь.
– Беспокоилась насчет мест за столом, как я понимаю.
– Она всего лишь волновалась по поводу того, что ей скажут, если она приведет с собой добавочную персону.
– Я же тебе говорила. Я могу просто посидеть в баре с бутылочкой вина. Мне будет отлично.
– Да они примут тебя с распростертыми объятиями, – заметила Луиза, когда они остановились на коврике перед дверью и еще не позвонили. – А если нет, то я и ты вообще сядем отдельно и вполне обойдемся без их общества.
– Ха! – Рейчел сжала руку Луизы. – Придется мне поработать и в выходной. По меньшей мере вашим водителем. Не могу поверить, что вы и туда поехали бы на автобусе. Ведь существуют такси. Даже здесь.
– Это просто привычка. Ты же знаешь маму. – Луиза понизила голос, как будто Оливия могла услышать их через дверь. В доме было очень тихо. – Ты постарайся не спорить с ней. Мама все делает по-своему. Не стоит ее в чем-то переубеждать.
– Я и не собиралась ее переубеждать. – Рейчел посмотрела на Луизу с обидой. – С чего ты взяла?
– Рейчел, – медленно и как можно убедительней заговорила Луиза. – Я всего лишь хочу сказать, что мама это мама. Она уже не изменится. Она идет своей дорогой, и я думаю, что мы должны быть благодарны ей за это.
– Благодарны? Когда она в такой депрессии?
Луиза протянула руку к звонку.
– Ты ошибаешься. Она вовсе не в депрессии.
– Вот как? Работа? Дом? Быть может, она испытывает подъем духа в автобусе, когда едет либо туда, либо обратно?
Луиза вздохнула:
– Сейчас не самый подходящий момент для такого разговора, но она должна пережить свое горе, и это вполне естественно. С ней все будет хорошо. Мы просто должны дать ей время.
– Ладно, – сказала Рейчел, пожимаясь от холода. – Ты намерена наконец позвонить в этот чертов звонок?
– Я это и делаю. – Луиза надавила на кнопку звонка, потом вдруг чисто импульсивно сжала руку Рейчел. – А все-таки хорошо вернуться в свой родной дом. Слава Богу, что есть вещи, на которые можно положиться.
Сквозь замерзшее стекло они увидели, как к двери приближается неясная фигура. У Луизы на глаза навернулись слезы. Она так долго предчувствовала эту минуту! Губы расплылись в улыбку, когда она увидела, как Оливия возится с задвижкой. Дверь распахнулась.
– Вот так сюрприз! – воскликнула Оливия, раскрывая объятия, и даже сделала реверанс, а потом засмеялась мелким смешком.
Рейчел и Луиза открыли рты, собираясь ласково поздороваться, но тут же рты закрыли и застыли на месте. Оливия снова засмеялась.
– Ну, вы намерены хоть что-то сказать?
– Ты изменила прическу, – вполне бессмысленно заявила Рейчел.
Луиза уставилась на элегантную фигуру, которая, стоя под абажуром, приобретенным явно в одном из универсальных магазинов «Бритиш хоум сторз»[43]43
«Бритиш хоум сторз» – Сеть универсальных магазинов, принадлежащих одноименной фирме.
[Закрыть], своей осанкой напоминала модель из фирмы модного кутюрье. Прическу Оливия изменила, но это было лишь первое, что сразу бросалось в глаза. Свободные мягкие пряди уже не обрамляли ее лицо – их заменила шикарная стрижка, короткая, открывающая уши, с короткой же челочкой; от этого глаза казались более заметными и выразительными. Да и сами глаза изменились благодаря иному макияжу: раньше Оливия накладывала в соответствующих случаях голубоватые тени, теперь они были светло-коричневыми, подчеркивая голубой цвет радужной оболочки. Помада темная, и в тон ей – темно-вишневые клипсы в ушах. И она надела брюки. Раньше Оливия никогда не носила брюк. Теперь они были на ней, модные брюки из тонкой шерсти. На ногах – короткие, до щиколотки ботиночки. Матово-золотистый топик заправлен под широкий кожаный ремень, сверху наброшен свободный жакет в тон брюкам. В этом ансамбле Оливия выглядела на десять лет моложе.
– Мама, что ты с собой сделала? – вырвалось у Луизы помимо ее воли.
Сияющее лицо Оливии сразу вытянулось, она сердито поглядела на дочь.
– Это все, что ты можешь мне сказать? Ну-ка, входите в дом вы обе, хватить дрожать от холода на пороге. Я должна рассказать вам о многом.
Они вошли. Оливия заперла дверь и зябко потерла плечи.
– На дворе такой холод, просто ужас. Если верить прогнозу, завтра или послезавтра пойдет снег. Я собираюсь надеть пальто. Вы привезли с собой во что переодеться понаряднее?
– Привет, мамочка, – опомнившись от удивления, поздоровалась Рейчел и поцеловала мать в щеку. – Ты выглядишь просто фантастично.
– Ты выпила? – спросила Луиза, все еще под впечатлением от увиденного.
Дело было не в том, как мать выглядела, дело было в ее поведении. Она казалась веселой, беспечной, радостно возбужденной. Куда только девалась та спокойная, устойчивая атмосфера, в которую она ожидала окунуться!
– Ну, ты и скажешь! – Оливия похлопала дочь по плечу и направилась в гостиную легкой, танцующей походкой. – Оставьте пока ваши куртки и сумки в прихожей, идите сюда, мы и в самом деле выпьем чего-нибудь, потом вы отправитесь в ваши комнаты и переоденетесь. Вода горячая, можете принять душ.
Луиза проскользнула в их старую гостиную и огляделась. Она опасалась, что и гостиной коснулась рука перемен, – поработала, например, бригада из фирмы «Измените облик вашего жилья», – но, слава Богу, все осталось прежним. Темно-синяя софа, два стула, низенький кофейный столик, в центре которого с геометрической точностью установлен горшок с каким-то растением, ряд фотографий на каминной полке и отполированное до блеска фортепиано. Все до боли знакомо. Оливия тем временем убежала в кухню. Открылась дверца холодильника.
– Рейчел может только чуть пригубить вот этого, ведь она за рулем, – донесся из кухни голос Оливии. – А Луиза пусть пьет, сколько ей заблагорассудится. Составит мне компанию, тогда она не станет делать мне грубые замечания насчет того, что я напиваюсь в одиночестве.
Луиза посмотрела на Рейчел. Обе они до сих пор стояли неподвижно посреди гостиной. Рейчел только приподняла брови и ничего не сказала. Луиза прошла в кухню. Мать сражалась с пробкой, пытаясь открыть бутылку шампанского. Три узких бокала стояли перед ней на столе. Луиза не помнила, когда эти бокалы доставали в последний раз.
– Дай-ка мне. – Рейчел осторожно взяла бутылку у матери из рук.
Оливия покраснела и всплеснула руками.
– Я уверена, что могла бы ее открыть.
– Да, но я превратила этот процесс в тонкое искусство. – Рейчел улыбнулась матери. Луиза, прислонившись к дверце шкафа, наблюдала за ними. Рейчел глянула на этикетку и присвистнула. – Настоящее шампанское! С чего это вдруг, мама?
– Почему бы и нет? Мне так много нужно сказать вам обеим. Я очень рада, что ты тоже приехала, Рейчел. Сама я не посмела бы попросить тебя об этом. Считала, что ты терпеть не можешь приезжать домой. – Оливия подошла к Рейчел и крепко обняла ее. – И ты, Луиза. – Оливия вздохнула с облегчением и радостью. – Это так хорошо, что вы приехали обе. Ох, я чуть не забыла! – воскликнула она, открыла дверцу стереосистемы и нажала кнопку. – Я нашла это среди твоих старых записей, Луиза. Я подумала, что мы можем это послушать и настроиться.
– Настроиться на что? – спросила Луиза у Рейчел, понизив голос.
– Ш-ш-ш! – прошипела та. – Не порти ей праздник.
– Да я не…
Обе умолкли и посмотрели на мать, когда из громоздких колонок прозвучала интродукция.
– Динг-де-динг-де-де-динг! – пропела Оливия и снова убежала в кухню. – До сих пор не открыла бутылку, Рейчел? И называешь себя пьянчужкой? Ты безнадежна!
Пробка от шампанского вылетела из горлышка бутылки, ударила в потолок и упала на пол. Напевая что-то себе под нос, Оливия поставила бокалы в ряд, не обращая внимания на то, что пена выбилась из бутылки и полилась на стол, а потом на линолеум. Оливия не схватилась за бумажное полотенце и не поспешила вытереть стол. Она позволила пене течь беспрепятственно. С каждой секундой Луиза смущалась все больше.
Оливия начала покачивать бедрами и запела во весь голос.
Луиза ухватилась за край кухонного комбайна, ища опору. Рейчел запрокинула голову и расхохоталась. Оливия, пританцовывая, подошла к Луизе и вручила ей бокал.
– Держи, – сказала она. – Выпей глоточек. Это поможет тебе расслабиться.
– Мама, что на тебя нашло?
– Я собираюсь вам рассказать. Но сначала выпейте.
Луиза взяла бокал одеревенелыми пальцами и перехватила за ножку. Ее мать пританцовывала и подавала шампанское, в то время как голос Синди Лоупер вырывался на полной громкости из старых отцовских колонок. На ней брюки, у нее серьги и макияж, она выглядит и ведет себя так, будто верит, что девочки просто до смерти хотят позабавиться. Это как-то не в стиле бабушки.
– Ладно, – заявила Оливия. – О чем мне сказать вам первым долгом? Может, присядем?
– Давайте, – согласилась Рейчел и придвинула к себе стул, кивнув Луизе. Та подошла к стулу, на котором всегда сидела, когда жила дома, и опустилась на него.
– Прекрасно.
Оливия устроилась напротив них. Щеки у нее пылали, глаза блестели. Дочери смотрели на нее в полном молчании.
– Дело в том… – Оливия умолкла, переводя взгляд с Луизы на Рейчел и обратно. – Я надеялась, что вы порадуетесь за меня.
– Мама. – Рейчел взяла Оливию за руку. – Пока ты не расскажешь, что происходит, мы не можем знать, рады мы за тебя или нет, верно? Сделай глубокий вдох и выкладывай.
– Хорошо. – Оливия сцепила пальцы рук. – В последнее время я очень много думала. С недавних пор, сразу после звонка Кэтрин, черт ее, Мафф. Я думала обо всех этих женщинах и о том, как они устроили свою жизнь. Я думала и о том, кем стала я. Женой и матерью. Вот и все.
– Но быть матерью очень важно, – возразила Луиза. – Ты должна этим гордиться.
– Я горжусь. – Оливия протянула руку Луизе. – Но я родила Рейчел, когда была совсем молодой. Существовали вещи, которые мне хотелось делать, но я не могла себе этого позволить. Так вот, я надумала заняться этим теперь. – Она замолчала и сделала глоток шампанского.
Обе дочери тоже молчали. Рейчел подалась вперед, на лице у нее было написано тревожное ожидание. Казалось, она начисто забыла о собственных проблемах.
– Что же это за вещи, мама?
– Так… – Оливия глубоко втянула в себя воздух и выпалила: – Я учусь водить «эскорт». Я сказала Кэрол, чтобы она заткнулась. Я намерена уволиться с работы и поехать за границу. Совершить кругосветное путешествие. Через Индию. Мне всегда хотелось попасть туда.
Оливия с удивлением увидела, что обе ее дочери столбиками застыли на своих стульях.
– И я примкнула к либеральным демократам, – закончила Оливия почти беззвучно, поднесла к губам свой бокал и выпила шампанское одним глотком.
Воцарилось долгое, очень долгое молчание. Луиза, не в состоянии двигаться, даже не могла дотянуться до своего бокала, как ни нуждалась в том, чтобы выпить шампанское сию минуту. Рейчел смотрела на мать во все глаза.
– Черт побери!
– А ты не можешь просто проголосовать за них? – слабым голосом спросила Луиза.
– Я не хотела просто проголосовать за них, я хотела к ним присоединиться, что и сделала.
– Но ты же не имеешь отношения к политике! – вяло запротестовала Луиза. – Ты никогда не обращаешь внимания на происходящее.
– Откуда тебе знать? – спросила Оливия, и лицо ее приняло подчеркнуто насмешливое выражение. – Поведай мне, как ты разобралась в том, что происходило в моей голове все эти годы?
– Но ты никогда не говорила…
– Ах вот как! – Оливия подняла указательный палец. – Это совсем другое. Говорить и думать – совершенно разные вещи.
– Провались они, эти твои либеральные демократы, ты лучше скажи, что это за кругосветное путешествие? – Рейчел начала смеяться. – Мне помнится, что ты боишься летать на самолетах, мама.
– Это все Боб, неужели ты не понимаешь? Он ни за что не хотел ездить за границу. Проще было согласиться с ним. Откуда мне знать, боюсь ли я летать на самолетах, если я ни разу в жизни не входила в самолет? Вы обе летали. Значит, оно не так уж и страшно.
– Когда? – подала голос Луиза, чувствуя, как вся кровь отливает у нее от лица.
– В точности не знаю, но думаю, скоро. В Тонбридже есть очень симпатичное маленькое агентство по туризму, они обещают помочь мне подобрать маршрут. Сара ходила туда вместе со мной и тоже помогала. Она оказалась очень милой девушкой, эта Сара. Я не думала, что привяжусь к ней, но это вышло как-то само собой.
– Сара? – удивилась Рейчел.
– С работы. Она подцепила лобковых вшей, да и Кэрол набрасывалась на нее то и дело. Наша начальница в последнее время сама не своя, у нее неудачный роман. Я за Сару заступилась и сказала Кэрол, чтобы она не увольняла ее. Она не уволила.
– Эта старая корова завела роман? – удивилась Рейчел.
– Но ты же ее в глаза не видела, – резонно возразила Оливия. – Внешне она вполне привлекательна, когда не отдает приказания.
– Кто подцепил лобковых вшей, Сара или Кэрол? – не поняла Луиза.
– Не важно кто. Важно то, что я сумела настоять на своем.
– Тем лучше для тебя. – Рейчел похлопала в ладоши. – А что насчет вождения машины?
– Ах да. Шон обучает меня. Это один из наших социальных работников. У нас было уже несколько уроков. Шон уверяет, что я делаю успехи. И знаете, он цитирует мне стихи.
Оливия недоверчиво поглядела на дочерей – как они отнесутся к ее последним словам. Рейчел усмехнулась. Луиза наклонила голову чуть ли не к самым коленям.
– Мама, а как будет с твоей работой, когда ты вернешься? Ты как-то обеспечена? Это ведь важно для тебя, насколько я понимаю.
– Я обеспечена на ближайшие сорок лет, Луиза, – отрывисто произнесла Оливия. – Страховой полис Боба оправдал себя. Когда вернусь, найду себе занятие. Пока не знаю какое. Я не заглядываю особенно далеко вперед.
– Господи, мама! – Рейчел опустила подбородок в ладони и с восхищением взглянула на мать. – Я и не думала, что в тебе есть такое. Ты просто поразила меня, честное слово.
– Ты хочешь сказать, что считала меня убогой обывательницей?
– Никоим образом. – Рейчел взяла руку матери и сжала ее. – Но я считала, что ты несчастна.
– Да, но теперь я уже не чувствую себя несчастной, – произнесла Оливия со спокойной уверенностью. – Я никогда не была более уверена в правильности того, что делаю. Это, разумеется, не значит, что у меня нет страхов. Конечно, они есть. Но я твердо намерена идти в этом направлении.
– Побольше смелости тебе, мама. Это блестяще.
– О, нам пора собираться, – спохватилась Оливия, посмотрев на свои часы. – Но я должна показать вам еще одну вещь.
Она встала, снова покраснела и спустила с плеч жакет. Крепко сжала губы, словно сдерживая смех. Луиза пригляделась и увидела в верхней части руки, почти у самого плечевого сустава небольшое красное пятно, похожее на ссадину.
– Мама, неужели ты это сделала? Просто не верится!
– Это Сара подала мне мысль. – Оливия неодобрительно поглядела на свое плечо. – Это вышло как-то импульсивно.
– Ну теперь-то я определенно сплю! – Рейчел встала и заключила мать в объятия. Поцеловала ее в лоб. – Все эти годы ты предавалась тайным безумствам, а мы и не знали. Наконец-то стало ясно, от кого Луиза унаследовала свои качества.
Луиза уставилась во все глаза на мать и сестру, обнявшихся и весело смеющихся. Ей казалось, что она смотрит фильм, но, к сожалению, невозможно нажать на кнопку пульта и переменить программу.
– Сейчас это выглядит безобразно, я понимаю, – говорила Оливия, – но, когда все подживет, на коже останется маленький полумесяц. А Сара выбрала колокольчик. Мы с ней проделали эту процедуру одновременно, и я решила, ну, хорошо, если Сара не боится сделать это в своем возрасте и не зная, как сложится ее жизнь, то мне и подавно можно себе такое позволить. Мне остается не так уж много времени для сожалений о содеянном.
– Итак, ты сделала тату, – как бы подводя итог, произнесла без всякого выражения Луиза.
Она не испытывала уже никаких особых эмоций. Была готова поверить чему угодно. Если бы мать вдруг объявила, что входила в группу «Битлз», но скрывала это от них, Луиза только бы кивнула.
– Ты считаешь это вульгарным? – с некоторым беспокойством спросила Оливия у Рейчел. – Сначала я так и подумала. Возраст как-никак. Но Сара уверяла, что это очень стильно. Говорила, что все девушки делают себе тату. И мне вдруг захотелось почувствовать, что это такое. Тут есть какая-то символика.
– Все нормально, разве что ты сейчас обнажишься до пояса и продемонстрируешь нам пирсинг на сосках, – расхохоталась Рейчел.
Луиза встала, задвинула стул под стол, возле которого тот стоял, и окинула взглядом гостиную, слушая, как мать и Рейчел обмениваются шуточками.
– Ты идешь переодеваться, Лу? – окликнула ее Рейчел.
– Да, – отозвалась Луиза голосом робота.
– Не используй всю горячую воду. Я тоже сейчас приду.
– И нам надо поспешить, – заметила Оливия. – Мне просто не терпится стереть самодовольную ухмылку с физиономии Кэтрин Мафф. До смерти хочется, чтобы она спросила, чем я сейчас занимаюсь. Мы же не хотим опоздать на мой торжественный выход, верно, девочки?
Когда они поехали в город, Луиза устроилась на заднем сиденье. Настроение у нее было хуже некуда, она молча сидела и слушала, как мать и сестра на переднем сиденье оживленно болтают о коробке скоростей и прочих тонкостях вождения.
– Меня сопровождает не одна, а две эффектные дамы! – воскликнула Оливия, показывая Рейчел на площадку для парковки возле ресторана; Рейчел стала присматриваться, куда бы втиснуть машину. – И я приехала на серебристом «БМВ». Право, Рейчел, ты бы высадила нас напротив входа на тот случай, если кто-то наблюдает за приезжающими. – Оливия засмеялась. – А вы обе выглядите так великолепно. Сегодня вечером мне есть чем гордиться. Милые мои доченьки! Я-то думала, мне придется ковылять одной по дороге от автобуса в своем вечном макинтоше. Жизнь так быстро меняется, не правда ли? Сию минуту ты одна личность, а в следующую уже другая. Увлекательно, что ни говори!
– Ты не можешь остановиться, Рейчел? – послышался сзади сердитый голос Луизы. – Мне необходимо выйти. Меня укачало.
Рейчел и Оливия разом обернулись и посмотрели на Луизу. Она ответила им мятежным взглядом, чувствуя себя в путах ремня безопасности кем-то вроде ребенка, начинающего ходить.
– Ты выглядишь очень мило, – успокоила ее Оливия, но у нее самой, когда она пригляделась к младшей дочери, глаза приобрели несколько неуверенное выражение. – Мне особенно нравятся твои сапожки. Где ты их купила, дорогая?
– В магазине, – ответила Луиза, злясь на себя за несвоевременный приступ дурноты, который не давал ей возможности нормально разговаривать. – Ты что, мама, хочешь купить себе такие же?
– Да, они очень практичные, правда?
– Мама, тебе ведь не восемнадцать лет, – услышала Луиза собственные слова, безуспешно пытаясь справиться с дверной ручкой.
– Верно, – согласилась Оливия, – как, впрочем, и тебе, Луиза.
Луиза снова откинулась на сиденье. Рейчел откашлялась.
– Вот что я вам скажу. Я высажу вас здесь, у входа. Потом отведу машину на стоянку. Как вы насчет этого? По-моему, если Кэтрин Мафф за нами наблюдает, такой картины достаточно, чтобы сбить с нее спесь.
– Хорошо, милая, – с улыбкой сказала Оливия и отвернулась от Луизы.
Рейчел развернула машину и лихо подкатила ко входу в ресторан. Затормозила так, что шины взвизгнули. За стеклами входной двери ресторана появилось несколько физиономий.
– Теперь уже можно выходить? – с наигранным смирением спросила Луиза.
– Да.
Луиза на этот раз легко открыла дверцу и выбралась из машины. С облегчением вдохнула прохладный вечерний воздух. Оливия громко хлопнула дверцей, потом энергично постучала по крыше машины. Рейчел помахала рукой и, рванув с места, скрылась за углом, где находилась стоянка. Луиза услышала:
– Луиза?
– Да, мама?
Луиза двинулась к двойным дубовым дверям ресторана.
– Луиза, подожди.
Она остановилась и повернулась к матери. Та слегка взбила волосы, потом вдруг начала быстро-быстро моргать, словно пытаясь освободиться от контактных линз.
– Ты понимаешь, у меня, кажется, слиплись ресницы. А ведь это особая неслипающаяся тушь, которую мне посоветовала купить Сара. Подожди, пока я с этим справлюсь. Не хочу, чтобы они подумали, будто у меня тик. Особенно эта проклятая Кэтрин. – Оливия выпрямилась. – Луиза, ты собиралась мне что-то сообщить, когда приедешь. Какую-то приятную новость.
– О, мама, сейчас это не так важно. Попозже я скажу тебе.
Луиза посмотрела на мать при свете разноцветных лампочек, расположенных вокруг двери в ресторан. Вот она стоит, вертит в руках сумочку, трогает пальцами свой шарф и отвороты пальто. Луиза растрогалась. Мать нервничает, это более чем очевидно. И вместе с тем она строит смелые, удивительные планы. Она не может знать, что планы эти – настоящее бедствие для ее младшей дочери. Каждая на свой лад, обе они пренебрегли общественным мнением и поступают по-своему. Вероятно, это их общее свойство.
– Давай, мама. – Луиза подставила Оливии согнутую в локте руку. – Если ты хочешь эффектно войти, обопрись на меня и вперед.
Оливия помедлила, потом порывисто шагнула к Луизе в своих ботиночках и оперлась на руку дочери.
– Я не привыкла ходить на каблуках.
– Так не бери их с собой в кругосветное путешествие. – Луиза поцеловала ее в щеку. – Я горжусь тобой, мама. Прости, что я была такой угрюмой.
– Не огорчайся, милая. Я понимаю, в чем дело, – сказала Оливия и еще раз поправила шарф перед тем, как подняться по ступенькам.
– Понимаешь?
– Этот твой парень. – Оливия тряхнула головой. – Хорошо, что избавилась от такого прощелыги. Скатертью дорога! Господи, я говорю совсем как Шон.
Луиза никак не откликнулась на эти слова. Согласие едва не сорвалось у нее с языка, но оно было бы лишенным всякого смысла.
– Кто такой Шон, мама? Ты уже упоминала о нем раньше.
– Он очень славный человек. У меня такое чувство, что он хорошо меня понимает. По-настоящему понимает. Странно, не так ли? Но нам пора войти.
– Да, идем.
Но Луиза вдруг замерла на месте, услышав чьи-то быстрые шаги в темноте.
– Подожди, мама, это, наверно, Рейчел.
Оливия оглянулась через плечо.
– Рейчел, это ты?
– А это кто? – услышали они в ответ чей-то задыхающийся голос. Луиза отпустила руку матери, и обе они повернулись, чтобы разглядеть женщину под зонтиком, которая семенила по бетонированной площадке, обратив к ним раскрасневшееся взволнованное лицо.
– Я Оливия. А вы?
– Какая-то из твоих старух, – шепнула Луиза матери на ухо и услышала ее сдавленный смешок. – Годы были к ней немилостивы.
– Тише! – Оливия ущипнула Луизу за руку. – Здравствуйте. Я должна вас знать. Вы приехали на встречу?
– Оливия! – Женщина поспешила подойти к ним; она сильно задыхалась. – Дайте мне перевести дух. Я опоздала. Вероятно все уже в ресторане. Опаздывать не следует, все так, но поезда теперь так ненадежны. Общественный транспорт работает все хуже, вы согласны?
– Нам не пришлось с этим столкнуться, – ответила Луиза вместо матери. – Нас доставили сюда на «БМВ».
– На «БМВ»? – Женщина откашлялась и широко улыбнулась. Луиза пожалела о своей похвальбе, обратив внимание на совершенно седые волосы, растрепавшиеся от ветра, сгорбленные плечи под слишком легким для такой погоды пальто и темные тени усталости вокруг глаз. – О, это очень славно. Я сама не умею водить машину, но так приятно, если есть кому тебя подвезти. Это, должно быть, твоя дочь, Оливия? Я так рада встрече с тобой. – Она покачала головой. – Какая красивая девушка. Ты можешь ею гордиться.
Оливия отошла от Луизы, оставив ее стоять с нелепо торчащим в сторону локтем, и поспешила к женщине с растрепанными седыми волосами.
– Вот так история! – выдохнула она.
– А ты выглядишь чудесно, – продолжала женщина. – Но ты всегда была красавицей, Оливия. Я ужасно тебе завидовала, хоть никогда этого и не показывала. Но нам пора войти. Они там ума не приложат, куда я запропастилась.
Оливия удивила Луизу, а судя по выражению лица изможденной женщины, и ее тоже, заключив ту в крепкие объятия.
– Кэтрин! – Оливия гулко сглотнула. – Как я счастлива тебя видеть!
– И я тебя тоже, но нам, право, пора войти в ресторан.
– Кэтрин Мафф? – громко выразила свое изумление Луиза.
– На самом деле Стэйси. – Кэтрин снова закашлялась. – Но чего ради мы тут мерзнем?
– Ой, а вот и моя вторая дочь! – воскликнула Оливия, увидев Рейчел, которая приближалась к ним неспешной и весьма выразительной походкой, позвякивая связкой ключей от машины. – Надеюсь, ты не возражаешь, Кэтрин, что я привезла с собой двух, а не одну. Рейчел, знакомься, это Кэтрин.
– Кэтрин Мафф? – не замедлила осведомиться Рейчел, выразительно подняв брови.
– Стэйси, – поправила Кэтрин.
Они втроем стояли и смотрели, как Кэтрин, склонив голову набок, часто-часто подмигивает им. Прошло не меньше минуты, прежде чем Луиза сообразила, что это нервный тик.
– Идемте же, – напомнила Оливия, пропуская Кэтрин вперед; прежде чем последовать за ней, она бросила каждой из дочерей предостерегающий взгляд.
