Текст книги "Без обязательств (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21. Софья

Выходные получаются загруженными, поэтому о Громове я вспоминаю лишь изредка. Когда напоминают ноющие мышцы ног.

Субботним утром иду на тренировку.

«Карибский микс» на удивление мне зашел. Как и афроамериканец Даниэль в коротких ярких шортах и с длинными темными дредами. Движения ягодицами, которые он демонстрирует, а проще говоря – «попотряс», очень расслабляет.

Настроение повышается.

Правда, это оказывается ненадолго.

Днем мы с Жанной едем к очередному врачу. На этот раз к эндокринологу, предварительный диагноз и назначения которого, искренне меня расстраивают. До слез. У бабушки подозревают серьезное аутоиммунное расстройство. Клетки ее организма усиленно работают над тем, чтобы убить этот самый организм. Именно этот процесс, по мнению профильного доктора, угнетает функции сердца и легких.

Я бодрюсь как могу. Ведь случаи бывают разные. Пока не получу результаты анализов и не поговорю с врачом наедине, расстраиваться не буду. И свою любимую, но такую вредную Жанну всячески успокаиваю. А она берет с меня обещание – никому не говорить из семьи.

В воскресенье по просьбе недомогающей Таисии везу Алису на детский день рождения, который будет проходить в самом дорогом ресторане города под названием «Лофт».

– Ты где? – гремит голос брата на весь салон. – Я у тебя на громкой? Ты ведь не держишь телефон за рулем?

– Папочка! – кричит Алиска так, что у меня уши закладывает.

– Привет, Лисенок.

– Ты уже в Москве?

– Да. Только прилетел.

– А мы едем с Соней к Марианне… – довольным тоном делится с отцом.

– Да я знаю… Сонь? – зовет Ваня.

– М-м? – останавливаюсь на светофоре.

– Где едете-то?

– По проспекту.

– По проспекту. И что ты видишь слева?

– Банк, здание старого кинотеатра и… Постой… Блин… – вскипаю, как чайник. – А ты зачем это спрашиваешь?

– Просто так, – брат давится смехом.

– Ты что считаешь, что я не различаю, где право, а где – лево?

– Легкая профилактическая проверка никому не помешает.

– Ты… – поглядываю в зеркало на Алису и понимаю голос. – Ты совсем, Соболев? – шиплю на брата. – У меня, между прочим, красный диплом!

– Когда это, вас, женщин, останавливало от дорожных происшествий? Чего ты взъелась? Я просто спросил. Ты везешь моего ребенка.

– Сам вози!

– Эй, Соня-джан. Ты шуток не понимаешь?

– Отстань, Вонючка! – я отключаюсь, называю его детским прозвищем, сходным с его именем, и чувствую себя разбитой.

Скорее всего, это из-за бабушки.

Но… и от обесценивания и легкого подтрунивания старшего брата я устала. Наверное, если бы я действительно чувствовала внутри счастье и уверенность в завтрашнем дне, то реагировала бы гораздо проще.

– А кто такая эта твоя подружка? – спрашиваю у Лисенка, когда мы останавливаемся у ресторана.

Рядом с ним припаркованы такие машины, что мой «Мерседес» сразу кажется невзрачным.

– Мы вместе ходим в садик. В одну группу. Марьяша Трегубова…

– Трегубова? – фамилия кажется мне знакомой, но я не придаю значения.

Застегиваю короткий бежевый бомбер, под которым у меня белая футболка и поправляю пояс джинсов.

– Ну пойдем, ребенок? Готова веселиться? – настраиваюсь на детский день рождения.

– Готова! – визжит она, дергая за ниточку фольгированный шар в виде куклы.

Правда, именно на детский праздник то, что происходит внутри совсем не похоже. Куча дорого одетых взрослых и всего несколько детей, которых развлекает ведущий-фокусник. Даже не аниматор.

– Добрый день, – я мило здороваюсь с мамой именинницы – стройной брюнеткой с ярко-красной помадой. Она гораздо старше меня, но точный возраст сказать не могу. Косметолог слишком постарался. – Поздравляю вас.

– Спасибо. Алиса, беги к Марьяше. Она тебя заждалась.

Улыбнувшись мне, племянница с подарком уносится в центр зала.

– А вы… Подруга Таисии?

– Нет. Я сестра папы Алисы. Софья.

– Соболева? – выражения ее лица становится гораздо приветливее.

– Да.

– Меня зовут Карина. Проходите к нам, – приглашает. – Рождение Марьяночки – наш главный семейный праздник. Настоящее чудо, которое подарил нам Бог, поэтому собираются все. И друзья, и родственники, и партнеры мужа по бизнесу. Надеюсь, вам будет комфортно с нами, Софья.

– Я могу подождать в машине… – сомневаюсь, поглядывая на длинный стол.

– Да ну что вы? Зачем. Мы сейчас организуем место. Негоже такой красивой девушке сидеть в машине одной.

Я здороваюсь со всеми присутствующими и благодарю Карину за выдвинутый стул. Справа от меня оказывается миловидная женщина. Ей точно за сорок пять, но выглядит она превосходно. Уложенные светлые волосы, черное платье идеального покроя, жемчуг и сдержанный макияж. И снова что-то в чертах ее лица кажется мне знакомым, но я не продолжаю разгонять эти мысли.

– Здравствуйте, – я также приветливо ей улыбаюсь и контролирую Алису, которая, кажется, совершенно забыла о моем существовании.

– Добрый день. Я могу отодвинуться, если вам мало места.

– Нет. Что вы… – я качаю головой. – Мне немного надо…

– Да я вижу. Какая вы стройная. Это генетика или вы мучите себя диетами?

– Генетика.

– Как вам повезло…

Я киваю официанту, который наполняет мой стакан водой, и делаю глоток. Гости тут же теряют ко мне интерес, и у меня появляется время, чтобы всех рассмотреть.

Муж Карины, по всей видимости, очень уважаемый человек. Многие из тех, кто был на приеме в Администрации, сидят сейчас за столом.

– Повезло? На самом деле я так не считаю, – вспоминаю наш разговор и смеюсь. – Но все равно спасибо за приятный комплимент.

– Мне довольно сложно держать себя в форме, – она склоняется ко мне, и тепло улыбается. – Я бы все отдала, чтобы не сидеть на диетах.

– Иногда я думаю так же, но потом прихожу в магазин нижнего белья и вынуждена называть позорный размер.

– О, это не должно вас расстраивать. Медицина уже давно шагнула далеко вперед. Вы можете все подкорректировать.

– Я сама врач, – говорю легко. Даже не задумываясь. – Но считаю, что лишние вмешательства в организм ни к чему.

– А я делала несколько операций, – опять будто по секрету делится элегантная гостья. – Но потом роды… и все мои старания не увенчались успехом. Поэтому, если вы соберетесь что-то менять, лучше сначала родить…

– Заводить детей в ближайшие пять лет я не планирую, – закатываю глаза. – Но спасибо вам за совет.

– Софья! – ко мне снова приближается Карина. – Как у вас дела?

– Все в порядке, – превозмогая неловкость отвечаю.

– Ксения, – хозяйка вечера обращается к моей собеседницы. – Ты уже познакомилась с дочерью Яны Альбертовны?

– Вы – Соболева? – она смотрит на меня с интересом.

– Я… да, – отвечаю так, будто это преступление.

– Ясно… – улыбка становится натянутой.

Демонстративно поднимается.

– Да, мы пообщались. Пойду проверю, как там моя Эвелина.

Я гоню от себя дурные мысли. Возможно, эта Ксения как-то негативно настроена к маме и ее деятельности в роли главы Администрации. Во всяком случае, ко мне эта демонстрация точно не относится. Я давно ни с кем, кроме семьи, в этом городе не контактирую.

– Бутерброды вкусные! – хвалит соседка слева.

Я смотрю на нее расфокусировано.

– Что?

– Вкусно здесь. – она отвечает простовато.

– А да… – киваю и кладу один себе на тарелку.

– Я такое никогда не пробовала. Моя дочка… вон там. – кивает на детей. – В зеленом платье. Меня зовут Лора. А вы… тетя Алисы Соболевой, да?

– Соня! – вздрагиваю от шума и криков.

Вскинув голову, замечаю влетевшую в зал девушку в джинсах и топе. На вид ей около двадцати. Внешность… очень интересная. Худенькая фигурка, белая кожа и светлые, кудрявые волосы. Правда, ростом она намного меньше моего, но это ее ничуть не портит.

– Ва-а-аря! – кричит именинница и бросается к подоспевшей гостье на шею. – Ты приехала?

– Как я могла не приехать к своей любимой сестре?

– Варвара Трегубова. – шепчет Лора. – Наша гордость. В смысле, гордость нашего города.

– Да? – удивляюсь, пока девушку здоровается с матерью и отцом.

Последний – делает это как-то холодно.

– Она ведь фигуристка. Чемпионка России прошлого года. Неужели, ты не слышала?

– Нет. Это абсолютно чуждый мне вид спорта… – я качаю головой и чувствую легкий укол неприязни, когда моя бывшая соседка Ксения тепло обнимает эту Варю.

Вернее, сначала она ее обнимает.

А потом удерживает демонстративно вытянутую девушкой ладонь и пристально рассматривает внушительных размеров кольцо…

Глава 22. Софья

– Мама! – кричит Лисенок так, что у меня уши закладывает. Самая настоящая сирена! – Я уже дома!

– А я на кухне. Соня, проходи…

Я останавливаюсь у порога, намереваясь сразу же сбежать, а потом чувствую жгучее желание с кем-нибудь обсудить прошедший праздник, поэтому скидываю замшевые мюли и отправляю бомбер на вешалку.

– Господи, какая ты чумазая! – Тая легко смеется.

– Извозюкалась в праздничном торте, – я провожаю взглядом Алису, слабо улыбаюсь и осматриваю короткую ночнушку на своей невестке.

Халатик болтается на стуле.

– Будешь чай? – спрашивает она, откусывая пирожное. – Я сейчас тебе чашку достану.

– Да сиди уже, – сдерживаю иронию внутри. – Сама возьму. – открываю шкафчик.

– Ты не думай… я с понедельника худеть начну. Набрала что-то за лето…

– Ага… Я не думаю. – говорю и не сдерживаюсь – заливисто хохочу. – Господи, какие вы дураки!

– Что? Так заметно? – она выпячивает живот и ворчит. – Мы хотели позже рассказать. Когда пол будет известен. Ваня клянется, что наколдовал мальчика…

– Слышать ничего о нем не хочу! – злюсь.

– О мальчике?

– Ну нет, конечно, – я присаживаюсь рядом с Таей и кладу обе ладони на животик. – Я буду рада этому мальчику, даже если он окажется девочкой. Мы, девочки Соболевы, хотя бы не такие глупые…

Таисия разглядывает мое лицо.

– Ты же знаешь, что твой брат очень тебя любит, Сонь?

– Скажем так, эта информация не на поверхности…

– И ты знаешь, что у него дурацкое чувство юмора? Это побочка от дружбы с Громовым…

Услышав эту фамилию, я тут же вздрагиваю.

Конечно, она имеет в виду Мирона.

– Не обижайся на него.

– Иногда он невыносим, – качаю головой.

– Ты мне это рассказываешь? – смеется, а потом замолкает. – Как твои дела, Сонь? Как работа? Как Натан? Не зовет к себе в Москву?

Я убираю руки и сажусь на соседний стул. Подтянув к себе аккуратный стеклянный чайник, наполняю чашку.

– Работа – по-разному, – пожимаю плечами. – Натан отлично. Обживается на новом месте, мы ведь все решили, поэтому держимся, – смешанно улыбаюсь и делаю глоток.

– Ну ясно. Как же я рада, что хотя бы перед тобой не надо скрываться! Я умираю, как хочу это пирожное. – марает губы. – Угощайся!

– Да я сладкое не очень. Ты же знаешь… Лучше чай.

– А как прошел детский праздник?

– Это мало было похоже на детский… мм… праздник.

– О, представляю, – Тая хиихкает. – Трегубовы любят пустить пыль в глаза.

– Он вообще кто? В смысле… отец Марьяны.

– Как тебе объяснить… крупный застройщик.

– Вроде «Вавилона»? – спрашиваю и закусываю губу.

Любое упоминание о Косте возвращает меня в гостиничный номер.

– Почти, – пожимает плечами. – Но Глеб Константинович на рынке намного дольше, Ваня говорит, что круче, чем «Вавилон» у нас на рынке нет никого. У них безупречная репутация. Правда, со сменой руководства все ждут подвоха…

– Почему?

– Ну это ведь всегда так. Костя пока серый кардинал. Это мы его хорошо знаем, все остальные только знакомятся. А, учитывая молодой возраст и отсутствие опыта управления, уверена – Громову приходится не просто…

– Почему… Глеб Константинович так резко оставил дела? С чем это связано?

– Я не знаю, Сонь! – Тая быстро съезжает с темы и подмигивает. – Так что там с праздником? Как тебе Карина Трегубова?

– Мы мало поговорили… Интересная. Я познакомилась с Лорой…

– Это мама Дарины. Общительная?

– Очень… И с Ксенией… У нее… кажется, Эвелина…

– Ксения? – Тая закрывает коробку с пирожными. – Так это Громова. Мама Кости.

– Мама? – я удивляюсь и снова чувствую легкий холодок на спине. Почему она так отреагировала на меня? Насколько я знаю, с Глебом Константиновичем и у моего отца, и у мамы – нормальные отношения. – Не знала, что у них есть дочь. Я помню только Глеба. Ну и Костю, конечно.

– Ой. Это история, покрытая строгой тайной. Ходят слухи, что Эвелина родилась от суррогатной матери, потому как беременной Ксению никто не видел. Хотя… скорее всего, это злые языки только болтают… Громовы периодически уезжают в Европу. Девочка могла родиться в это время.

– А Костя что говорит?

– Костя? Он вообще редко разговаривает о семье. И из Мирона про Громовых старших слова не вытянешь.

– Ясно… В общем, все было хорошо. В конце приехала сестра именинницы.

– Варя Трегубова в городе? – удивляется Тая.

– Ну да… – говорю с отсутствующим взглядом. – Лора сказала, она… спортсменка.

– Да. Она тренируется в Москве, со сборной. Ее туда весной взяли. С тех пор мы ее не видели. Но к Марьяше вот приехала… Они очень близки, хотя Трегубов неродной отец Вари.

– Какие у вас тут страсти… – как только разговор съезжает с темы Громовых, я теряю интерес. Поднимаюсь и иду к лестнице. – Попрощаюсь с Лисенком и домой. Хочу подготовиться к рабочей неделе.

– Спасибо тебе, Соня, – Тая, запрокину голову, окликает. – Выручила меня.

– Обращайся. И легкой тебе беременности… Я очень рада. – смотрю на ее затылок, тепло улыбаюсь и поднимаюсь на второй этаж.

Глава 23. Софья

ч

– Какие у вас руки, Софьюшка Богдановна! Нежные, как перышки.

– Это просто вы непривередливая, Аглая Жабаговна. – говорю, мягко улыбаясь.

Туктаева – вдова нашего бывшего мэра. Женщина приятная, интеллигентная, но с претензией, поэтому я действую мягко и строго по инструкции. Разогрев черную, тягучую грязь до нужной температуры, начинаю ровно наносить ее шпателем вдоль позвоночника, а затем перехожу к ногам.

– Поворачиваемся, пожалуйста… – вежливо прошу.

Недовольно вздохнув, выполняет.

– Пахнет не очень приятно… – вытягивает шею.

– Немного… сероводородом. – говорю тихо.

– Может, и не нужны мне эти ваши грязи? – Аглая Жабаговна капризничает.

А я уже было подумала, что сегодня повезло.

– А как же? – смотрю ей в глаза. – Ваш лечащий врач назначил, значит, обязательно нужны. Я ведь проверила выписку перед тем, как начать. Кардиолог процедуру согласовал, противопоказаний у вас нет. И… когда я накрою вас теплым одеялом… вот из той стопки, вы почувствуете всю прелесть и расслабляющий эффект грязелечения…

– Я уже чувствую… – она недовольно ведет носом. – Как вы здесь работаете весь день?

Пожимаю плечами и отправляюсь к мойке, чтобы хорошенько вымыть руки и избавиться от одноразовых принадлежностей.

– Сапропелями дышать точно невредно… Поэтому я нормально.

Я и в морге никогда не жаловалась. Неприятно, но не более того.

– Чем-чем? – пугается.

– Лечебной грязью. Ее добывают на дне пресного озера и называют «сапропелем». В нем содержится огромное количество витаминов, микроэлементов и биостимуляторов. Именно последние дадут высокую эффективность в случае с вашим артрозом. Да и для укрепления организма метод неплохой. Зря вы так… Запах – это ведь мимолетное ощущение, а здоровье останется с вами навсегда.

– Да какое уж здоровье, Софьюшка Богдановна? Спасибо, конечно… – благодарит за уютное одеяло и устало прикрывает глаза. Затем снова оживает: – А, кстати, как там Жанна?

– Бабушка… хорошо.

– Давно ее нигде не видела. Раньше часто встречала на утренней службе, на кладбище… Ведь мой муж с вашим дедом там совсем рядышком. А бывало и в театре… Сейчас тебя вот встретила и поняла, как давно не замечала вашу Жанну на людях. Надеюсь, она не болеет?

– Вроде нет, – говорю построже и выключаю свет. Обсуждать с пациентами личную жизнь и родственников – недопустимо. – Отдыхайте, пожалуйста. Через двадцать минут к вам придет медсестра.

Пару раз улыбнувшись сотрудницам на постах, следую в ординаторскую, в проеме которой сталкиваюсь с начальством.

Евгения Дмитриевна останавливается и не очень довольно мне кивает, а затем захлопывает дверь. Не с той стороны, с которой мне бы хотелось.

Вскочив на подножку, открываю свой шкафчик и полностью игнорирую чье-либо присутствие. Я понятливая. Дань вежливости больше не отдаю, в друзья набиваться и не планировала. Прихожу вовремя, делаю свою работу и также, вовремя ухожу.

– Как у вас дела? – спрашивает главврач без какого-либо интереса. Между лопаток чувствую ее взгляд. – Жалуйтесь…

– Я? – обернувшись, недоумеваю. – На что?

– Ну… как на что… Вдруг вас что-то не устраивает?

– Нет такого.

– Может быть, собрались в Москву. Там все-таки ваш муж. Как-то повеселее…

– А вы замужем? – ищу кольцо на ее руке. Снова для вежливости. Я знаю, что Евгения Дмитриевна одинока. Медсестры шептались как-то за обедом, я нечаянно услышала.

– Я – нет.

– А были?

– Была, – отвечает односложно и смотрит на меня вопросительно.

– И это было весело?

– Ничего ужаснее в жизни не было, – отвечает она со смехом.

Я хмыкаю и отворачиваюсь. Подхватываю свои вещи и… позорно слетаю с подножки так, что содержимое моей сумки оказывается на полу.

– Господи, не ушиблись? – подрывается помогать главврач.

– Нет.

– Возьмите уже себе другой шкафчик, Софья Богдановна. Вы ведь видите, что они освободились.

– Спасибо, – говорю сквозь зубы.

– «Гранд-отель»? – она поднимает небольшой картонный конверт для электронного ключа, разглядывает эмблему и фото отеля и отдает мне. – Вам негде жить?

– Да… Нет… – мотаю головой и небрежно бросаю в сумку. – Подружка там останавливалась.

– Ясно. Так… значит в работе вас все устраивает?

– Конечно. А что не так? Ко мне есть какие-то нарекания…

– Да нет… Нареканий как раз нет… – Евгения Дмитриевна задумчиво на меня смотрит и, сунув руки в карманы халата, отправляется на выход. – Продолжайте в том же духи, Софья Богдановна.

– Спасибо, – бурчу ей вслед и сменяю рабочий костюм на черные облегающие брюки и водолазку.

Едва за мной захлопывается дверь клиники, я стараюсь больше не думать о работе, тем более что по спине пробегает лихорадочная дрожь – я ведь снова опаздываю.

Поняв это, объезжаю пробку на проспекте через знакомые с детства дворы, и уже через пятнадцать минут паркуюсь за «Гранд-отелем». Окна черного тонированного Лексуса, мимо которого я иду, опасно поблескивают, будто напоминая о своем хозяине. Таком же красивом и таком же закрытом от всех.

Я снова подхожу к стойке. С каменным лицом бронирую четыреста третий номер. Паспорт и ключ прячу подальше в сумку, и поднимаюсь на второй этаж.

Чем ближе к заветной двери, тем мой шаг становится медленнее и тише. Внутри все замедляется. Не знаю, правильно это или нет, но, оказавшись здесь, забываю обо всем, что происходит в обычной жизни: проблемы с работой, Натана и его отца, ситуацию с бабушкой.

Возможно, поэтому я так рвусь сюда. В двести четвертый номер. Чтобы забыть и… отпустить контроль. Выключить сознание хотя бы на час или на два?

Закрыв за собой дверь, щелкаю замком и останавливаюсь у порога.

– Привет, – говорю, отправляя сумку на подставку справа, задеваю пальцами черный шерстяной пиджак и смотрю на мужественную фигуру в кресле.

– Привет, – отвечает Костя и опускает голову набок, зажигая все мои внутренние системы одним лишь взглядом.

– Прости, я опоздала…

– Да ладно?

Я сдерживаю улыбку тем, что закусываю нижнюю губу.

Пока снимаю туфли и короткий плащ, замечаю, что сегодня Громов успел выпить только одну чашку кофе. На журнальном столе несколько папок «Вавилон». На полу рядом с ним мужские классические туфли.

– Что у тебя с лицом? – спрашивает Костя.

Я поднимаю руку и заглядываю в зеркало.

– Черт… – шепчу, яростно оттирая щеку.

– Что это?

– Засохшая грязь… – поворачиваюсь к нему и прислоняюсь лопатками к стене.

Смущаюсь страшно. Быстро осматриваю белоснежную рубашку с закатанными до локтей рукавами и строгие брюки.

– Грязь? – широкие брови удивленно приподнимаются.

Его Величество о грязи и не слыхивали. Приходится объяснить:

– В общем, мы с Владимиром Рудольфовичем участвовали в одном исследовательском проекте… – замолкаю.

– Те данные, которые ты собирала летом? – он все помнит.

– Да… – я краснею. – Партнеры из Швейцарии на основании собранной статистики и эксклюзивного метода разработали реабилитационный тренажер. Очень крутой на самом деле!

– И при чем здесь грязь?

– Тренажер в связи с новыми таможенными запретами придет через несколько недель… Как-то в обход… А пока меня отправили… заведовать кабинетом грязелечения. – договариваю и, чуть поморщившись, прячу дрожащие руки между стеной и ягодицами.

Костя хмурится, медленно рассматривая меня с ног до головы.

– Я смотрю, тебя там сильно уважают, док…

– Очень! – закатываю глаза и ворчу: – Спасибо, что проговариваешь очевидные вещи, Костя…

Его глаза резко теплеют.

– Я ведь не хотел тебя обидеть.

– Да знаю, – легко киваю и растерянно смотрю на дверь ванной комнаты. – Я, наверное, тогда пойду в душ… От меня пахнет сероводородом, – словно извиняюсь.

– Потом. Лучше подойди… – он зовет к себе жестом.

Переносит вес тела вперед и расставляет ноги пошире. Я преодолеваю небольшое расстояние и останавливаюсь между ними.

Мои бедра тут же обвивают мужские руки, а лицо Кости упирается в мой живот. Я обнимаю сильную шею и пропускаю жесткие волосы сквозь пальцы.

Так и стою.

От горячего дыхания в районе пупка тело вибрирует, а от предвкушения вечера ноги сами по себе подкашиваются.

– Сероводород… – Костя отклоняется, поднимает на меня серьезное лицо и, проезжаясь кончиками пальцев по коже, тянет мою водолазку кверху. – Это ведь смертельно ядовитый газ, который в больших количествах вызывает привыкание, а потом… внезапную смерть?

– Все так, – дрожащим голосом шепчу и остаюсь в черном кружевном лифе. – Происходит блокирование гемоглобина в крови…

– Очень похоже, моя «грязная» девочка… – Костя трет большим пальцем мою щеку и смотрит на меня… выжидающе.

Чувствую, как вспыхивает лицо, когда вспоминаю, чем закончилась наша прошлая встреча.

Я обещала сделать ему минет. Он – попросил начать с этого в следующий раз.

Разместив ладони на широких плечах, с помощью собственного веса прислоняю их к спинке кресла и опускаюсь на колени, а затем под прямым немигающим мужским взглядом завожу руки назад и расстегиваю лиф…