Текст книги "Душа ифрита (СИ)"

Автор книги: Лина Рен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

– И что же сообщил вам этот... голос? – доктор деловито поправил толстые очки на переносице.

– Так, – я поняла, в какую сторону ветер дует. – Стоп! У меня с психикой все хорошо, если вы об этом. Когда я говорю, что так было, значит, оно так и было. А в дурдом мне еще рано.

– Вы полагаете?

– Да помилуйте! Лучше объясните, как я тут оказалась.

– Разве вы не помните?

– Помню только крики, хлопок и много, очень много бегущих людей.

– Что же, – он сел на край кровати, совсем рядом со мной. – Вам крупно повезло, при таком масштабе вы отделались легкими ушибами. Даже сейчас, вы только очнулись и вот уже спокойно разговариваете со мной. Вам и правда повезло.

– Просто скажите уже что произошло?

– На той станции был теракт. Нам лишь сказали, что взрывное устройство сработало прямо в центре зала, подробностей мы не знаем. Ударная волна была слишком сильной, мало кому посчастливилось остаться без серьезных травм.

– Кажется, кто-то кричал перед взрывом.

Врач утвердительно кивнул. Он сидел и внимательно смотрел на меня, будто все еще желал убедиться в порядке ли я.

– Вы помните, где находились во время взрыва? Следствие требует от нас максимально восстановить картину происходящего, основываясь на показаниях пострадавших. Я бы передал им ваши слова, чтобы не заставлять вас проходить через процедуру допроса.

– Да, конечно. Я была рядом с лестницей, в самом низу. Кажется, меня отшвырнуло прямо на нее, потому что я почувствовала удар спиной обо что-то твердое и острое. А еще, меня кто-то схватил за запястье и...

Тут я окончательно вспомнила все, что произошло в тот день. Конечно, меня схватили за руку, это и не дало мне отлететь еще дальше. Если подумать, то я просто упала на спину. Другие, наверное, пострадали еще больше.

– Есть ли кто-то еще из выживших, кто находились рядом со мной в момент взрыва?

Доктор вздохнул и отрицательно покачал головой:

– Я же говорил, что вам крупно повезло. Вы единственная выжившая из тех, кто находился в этом радиусе, да еще и с минимальными повреждениями.

– Не думаю, что это простое везение...

– Ладно, – доктор вздохнул. – Пока что отдыхайте, а там видно будет. Кстати, тут кое-кто хочет с вами встретиться.

– Постойте!

– Что такое?

– Пострадавшие, они ведь находятся в этой больнице?

– Да, весь этаж выделен под пациентов, поступивших из скорой помощи после взрыва. У нас не было времени распределять всех по разным отделениям.

С этими словами он вышел из моей палаты. Стоило врачу закрыть за собой дверь, как она тут же резко распахнулась, впуская уже третьего посетителя за это утро. Маша влетела в комнату словно вихрь и сразу же бросилась на меня.

– Я так рада! Ты жива! Хоть знаешь, как я переживала? Как ты вообще оказалась в метро в это время? Зачем тебя туда понесло? Ты пару дней валялась без сознания. Эл, ты не представляешь, как это было страшно.

Она все продолжала причитать и плакать, уткнувшись своим маленьким носом в мое плечо. Я провела ладонью по ее голове. Каштановые волосы на ощупь казались грязными и потрепанными.

Только спустя минут десять мне удалось успокоить подругу. Красные от слез глаза и посеревшее лицо – все это было совсем на нее не похоже. Казалось, будто она похудела на несколько килограммов со времени нашей последней встречи. Ее любимый белый в полоску сарафан висел на ней мешком. Казалось, будто Маша носила его, не снимая, несколько дней к ряду. Кое-где виднелись небольшие пятна.

– Знаешь, – заговорила она нерешительно. – Мне запретили говорить с тобой о плохом, но ты должна знать. Это ведь был не единственный теракт.

– Что значит не единственный?

– Я...– она нервно дотронулась до своих волос, а потом опустила руку на свои колени и начала тереть их, пытаясь собраться с мыслями. – Все произошло почти одновременно, как по часам. Планировалось несколько взрывов... По крайней мере, это то, что нам сообщили по новостям. Говорят, это была целенаправленная атака, чтобы... не важно. Все бегали из угла в угол, это было ужасно. Сейчас в полисе объявили режим полной боевой готовности.

– Но кто это был? В плане, удалось ли понять, кто именно за этим стоял?

– В том то и дело, что нет. На установление личности и гражданства уйдет некоторое время, если то вообще получится сделать. Но, наверное, это уже не так уж и важно, пострадавшим легче от этого не станет.

Мы с ней погрузились в молчание. Я не знала, что можно на такое сказать, как отреагировать. В тот момент я думала лишь о том, что мне повезло, просто повезло, в отличие от многих других. Я еще не могла осознать всего произошедшего до конца, но где-то глубоко во мне стала зарождаться чувство вины. Я могла бы быть на месте тех погибших людей, но в итоге оказалась тут, почти невредимой на больничной койке. Вдруг меня словно током прошибло.

– Послушай, – я резко наклонилась к Маше. – У меня будет к тебе одна необычная просьба. Но это очень важно, хорошо?

Маша испуганно всхлипнула и едва заметно кивнула головой.

– На этом этаже находятся все пострадавшие от того взрыва. Тебе надо будет пройти палатам и поискать одного человека. Сделаешь это для меня, ладно?

– Разве ты спустилась в метро с каким-то своим знакомым? – она нахмурила брови и стала еще сильнее тереть свои колени. – Я не хочу тебя расстраивать раньше времени, но выживших не так уж и много. Я работала в больнице, поэтому и знаю, что лучше не давать сложную надежду и говорить все так, как есть на самом...

– Это не мой знакомый, и все же я попрошу тебя попробовать его найти, пожалуйста. Это правда важно для меня. Запоминай: светловолосый парень примерно моего возраста, может чуть старше. Не русый, а скорее блондин, не знаю... я заметила только светло-серые, нет, почти белые волосы и голубые глаза. Телосложение, вроде, среднее.

Маша явно хотела задать мне очевидный в данной ситуации вопрос, но не сделала этого. Она просто молча поднялась, и медленно, словно механическая кукла, вышла из палаты.

Почему мне вдруг стало почти жизненно необходимо убедиться, что он тоже жив? Наверное, мне просто казалось, что это именно он схватил меня тогда за руку, не дав тем самым пострадать еще сильнее. Доктор назвал это чудом, но я так не думаю. В голове почти все смешалось. Как он успел сообразить и спасти меня? Почему он так смотрел на меня перед самым взрывом? Все эти события и детали объединяет красная нить, из которой и состоит правда. Надо только найти правильные концы.

Спустя пятнадцать или двадцать минут, когда мое терпение было на исходе, Маша появилась на пороге палаты. По ее лицу было сложно что-либо понять, оно вообще не выражало никаких эмоций. Подруга подошла к моей кровати и села на самый ее край. Наконец, она посмотрела мне прямо в глаза и отрицательно покачала головой. Его нет в этой больнице, а значит...

Окончательные списки погибших еще не были составлены, слишком мало времени прошло. Да и если бы они уже появились, я все равно не знала ни его имени, ни его возраста. Почему-то на душе стало очень гадко.

– Это был твой знакомый? – Маша произнесла это еле слышно, кажется, она пыталась понять.

– Нет, – я покачала головой. – Просто мы стояли рядом друг с другом. И, в последний момент, случайно встретились взглядом. Поэтому...

Маша положила мне на голову свою ладонь и начала медленно гладить по волосам. Мне не потребовалось продолжать оборванную на полуслове фразу, да и смысла в этом не было. Маша знала, что я хочу донести, но вряд ли она могла представить, что я чувствовала в тот момент.

Подруга вдруг отняла свою руку. Когда я подняла на нее глаза, то увидела, что Маша сидит, опустив глаза в пол. Она молчала, но это было явно что-то другое, нежели сочувствие. За этой тишиной скрывалась настоящая правда, которую я еще не знала. Тишина, которая означала некую недосказанность, когда слова будто витают в воздухе, но вам сложно их произнести. Маша сомкнула руки в замке и обхватила ими свои колени, фигура ее, казалось, сгорбилась, но по выражению лица нельзя было ничего сказать. Думаю, в тот момент она решала нечто важное для себя, и, возможно, для меня. В любом случае, она решилась на этот шаг ровно через две минуты, когда подняла на меня свои большие и испуганные глаза.

– Эл, прости, я знаю, через что тебе пришлось пройти. И даже сейчас мне жаль, что так получилось с тем парнем.

– Тут ведь уже ничего не сделаешь, верно? Что случилось?

– Денис, – она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Я сходила на почту на другой день после произошедшего. Он написал, что остановился с отрядом в одном поселке, рядом с границей полиса. Ты же знаешь, они постоянно перемещаются туда-сюда.

– Да, это же все там же?

– Да. Теперь ты знаешь, что тот взрыв в метро был далеко не единственным. – она снова подняла на меня глаза, словно боялась произносить следующую фразу в слух и надеясь, что я сама догадаюсь. – Они нанесли еще несколько ударов. То место, где находился Денис, оно тоже подверглось атаке.

– Что?! Подожди, как так? Такого же просто не бывает.

– Думаю, все отвлеклись на атаку в полисе. Возможно, это просто была случайность и все так сложилось. Я не знаю, Эл.

– Но как там Денис? Он тебе написал? Может, они уже ушли оттуда до момента атаки? Ведь письма приходят нам с задержкой в неделю.

– Эл, послушай. Я сразу же написала ему, но ответ так и не пришел. Вчера, в вечернем выпуске газеты опубликовали имена погибших при той атаке и...

– Нет, – у меня перехватило дыхание. Я сидела на кровати, но все равно чувствовала, что начинаю куда-то плыть, словно меня подхватили течение. Комната начала сниматься и в ней стало вдруг очень тесно.

– Нет, Эл, – она медленно покачала головой. – Его имени нет в списке.

– Но тогда...?

– Он пропал. Когда они отправили поисковый отряд, то нашли лишь несколько тел. Остальных и след простыл.

– А что говорят об этом в новостях?

– Только то, что я тебе и сказала. Военные журналисты, в таких случаях, просто списывают все на плен.

– А что их командование?

– Эл, пойми, это было настолько неожиданно, что мы все в растерянности. А жертв так много, что мы не успеваем их поминать. И никто не знает, с чего именно следует начинать наводить порядок. Больницы переполнены, люди пытаются найти друг друга, спецслужбы работают на износ.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Никто не станет искать какой-то отряд солдат. Сейчас в приоритете безопасность мирного населения. Тем более, что они все были новичками, а не профессиональной группой. В этом, конечно, есть некий смысл.

– Ты о чем вообще?! – от моего резкого возгласа Маша аж подпрыгнула на кровати. – Он же твой брат! Какой к черту смысл? Они тоже люди, которые хотят жить.

– И что теперь? – она начала закипать. – Думаешь, ты одна за него беспокоишься? Эл, ты ведь даже не знаешь, как я переживаю! Но что я сейчас могу сделать? Что мы с тобой можем? У тебя есть гениальная идея, как решить эту проблему? Может, поделишься? Ты сама себе помочь не смогла. Только посмотри, где ты сейчас!

Под конец ее голос сорвался, она начала плакать. Я никогда раньше не видела свою подругу в таком состоянии. Да, она плакала временами, очень редко. Но это было другое. Маша никогда раньше не кричала на меня. Она была самым улыбчивым человеком, которого я когда-либо знала. И даже если мы ругались, это проходило почти незаметно для нас обеих. Теперь все изменилось. Эта история сломила ее.

Когда рыдания прекратились, Маша повернулась ко мне спиной и еще с минуту сидела так, продолжая всхлипывать. Наконец ее спина перестала трястись, дыхание восстановилось. Она тихо шмыгнула носом и провела тыльной стороной ладони по глазам. Я не могла видеть ее лица, но, почти наверняка, оно было покрасневшим и мокрым от слез. Она явно не желала показывать мне свою слабость, но эмоции одержали верх. Как бы мне хотелось увидеть ее глаза в то мгновение, чтобы понять, о чем она думает. Я потянулась рукой к ее плечу, но мгновение было упущено. Маша резко встала с кровати и, ни разу не обернувшись, молча вышла из моей палаты.

Глава 4

Через девять дней после трагедии прошли поминки. Люди просто собиралась в месте взрыва и оставляли свечи с цветами. Я тоже там была. Спускаясь по ступенькам на станцию метро мне сразу бросилось в глаза то, как быстро все привели в порядок. Никаких следов. Я была почти уверена, что от станции ничего не осталось, ведь взрыв был таким мощным. Но, каким-то образом, колонны вновь стояли на месте, целые и невредимые, пол был чисто отполирован, а на стенах ни единой царапины. И, если бы не море цветов, расставленных в центре платформы, то можно было бы подумать, что ничего не происходило.

На мне было белое платье, что резко выделяло меня на фоне толпы, в сплошь черных одеждах. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то с укором, но я попросту не смогла достать из своего шкафа что-то черное. Даже при мысли об этом начинало тошнить. Черное теперь навсегда будет ассоциироваться у меня со смертью.

В самом центре станции, в окружении цветов, стоял сооруженный на скорую руку стенд, обтянутый черным бархатом, на котором в ряд висели маленькие цветные фотографии с лицами людей. Внизу каждого снимка стояла подпись, состоящая из их имен. Все эти лица будто светились различными эмоциями: радость, восторг, влюбленность, задумчивость. Я попыталась вспомнить хоть кого-то с этих фотографий, кого я могла увидеть бы перед взрывом, но все это было безрезультатно. В моих воспоминаниях осталось лишь одно единственное лицо.

Я обошла стенд с двух сторон, в поисках этого человека, но так ничего и не нашла. Парня из моих воспоминаний будто не существовало вовсе. Его фотографии не было на стенде, его не было в больнице, никто из врачей его не видел, и никто кроме меня о нем и не знает. Возможно ли, что только я одна знаю о нем? Если врач тогда был прав, и парень был совсем один, то никто в целом мире даже не будет о нем вспоминать. Никто не узнает о его смерти. И, если подумать, Дениса тоже не знает никто кроме меня с Машей. Если с ним случится то же самое, что и с этим парнем, вспомнит ли кто-нибудь о нем? Узнаем ли мы с Машей о том, что произошло с Денисом или его смерть пройдет так же незаметно для всего мира?

Из небольшой белой сумки, висевшей на плече, я достала свечку и коробок спичек. Быстро чиркнув одной из них, я зажгла маленький огонь на фитиле и, присев на корточки, опустила свечу на пол рядом со стендом, где стояло множество других свечей. Мир, конечно, не стал светлее от этого.

Когда я вновь поднялась на ноги, то решила, что никогда не забуду человека с голубыми глазами. Пусть я и буду той самой, которая запомнит его до конца своей жизни. Но я решила для себя еще кое-что. И с каждой минутой мое решение крепло, пока не превратилось в непоколебимую уверенность. Я ни за что не допущу, чтобы Денис погиб также, как и этот парень. Я не позволю ему потеряться и никогда больше не найтись. Я решила, что пойду на войну и обязательно найду его.

На самом деле, это не было спонтанной мыслью. Когда Денис ушел, я думала о том, чтобы пойти за ним. Кто-то же должен был найти его и вернуть домой. Он не только был моим лучшим другом на протяжении долгого периода времени, он был для меня тем человеком, без которого я не могла бы представить свою жизнь. Пусть совсем неидеальный, со своими странностями, но я действительно дорожила им. И мне просто хотелось пойти туда и привезти его домой. И я бы уж точно никогда себя не простила, если бы не попыталась предпринять хоть что-то.

Я не верю в то, что наша судьба предопределена, и все же, возможно, мне стоило принять тогда именно такое решение. Не знаю, на что была бы похожа моя жизнь сейчас без всей этой истории. Вполне вероятно, она была бы в разы лучше. Из зеркала тогда бы на меня смотрела красивая девушка с широкой улыбкой на лице. Ей не о чем бы было жалеть, не о чем грустить. И все же эта история – неотъемлемая часть меня.

***

Через неделю после этих событий я пригласила Машу к себе домой. Я не хотела поступать так же, как и Денис, она того не заслуживала. Мне казалось, что так будет правильнее. Точнее, я думала если все ей как следует объясню, то она поймет такое мое решение. Я сильно ошибалась.

Она пришла поздно вечером, совсем бледная и поникшая. Уже вторую неделю мы не получали никаких вестей о том, где сейчас Денис. Мы даже не знали, жив ли он, но мы верили в это, стараясь даже не допускать мысли об обратном. Доказательством этой веры служило принятое мной решение отправиться за ним. И вот, когда я усадила Машу за стол и налила ей чай, моя уверенность в правильности данного шага окончательно укоренилась в сознании.

– Послушай, – это была моя первая реплика, с тех пор как Маша вола в квартиру. – Я решила, что пойду за ним.

– За кем? – тупо переспросила она.

– За Денисом, конечно же.

– Уходишь за ним куда? – Маша все отказывалась переваривать происходящее.

– Пока не знаю, – я пожала плечами и поняла, как мало я действительно знаю. – На месте буду разбираться.

– Только не говори, что ты тоже решила пойти добровольцем, – она сказала это с сарказмом, явно в шутку. Но, стоило ей заметить мое выражение лица, как она остановилась и нахмурилась. Ее руки потянулись к коленям.

– Да, так и решила.

В те времена это не казалось для нас чем-то сверхъестественным. Наш полис, как, вероятно, и другие, принимал в ряды армии и девушек. Ведь чем больше людей, тем больше шансов на победу.

– Ты не можешь туда уйти, Эл!

– Согласно закону очень даже могу.

– Но тогда я останусь тут совсем одна, неужели ты не понимаешь? – Маша запустила руки в волосы, для нее этот жест означал крайнюю стадию отчаяния.

– Послушай меня внимательно. Если мы и будем дальше сидеть тут сложа руки, то это не поможет нам найти ничего исправить, верно? Я очень устала ждать, просто находясь в безопасности и изо всех сил притворяясь, будто мы живем как раньше. И не думай, что я делаю это только ради тебя, все совсем не так. Мне он тоже очень дорог, поэтому я не могу бездействовать.

– Но мы ведь даже не знаем, жив ли он!

– Я уверена, что жив. В противном случае мы бы уже получили извещение о его смерти. Просто сейчас наступила полная неразбериха. Во-первых, мы с тобой не имеем доступа ко всем каналам связи. Но я более чем убеждена, что там они осведомлены о том, что творится кругом. Кто-то да должен знать, что случилось с их отрядом. А во-вторых, он наверняка рано или поздно выйдет на нашу армию.

– А ты не думала, что пропадешь ровно так же, как и мой брат? Я категорически против этой затеи. Мне не хочется потерять еще и тебя.

И хоть она потом еще долго отпиралась, но я видела, что в ее глазах появилось некое подобие того, что называют надеждой. Маша и правда не хотела рисковать мной, я прекрасно это знаю, но какая-то ее часть хотела верить в то, что кто-то сможет вернуть ей ее брата. Пусть даже это была совершенно нереалистичная вера, которая колебалась на грани фантастики.

***

Собственно, моя история начинается именно с этого места. Я попала на войну, когда мне было всего двадцать два года.

Спустя неделю после разговора с Машей я подала заявление, собрала свои пожитки и уехала к границе с другими такими же ребятами, на лицах которых читалось рвение. Когда мы прибыли на базовый лагерь, куда свозили всех новобранцев для распределения, командование неожиданно заявило, что у меня хорошие навыки ближнего боя и есть какая-никакая физическая подготовка, а потому меня быстренько сплавили в отряд разведки, который базировался недалеко от границы с Акрой, враждебным нам полисом. Конечно, на мои вопросы о том, с чего вдруг новичка, пусть даже с базовой физической подготовкой, берут в такой важный отряд, мне никто не ответил. Но, в целом, мое распределение соответствовало моим планам. Мне было абсолютно все равно, в какой отряд и на какую позицию меня выберут. Любой вариант не так уж и плох, если он поможет мне хоть что-то узнать про Дениса. Тот отряд разведки, в который меня взяли, был не так далеко от места, где Денис в последний раз выходил на связь. Можно сказать, мне вполне подходило это место. И все же где-то на задворках сознания у меня возникал вопрос о выборе вышестоящих людей.

Впрочем, уже спустя неделю службы в этом отряде все мои вопросы отпали. Мы просто целыми днями исследовали местность, составлял отчеты, искали вражеские лагеря, отслеживали перемещение их войск и так далее. Нам никогда не приходилось вступать в бой. В целом, ничего интересного.

Из-за такой работы мы очень редко проводили время на базе, в основном это были бесцельные брожения от одной границы к другой. И во времена таких вот переходов частенько приходилось ночевать в палатках или вообще под открытым небом. Хорошо хоть на дворе стояло лето, так что мы особо не мерзли. А в те редкие дни, когда нам удавалось отдохнуть пару дней на базе, в душевую было не пробиться. Кстати, с горячей водой тоже было достаточно напряженно, поэтому нам приходилось нагревать весь бак. Если горячая вода заканчивалась, а так было почти всегда, тебе оставалось лишь заканчивать свое купание под холодными струями.

Мой небольшой отряд из трех человек состоял исключительно из девушек. Карина и Даша на начало войны как раз заканчивали обучение в силовых структурах, а потому в рядах армии им сразу дали неплохую должность в разведке.

Карину я запомнила как высокую темноволосую девушку, таких еще называют «кровь с молоком». Она была достаточно крупной и сильной, а это производило определенный эффект. На ее фоне мы с Дашей казались слабыми маленькими девочками. Карина являлась лидером нашей небольшой группы: она говорила, что нам делать, координировала действия с начальством, писала отчеты и вообще выполняла все прочие обязанности, которые принято выполнять главе какой-либо группы людей. Даже будучи младше ее на три года, я всегда смотрела на Карину как на взрослого мудрого человека. Эта девушка никогда не паниковала в стрессовых ситуациях и всегда могла найти единственное верное решение.

Даша была из другого теста. Маленькая и хрупкая блондинка, которая отдаленно напоминала мне мою подругу, оставшуюся в городе. Даша всегда была в меру застенчива и не сказать, чтобы очень общительна. В большой компании эту девушку легко было не заметить, потому что она просто сливалась с окружением. Зато, будто восполняя это, ее душа не знала границ. Даша была тем человеком, с которым ты можешь поговорить, о чем угодно, о любых своих переживаниях, страхах и чувствах. Она всегда выслушивала тебя с внимательным видом, а потом делилась своим опытом. Но, что поражало больше всего, так это ее способность перевоплощаться. Когда требовалось взять в руки оружие, вся ее мягкость улетучивалась, а на смену ей приходила агрессия. Она была отличным бойцом, всегда сохраняла холодный и чистый разум, умела постоять за себя.

В первый же день моего прибытия на базу Карина посвятила меня в суть дела. Пока она говорила, Даша сидела позади, в самом углу комнаты, и внимательно скользила по мне своими серыми глазами, словно ища за что зацепиться.

– Наша задача, – говорила Карина, смотря прямо на меня. – Наблюдать за всем, что происходит на отведенном нам участке.

– Но какая же это тогда разведка? Больше похоже на пограничный контроль, – сомнения во всем этом предприятии не покидали меня с самого начала.

– Потому что в большинстве своем мы не нападем на нашу цель, а внимательно ее изучаем. Допустим, мимо проходит вражеский отряд. В таком случае нам надо проследить за ним: куда направляется, какая у него цель, насколько хорошо вооружен. Потом все эти данные отправляем начальству. Они уже дальше сами решают, как им следует поступать.

Примерно на этом моменте я поняла, что сильно переоценила свое назначение. Мой уровень подготовки и мои знания рукопашного боя никому тут не сдались.

– Зачем ты пошла в армию? – спросила вдруг Даша.

Несколько минут я думала над ответом, закусив нижнюю губу.

– Я пришла сюда, чтобы найти одного человека. Мы потеряли с ним связь сразу после того, как была нарушена граница.

– Твой парень что ли? – нахмурила брови Карина.

– Нет, мой друг. Он ушел на фронт неожиданно, не попрощавшись. А потом кое-что произошло, и мы потеряли с ним связь.

– И на что ты тут рассчитывала? – раздался из угла голос Даши.

– Просто... узнать хоть что-то о нем и о том, что с ним произошло, – я пожала плечами.

– Раз так, то ты не более чем влюбленная девочка, потерявшая голову и здравый смысл. Такие обычно не могут за себя постоять, более того, они висят мертвым грузом на всей команде, разве не знала?

– Не вам осуждать мое решение, – я медленно поднялась со стула, выпрямляясь во весь рост. – Я пришла сюда вовсе не за тем, чтобы развлекаться. Уже этого вам должно быть достаточно. Я приложу все силы и сделаю все, что вы от меня попросите, а вы не будете осуждать мое решение. Сойдемся на этом?

После того, как я произнесла все это с самым злобным взглядом, на который только была способна, напряжение между нами сразу же рассеялось.

– Что ж, я рада, что мы друг друга поняли, – улыбнулась Карина.

Я, конечно, удивилась резкой перемене в их настроении, но даже виду не подала. Главный урок, который я вынесла их всего этого – надо всегда делать вид, что все идет по твоему плану, даже когда все идет совсем не по твоему плану.

Глава 5

Меня начали брать на вылазки почти сразу же после прибытия в отряд. К тому времени девочки полностью переменили свое отношение ко мне и теперь мы были чуть ли не лучшими подругами. По крайней мере, со мной они вели себя именно так. С остальными ребятами из отряда я была знакома лишь поверхностно, потому что все мое время проходило в походах с Кариной и Дашей. Иногда, конечно, мы собирались все вместе за едой. Насколько я помню, там было еще четыре парня и три девушки, все они образовывали два отряда. В итоге, у нас насчитывалось три регулярных отряда. А поскольку мы дежурили по очереди, то и возможности пересекаться друг с другом у нас почти не было.

Что касается Дениса... Это оказалось гораздо сложнее, чем мне казалось на первый взгляд. Наша информация заканчивалась на том, что мы слышали от других разведчиков, проходивших мимо. Обраться с запросом в начальство не представлялось возможным. Покидать свой пост, чтобы пойти на поиски Дениса, я тоже не могла. Тут-то я и застряла.

– Я был не так далеко от того заграничного поста, когда произошли эти атаки, – сказал однажды Максим, один из парней, что жил с нами.

– Но как ты там оказался? – спросил кто-то из ребят.

– Я тоже пошел на службу гораздо раньше, чем все остальные. Наша команда базировалась чуть южнее. Собственно, мы были из отряда снабжения. Ничего интересного, следили за тем, чтобы все отряды, в том числе и пограничные, ни в чем не нуждались. Я-то в основном отчетами занимался.

– Так, не расплывайся, давай уже конкретнее, – моя выдержка трещала по швам.

– Если честно, Эл, – обратился он ко мне. – Мне никогда не доводилось слышать о человеке с таким именем. По крайней мере, когда мы писали отчеты уже после нападения на этот отряд, такое имя нигде не фигурировало.

– То есть как не фигурировало?

– В прямом, я его не помню.

– А что случилось с самим отрядом? – спросила Карина, которую тоже начинала интересовать эта тема.

– Не знаю, мы ничего не нашли. По бумагам этот отряд был прикреплен к подразделению одного капитана. Они часто бывали на той базе, когда руководство звало их для получения новых распоряжений. Может, там получиться узнать что-то конкретное.

– Но не может же просто так пропасть целый отряд, – возразила еще одна девушка.

– Может, – ответила Даша. – Это же война, а не туристический поход на природу. Подобным образом пропал уже далеко не один отряд. Сами понимаете, что в такой ситуации крайне сложно найти хоть кого-то.

На это Максим лишь развел руками. Мы все прекрасно знали, что кругом творится полная неразбериха.

***

Каждый день, который мы проводили на базе, кто-то из ребят старался меня тренировать. Мне необходимо было подтянуть навык стрельбы.

– Главное, – говорил Максим. – Это всегда правильно оценивать расстояние и делать поправку на ветер.

– Но разве во время опасной ситуации у меня будет время на то, чтобы оценивать скорость ветра и высчитывать расстояние до цели?

– Дело практики. Когда ты достигнешь определенного уровня, у тебя это будет получаться само собой.

Каждое утро я старалась как можно дольше отрабатывать стрельбу по мишеням, просыпаясь еще на рассвете. Изначально инициатором этой идеи выступил Максим, он заставлял меня тренироваться по несколько часов в день. Я же воспринимала все это обучение просто как подстраховку. Ни разу за время занятий мне не приходилось задумываться о том, что однажды придется выстрелить в человека. Это больше походило на тир, просто развлечение.

Однако в первый раз мне пришлось применить оружие уже через месяц после того, как меня перевели в разведывательный отряд.

Однажды я проснулась посреди ночи от смутного ощущения, напоминающее панику. Ни с того ни с сего я просто резко открыла глаза и начала вслушиваться в тишину дома.

Свет в комнате был погашен, а с соседних кроватей доносилось размеренное дыхание Даши и Карины. Самая обычная ночь. И все же мое сердце стучало все сильнее, разгоняя кровь по венам. На случай непредвиденных ситуаций под моей подушкой всегда лежал небольшой пистолет. Я медленно вытащила его и сажала в своих руках. Как была, в пижаме и с босыми ногами, стараясь не производить лишний шум, я вышла в коридор. Старый деревянный под скрипел от любого движения, поэтому приходилось перемещаться медленно, не опираясь на пятки.

Я резко повернула в коридор и выставила пистолет перед собой, ожидая увидеть силуэт человека. Никого. Дверь в соседнюю комнату, где спал Максим и его команда, была приоткрыта. Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы я могла разглядеть их бездвижные фигуры. Навязчивое ощущение, словно забытое слово, которое вертится на языке, все никак не отпускало. Держа пистолет перед собой, я вышла в другой коридор, соединяющий прихожую с кухней. Эти два коридора складывались в букву «Г», поэтому разворот между ними был довольно крутой. Я прижалась к стене первого коридора и осторожно выглянула в другой, где тоже было абсолютно пусто. Тогда я не спеша прошла мимо входной двери, на кухню, чтобы точно убедиться в нашей безопасности. Из приоткрытого окна повеял холодный ночной воздух, мое тело невольно поежилась, и тут краем глаза я засекла движение и обомлела.

На нашем пороге стоял человек с оружием в руках. Первой моей реакцией было отскочить на кухню, чтобы в меня не выстрелили в тот же момент. Но, буквально через долю секунды, я поняла, что человек стоит ко мне спиной и даже не подозревает о том, что я нахожусь поблизости. Это был небольшой, но шанс. Я выставила вперед пистолет и стала прицеливаться. В тот же самый момент, человек, разглядывавший до этого часть коридора, где находились спальни, обернулся и посмотрел прямо на меня.