Текст книги "Без обязательств (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19. Софья

Я намеренно игнорирую деланное безразличие Громова и отсутствие его реакции на мои слова. Может, он и прав с ней?

Благодаря вечно занятому отцу я примерно представляю уровень загруженности владельца многомиллионного бизнеса. Это частые командировки, нештатные ситуации, авралы и форс-мажоры. Вряд ли сюда вписываются истерики девиц после субботнего секса в машине.

Себя тоже заочно оправдываю. Не было у меня таких отношений… Не было. Когда сгораешь от каждого прикосновения, остро ощущаешь мужчину внутри себя и позволяешь ему смотреть, как кончаешь от этого ощущения, а потом тебя игнорят сутки. Либо это вообще не для меня, либо надо привыкнуть, как к новым кроссовкам для бега.

Не дыша, прохожу мимо Кости и останавливаюсь возле гостя.

– Родион Станиславович, – мягко зову, отбрасывая локоны за плечо. – Это Софья, дочь Яны Альбертовны. Мы в начале вечера разговаривали с вами…

– Помню-помню, голубушка. Как же не помнить…

– Я врач. Вам плохо?

Пока он из стороны в сторону качает опущенной головой, я замечаю, что кожные покровы гораздо бледнее, чем были. При этом лицо блестит от обильного пота. Грузное тело потрясывает от озноба.

– Нормально все. – он отнекивается. – Схватило чего-то резко в животе. Понять не могу… Сейчас отойдет…

– Хорошо. Конечно.

– Точно не аппендицит. Мне его еще в армии вырезали.

– В нескольких метрах от вас небольшой диванчик. Позвольте, я вас провожу. – касаюсь локтя.

Чувствуя на себе фирменный взгляд Громова, который так и продолжает безучастно стоять позади, направляю важного гостя и прошу его снять пиджак. Во-первых, хочу проверить его координацию его движений. Во-вторых, нужно что-то подложить под голову.

– Вот так… В эту сторону, пожалуйста… – когда он устраивается, я сажусь на краешек справа, коротко улыбаюсь и тянусь к сморщенному лицу. – Вы позволите?

– Да, – слабо отзывается.

– Возможно, у вас есть какие-то хронические заболевания? – прикладываю ладонь ко лбу. Пот оказывается холодным.

Родион Станиславович издает глухой стон и хватается за живот.

– Нету ничего. Давление иногда шарашит. Так кто без него живет?

– Высокое или низкое?

– Высокое.

– Где сейчас болит?

– Во… здесь вверху.

– Боль режущая или ноющая?

– Спазмами. Вот ведь отпустило, а потом как снова схватит…

– По десятибалльной системе насколько больно? – раздраженно вежу плечами, чтобы сбросить с них тяжелый взгляд, и зло смотрю на Костю.

Может, хватит уже на меня пялиться?

– Девять.

– Расстегните рубашку, я вас осмотрю.

Потираю руки, чтобы они были теплыми и осматриваю круглый живот. Нервничаю, потому что Громов подходит ближе и останавливается за моей спиной.

– Дышите пожалуйста ровно, – начинаю с поверхностной пальпации.

– Да разве ж можно дышать спокойно, когда такая красавица трогает?

– Давайте посерьезнее, – слышу грубоватое из-за спины.

Сдержав улыбку, действую как по учебнику. Кладу ладонь плашмя и ощупываю кончиками пальцев брюшную стенку, постепенно передвигаясь к болезненному участку.

– Что-то ели сегодня? – спрашиваю, чтобы отвлечь.

– Креветки.

– Это которые в чесночном соусе?

– Да. – морщится. – Вкусные заразы. Вы пробовали?

– Нет, но очень хотела бы дойти до еды сегодня. Так торопилась на прием, что совершенно забыла об ужине.

– Я обычно о завтраке забываю, – говорит он простодушно.

– Это плохо. Лучше пренебречь ужином… Вдох и… вы-ыдох, – продвигаю пальцы вглубь по нужным точкам.

Волнуюсь страшно.

Во-первых, потому, что Громов все никак не отвяжется. Чувствую, что следит за каждым движением моей руки.

– Мм… Да что такое-то? – Родион Станиславович шумно дышит.

– Потерпите немного…

– Не могу, Софьюшка…

Больше не шутит.

Снова бледнеет и сгибается пополам.

– Вызвать скорую? – спрашивает Костя.

– Да, пожалуйста. Здесь острый живот… – смотрю, как он прикладывает телефон к уху и снова фокусирую внимание на больном. – Родион Станиславович, вы давно делали узи брюшной полости?

– Года три назад… С такой работой разве ж успеешь?

– Думаю, вас нужно обезболить уколом и как следует обследовать. Я поговорю с мамой, чтобы выделили палату в первой городской. Там хорошие врачи. И отдохнете от вашей работы…

– Да когда мне отдыхать.

Я поднимаюсь на ноги, и бросаю взгляд на отвернувшегося наполовину к лестнице Громова. Сдвинув полу пиджака, он поставил одну руку на пояс и с серьезным лицом разговаривает с диспетчером.

То ли адрес Администрации так действует, то ли просто случай, но бригада Скорой помощи приезжает спустя десять минут.

Я быстро объясняю фельдшеру, что при пальпации обнаружен симптом Кера – болезненность в районе желчного пузыря, что говорит о возможном холецистите и прошу сделать укол.

После осмотра со мной соглашаются.

Выхожу на улицу проводить Родиона Станиславовича, и не сразу замечаю, что на мои плечи опускается пиджак, а рядом все это время находится Громов.

Мы слишком быстро остаемся только вдвоем. Скорая уезжает, зеваки расходятся, неловкость… возвращается. Я чувствую ее спиной. Как и шелковую подкладку, еще хранящую тепло мужского тела.

– Привет, – здороваюсь тихо, кутаясь глубже.

Чувствую, как аромат мужской туалетной воды, сливается с женскими духами, создавая неповторимый парфюмерный коктейль.

– Привет…

– Как… дела?

Костя молчит, продолжая сверлить меня своими темными глазами.

– У меня все хорошо. – невозмутимо сообщаю.

Он зло усмехается и смотрит в сторону полупустого проспекта.

Я оглядываю напряженные мужские плечи, грудь и плоский живот, закованные в классическую жилетку, и мускулистые руки, обтянутые белоснежной тканью сорочки. Черт, как же мне все это нравится.

– Неделя была тяжелой. Все-таки новое место. Пришлось сконцентрироваться и избавиться от всего, что забирает мое внимание. Заблокировать все контакты.

– Заблокировать все контакты?

– Да. Есть такая техника в тайм-менеджменте… Ты не знал? – сбрасываю пиджак и отдаю ему.

– Как-то не довелось, – одевается и выправляет манжеты сорочки из-под рукавов.

Ветер проезжается вдоль моей груди, облизнув ложбинку, но я этого не чувствую, потому что Костя пристально ее изучает и поднимает глаза до моего лица.

– Ты тоже, наверное, был занят? – подсказываю ему, намекая на его факап с моим неотвеченным голосовым сообщением.

– Если ты о том, почему я не ответил, то да. На неделе – я всегда занят. – Он берет инициативу в свои руки, но отвечает слишком пространно.

Мое чувство собственного достоинства такой вариант не устроит.

– Но ближе к полуночи прошлого вторника как-то особенно? Да?

– Извини, док. По правде говоря, этого я рассказать тебе не могу…

– Так соври.

– Соврать?

– Как это делаю я… – бросив взгляд на вход, легко пожимаю плечами. Отправляюсь туда, покачивая бедрами, но разворачиваюсь у крыльца. – Кому вообще нужна твоя правда?

Щеки пылают, но я быстро нахожу среди гостей маму и рассказываю ей про Родиона Станиславовича. Она благодарит и дает указание помощнику выделить для областного чиновника отдельную палату.

Четко определяю, когда в зал возвращается Громов. По мурашкам, касающимся моего позвоночника.

Следующий час балансируем на грани. Я стараюсь не выпускать из вида его высокую фигуру, он, стоя с бокалом и переговариваясь с чиновниками, неотрывно наблюдает за мной.

Желание между нами вязкое, такое реальное…

И такое болезненное. До тошноты.

Наконец-то выкраиваю время для фуршетного стола. Подхватываю тарелку и, пока долго выбираю, чтобы поесть, на нее опускается симпатичная брускетта с вялеными томатами и сыром.

– Что тебе еще нужно?

– «Гранд-Отель». Двести четвертый номер. У тебя полчаса. – сообщает Костя.

Дыхание выровнять не получается.

Сначала я чувствую жар мужского тела спиной, затем он въедается под кожу легким прикосновением к открытому плечу.

Вокруг сотни людей.

Нас могут увидеть.

Нам… нельзя.

– Ты этого хочешь, я хочу!

Картинно отворачиваюсь от него.

Все знают – мы когда-то встречались, но с тех пор друг друга не выносим.

Остальное – мои мысли при температуре сорок градусов.

– Мне это не интересно, Громов! – говорю не очень убедительно.

– Через час, Соня! – он давит. – И да… Дверь в номере не заперта…

Глава 20. Софья

Наматывая третий круг в центре, еще крепче вцепляюсь в руль и останавливаюсь перед железнодорожным мостом, по которому с грохотом несутся тяжелые вагоны.

Провожаю их взглядом исподлобья и… смотрю на часы. С момента того, как Костя озвучил свое предложение, прошло сорок пять минут. Так и не проглотив ни кусочка, я избавилась от тарелки, попрощалась с мамой, банально сославшись на недомогание, и спустилась на парковку.

Хотела поехать домой, но не решилась.

Я… запуталась в своих мыслях.

Запуталась в том, кем хочу быть, когда «вырасту»: порядочной женщиной-врачом, представляющую уважаемые семьи Соболевых и Ластер, или просто женщиной, которая разрешила себя чувствовать. Совместить это не получится. Никак, потому что там, где есть страх и отвращение, ни место раскрепощенности и чувствам.

Я буду вынуждена разграничить эти вехи.

Провести между ними черту.

Только… если захочу?

Огни уходящего поезда еще мелькают, а я уже принимаю окончательное, теперь взвешенное решение. Они срабатывают чем-то вроде брошенной монетки. Когда важно ни орел или решка, а то, какой именно результат ты ждешь сама.

Светофор загорается зеленым.

Я срываюсь с места, поддав газу, и несусь к «Гранд-Отелю». Эта гостиница, пожалуй, самая историческая из тех, что имеются в городе, но при этом с безупречной репутацией.

Кстати, о моей репутации… О ней я тоже должна позаботиться сама. Если в городе появятся слухи, что дочь мэра Соболевой встречается с любовником в отеле, я умру от стыда перед мамой и тем более отцом.

– Здравствуйте! – с щедрой улыбкой говорит девушка-администратор. – Рады видеть вас в «Гранд-Отеле». Чем могу вам помочь?

– Добрый вечер. – я устало улыбаюсь, выдержанно кладу сумочку на стойку и запахиваю легкий плащ, накинутый поверх открытого платья. – Мне нужен номер. Стандарт одноместный. Хочу выспаться перед работой…

– Сейчас все оформлю. Позвольте ваши документы. – Все так же доброжелательно отвечает.

– Пожалуйста…

Спустя пять минут, зажимая в ладони карточку «403», прохожу в лифт и поднимаюсь на второй этаж. Судя по указателям, двести четвертый номер находится в конце коридора. И пусть стук каблуков приглушает бежевое ковровое покрытие, я все равно слышу этот ритм в ушах. Или это мое взбесившееся сердцебиение?

Стучусь костяшками пальцев.

Только лишь потому, что не имею привычки без разрешения заходить даже в открытые двери.

С каждым отчетливым шагом внутри номера сжимаюсь как пружина и выстреливаю взволнованным:

– Ты еще не ушел?

– А планировалось появиться здесь, когда я уйду? – спрашивает он, смотря на меня испытывающе внимательно.

– Нет. Так точно не планировалось.

Костя широко раскрывает дверь и жестом приглашает меня внутрь. В нос снова проникает запах его парфюма, сдобренным ароматом свежесваренного кофе. Наверное, поэтому я вдруг ободряюсь.

Благодарно киваю на то, что он галантно помогает мне избавиться от плаща и оставляю сумочку рядом с обувью. На полу.

Номер явно гораздо выше обычной категории стандарт. Во-первых, здесь очень просторно, современный ремонт в бежевых тонах и сдержанная обстановка. Во-вторых, совершенно необъятных размеров кровать.

Замечаю на спинке кресла пиджак и жилетку, а рядом с ним черные туфли.

На столе – три кофейных чашки, две из которых пусты, часы на металлическом ремешке и черный телефон.

– У меня будет два условия… – вздрагиваю от прикосновения сзади.

Костя прижимается к моей спине, сильные руки обхватывают талию под грудью. То, насколько его нижняя часть тела напряжена, отзывается нетерпением у меня между ног.

Это просто невероятное зрелище – влечение между нами. Оно ощущается на физическом уровне и живет своей жизнью.

– Два условия.

– Постараюсь запомнить, если ты озвучишь их в течение минуты… – он отвечает, трудно дыша в мое ухо, а тяжелая ладонь с нажимом проезжается по моей ложбинке между грудей до основания шеи.

– Первое: ты никогда не приезжаешь на встречу, приняв алкоголь, – говорю дрожащим голосом.

– Я и не планировал, Соня.

– И второе… мы ничего друг другу не должны. Никаких претензий, разборок или чего-то такого.

Костя хрипло смеется и освобождает мои плечи от лямок.

– Понимаю, что это выглядит глупо после того, как я тебя заблокировала… Я перенервничала. Думала, что переоценила свои силы…

– А я думал, что все дело в тайм-менеджменте? – издевается надо мной.

– Я серьезно…

Костя резко разворачивает меня к себе и пристально смотрит на мои губы.

– Будь спокойна, док. Твой суверенитет не пострадает. Так же, как и мой…

– Конечно. Ты тоже будь спокоен.

Я подаюсь вперед, наши губы с глухими стонами сталкиваются в жарком поцелуе. Кофейном, как и цвет глаз Громова. Его неповторимый вкус проникает в кровь, разгоняется по телу со страшной скоростью и делает ноги ватными.

Моя вселенная кружится, и хочется раскачать ее еще сильнее.

Так хорошо.

Ни о чем не думать.

Чувствовать.

Чувствовать в безопасности, которую дает мне только этот мужчина.

Деревянными пальцами я расстегиваю пуговицы на рубашке и оглаживаю бугристые грудные мышцы, пока Костя разбирается с замком на платье.

Наши рты все еще неразрывны. Моего лица касается горячее дыхание, резко контрастирующее с холодным воздухом, обволакивающим все тело.

Платье, стринги, мужской ремень с брюками и трусами заполняют пол.

Это снова становится похожим на сумасшествие.

На разгорающийся огонь, распространяющийся по гостиничному номеру моментально. В ушах потрескивает от напряжения и возбуждения.

Воспаленная ожиданием кожа звенит.

Едва наши тела оказываются на белоснежной постели – обнаженные и поэтому честные – случается та самая «питерская» магия: стыд отступает на последний план.

Я раздвигаю ноги, чтобы почувствовать Костю ближе. Проехавшись по промежности своим фирменным темным взглядом, он склоняется надо мной так, что напряженный, подрагивающий от возбуждения член ложится между полураскрытых половых губ.

– Костя… – мой звенящий голос рассыпается в атмосфере вместе с самообладанием.

– Сейчас… – убирает подушку у меня за головой.

Я хаотично глажу мускулы на спине, плечи и сильную шею, отдаваясь жадным поцелуям, оставляемых на моей шее, ключицах и груди. Мужские руки одновременно сжимают мягкие полушария, заставляя меня выгибаться от удовольствия и глотать воздух.

Сжав их чуть сильнее и очерчивая большими пальцами каменные соски, Костя поочередно вбирает их в себя и спускается ниже.

Запрокинув руки, еще сильнее сжимаю голенями бедра, и пятками касаюсь крепких ягодиц, пока из Громова выходят бесы. Иначе то, что он делает со мной, я не назову. Хотя, возможно, эти бесы заселяют и мою голову, так как каждое движение его рук или языка превращают мое нутро в заряженную ракету.

– Костя, – испуганно вскрикиваю, инстинктивно закрываясь.

– Шш… Просто расслабься… Дай мне себя… – раскрывает мои бедра и касается языком самой чувствительной точки.

– Господи, как хорошо… – я окончательно забываю про стыд и, опустив ладонь, зарываюсь в темные волосы и прижимаю голову к промежности, до конца понимая, что мы здесь только вдвоем и можно быть эгоисткой.

Хочу, чтобы он меня вылизал.

Мы ведь за этим встречаемся? Получать удовольствие.

Покачиваю бедрами, пытаясь приумножить ощущение невесомости и накатывающейся слабости. Голове становится легко-легко. Пусто в ней становится. Только бы Костя не останавливался. Только бы уловить самый сладостный момент.

– Тебе хорошо? – он добавляет к языку палец. Затем вводит еще один.

Глубоко, грубовато они входят в меня под углом, пока второй ладонью Громов накрывает увеличившийся в размерах член. Я завороженно смотрю, как он удовлетворяет и себя тоже. Именно после этого мои нежные, но упругие стенки стягиваются вокруг мужских пальцев в последний раз, а все тело пронзает невероятной силы оргазм.

– Ох… М-м… – вцепившись в сильную руку, отлетаю.

Где-то далеко слышится звук фольги, а затем я снова чувствую прикосновение к бедрам и животу.

– Ты как? – Костя нависает над моим лицом.

– Хорошо… – открываю глаза и смотрю в горящие похотью глаза.

Мужественные губы блестят, и я с пронзительной откровенностью слизываю с них свой вкус, увлекая Громова в новый поцелуй и вскрикивая от резкого толчка.

– Хочу тебя грубо, док.

– Насколько грубо? – прищуриваюсь отклоняясь.

– На сто из ста. – бодается в щеку. – Можно? – качнувшись, еще раз глубоко и размашисто толкается.

– Хочу… хочу сначала попробовать на семьдесят…

– Можно и так, – обхватив запястья, фиксирует их над моей головой. Задевает взглядом кольцо и ровно приказывает. – Раздвинь ноги так широко, как сможешь, – начинает уверенно двигаться во мне.

Его бедра бьют по моим, как молот по наковальне.

Температура межу ними примерно та же.

Я смотрю на то, как сосредоточено серьезное лицо, и полностью подчиняюсь Косте, изредка закусывая нижнюю губу, чтобы сдержать очередной особо громкий вскрик. Никогда не понимала этих ненормальных женщин, которые орут на весь этаж в отеле, и всегда считала это дурным тоном.

Член внутри меня ощущается каменным, тело Громова – таким же. Мое ж тело потряхивает, между нами ужасно скользко от естественной смазки, потому что кажется, я кончаю снова и снова.

Его движения четкие и выверенные, но на одном из них Костя замирает и, зажмурившись, больно сжимает мои бедра. Я вбираю в себя меняющуюся мимику, сдвинутые к переносице брови и то, как он шумно дышит, когда встречается со своим оргазмом.

– Мм… – я снова стону, обхватив его ногами, будто не хочу отпускать.

На меня приземляется разгоряченное, влажное от пота тело, но это снова ощущается приятно.

Жду, пока тяжелое дыхание выровняется, и спрашиваю, как бы невзначай:

– И вот это семьдесят из ста?

– Это пятьдесят. Я решил тебя пожалеть.

– Хм… Спасибо.

– Не за что. Тем более это только наполовину правда…

– А… да?

– Я просто спустил раньше времени. Потому что слишком долго этого ждал.

– Когда спустишь? – усмехаюсь.

– Когда сделаю это в тебя. – отвечает с обезоруживающей честностью.

– М… Ясно! – кажется, немного смущаюсь, но, чтобы не упустить мысль, продолжаю. – Мне очень понравилось. В смысле… куни. Было… необычно. Спасибо.

– Обращайся, но я часто бываю занят в офисе, – Громов поднимает голову и смотрит на меня с иронией.

Подтянувшись, выскальзывает из меня и поднимается с постели.

Я разглядываю идеальные ягодицы и тренированные мужские ноги.

– Я… могу сделать тебе минет. – Сомкнув и подтянув колени к груди, устраиваюсь сидя. Мышцы в промежности болезненно стягивает.

– Лучше начни с него в следующий раз, Соня. – говорит он, избавляясь от использованного презерватива и подцепляя с пола трусы. – Ты слишком долго добиралась. Утром у меня важная встреча с поставщиками. Надо подготовиться к ней, поэтому извини.

– Ничего страшного, Костя. Мне тоже лучше вернуться домой. Бабушка будет задавать лишние вопросы. – Я поднимаюсь и, испытывая легкое головокружение, собираю свои вещи и скрываюсь в ванной комнате.

Быстро одевшись, останавливаюсь у порога. Поправляю волосы и улавливаю легкий смешанный аромат. Своих духов и мужского парфюма.

Подхватив маленькую сумочку с пола, опираюсь ей о стену и проталкиваю пальцы в тесный носок туфли, попутно отмечая, как идеально смотрится широкая, бронзовая спина и низкопосаженные на узких бедрах брюки без ремня.

От всего этого на фоне развороченной жарким сексом постели меня снова штормит.

Жаль, что у меня только две ноги, потому как туфли быстро заканчиваются и мое нахождение в номере теперь выглядит комичным.

Даже странным.

– Костя… – как-то сглаживаю свое замешательство.

Он надевает рубашку и оборачивается.

– Да? – проверяет мою собранность одним взглядом.

– Я озвучила свои условия. И готова выслушать твои…

Он усмехается и тянется за наручными часами.

– Возможно, я делаю что-то не так… – вдруг чувствую себя неуверенно. – Если ты, конечно, планируешь продолжить наши встречи.

– Я определенно планирую их продолжить…

– Возможно, тебе больше подходит кто-то другой.

– Другой?

– Другая. Прости… – взглядом прошу мне помочь.

– Вряд ли я кого-то найду… – отвечает он все так же серьезно, будто мы фьючерсы обсуждаем. – Ты задала слишком высокую планку: тебе нравится мой куни.

Я тихо посмеиваюсь и застегиваю плащ.

– Тогда, что с условиями, Костя? – хватаюсь за ручку на двери.

– Только одно, док.

– Что?

– Почисти черный список, – говорит с нажимом.

– Конечно.

Лицо Кости становится непроницаемым.

– И давай договоримся, в следующий раз, прежде чем заблокировать мой номер, ты хорошо подумаешь и сделаешь это только в том случае, когда реально захочешь остановиться, потому что собственное достоинство – это не то, на чем я обычно позволяю окружающим хорошенько потоптаться. Даже такими ногами, как у тебя…

Он опускает взгляд на мои дрожащие колени, щелкает застежкой часов на запястье и отворачивается к окну.

– Хорошо.

– Доброй ночи, Соня.

– И тебе… – бросаю ему в спину и ухожу.