Текст книги "Без обязательств (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10. Софья

Свет в гостиной приглушен.

Пока брат с друзьями что-то обсуждают, а девчонки делятся последними новостями, смысла которых я еще не понимаю, пью короткими глотками яблочный сок и украдкой разглядываю всех, кроме мужчины в центре дивана. Я так ни разу на него и не посмотрела.

Да…

Громов – моя сегодняшняя осознанная слепая зона.

Во-первых, мне стыдно за свое поведение в ту ночь. За то, насколько открытой я была в желаниях и как отзывалось мое обнаженное тело в его сильных руках.

Каждой клеточкой отзывалось.

Это… стыдно – быть такой откровенной. А с незнакомым мужчиной вообще немыслимо.

Во-вторых, мы ведь совершили обмен любезностями, перед тем как расстаться.

Буду честной, я всего лишь хотела поблагодарить Костю за то, что он поддержал меня в такой важный день. Вернее, попрощаться с ним по-человечески… в общем, не знаю… что я хотела на самом деле.

Просто поставить жирную точку в том сумасшествии, которое мы устроили в моей постели.

После просьбы покинуть квартиру, Громов собрал с пола свои трусы, брюки, ремень и рубашку и закрылся ненадолго в ванной комнате. А потом, уже застегнутый на все пуговицы, сразу отправился на выход.

– Спасибо, – сказала я, глядя, как он обувает туфли. Сложив руки на груди, я жутко нервничала. Мои щеки горели от грубой, мужской щетины, а губы болели от поцелуев. – У меня вот так было впервые… Я… очень надеюсь на конфиденциальность.

Красивые черты лица в момент стали будто бы грубее.

– Разве я похож на того, кто будет распространяться? – спросил Костя.

– Не знаю… я же сказала, у меня такое впервые.

– Намекаешь, что для меня это в порядке вещей?

– Боже. Да ни на что я не намекаю. Я просто пытаюсь объяснить тебе: то, что между нами произошло ночью, могло случиться с любым…

Черт…

Я несла какой-то бред, но остановиться была не в силах. Из гордости мне хотелось как-то донести, что я не испытываю к Косте никаких чувств.

Он мне приятен внешне, и рядом с ним я чувствую себя в безопасности – не более того. Учитывая анамнез – это дорогого стоит. Вот только Громов про все это не знает, поэтому разозлился.

– С любым? – его глаза сердито сверкнули.

– Я не то хотела сказать… Пусть наша встреча и получилась случайной…

– Кто сказал, что она случайна, Соня? – он резко повернулся ко мне, схватил за локоть и прижал к себе.

Опустив взгляд в ложбинку между грудей, сжал челюсти до хруста.

– В смысле?

– Ты когда-то сказала, если я хочу потрахаться, мне надо прийти к тебе на выпускной. В день, когда ты уже станешь врачом. Я пришел…

– Пошел вон! – вырвалась и сердито указала я на дверь.

И Костя ушел. Не прощаясь.

Мы и так слишком много друг другу сказали.

– Сонь, – зовет Ваня, вытягивая меня из воспоминаний.

– Мм?

– Как там бабушка?

– Я ее пока не видела, – отвечаю хрипло.

– А с отцом-то встретилась?

– Да. Мы даже пообедали…

– В «Марио»?

– Да.

– Кос, у тебя ведь там сегодня встреча с москвичами была?

– Так точно…

– И как вы там разминулись?

– Без понятия, – отвечает Громов сухо, а я оставляю вопрос без ответа и чувствую, как мои щеки покрываются легким румянцем.

– А что там с отпуском? – интересуется Мия.

По сути, ничего страшного не случилось.

Я когда-то в приступе юношеского максимализма пообещала Косте потрахаться после того, как окончу университет. Он пришел и без лишних сантиментов взял свое. Есть, конечно, вопросики, зачем я на это согласилась, но оставлю их психотерапевту, работу с которой я решила возобновить с сентября.

Я натягиваю на лицо легкую, незамысловатую улыбку и вновь разглядываю всех присутствующих.

Пожалуй, ближе всего по духу мне здесь Мия. Мы с ней похожи в желании казаться лучше, чем есть. Обе гордые, со здоровым эгоизмом. Я давно считала эту идентичность. Их семья с Мироном вообще мне симпатична. Он лучший друг моего брата. Веселый, не замороченный на негативе или чем-то таком. Серьезный, но в меру.

Этим самым, на мой взгляд, заморочки жены отлично компенсирует.

Тая мне как сестра, но мы при этом абсолютно разные. Супруга Вани несмотря на модельную внешность и внутреннюю силу, благодаря своему детству, не вполне в себе уверена и порой слишком мягка к людям, которые этого не заслуживают.

Их путь был непростым и долгим.

Она, забеременев, сбежала в Москву. Самое стыдное – частично по моей вине, но мы давно это проехали. Брат тяжело переживал разрыв, совершил много ошибок, но потом их исправил. Эта ситуация сильно ударила по политической репутации мамы и многому меня научила.

Надо держать фасад, даже если перекрытия давно рухнули.

Во что бы то ни стало. Ценой собственного счастья…

– Я мечтаю поехать на Фуджейру…

– Ты хотела ремонт в нашей новой квартире, – с серьезной иронией отвечает Лев жене.

– Не мешай мне мечтать, Демидов. Намечтала на квартиру в Москве, теперь намечтаю и на Фуджейру.

– Я в тебя верю, Юлька, – смеется Мия.

– Слышишь, Ле-е-ева, – Мирон зовет своего главного антагониста и по совместительству зятя. – Хуйня собачья че ты там зарабатываешь в своей Администрации, пыжишься. Все благодаря Юльке у тебя есть…

– С этим даже не спорю…

Я смеюсь вместе со всеми, но замолкаю, когда мой взгляд останавливается на черной брючине.

Я здесь всех понимаю…

Но самое инопланетное существо для меня, если не считать Константина Громова, его двоюродная сестра – та самая Юлька. Легкая, манкая, живая, она привлекает внимание всех сидящих в гостиной.

Я бы мечтала быть такой же.

Что-то ляпнуть невпопад и не задумываться о том, как выглядишь.

Развестись, свыкнуться с мыслью, что просто ошиблась в человеке, и продолжить ошибаться дальше. Забить на то, что отец вложился в клиники Ластеров, а Владимир Рудольфович рассчитывает на меня в исследовательской деятельности…

Не думать о репутации мамы, которую она зарабатывала годами.

Юлька над чем-то заливисто смеется. Любуюсь.

Я обожаю людей, у которых все легко, но сама такой никогда не буду.

Держать фасад… Всегда…

Держать…

– Слышали новости? – спрашивает Мия. – Рэпер Вован с женой разводится.

– Ой, я слышала, – подхватывает Тая. – Кто-то уже назвал это разводом года.

– Да ладно? – восклицает Юлька. – Я недавно видела их интервью. Они так о любви говорили… Ммм… Я заслушалась. Идеальная ведь пара была.

– Ключевое слово – «была». Пятеро деток у них. Жалко.

– И чего ей не хватало? – спрашивает скучающе Ваня, крутя в руке стакан с алкоголем.

– А почему именно ей? – Тая смеется.

– Потому что если мужчина и женщина разводятся спустя пять детей, то это явно ей что-то в голову ударило. Мужик бы давно ушел…

– Началось… – Демидов вздыхает и отвлекается на телефон.

Обсуждения перерастают дискуссию, в которой, помимо Льва, не участвуем только мы с Костей.

– То есть до этого ее все устраивало? Когда он на дом зарабатывал, на Мальдивы когда раз в полгода летали, а эта Роксана неизвестная была? – спрашивает Мирон, внимательно выслушав жену.

Мия прищуривается и строго уточняет:

– То есть ты считаешь, что ее заслуги в его становлении, как звезды, нет? Типа этот Вован сам всего добился?

– Я считаю, что кто-то здесь пиздит, Карамелина. Ты сама сказала, он ее задаривал. Подарками, плантациями из цветов…

– Цветы, кстати, она сама себе покупала, – замечает Юлька. – Чтобы видеоролики для подписчиков снимать. Контент себе делала, аудиторию нагоняла аля "великая любовь", а сейчас решила признаться.

– Что и требовалось доказать… – Ваня кивает. – На вранье далеко не уедешь. Ты как считаешь, Кос?

– Считаю, что рэп – полная хуйня.

Все, включая Демидова, смеются.

Даже я улыбаюсь.

Посидев еще не больше получаса, я решаю ехать домой.

Вызываю такси в приложении, но Ваня начинает включать старшего брата и говорит, что ночью никуда меня не отпустит. Отвез бы сам, да немного выпил.

И вообще, в доме куча места.

– Я могу отвезти, – предлагает Костя, забирая с кресла пиджак. – Тоже поеду. На завтра есть планы… Спасибо за вечер.

По голосу понять сложно, но тон такой, будто его вынуждают. Мне хочется отказаться, но остаться одной хочется еще сильнее, поэтому я набрасываю свой плащ, прощаюсь со всеми и выхожу из дома за Громовым.

Мелкий щебень под ногами громко хрустит, но как только мы оказываемся в высоком, темном «Лексусе», ощущается неуютная, неловкая тишина.

Костя по-мужски решает прервать ее первым…

Глава 11. Софья

– Привет, – говорит тихо.

– Привет.

Развернувшись, он кладет левую руку на руль.

Я концентрируюсь на том, как опасно поблескивает металлический корпус часов на крепком запястье и как он подходит к холодному оттенку ослепительно-белой манжеты.

Это лучше, чем думать о пронизывающем взгляде, под которым я снова чувствую себя абсолютно обнаженной и непростительно уязвимой.

– Как… дела? – спрашивает Костя самое банальное из того, что можно было бы спросить.

– Все хорошо. Спасибо… А у тебя? – решаю ответить взаимностью. Не ты один здесь воспитанный, Громов. Я тоже так могу. Просто сидеть и разговаривать с тобой ни о чем, спустя два месяца после того, как мы переспали. – Как дела? – смотрю на него.

– Дела по плану.

– Это… хорошо?

– Если это не план эвакуации, то да, вполне неплохо…

Я не могу сдержать улыбку, которая тут же сходит на нет, потому что я чувствую, почти осязаемо и тактильно, как Громов меня разглядывает. Лицо, шею, обтянутую платьем грудь и приоткрытые колени, на которые я сдвигаю сумку.

Это какая-то магия, но я представляла нашу встречу абсолютно другой.

Больше холодности, отчужденности, стали в словах и взглядах.

В конце концов, неловкости…

А не возбуждения, которое я чувствую внизу живота и между ног.

Это какая-то паранойя. Вроде малярии… По-другому не объяснить.

– Послушай, я должен перед тобой извиниться, Соня.

– Ты? Извиниться?

– Да. Я должен был сделать это раньше, но не знал, уместно ли будет позвонить тебе или заказать цветы в качестве извинений…

– Наверное, не очень.

– Так и подумал. В любом случае сейчас лучшее время, чтобы сказать, что ничего из того, что произошло той ночью, я никогда не планировал.

– О… вот как… – ерзаю на сидении.

– Иван попросил заехать поздравить тебя с вручением диплома. Я, несмотря на занятость в тот день, не смог отказать.

– Это хорошо. Помогать друзьям…

– Дальше все было незапланированно: прогулка, ночной клуб, поездка к тебе и секс, но это не значит, что в этом ключе никогда о тебе не думал.

– Эм… значит, все-таки думал?

– Скажем так, не всем юношеским фантазиям дано сбыться, – с обезоруживающей честностью отвечает он.

Вместо должного удовлетворения и облегчения в лицо бьет удушающий жар.

Динамика восприятия каждого образа разная, но стоит признаться: амплуа Громова – горячий герой-любовник под маской порядочного, занятого мужчины, внушает мне большее доверие из всех возможных вариантов.

– Я тоже должна извиниться, Костя. У меня есть один «талант», о котором в нашей семье знают все. – шутливо закатываю глаза. – Когда я волнуюсь или тороплюсь, не всегда могу правильно сформулировать мысль.

– Вот как?

– Да… Вот такая особенность.

– Буду знать, Соня.

– Конечно, я бы… не стала ложиться в постель с первым встречным или, как я выразилась, с «любым»… Это совсем мне несвойственно.

– Теперь я польщен.

– Конечно, у меня есть кое-какой опыт…

– Соня…

Я мысленно бью себя по лбу. Чем я занимаюсь? Снова пытаюсь показать, что никакой исключительности его персона в моей жизни не представляет?

– Хорошо! – честно признаюсь и складываю руки на груди. – Не было у меня никакого опыта. Моим первым мужчиной был Натан, ты – стал вторым.

– Вот и отлично. Пристегнись…

Вместо того чтобы в очередной раз отшутиться, Громов дергает ключ в замке зажигания и срывается с места, поднимая пыль от гравия.

Я украдкой изучаю сосредоточенное на дороге, словно высеченное из камня хмурое лицо, сильные руки, крепко сжимающие руль, и то, насколько устрашающе смотрится высокая, крупная фигура в полутьме.

Понимаю, огромную роль тогда сыграл тот факт, что я встретила более мягкую, расслабленную версию Кости: в мятых от жары деловых брюках, рубашке с закатанными до локтей рукавами и без этого устрашающего, полностью тонированного автомобиля.

– Я живу у бабушки, – нервно говорю, замечая, что он сворачивает с главной дороги в лес.

Машина мерно гудит.

– Я это слышал, – отвечает с абсолютным спокойствием, от которого и мне становится легче. – Так будет ближе. Дорога новая, техническая, потому что район мы только начали строить. Асфальт сделают позже, но я буквально вчера спокойно здесь проехал.

– Хорошо. Прости… – выдыхаю. – Я… немного устала после поезда.

– Если хочешь – вернемся на привычный маршрут.

– Нет, что ты. Еще раз прости…

Фонарей здесь нет, дорога темная и вокруг ни души.

Это словно подталкивает к задушевному диалогу.

– Почему ничего им не сказала? – спрашивает Костя.

– «Не сказала» что? – поворачиваюсь и смотрю на мужской силуэт.

Он молчит.

Вряд ли имеется в виду то, что произошло между нами в Питере. Скорее всего, это про мой брак.

– Знаешь… – опускаю взгляд на свои руки и тереблю обручальное кольцо. Я ношу его теперь постоянно. – Я попробовала говорить всем правду, как ты меня научил…

– И?

– Моя пожилая соседка, которая как бы между прочим ставила к моей двери свой мусор и мне приходилось каждое утро его выносить, назвала меня невоспитанной особой. А коллега после того, как я отметила, что на самом деле никаких пробок в городе не было, и она на смену просто опоздала, назвала меня сукой…

– Охренеть… – ворчит Громов.

– А главное, что ни ставить мусор под дверь, ни опаздывать эти две дамы не перестали…

– Я не учил тебя говорить правду всем, Соня.

– Да. Но ты сказал…

– Я сказал, что ты не врала себе…

Замолкнув, обдумываю его слова.

Долгое время я, правда, себя обманывала. Иллюзии, будто мне показалось, быстро сменились на те, что скоро непременно все изменится. И те и другие были наивны.

Каким-то чудесным образом лес заканчивается, и мы сразу оказываемся в нужном коттеджном поселке. В первую очередь мне предстоит позаботиться об автомобиле, потому что ездить на работу в центр на такси будет слишком расточительно.

«Лексус» останавливается у железных ворот.

– Спасибо, – говорю я, со щелчком отстегивая ремень.

Медлю, чтобы еще хоть немного побыть в этой ауре уверенности и безопасности. Бьюсь об заклад, она сопровождает Костю и на работе, и дома.

– Ну, я пойду… – мягко улыбаюсь.

– Если будут нужны новые подопытные – звони! – серьезно говорит Костя.

Я чувствую, как вспыхивает мое лицо, и все-все вспоминаю.

Горячие стальные бицепсы, рельефный на ощупь пресс и писк датчика пульсометра, перебивающий звук шлепанья мужских бедер о мои и громких стонов, распространяющихся по квартире.

Это глупо – сейчас все это представлять.

Здесь.

В нашем городе, где мы просто… знакомые.

– Исследования перешли в другую стадию. Сейчас я уже отрабатываю методику с настоящими больными, которые находятся на реабилитации…

– То есть… мне придется заболеть?

Я смеюсь.

– Береги сердце, Костя! – искренне желаю я на прощание.

– А ты – себя, док!

Глава 12. Софья

Следующие две недели до начала моей работы в клинике быстро улетучиваются.

Я… будто бы оттаиваю, но еще чувствую себя замороженной принцессой. Нет. Не Снежной королевой, потому что королева должна быть полностью в себе уверена. Например, как мама, с которой теперь часто встречаемся.

Я осматриваю стройную фигуру, похожую на мою: с аккуратной грудью и такими же бедрами, но не такую высокую. Рост я взяла от отца.

– Все равно не понимаю, как тебя Натан отпустил? – говорит мама, пристально разглядывая мое новое облегающее платье.

– Почему не понимаешь? – я стараюсь быть беззаботной.

– Наверное, потому, что я сама всегда была другой. Не такой уверенной в себе, как ты, Соня…

Я закатываю глаза и улыбаюсь.

Это мама-то неуверенная в себе?

Женщина, которая в двадцать восемь лет пошла получать высшее образование и взлетела по карьерной лестнице до позиции мэра?

Да уж. Если бы люди поняли, что иллюзии, которые человек создает вокруг себя – это и есть его главные страхи, всем было бы проще жить. Человек, подверженный частым сомнениям, изображает для всех уверенность. Тот, кто боится одиночества, окружает себя ненужными людьми. Тот, кто боится неизвестности, продумывает каждый день на год вперед.

Мама тем временем продолжает:

– Я бы с ума сошла, где там твой отец в Москве обитает, а главное, с кем, – она тихо договаривает и смотрит в сторону столовой, где папа ведет беседу с Ваней и Таей, держа Алису на коленях.

Я чуть натянуто улыбаюсь.

– Да. Действительно, мы разные, мама. Я допускаю, что у Натана есть карьера, которой он очень дорожит. Его отец предоставил ему большой шанс – руководство столичной клиникой.

– Я так поняла, что ты хотела добиться всего сама…

– Я бы хотела всего добиться. – говорю с теплой улыбкой. – У меня нет никакого смещения в сторону полового равенства или чего-то подобного. Просто с Натаном мне было бы некомфортно, личные отношения меня отвлекают от цели, а для исследований и написания научной работы мне понадобится свежая голова.

– Тогда я рискну задать тебе еще один вопрос, дочь. Не поторопилась ли ты выйти замуж? – озадаченно спрашивает она и смотрит на меня с материнским беспокойством.

Так, что мне тут же стыдно нагружать ее своими проблемами.

– Конечно, нет, мам, – успокаиваю я ее и поднимаюсь.

Поскорее спешу к отцу и семье брата.

Подальше от вопросов.

И маминой проницательности.

– Соня! – зовет Таисия. – Мы в выходные поедем на природу. У отца Кости Громова есть дом на озере. Там классно. Если будет солнечно, можно позагорать и покататься на лодке. Ты ведь с нами?

– Не думаю, что Костя будет рад… – говорю я чуть нервно.

– Да он вроде адекватный, – Ваня переглядывается с женой. – Чего ему тебе отказывать?

– Все-таки не стоит, – выбрасываю из головы образ генерального директора «Вавилона», который возникает в моей памяти всякий раз, как я проезжаю мимо стеклянного здания. – Я не очень люблю такой отдых.

– Городская какая! – ворчит брат и все смеются.

Тема исчерпана.

В дом на озере я не еду…

* * *

Помимо встреч с семьей, как и планировала, занимаюсь здоровьем бабушки. При этом все больше и больше испытываю обеспокоенность. Первые результаты анализов мне не нравятся. Общий холестерин серьезно повышен, а гемоглобин предельно низкий.

Я заставляю сдать образцы крови повторно, добавляя в список еще несколько важных показателей для проверки, и записываюсь к известному в городе кардиологу, который хвалит мои первичные назначения и оформляет направления на дальнейшую обширную диагностику.

– Я абсолютно здорова! – с достоинством произносит моя Жанна, как только водитель трогается с места.

Ей семьдесят шесть, и она все еще любит, когда мы называем ее по имени, а не бабушкой.

Жанна сама по себе не любит нежностей. Ни возраст, ни количество детей и внуков это качество в ней не исправили, хотя, по словам отца и мамы, с годами все равно что-то изменилось. По большей мере, благодаря мне.

– Значит беспокоиться не о чем, – говорю достаточно жестко и рассматриваю вечерний город. – Успокоюсь, когда врач напишет об этом в заключении.

Наши взгляды скрещиваются в схватке, которую я побеждаю тем, что забираю морщинистую руку и ее сжимаю.

Это мой… жест любви к ней.

Вместо поцелуев, обнимашек и всего такого.

– Ты лучше за собой смотри, Софья, – откашливается она. – И за мужем. Он у тебя мужчина видный, из питерской интеллигенции. Еще уведут…

– Не уведут.

– Добродушная. В отца.

Я широко улыбаюсь и снова жму ее руку.

– И красивая Софья. В мать.

– И в тебя.

– Ладно, пройду твое обследование.

– Спасибо, – успокаиваюсь я и сбрасываю звонок от «питерской интеллигенции».

Потом перезвоню.

* * *

Еще одно мое достижение – наладившиеся отношения с Алисой.

Дети как локаторы. Ощущают людей. В родном городе я стала намного спокойнее, поэтому Лисенок снова впустила меня в свой круг доверия. Для этого пришлось часто приезжать к брату и хорошенько вспомнить детство.

Мы много играем, гуляем по коттеджному поселку и устраиваем велосипедные прогулки, которыми я заменяю ежедневные пробежки.

– Смотри, Соня! Там кошечка на дереве, – кричит Алиса, только отъезжая от дома Вани и Таи.

Я хватаю велосипед и еду за ней.

Успеваю, когда она уже лезет на дерево за облезшей кошкой.

Ветки выглядят низкими и безопасными, поэтому я подтягиваюсь и забрасываю ногу, чтобы оказаться рядом с причитающей племянницей.

– Эй, – Алиса плюхается на толстое ответвление, состоящее сразу из нескольких прутов. – Она сбежала, – разводит руки в стороны и улыбается.

– Зачем ты вообще за ней полезла?

– Чтобы помочь… Я люблю помогать кошечкам.

– Это похвально, но, если бы ты была одна?

– Как же я буду одна, если ты со мной, – с хитринкой отвечает.

Я смотрю вниз, чувствуя легкое головокружение.

– И как теперь будем выбираться, Лисенок?

– Это Костя! – кричит она так громко, что у меня уши закладывает. – Костя…

Я с облегчением выдыхаю.

Застрять с шестилеткой на дереве не самая лучшая идея для прогулки.

– Костя… ты ведь нас поймаешь? – Алиса болтает ногами, свисающими с ветки.

– Как вы там оказались? – спрашивает Громов, отводя телефон от уха.

Сначала он осматривает Алискины розовые резиновые сапоги с зайчиками, затем мой комбинезон для пробежек пудрового цвета.

– Мы спасали кошечку, а она убежала…

– Ну… иди сюда, ребенок!

Закусив нижнюю губу, наблюдаю, как он разводит руки в стороны, а моя племянница прыгает ему на шею. Вот так просто.

Без каких-либо гарантий и условий.

Спрыгнув на землю, Алиса хватает велосипед и со смехом уезжает в сторону дома.

– Ну, теперь ты, док… – с холодным спокойствием улыбается Костя, все еще держа мобильный возле уха.

Я осматриваю черную кожаную куртку, из-под которой виднеется белая футболка, и классические синие джинсы. Думаю о том, что в осознанном возрасте и до сегодняшнего дня Громова я видела либо в деловом стиле, либо вообще без всего.

Это… впечатляет.

– Я боюсь, – честно ему говорю, глядя сверху вниз.

– Чего? – он удивляется и хмурится.

– Что ты меня не поймаешь…

– Я, по-твоему, дебил?

Удивительно, но этот аргумент вполне срабатывает.

Максимально свесившись, обнимаю крепкую шею и падаю в пространство. Даже испугаться не успеваю: талию обхватывает сильная рука, которая прижимает меня к источнику тепла – мускулистому торсу. Тоже неестественно напряженному.

Я сгибаю ноги в коленях, а Костя делает полукруг и не спешит поставить меня на землю.

В трубке его зовет явно женский голос.

– Да, – отвечает он, разглядывая мое лицо, и слушает.

Я зависаю на темных глазах, высоких скулах и белоснежной улыбке.

– Прости. Был занят…

Внимательный взгляд ловит фокус на моих губах.

– Кошек с дерева снимал…

Я усмехаюсь и спрыгиваю на землю.

Отряхнув комбинезон, хватаю велосипед.

– Это правда, что ты не любишь отдых в лесу? – догоняет Костя, уже закончив телефонный звонок.

Я, все еще обескураженная соприкосновением наших тел, неопределенно пожимаю плечами.

– Послушай, я бы не хотел, чтобы ты из-за меня чувствовала себя здесь чужой, поэтому от поездки я отказался сам. Ты можешь ехать, док. Меня там не будет…

Остановившись, еще раз осматриваю его лицо, которое теперь кажется усталым.

Вот что он за человек?

Почему я снова чувствую себя виноватой?

– По правде говоря, я думала, что тебе будет некомфортно, если я буду рядом, но раз так, то я поеду, – сжимаю руль велосипеда.

– Отлично.

– С одним условием.

– Обожаю, когда мне ставят условия. Говори. – Костя усмехается и останавливается у своей огромной машины с опасно поблескивающими черными стеклами.

Подумав, смотрю в темные, изучающие глаза.

– Если я поеду, ты поедешь тоже. Так будет хотя бы честно.