Текст книги "Без обязательств (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24. Софья

– Я должен как-то участвовать в том, что ты задумала?

– Э-м… – нервно смотрю в потолок и убираю волосы за плечи. – По сценарию ты должен постараться мне не мешать… – начинаю расстегивать пуговицы на рубашке и смотрю в его глаза.

– Ничего не делать? – он опускает взгляд и с интересом пялится на мою аккуратную грудь и талию.

– Как думаешь, у тебя получится? – возвращаю его внимание себе.

– Вообще-то, ты единственная, кто за последние несколько месяцев попросила меня ничего не делать. Я тебя уже обожаю. И заочно готов на все.

– Снизь планку ожиданий, Костя, и просто помолчи… Пожалуйста…

Громов выделенную для него роль реквизита больше никак не комментирует.

Опускает ладони на подлокотники и с шумом дышит через нос. Взгляд темных глаз такой опьяняющий, что меня ведет. Вот так просто. Ведет от одного его присутствия. От мужского запаха, замешанного на феромонах и стойком аромате древесного, горького парфюма. От покорности человека, который за пределами этих стен привык контролировать и управлять.

Его глаза… Так не пойдет…

Обернувшись, я инстинктивно прикрываю грудь правой рукой и подхватываю галстук со стола. Вернувшись на исходную, сосредоточенно распускаю узел.

– Это нечестно, – тихо говорит Костя, задевая горячим дыханием мое запястье.

– Я разрешу тебе снять повязку немного позже, – крепко завязываю галстук на его затылке. – Ты… меня смущаешь.

– Просто у тебя фетиш – трахаться с долбоебами со всякой херней на лице. Признайся, Соня…

– Боже, Константин Глебович… – закатываю глаза. – Хватит…

Теперь чувствую себя поувереннее.

Как ребенок, замерший возле открытого буфета с шоколадными конфетами, осматриваю сильное, поджарое тело, кладу ладони на мускулистые ноги, которые облепляют строгие брюки, и ласково поглаживаю их.

Прохожусь пальчиками от колена и выше по внутренней стороне бедра.

– Просто расслабься… – прошу.

Прислонившись грудью к паху, медленно поднимаюсь. Извиваюсь, как змея, и вздрагиваю от простреливающих внизу живота молний. Возбужденные соски трутся о белоснежную ткань, под которой вздымается мощная грудь.

Обняв колючее лицо, покрываю его короткими, точечными поцелуями. Скулы, нос, подбородок.

Его губы… В меру жесткие и одновременно мягкие. Я покусываю их и протискиваюсь между ними кончиком языка. Возмущенно и коротко стону – это что-то вроде моего разрешения – поэтому Костя включается.

Перехватывает инициативу в поцелуе и впивается в мои губы так, будто изголодался.

– Пиздец, док… Держись… Я тебя сегодня затрахаю. – сжимая подлокотники, он с шумным вздохом откидывается на спинку кресла.

Внизу живота звенит от такого обещания, поэтому продолжаю с еще большим энтузиазмом целовать жилистую, сильную шею и распахиваю полы рубашки.

Я… никогда не была такой, как сейчас: взволнованной, полураздетой и заинтересованной в мужчине до такой степени, что ноги сводит судорогой, а между них становится влажно. Вообще, не знала, что так бывает.

Клянусь ординатурой.

Он ведь даже меня не трогает. Это сказка какая-то…

Конечно, я несколько раз смотрела фильмы для взрослых, всегда выбирая вкладку «инкогнито» в браузере, чтобы Натан или кто-то другой не обнаружили сферу моего искреннего любопытства. Женщины там кричат от удовольствия так, что хочется попросить их не переигрывать, а у мужчин такие начисто выбритые грудь, ноги и яйца, что становится завидно.

В общем-то, это все эмоции от просмотренного.

В реальности, здесь и сейчас, нравится больше.

Из гостиничного коридора доносятся чьи-то разговоры, заглушаемые стуком моего сердца. Проходясь кончиками пальцев по упругому прессу – сначала сбоку, а затем по центру, вокруг пупка, прокладываю витиеватую дорожку из влажных поцелуев все ниже и снова приземляюсь коленями на пол.

Плотоядно посматриваю на вздутую ширинку и приступаю к ее распаковке. Металлическая пряжка щелкает в тишине, как пробка от шампанского. Дергаю собачку вниз и проталкиваю внутрь ладонь, сжимая член через трусы.

Эрекция настолько внушительная, что, когда я тяну резинку вниз, он оказывается перед моим лицом. Тяжелый, горячий и такой же, как сам Костя – идеальный со всех сторон.

Слюни собираются во рту, но я осторожничаю, разглядываю его и бережно ласкаю.

– Смелее, док. – хрипло подбадривает Костя.

– Сейчас… – я отвечаю не очень уверенно и устраиваюсь поудобнее между его ног.

– Почему я чувствую себя препарированной лягушкой на твоем столе? – спрашивает Костя, толкаясь бедрами в мою руку.

– С лягушкой я хотя бы знаю, как обращаться… – смущаюсь. – Важно ее правильно закрепить и натянуть конечности, чтобы не мешались. А потом использовать технику крестообразного разреза, аккуратно приподнять мышцы живота…

– У меня упал…

– Все в порядке, я держу. – с улыбкой поглаживаю подрагивающий член.

Эрекция ни спала ни на секунду.

– У меня не так много опыта, как у тебя, Костя… – говорю уже серьезно.

Он недолго молчит, словно пропускает мой страх через себя.

– Если это намек на то, что я отлизал половине города, то это тоже не так. – говорит он со свойственной ему прямотой.

Мое лицо вспыхивает.

– Господи, я вообще об этом не думала… – смачиваю губы слюной и чувствую, как кожа на спине покрывается мурашками.

– Зря паришься, док. Ты устроила мне такое предстартовое шоу, что уже вне всякой конкуренции! Кубок твой, даже если мы не доедем до финала… – Костя действует не по правилам: стягивает галстук с головы и фокусирует зрение на том, как я замерла у него в ногах.

Теплый, мягкий свет ложится на его красивое лицо.

Голос становится еще более хриплым.

– Привет, – говорит он, словно поглощая картину по кусочкам и целиком.

– Привет… – я завороженно шепчу в ответ и, ловя самое настоящее мужское восхищение в темных глазах, прохожусь мягким языком по всей длине и обхватываю его губами…

Глава 25. Софья

– Да… – дыхание Кости сбивается, в глазах пылает вселенский хаос. – Твою мать, док… – его ладонь ложится на мой затылок и контролирует процесс мягким надавливанием. – Кажется, я начинаю любить врачей…

Ведомая силой, которую имею над ним в этот момент, спускаю пояс брюк и резинку боксеров ниже и помогаю себе руками. Сжимаю член у основания и аккуратно ласкаю плотную и тугую мошонку, перемещая кончики пальцев и испытывая яички легким давлением. Кто-то из девчонок в университете рассказывал, что главное в этом деле – исключить касания, похожие на щекотку. Это может сбить возбуждение мужчины и его настрой.

У нас с этим все в порядке.

Даже очень.

Громов гладит мои волосы и своим безумно сексуальным, хриплым голосом украшает весь процесс ужасными пошлостями, от которых меня саму вот-вот накроет мощной волной оргазма. Я сжимаю бедра, выгибаюсь в спине, ощущаю зуд между ног, который вынуждает сосать и облизывать ствол еще активнее.

Чередуя разные техники, нахожу тот порядок, который по вербальным реакциям нравится Косте больше всего. Мне кажется, этому возможно научиться только так. Путем проб и ошибок. Имея настоящее желание – доставить мужчине истинное удовольствие и получить его самой от процесса.

Пока раздумываю, как быть с финалом, он все решает за меня.

– Устала? – тянет за локоть и вытирает мой подбородок от слюней.

– Тебе понравилось?

– Сто из десяти, док. – хрипит он, уже избавляясь от брюк. Своих и моих.

Мы перемещаемся в спальню. Я встаю на четвереньки, слышу шелест фольги и вздрагиваю от легких прикосновений к промежности, сменяющихся грубоватым, скользким вторжением.

Все вновь повторяется.

Здесь же.

Сейчас.

Костя берет меня, как сумасшедший. С громкими шлепками от его паха, ударяющего по ягодицам, с шумным, сбивчивым дыханием и моими непроизвольными стонами, распространяющимися по номеру.

В первый раз мы встречаем пик практически одновременно, но этого будто мало. Не распробовали. Катастрофически мало сделать это один раз. Только не с ним.

Смена презерватива, горячие поцелуи вдоль моего позвоночника и фрикции возобновляются.

В какой-то момент чувствую, что страшно устала… Сдерживаться просто нет сил. В общем-то, и не надо, поэтому я встречаю второй оргазм – в прямом смысле сногсшибательный – и сваливаюсь на белоснежную простыню. Громов следом всем телом падает на меня. Продолжает ритмично работать бедрами и, прижавшись к моей щеке, ловит яркие волны своего удовольствия.

Мир резко включается. Теперь без шумоподавления.

Костя… отдаляется.

Член выскальзывает из меня, оставляя странное саднящее ощущение и холод. Неприятное послевкусие, если честно.

Я чувствую себя потерянно, но это ведь не повод расстраиваться, правда?

Вместо этого совершенно неожиданно внутри меня просыпается чувство величиной с огромный воздушный шар. Сердце топит нежность. Безграничная нежность женщины к мужчине, который тонко чувствует и воплощает все ее желания в таком деликатном, крайне эмоциональном процессе, как секс.

Меня накрывает неподдельная жажда прикоснуться к Косте. Погладить рельефный пресс, пройтись пальчиками по твердым мускулам на груди, сжать бицепс или даже обессиленно упереться в него влажным от пота лбом. Из всего этого я делаю ровным счетом – ни-че-го, зарывая свои желания куда подальше. Вглубь.

Мне хочется тактильности. Близости. С ним.

Это… всего лишь действие гормонов.

– Так что там с сероводородом? – бодро спрашивает Костя, выровняв дыхание.

Он, конечно, не замечает моей внутренней борьбы и непринужденно тянется через меня к тумбочке, за пультом от кондиционера.

Укрываюсь одеялом.

– А что? От меня пахнет? – подношу запястье к своему лицу, принюхиваюсь и… предоставляю возможность оценить запах Громову.

Это что-то вроде белого флага.

Моя инициатива, помноженная на все те же гормоны.

– Ммм… – Костя обхватывает мои пальцы и носом забирает воздух с кожи. – Пахнет сексом…

Кладет ладонь себе на грудь.

Моя внутренняя девочка ликует.

– Поверю тебе на слово. – отвечаю тихо, поглаживая короткие темные волоски.

Закинув левую руку за голову, он молча смотрит в потолок и накрывает мои пальцы своими. Оба будто не хотим разорвать тактильный контакт насовсем. Ведь еще пять минут назад мы были частью друг друга.

Теперь соприкасается лишь один процент.

Но и это лучше, чем ноль.

Хотя разрыв неизбежен.

– Спрашивая про сероводород, я имел в виду твою работу…

– А? Да? – возвращаюсь мыслями в центр реабилитации. – В целом, все хорошо. Правда, главный врач думает, что я буду доносить информацию о реальном положении вещей в филиале Владимиру Рудольфовичу…

Опустив глаза, Костя раздумывает над моими словами.

– А есть что доносить?

– Бывает… Некоторые обязательные регламенты компании полностью игнорируются, вместо этого вводятся свои. Абсолютно бестолковые… Думаешь, о таком надо сообщать? – доверчиво интересуюсь.

Он сжимает мои пальцы и чертит ими круг на груди. Все это так ненавязчиво. Как бы между прочим.

Между строк… но именно там бывает главное.

– Как руководитель, уверен, что надо. Но ты не сообщай. Перебьются…

– Хорошо. – Я легко соглашаюсь.

– А как отношения с новыми коллегами?

– Никак. – морщу носик. – Я познакомилась со всеми, пару раз перекинулись дежурными фразами и… все.

– И все?

– Не вижу смысла играть в эту игру, когда обе стороны делают вид, что они друг другу интересны…

– Почему?

– Что?

– Почему не видишь смысла? – поворачивается, не отпуская мою руку. – Ведь в этом сценарии и заводятся новые знакомства, Соня.

– Они заводятся, когда люди интересны друг другу.

– Никто никому не интересен просто так. Все сперва совершают усилие над собой. Спрашивают «как дела?», «как прошел вчерашний вечер?», «как зовут детей, собак и какую марку машин предпочитаешь?»… А уже потом, если цепляет, продолжают общение.

– Я так не умею, Костя…

– Попробуй.

– Даже в Питере… у меня не было подруг. Видимо, окружающим я просто неинтересна.

– Или… – смотрит на меня безотрывно.

– Ну что? – улыбаюсь.

– Или они думают, что ты сука...

– Ох… – я шутливо забираю свою руку и хмурюсь. – Ты правда считаешь, что они так думают?

– Я просто предположил.

– Потому что ты так думаешь?

– Я так думал. До нашей встречи в Питере, – в последний раз взглянув на мою ладонь, Костя поднимается с постели.

Я осматриваю его. Обнаженного и абсолютно этого не стесняющегося.

– Ну спасибо, – ворчу и тоже вскакиваю.

Мы оба принимаемся разыскивать одежду по номеру. Я иду в душ первой, затем, когда из него выходит Костя, мы еще раз спонтанно занимаемся сексом полуодетые.

Все само собой получается.

Он подступает сзади и целует шею и влажные волосы. Я откликаюсь на уверенные прикосновения и трусь бедрами о твердый пах. Этот секс получается почти нежным. Пронзительно-личным.

Перед расставанием у порога осеняет: я ведь и правда не умею балансировать и играть в эти взрослые сценарии.

К примеру, Громов. Он всегда делает шаг первым. Интересуется, как мои дела? Что нового? Раздает советы. А я? Почему я никогда не проявляю участия?

По всей видимости, я действительно эгоистка, как иногда шутит отец?

– Костя, – окликаю его, поднимая плащ.

– Да? – он полностью одетый забирает папку со стола.

– Ты никогда не рассказываешь о себе…

– Как-то, к слову, не приходится.

Гипнотизирую широкую спину.

– Если тебе нужна моя помощь или совет… Я всегда готова помочь.

– Подержать, когда упал? – оборачивается.

– И это тоже, – смущенно пожимаю плечами. – Но я ведь о другом…

Он задумчиво смотрит на папку и будто бы взвешивает все «за» и «против».

– Ты и правда можешь мне помочь… – резко направляется ко мне.

– Я с радостью…

– Вот здесь, – прислоняет папку к моей груди. Я тут же подхватываю. – Медицинские документы отца.

– Он… сам тебе их дал?

Это важно, потому что здоровье – строго конфиденциальная тема. Никто не имеет права вмешиваться в чужие диагнозы и говорить об этом.

Сжав челюсти, Костя трудно вздыхает. Потом отвечает:

– Нет. Я нашел их. В его сейфе, Соня. Клиника швейцарская. Язык я знаю в совершенстве, но эти термины… Ничего в них не понимаю, хоть убей. Поможешь?

– Может, ты спросишь у него лично?

– Так он и сказал. Упрямый, как не знаю… Я… – устало растирает глаза пальцами. – Он слишком резко отошел от дел, все готовит меня к чему-то, подсказывает. Хочу, чтобы ты посмотрела, что там, – кивает на папку. – И сказала мне, как есть… Сделаешь, док? – так же устало улыбается.

Разве я могу отказать?

– Конечно, – засунув папку в сумку, забрасываю ее на плечо. – Я все сделаю, Костя. Переведу и посмотрю, что там.

Он приближается и, обхватив мою шею сзади, целует в висок на прощание.

– Буду очень тебе благодарен…

Глава 26. Софья

Субботняя встреча в компании – практически традиция. Не знаю, могу ли называть ребят своими друзьями, но я со всеми в прекрасных отношениях.

К примеру, Мия звонила мне на неделе, чтобы узнать контакты студии танцев, которую я посещаю. Тая рассказала ей про «Карибский микс» и сегодня мы впервые встретились на тренировке, а потом выпили кофе в соседнем кафе и поболтали.

Я вообще теперь стараюсь реализовывать идеи Громова и соблюдать правила «игры», отчего воздерживалась раньше. Делаю комплименты, узнаю у коллег как дела, внимательно слушаю и отвечаю. Всего за несколько дней ощущение, что в клинике меня ненавидят, исчезло, а с одним из коллег – рентгенологом Ростиславом – мы даже пообедали в четверг.

– Он такой смешной… – Мия рассказывает о впечатлившем ее Даниэле. – Афроамериканец, дреды эти длинные, и шорты короткие, пляжные. А уж как он трясет своим орехом…

– Так вы туда посмотреть на задницу мужскую ходите? – спрашивает расслабленно Мир.

В интонации нет осуждения или чего-то такого. У них полное взаимопонимание и любовь, а ревность – это больше про Мию.

– Да нет же. При чем это? – я отвечаю, коротко посматривая на Демидовых, которые сидят рядом с Костей. Он пришел позже всех и еще не участвовал в обсуждениях за столом. – Мне понравились танцы тем, что можно сбросить напряжение. А Даниэль действительно веселый и классный…

– И, по всей видимости, стоящий тренер, потому что ты, Соня, выглядишь прекрасной и бодрой. Очень похорошела с тех пор, как вернулась домой. – отвешивает щедрые комплименты Тая. – А цвет лица какой. Скажите?

Девчонки поддакивают.

– Спасибо! – чувствую, как щеки наливаются жаром, и замолкаю, пока все обсуждают следующее лето.

Еще одни друзья Вани – Костровы – в данный момент живут в Португалии, где Вэл играет за один из самых известных футбольных клубов. А так как его супруга Ива – дизайнер, ребята обустраивают новый дом сами и следующим летом приглашают всех к себе. На новоселье.

– Мы не будем ничего планировать, – предупреждает Ваня. – Пока непонятно, сможем ли мы путешествовать с младенцем. И как будет себя чувствовать Тая.

– А мы бы съездили… – отзывается Мир.

– Мы тоже подумаем, – вступает Лев строгим голосом, но Юлька вдруг оживает, вцепляется в его локоть и начинает тараторить:

– Пожалуйста – пожалуйста, я очень хочу в Португалию! Можно попросить маму посидеть с детьми или взять их с собой…

– Значит, мы едем.

– А ты не такой уж и тугодум получается, Демидов! – Мирон ржет, все подхватывают.

– Ой, заткнись, – тот улыбается и отпивает пиво из кружки.

Юлька счастлива.

– Костян, вы как?

– Я – пас. – колко отвечает Громов. – Не люблю Португалию.

Я поворачиваюсь к нему, в общем-то, как и все, и ловлю на себе внимательный взгляд.

Приветливо улыбаюсь и ерзаю на стуле.

Только Костя умеет смотреть так, будто видит все целиком. И мою новую укладку – стилист в салоне решила поэкспериментировать с формой, и легкое, шелковое платье на тонких бретелях в модном цвете матча и… обручальное кольцо, которое, прежде чем подняться в двести четвертый номер «Гранд-Отеля», я каждый раз прячу в сумке.

Пока все интересуются делами «Вавилона», а Громов терпеливо отвечает, тоже на него смотрю.

Это вообще странно – чувствовать себя чужой рядом с человеком, которого знаешь до каждой родинки на коже.

И странно видеть Костю таким… домашним, что ли. В джинсах и обычной белой футболке, поверх которой накинута темно-синяя толстовка. Она без капюшона и с расстегнутым замком до середины груди.

Густые, темные волосы зачесаны назад и смотрятся влажными, будто он недавно принимал душ. Я впервые думаю о том, как выглядит квартира Кости или дом, в котором он живет. Наши договоренности не предусматривают таких вопросов о личном, но ведь думать мне никто запретить не может?

– А вообще, мы же не просто так собрались. У нас будет сын! – объявляет Ваня, прерывая гвалт голосов.

Говорит так громко, что гости за другими столами тоже аплодируют.

Атмосфера становится почти праздничной.

Все искренне радуются за будущих родителей, а они просто светятся от счастья. Тая при этом выглядит сногсшибательно свежо. И кстати, сегодня она в милом голубом платье.

Намек я поняла сразу.

Колдовство Вани сработало.

Мальчик…

– Поздравляю, друг! – Мирон хлопает Ваню по плечу. – Вот зачем вы раньше всех уходили в отпуске? А то – «у меня ангина», «я спать», «что-то голову напекло»…

– Одну другому не мешает, – брат смеется.

Очередь доходит до меня.

Я целую Ваню в щеку, а он сгребает меня в охапку и поднимает.

Поставив на пол, смотрит в глаза:

– Ну чего ты? Обижаешься на меня?

– На дураков не обижаются, – я ворчу, а он усмехается.

– Переживаю за тебя… Сонька… – серьезно говорит, склонившись к моему уху.

Мир вдруг затухает, я напрягаюсь.

– Почему?

– Какая-то сама не своя… Звонил твоему мужу, он как-то странно мне ответил.

– Ты звонил Нату? – с ужасом округляю глаза.

– Ну да… А что здесь такого? Мы же одна семья. Отец в их бизнес годовой бюджет Лихтенштейна вложил, а я позвонить не могу?

– Конечно, можешь… – теряюсь. – Я просто удивилась, Вань. Нат ничего не рассказывал… – вру.

Мы две недели не созванивались.

– Он случайно не болеет?

– Да вроде нет, – пожимаю плечами и нервно сглатываю. – Ты меня пугаешь. Что именно тебе показалось странным?

– Голос, речь невнятная… Будто у него инсульт или… он бухает…

– Натан? – прячу ладони в карманы белого пиджака и смеюсь. – Он же врач… Клиника сейчас полностью на нем.

– И вообще, не пьет? – смотрит предупреждающе.

– Нет, ну, конечно, бывает по вечерам или выходным…

– Не помню, в какой день я звонил. Да и ладно. Не бери в голову, сестренка. Может, я чего напутал…

– Поздравить уже можно? – слышу над ухом мужской голос и вспыхиваю.

– Да, конечно. Я тебя задерживаю, Вань. – Я оборачиваюсь, вижу прямо перед собой широкие плечи и теряюсь.

Легкое касание мужской ладони к моей талии в тот момент, когда я протискиваюсь между стулом и Костей, кажется чересчур личным.

Аромат знакомой мужской туалетной воды пьянит.

Да что это такое?

Прошу официанта обновить мой чай.

– Мальчик! – Мирон продолжает тему после того, как все рассаживаются. – Девчонки мне больше нравятся.

– Ваня мечтал о мальчике, – Тая улыбается мужу.

– Мальчик – это отлично! – Демидов поддерживает. – Девочки тоже. Дети – это вообще всегда в плюс.

– Так говорят все, кто не в курсе о средствах контрацепции, – Мирон шутит.

– Между прочим, мы предохраняемся, – защищает мужа Юлька. – Как-то само собой получается…

– В смысле, вы предохраняетесь? – Мия наклоняется над столом, чтобы увидеть Демидовых.

– Всегда!

– Презервативы? Или таблетки?

– Разговоры, которые мы заслужили! – ворчит Ваня.

– Нет, мне правда интересно, – Мия продолжает. – Я лично забеременеть не хочу. Недавно слышала, что одна компания отзывает партию презервативов с рынка. Якобы они провалили тесты на прочность и могут порваться во время использования. Очень странно, что это выяснилось позже…

– Презервативы. – Юлька подтверждает.

– Громов, ты ко мне больше даже не подходи!

– Не, ну так нечестно. Из-за одного косорукого Демидова, я теперь без секса.

Все снова смеются.

Я улыбаюсь и опускаю глаза.

Надеюсь, партия этих презервативов не распространялась у нас в городе?

– Соня, а ты кого хочешь? Мальчика или девочку? – спрашивает брат.

– Я… – теряюсь.

– Или кого хочет Натан?

– Мы пока не думали о детях. Но я… наверное, мальчика. Мне они больше симпатичны, – отвечаю и смотрю на часы. – Кстати, я поеду. – Объявляю не очень громко, но девчонки тут же начинают уговаривать меня остаться. – Не могу. Завтра с утра с бабушкой еду в больницу.

– Что-то уже выяснилось? Диагноз поставили? – спрашивает Ваня.

– Нет пока, – я отмахиваюсь от него, хватаю сумку и задвигаю свой стул.

Вопросительно смотрю на Костю, который поднимается следом за мной.

– На парковке не было мест, и я тебя перекрыл, – объясняет он, пропуская вперед, и уже громче обращается ко всем: – Сейчас уберу машину, чтобы Соня могла выехать, и вернусь.